ЦДД 603

      У новоиспечённых штабс-ефрейторов жизнь не задалась уже в ближайшие дни. Предыдущий призыв быстро передал дела и должности другим бойцам ввиду приближающейся демобилизации, и теперь уже свежая кровь расхлёбывала все последствия безделья и забитого болта на тринадцать.       В парке, как по злому велению рока, машины начали ломаться: то усилитель руля, то рулевые тяги, то клапаны погнёт. И в поте лица и с грязной рожей Фриц пытался всё исправить. И каждый раз на вопрос, почему весь транспорт не приведён в состояние «муха не сидела», Манн лишь разводил руки в стороны и виновато добавлял, что всё исправит. Были ли эти поломки подколкой от старого призыва — осталось загадкой, но каждый раз, откидывая капот грузовика, новые механики сыпали всевозможными хулами в сторону старичков.       У Кевина дела тоже складывались не самым лучшим образом. Получив нежданное повышение до «замка», работы ему добавилось выше крыши. «Веер» взяла его в оборот очень плотно и то и дело гоняла от одной шахты к другой с проверками и приказами, не забывая капать на мозги по поводу его внешнего вида. В какой-то момент ему даже показалось, что это всё случилось в отместку за то, что он когда-то заступился за гештальта, но каждый раз, отправляя отделение охраны на отдых, Кляуз не замечал никаких ухмылок на лице «Шторх». Только обычное раздражение, вызванное, казалось бы, даже её самим существованием.       Про связистов и говорить нечего. Сидят себе дальше в аппаратном зале, принимают-отправляют радиограммы и иногда вызывают «Аров» для починки и диагностики аппаратуры. Как несложно догадаться, остальные солдаты в комплексе невзлюбили связистов, так как считали, что работа у них слишком плевая.

