Часть 14. Засада

Мира поднималась по узкому тоннелю за руку с Леви. Из-за освещения она видела только его силуэт — широкие плечи, прямая спина, тёмные волосы, едва различимые в тусклом свете масляных ламп, развешанных. Его ладонь была тёплой, сухой, надёжной. Её мозг работал на пределе. Зои. Элис. Кэл. Имена, которые ничего не значили, но отдавались внутри глухим эхом, как будто она должна была их узнать. Она вспоминала тот эпизод во время драки с Леви — мужчину, который стоял рядом и говорил ей сражаться. Это был он — Кэл, или как бы его ни звали на самом деле. Она пыталась вытащить из памяти его лицо, но там была только пустота — чёрная, глухая, непроглядная. Леви казался довольным тем, что они узнали в Подземном городе. Она чувствовала это по его шагу — более лёгкому, чем обычно, по тому, как он не напрягался, когда она сжимала его пальцы. Для него это была победа, но для неё — крохи, которые лишь сильнее запутывали всё. Почему её семья пытала её? Почему держали взаперти, но при этом одевали в дорогие ткани? Как она оказалась у ворот Сигансины? Куда делся Кэл? Почему он оставил её? Почему она потеряла память? Внезапно масляные лампы погасли. Как по команде, тьма упала на них — густая и непроницаемая. Мира замерла на месте, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Осторожно! — предупредил Леви. А потом её пальцы опустели. Она не поняла, как это произошло. Только что она держала его руку — и вот уже впереди звуки драки: глухие удары, хруст, чьё-то сдавленное дыхание. Мира рванулась вперёд, к стене, пытаясь нащупать опору, но чьи-то руки схватили её сзади, прижимая к лицу тряпку. Резкий, химический запах ударил в нос. Она двинула локтем назад — наугад, вкладывая всю силу. Удар пришёлся во что-то мягкое. Нападавший охнул, хватка ослабла, и Мира вырвалась, отскакивая в сторону. Но с другой стороны уже тянулись новые руки. Мира нагнулась. Леви дал ей нож на всякий случай, и она нащупала рукоять в сапоге, выдернув лезвие. Темнота вокруг ожила — тени двигались, дышали, нападали. Мира перестала думать. Тело работало само, на инстинктах, которые она не помнила. Их было много. Она считала, даже не осознавая этого. Двое на неё, остальные — туда, где звучала яростная, молчаливая схватка Леви. На неё не нападали с оружием — только пытались схватить, прижать тряпку к лицу. Она била ножом наотмашь, не целясь, просто чтобы отогнать. Кто-то схватил её сзади за плечи. Запястье выкрутили, пытаясь избавиться от её ножа. Тряпка снова оказалась у лица — на этот раз крепко и плотно, почти накрыла рот и нос. Мира закричала от бессилия и ярости. Глаза начали привыкать к темноте. Она увидела Леви — он прорывался к ней, двигаясь как размытая тень, быстрая и смертоносная. Его руки работали без остановки. Вокруг них уже лежали тела. — Беги! — крикнул он ей. Мира почувствовала, как ее отпустили, и рванулась вперед. Она пробежала всего несколько ступенек, когда кто-то настиг её, схватил за волосы, дёрнул назад. Она развернулась, вгоняя нож в темноту перед собой, и снова начала драться. Сознание медленно поплыло. Темнота тоннеля смешалась с другой темнотой — из прошлого. Она снова была маленькой и слабой, на грязной улице без солнца. На неё нападали. Кэл где-то рядом, но он тоже сражается, и на этот раз он не спасёт. «Если я не справлюсь, мы умрём оба». Эта мысль пробила её сильнее, чем страх за собственную жизнь. Мира почувствовала, как внутри что-то ломается — или, наоборот, встаёт на место. Она ударила ножом со всей силы, вкладывая в этот удар всё: свой ужас, решимость жить и защищать. Тело нападавшего обмякло и рухнуло на неё, увлекая за собой на землю. Она оказалась сверху, прижимая его к каменному полу. Её руки двигались сами. Нож вошёл в плоть — туда, где должна быть шея, — и разрезал. Горячая кровь хлынуло ей на лицо, на руки, на грудь. Она заливала пальцы, стекала по запястьям, а Мира только крепче сжимала рукоять. Леви всё ещё сражался — четверо против одного. Мира бросилась к нему, не раздумывая. Ближайший к ней человек в чёрном стоял спиной, пытаясь зайти Леви с фланга. Она вогнала нож прямо в его хребет и повернула рукоять. Он даже не вскрикнул, просто застыл и рухнул, как подкошенный. Леви расправился с оставшимися за секунды. Одному свернул шею — быстрым, неуловимым движением, от которого раздался влажный хруст. Второму вскрыл горло, и тот осел на пол, булькая кровью. Остался один. Мира ударила ногой по его колену — сбоку, вкладывая вес тела. Мужчина пошатнулся, и Леви тут же повалил его на землю лицом вниз. Хруст ломаемой руки раздался в тишине тоннеля, как выстрел. Пленник закричал — высоко, истошно. — Вы не понимаете! — орал он, извиваясь под коленом Леви. — Ты предатель, Аккерман! Ты мешаешь победе человечества! Мы