Часть 15. Шутка

Мира и Леви не могли поверить своим ушам. Эрд стоял перед ними — запыхавшийся, с побелевшим лицом, но собранный, как всегда. Его голос звучал ровно, но в нём звенело напряжение, которое невозможно было скрыть. — Стена Мария прорвана. Титаны внутри. Мира видела, как изменилось лицо Леви. Сначала оно застыло, превратилось в маску, а потом по скулам прошла едва заметная судорога. Это была ярость, растерянность. Она уже научилась читать его. Сейчас он смотрел так, словно хотел оказаться где угодно, только не здесь, за стеной Сина, в безопасности, пока его товарищи гибли под натиском титанов. Петра уже перетаскивала пленника в экипаж, запряжённый парой лошадей, готовый к быстрой езде. Мужчина слабо мычал сквозь кляп — Как давно? — резко спросил Леви почти равнодушно. — Два часа назад, — ответил Эрд. — Командир Эрвин на передовой. Руководит эвакуацией. Леви сжал челюсти. Мира видела, как побелели костяшки его пальцев. — Что произошло? — Информации пока нет, капитан. Леви коротко кивнул. Мира смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается. Она знала это чувство — когда ты нужен в одном месте, но обстоятельства держат тебя в другом. Она не помнила, откуда знала, но чувствовала его боль, как свою. Леви выдохнул — длинно, тяжело, словно выталкивая из себя ярость. — Едем на квартиру, — приказал он. — Будем допрашивать этого. Они сели в экипаж. Петра протянула им обоим накидки. Мира надела её на плечи, а Леви, не глядя, кинул свою на её колени. Она опустила взгляд: ткань легла поверх её голых ног, прикрывая то, что осталось от платья. Внутри неё столкнулись два чувства — щемящая благодарность за то, что он подумал о ней даже сейчас, в такой момент, и глухое недовольство: «Какая ерунда. Там люди умирают, а он думает о том, прикрыты ли мои ноги». Она ничего не сказала, просто закуталась в плащ и прижалась плечом к его плечу. Экипаж тронулся. По пути Леви коротко, без эмоций пересказал команде всё, что случилось в тоннеле. Мира сидела, прижавшись к Леви, и чувствовала, как её сознание балансирует на грани между реальностью и каким-то липким, вязким шоком. Слишком много всего. Квартира встретила их тишиной. Леви и Эрд сразу скрылись в подвале, утащив пленника за собой. Дверь захлопнулась, и через несколько минут оттуда донёсся первый крик. Мира осталась на кухне. Она села за стол и стала ждать. Крики не прекращались. Они то затихали, то взрывались с новой силой — хриплые, полные боли и ярости. Петра ходила по кухне, заваривала чай, что-то говорила — мягко, успокаивающе. Мира не слышала. Она смотрела в одну точку, позволяя мыслям расплываться. — Там наверху тихо, — сказала Петра, присаживаясь напротив. — Можешь подняться, если хочешь. Необязательно это слушать. Мира покачала головой. Петра вздохнула. Она вышла и вернулась со стопкой одежды в руках. — Вот, — сказала она, протягивая свёрток. — Переоденься. Это моё, должно подойти. Мира рассеянно подняла на нее взгляд. Только сейчас она осознала, как выглядит. Платье, вернее то, что от него осталось, едва прикрывало бёдра. Ткань была грязной, рваной, пропитанной чужой кровью. На поясе болтался плащ Леви. Руки и лицо она вымыла ещё у входа, когда Леви буквально заставил её это сделать, но под ногтями всё ещё темнели полумесяцы запёкшейся крови. — Я подожду Леви, — ответила она, прижимая одежду к груди. Петра снова вздохнула, но спорить не стала. Ближе к ночи дверь подвала отворилась. Леви вышел — мрачный, уставший, с тем же недовольным лицом, с которым уходил. Петра поднялась. — Как всё прошло? — Крепкий паренёк попался, — бросил Леви. — Эрд ещё посидит с ним. Его взгляд упал на Миру. Она всё так же сидела за столом, прижимая к себе одежду Петры. — Ты почему до сих пор в таком виде? — рявкнул он. Мира встала. Усталость, напряжение, страх — всё это вдруг выплеснулось раздражением. — Ты на себя посмотри! Леви нахмурился. Он действительно выглядел немногим лучше: грязная рубашка, разорванная в нескольких местах, бурые пятна на рукавах и груди. На голове — та