2 вариант

Пятый генератор. Он был так близко, что Грегори почти чувствовал запах озона и дешёвого пластика от его корпуса. Но расстояние в три метра в этот момент казалось бесконечным. Мальчик полз по сетчатому переходу игрового лабиринта, его ладони были стерты в кровь о грубое покрытие, а каждый вдох отдавался в груди резкой, колющей болью. Детский сад «Суперзвезда», который при свете дня казался верхом мечтаний любого ребёнка, в темноте превратился в гротескное кладбище радости. Тени от гигантских пластиковых статуй Солнца и Луны плясали на стенах, напоминая тянущиеся костлявые руки. — Ты устал, маленький нарушитель… — голос Луны донёсся не сзади и не спереди, он словно шёл из самих стен. — Твои ножки больше не бегут. Твои глазки закрываются. Ты хочешь прилечь, верно? Грегори замер, прижавшись спиной к мягкому борту. В тишине он услышал едва уловимый звук: дзинь… дзинь… Это не был весёлый звон колокольчиков, который он слышал от Солнца. Это был тяжёлый, металлический лязг, предвещающий неминуемое. Он рванулся вперед, к заветному генератору, но в ту же секунду крыша лабиринта над ним прогнулась. С оглушительным треском Луна проломил тонкое заграждение. Он не спустился плавно — он рухнул вниз, как хищный паук, накрыв мальчика своим весом. Грегори оказался прижат к полу на спине. Вес аниматроника был чудовищным; холодный металл выдавил остатки воздуха из легких мальчика. — Дрянной мальчишка… — Луна наклонил голову, и его лицо-полумесяц оказалось в нескольких сантиметрах от лица Грегори. — Правила созданы не для того, чтобы их нарушать. Ты не спал. Ты шумел. Ты портил мои игрушки. Стальные манипуляторы, тонкие и длинные, как спицы, медленно, почти торжественно, легли на шею Грегори. Мальчик вскрикнул, его руки инстинктивно вцепились в манипуляторы аниматроника. Он отчаянно пытался оттолкнуть эту неподъемную массу, пинал того ногами, но Луна даже не пошатнулся. — Спокойной ночи… Баиньки… — проскрежетал робот. Пальцы сомкнулись. Сначала Грегори почувствовал лишь сильное давление, но через несколько секунд оно превратилось в тиски. Кислород перестал поступать. Мальчик широко открыл рот, его челюсть судорожно двигалась, пытаясь поймать хоть глоток воздуха, но горло было заблокировано мертвой хваткой. Мир вокруг начал меняться. Цвета поблекли, превращаясь в серую дымку. Звуки работающих вдали аттракционов Пиццаплекса стали тихими, словно Грегори уходил под воду. В ушах нарастал гул, тяжелый и ритмичный, как удары огромного колокола. Это было его собственное сердце, совершающее свои последние, отчаянные толчки. Руки Грегори, которые до этого яростно царапали корпус Луны, начали слабеть. Пальцы соскальзывали с гладкого металла, бессильно падая на пол. Он больше не боролся. Его глаза, наполненные слезами и ужасом, начали медленно закатываться, фиксируясь на мигающих огоньках пятого генератора, который так и не дождался своего финала. — Спи… Спи… — шептал Луна, чьи красные окуляры горели в темноте триумфальным пламенем. Вирус в его системе ликовал: цель была устранена, порядок восстановлен самым радикальным способом. Голова Грегори бессильно откинулась назад. Последний судорожный хрип вырвался из его груди, переходя в тихий, затихающий кашель. И затем наступила абсолютная тишина. Обмякшее тело мальчика больше не сопротивлялось. Луна не разжимал рук еще долго. Его датчики анализировали отсутствие движений, отсутствие тепла, отсутствие жизни. Только когда программа окончательно подтвердила «успех», он медленно убрал манипуляторы. На шее Грегори остались отчетливые, багрово-черные следы от стальных пальцев. Аниматроник медленно выпрямился, хрустнув суставами. Он посмотрел на безжизненную фигуру у своих ног, а затем запрокинул голову назад. Из его динамиков вырвался леденящий душу, дребезжащий хохот, который заполнил каждый уголок затихшего детского сада. — Наказание исполнено. — прошептал он, растворяясь в тенях лабиринта.