могли бы покончить с титанами, а ты защищаешь эту тварь! Леви не реагировал. Его лицо было каменным, сосредоточенным, он просто держал мужчину, не давая шевелиться. Мира пыталась понять, что тот несёт. Какая победа? При чём здесь она? Её взгляд упал на порванный рукав рубашки пленника. На коже, чуть выше локтя, темнела татуировка. Это была черная изогнутая ветвь с мелкими листьями. Маленькая птичка, держащая её в клюве. — Леви, — позвала она, указывая на рисунок. Он бросил взгляд всего на секунду, и его глаза изменились. Что-то промелькнуло в них — острое понимание. Он резко перевернул пленника на спину. Мужчина открыл рот, чтобы закричать, но Леви вставил лезвие ножа между его зубов, не давая сомкнуть челюсти. — Тряпку, — бросил он Мире. — Быстро. Она не думала. Просто оторвала длинный кусок от своего и без того изодранного платья — ткань с треском разошлась. Она протянула тряпку Леви. Он запихнул один кусок пленнику в рот, глубоко, не давая выплюнуть. Вторым обмотал его лицо, завязывая узел на затылке. Мужчина рвался, мычал, пытался вывернуться, и Леви просто сломал ему вторую руку. Хруст — и тело обмякло, лишённое сил, только ноги ещё слабо дёргались. — Зачем? — спросила Мира, глядя на скрученного человека. Леви бросил его на пол и выпрямился, оглядывая стены. — Эта татуировка не случайность, — ответил он, нащупывая что-то на каменной кладке. — Раздался щелчок, и ближайшая масляная лампа снова зажглась. Мира зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, Леви уже стоял перед ней слишком близко. Его лицо было искажено холодной яростью, а пальцы косались её — ощупали скулы, лоб, подбородок. Движения спустились ниже по шее, плечам, окровавленным рукам. Они были быстрыми, почти лихорадочными, и в них читалось что-то, чего она раньше в нём не видела. — Я в порядке, — успокоила его Мира. — Это не моя кровь. Леви замер. Его пальцы всё ещё лежали на её плече, тёплые и твёрдые. Он медленно выдохнул и отпустил её, отступая на шаг. Тоннель был усеян телами. Восемь или девять человек лежали в одинаковой чёрной одежде и масках, сдвинутых на лица. Тот, с кем она боролась первой, покоился дальше всех, с перерезанным горлом. Второй — с ножом в спине, который она так и оставила там. Она убила двоих, словно делала это не впервые. И что самое удачное, Мира ничего не чувствовала. Паника начала подниматься изнутри — не от того, что она сделала, а от того, чего она не чувствовала. Где отвращение и ужас? Где дрожь в руках? В ней билось лишь одно холодное, спокойное осознание — она выжила. — Отправили целую толпу, — раздался голос Леви, — и продули двоим. Мира обернулась. Он стоял, оглядывая поле боя с тем же холодным, оценивающим выражением. По его виску текла струйка крови, смешиваясь с грязью и потом. — Ты ранен, — заметила Мира, отвлекаясь от своих гнетущих мыслей. Она прикоснулась к его волосам над ухом, и он поморщился. — Ударился головой, — бросил он. — Ерунда. Мира, не думая, оторвала ещё один кусок от своего платья. Ткань снова треснула, и теперь передняя часть подола едва прикрывала бёдра. Она прижала тряпку к его виску, останавливая кровь. Леви позволил ей, только бросил короткий взгляд на её ноги. — Твой вид, — прокомментировал он ровно. — Ты не о том волнуешься, — отозвалась Мира, завязывая узел на его лбу. — Стой смирно. Он стоял, даже наклонился чуть вперёд, чтобы ей было удобнее. Она перемотала его голову, закрепляя повязку, и отступила, оценивая работу. Кровь больше не текла. — Проверь левое плечо у каждого, — сказал Леви, уже двигаясь к ближайшему телу. Они начали осматривать трупы. Мира закатывала рукава чёрных рубашек, обнажая кожу. Она считала машинально, а перед глазами вставали другие картины: белые халаты, роскошный кабинет, люди, склонившиеся над ней, и на их предплечьях — эта же татуировка. — Ветвь мира, — произнесла она вслух. Леви обернулся. — Что? — Эта фраза, — объяснила Мира и нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающую мысль. — Всплыло в голове. Эта татуировка есть у двух из четырёх. — У моих тоже, — отозвался Леви, остановившись около пленника. — Ветвь мира — какая-то преступная организация. Твоя семья, видимо, в ней состоит. Мира замерла, уперевгись ногами в землю, чтобы не упасть. Леви легко, как мешок, перекинул пленника через плечо. Мужчина не шевелился — видимо, отключился от боли. — Этот всё расскажет, — сказал Леви и направился к выходу из тоннеля, где уже брезжил слабый дневной свет. Мира последовала за ним. Ноги ступали по каменному полу, оставляя кровавые следы. Её платье было изорвано, лицо и руки — в чужой крови. Но внутри неё, впервые за долгое время, зрела не паника, не страх, а что-то другое. Холодная, спокойная решимость. Она узнает правду. Чего бы это ни стоило.