самая тряпка, которую она повязала ему в тоннеле, теперь серая от пыли и крови. Очки пропали ещё в драке. С его рук и лица капала вода — видимо, он ополоснулся в подвале, прежде чем выйти к ним. Петра кашлянула, привлекая внимание. — Капитан, может, стоит обратиться в Военную Полицию? Это их юрисдикция, в конце концов. Нападение на территории… — Не сметь, — жёстко оборвал её Леви. — Операция остаётся в тайне. Отчёт — на меня. Мы уходим на рассвете и забираем нашего героя в штаб. Там Ханджи над ним поработает. Петра кивнула. — Есть. — Вести от Эрвина? Петра достала из-за пазухи сложенный конверт и протянула ему. Леви взял письмо, покрутил в пальцах, но не открыл. — Свободна, — бросил он Петре, а потом повернулся к Мире: — Ты — за мной. Мира поднялась и пошла за ним, всё ещё прижимая к груди одежду. Они вошли в его комнату — маленькую, скудно обставленную, но чистую, как всё, к чему он прикасался. — Переодевайся, — приказал Леви, садясь за стол и демонстративно отворачиваясь к стене. Мира замерла посреди комнаты. — Если ты тоже переоденешься и сменишь повязку. Леви обернулся через плечо и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом он вздохнул — как человек, который понял, что спорить с ней бесполезно, — и поднялся. Они переодевались, стоя спиной друг к другу. Мира стянула остатки платья и натянула чистую рубашку Петры — мягкую, пахнущую мылом, просторную, но уютную. Брюки сели почти идеально, только в поясе пришлось подвернуть. Она осталась босиком. Когда Мира повернулась, Леви как раз застёгивал пуговицы на свежей рубашке. Она шагнула к нему и потянулась к его голове. Он замер, чувствуя её прикосновение, но не отстранился. Она осторожно стянула грязную тряпку с его волос, начиная медленно разматывать. Ткань отходила с трудом, прилипшая к запёкшейся крови. Леви смотрел прямо на неё. Мира почувствовала, как щёки начинает заливать румянцем. — Что ты смотришь на меня? — буркнула она, не прекращая своего занятия. — А куда мне ещё смотреть? — спросил он с той же невозмутимостью. Мира замолчала. Она закончила разматывать повязку и осмотрела рану на его виске — длинную, но неглубокую ссадину, которая уже перестала кровоточить. — Кровь больше не течёт. — Я в норме, — отозвался Леви. Его пальцы вдруг коснулись кончиков её волос. Мира замерла. — На них всё ещё кровь, — сказал он тихо. — Я помою голову, когда мы вернёмся в штаб, — ответила она, чувствуя, как голос предательски дрожит. Леви ничего не ответил. Он убрал руку и заставил её вынести их грязную одежду прочь из комнаты — в коридор, где Петра потом должна была с ней разобраться. Когда Мира вернулась, он уже сидел за столом, развернув письмо Эрвина. Единственная свеча освещала его лицо — усталое, осунувшееся, но по-прежнему сосредоточенное. Мира села на его кровать, поджав под себя ноги, и почувствовала, как на неё наваливается усталость. Тяжёлая, свинцовая, она давила на плечи, на веки, на каждую клеточку тела. — Ворота снова открыли, да? — спросила она тихо. — А не прорвали. Леви поднял на неё взгляд. — С чего ты взяла? — У тебя на лице всё написано. Он хмыкнул — коротко, почти беззвучно — достал чистый лист и начал писать ответ Эрвину. — Да, — подтвердил он, не отрываясь от письма. — В Сигансине ворота сначала открыли, а потом титаны их разнесли, из-за чего опустить не получилось. Со стеной Мария то же самое. Мира слушала, и в голове у неё медленно складывались кусочки мозаики. — Ты думаешь, Ветвь мира замешана. Леви вздохнул. — Ворота открыли люди. Это диверсия внутри стен. Если эта ветка настолько могущественна, что проникла во все структуры, то они вполне способны провернуть такое. — А что сказал тот парень? — спросила Мира. — Ничего существенного. Орал, бросался оскорблениями, нёс бред о мире без титанов. Мира вспомнила его крики в тоннеле. — Я не понимаю, — сказала она, чувствуя, как в висках начинает пульсировать от усталости и напряжения. — Как я связана с титанами? Почему они считают, что ты предаёшь человечество, защищая меня? Леви посмотрел на неё с недовольством. — Не думай об этом. А то мозги через уши вытекут. — Что? — Ответы не приходят сами, — продолжил он, возвращаясь к письму. — Мы находим их. Просто на это нужно время. Так поступают в Разведкорпусе. Мира выдохнула и откинулась на кровать. Потолок над ней был серым, в трещинах, но ей было всё равно. Голова гудела, веки слипались. Она повернулась на бок, подложив руку под щёку, и стала смотреть, как Леви пишет. Его перо скользило по бумаге с тихим шорохом, и этот звук успокаивал. — В прошлый раз, — произнёс он вдруг, не поднимая головы, — ты уснула на моей кровати. Мне пришлось тащить тебя в твою комнату. Мира удивденно промычала. — Почему ты не лёг на мою кровать? — Я, в отличие от некоторых, не забираюсь в чужие постели. Она надулась. Внутри неё теплилось знание: если бы он был против, он бы просто выставил её вон. Леви никогда не делал того, чего не хотел, поэтому эта его претензия была по истине мелочной. Мира слабо усмехунлась и бросила ему в отместку: — Если так недоволен, то мог бы просто лечь рядом со мной. Леви задержал на ней взгляд не столько раздраженный, сколько задумчивый. Потом он снова склонился над письмом. Мира улыбалась, почувствовав себя победившей. Через минуту Леви закончил писать, сложил письмо, запечатал и отложил в сторону. Он повернулся к ней. — Двигайся, — сказал он. Мира замерла. — Что? — Двигайся, — повторил он серьёзно. Она растерялась и отодвинулась к стене. Леви встал и задул свечу. Комната погрузилась во мрак. Матрас прогнулся под его весом. Он лёг рядом, залез под одеяло и накрыл их обоих. Его лицо оказалось совсем близко — она чувствовала его дыхание на своей щеке. Сердце Миры забилось где-то в горле. Смущение накатило горячей волной, почти паникой. Она резко перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, пытаясь прийти в себя. Леви коротко хмыкнул. — А у тебя всё-таки есть стыд. Мира повернула голову и грозно посмотрела на него. В темноте она едва различала черты его лица, но знала, что он смотрит на неё. — Ты издеваешься надо мной, — прошептала она. — Это кто над кем издевается, — отозвался он, укладываясь поудобнее. Его локоть оказался под головой, и теперь он лежал лицом к ней. Мира выдохнула. Щёки горели, и она была уверена, что даже в темноте он видит это. Несмотря на то что он вообще не прикасался к ней, кровать была слишком узкой и его близость сводила её с ума. Она чувствовала его тепло, запах, дыхание. Это было странно. Сейчас они лежали дальше друг от друга, чем обычно, когда она жалась к нему в поисках защиты. Они даже спали вместе в обнимку в лесу — и тогда она не чувствовала ничего подобного. В одночасье Мира осознала, что творила всё это время. Неужели Леви чувствовал что-то похожее, когда она прижималась к нему? — Не забывай дышать, — бросил он насмешливо. — Я дышу, — буркнула она в подушку. Леви вздохнул. — Я тебя не держу. Можешь встать и уйти. От этих слов Мира начала расслабляться. Так и было. Никто не оставлял её быть здесь. К тому же Леви просто шутил над ней, пытаясь вывести ее из себя. Она отдавала ему должное — у него это блистательно получалось. Стыд начал отступать. Она повернула голову к нему и тихо бросил: — Мне всё нравится. — Твоя комната рядом, — продолжил он. — Необязательно лежать тут. Внутри неё вдруг вспыхнуло раздражение. Снова он думал, что она таскается за ним, потому что у нее нет выбора, потому что не может быть одна. Злость испепелила все остатки стыда. — Я хочу быть здесь, — уверенно процедила она. Чтобы доказать это, Мира перекинула руку через его торс и прижалась ближе, утыкаясь горящим лицом в его ключицы. Леви замер. Она почувствовала, как напряглись мышцы под её щекой. А потом он расслабился — медленно, с каким-то смиренным вздохом. — Мы умрём от жары ночью, — произнёс он как-то обречённо. — Ну и ладно. Его рука легла на её спину — тёплая, тяжёлая, надёжная. — Спи. Мира закрыла глаза. Сердце постепенно успокаивалось, переставая колотиться как бешеное. Усталость наконец взяла своё, затягивая её в мягкую, тёмную глубину.