***

      Фриц стоял в парке и утирал лоб от пота после успешной починки очередного агрегата, как вдруг к нему подошёл зампотех и лично выдал приказ одеться потеплее. Задача была следующая — выйти за пределы гаража, дойти до антенного поля и подварить одну из стоек параболической антенны. В этом деле ему выделили в помощь реплику «Ара». Фриц усмехнулся: с чего бы это его решили отправить? Дел ведь невпроворот! Но вот он уже стоит у шлюза, укутанный в свой комплект зимней утеплённой формы, в ожидании своего помощника. В руках он держал ящичек со сварочными электродами, сам сварочный аппарат и под мышкой — кусок стального профиля.       Дверь, ведущая в шлюз, открылась, и в него вошла реплика, одетая в защитный скафандр с непрозрачным забралом. В руках у неё была сварочная маска, а на спине — огромная катушка с силовым кабелем.       — Модуль «ARAR» А-5431 готова к выполнению задания, — отрапортовала реплика спокойным голосом и поправила катушку на спине. Манн оглядел её с ног до головы. Новый свежий скафандр оранжевого цвета, чтобы было легче найтись в снежных пустынях; мультизадачная защитная маска нового образца, уже видавшая виды, но всё ещё в хорошем состоянии. Но самое главное — рост реплики. Даже со своими метром восьмидесятью Фриц поймал себя на мысли, что спутница куда выше, чем он.       — Ну, пойдём тогда, горемыка ты моя… — вздохнул он и нажал на кнопку. Гермозатвор начал открываться, впуская холодный воздух внутрь. Свежесть заставила солдата поёжиться, сильнее укутаться в бушлат и натянуть шерстяную маску.       Оба вышли за ворота, как вдруг «Ара» остановилась и сняла одну из панелей у входа в комплекс.       — Запрашиваю поддержку гештальта… — произнесла сквозь шлем реплика и протянула конец кабеля со своей катушки. Солдат принял из рук реплики вилку с четырьмя штырями и быстро воткнул её в разъём с надписью «440 V». — Питание на катушке есть. Можем выдвигаться…       Фриц хмыкнул и закинул металлический профиль поудобнее на плечо, пытаясь поспевать за идущей впереди репликой. Даже несмотря на то, какая на её плечах была тяжёлая катушка с силовым кабелем, складывалось такое ощущение, будто шла она налегке, чего не скажешь о самом солдате. Сварочник давил на плечи, ящик с приблудами то и дело перекидывался из руки в руку из-за крайней неудобности, а про два куска металлического профиля и говорить было нечего.       — Улавливаю учащённый пульс и одышку. Вам помочь? — «Ара» обернулась и спокойным голосом произнесла эту фразу, от которой Манн почувствовал себя неловко. Она тащит куда больший вес, а ему ещё и помогать?       — Всё нормально, я допру… — Фриц поправил сварочник и продолжил продираться сквозь снег.       — Но ваш пульс и одышка…       — Модуль «ARAR», продолжать движение… — отмахнулся Манн и продолжил идти вперёд. Реплика лишь вздохнула и поспешила за своим временным напарником. Благо до антенного поля было не так уж и далеко — примерно метров пятьсот. Само поле представляло собой огромную площадь посреди открытого горного плато, где из-под снега, словно грибы на тонкой ножке, стояли антенны разного форм-фактора и размера. И вот нужная цель — подгнившее основание антенны ещё было крепко и выполняло свою работу исправно, но ремонт уже был необходим.       Фриц скинул в снег профили и поставил сварочник на землю, после чего потянулся и шумно выдохнул. Реплика молча подошла, встала на колени, скидывая с себя катушку и подключая к сети аппарат для высоковольтной сварки.       — Что от меня требуется? — поинтересовался Манн и немного поёжился. Он уже успел вспотеть, пока нёс всё это добро, так что ветер иногда пробирал его до костей.       — Оказывать поддержку модулю А-5431 в ходе выполнения работ…       «Ара» подсоединила все кабели и надела поверх шлема защитную маску, после чего откинула панель на мачте антенны и начала крутить механизм, опуская её вниз. Как только мачта сложилась до минимальной высоты, Фриц, чтобы хоть что-то полезное сделать, залез на ступеньку, отключил кабели и откинул их в сторону. «Ара» лишь кивнула легко и надвинула маску на лицо.       — Глаза! — скомандовала реплика и принялась заваривать проплешину. Фриц в это время закинул в рот карамельку и принялся её рассасывать, чтобы себя хоть как-то занять. Минуты тянулись очень долго, пока «Ара» варила металл.       — А-5431, почему меня с тобой послали? Я же в этом всем не сведущ.       — Согласно протоколу, при работе на поверхности требуется участие реплики и гештальта. Вас выбрали как самого опытного солдата технической части, — ответила А-5431 в перерывах между сваркой швов. Голос её звучал ровно и спокойно, словно у натурального робота — безэмоционально и слишком вычурно.       — Всё равно не пойму, почему не послали вторую «Ару». Она была бы сильнее и смекалистее, чем я…       — Мы все не лишены недостатков… — «Ара» приостановила сварку и легонько постучала по шву молотком. — Вы нужны здесь для физической поддержки. Очень часто случается так, что при работе на поверхности реплики просто проваливаются в снег и не могут самостоятельно выбраться, что приводит к обширным повреждениям, вызванным заморозкой…       Манн хмыкнул над таким монологом и посмотрел на ноги реплики. Помимо того, что она была одета в свой защитный скафандр, к её «голеням» были примотаны снегоступы. Стоп у них нет — только вот такие «копыта», непонятно кем придуманные в центрах исследования репликантов.       — Значит, меня послали только тебя вытаскивать? — хмыкнул Фриц и сел на корточки, перекатывая карамельку во рту.       — Не только… Есть ещё много вещей, которые нам не подвластны, но для гештальтов — само собой разумеющееся. Например, «чуйка»       Фриц от услышанного поперхнулся.       — «Чуйка»?       — «Чуйка», — кивнула реплика, осматривая шов. — Ну или по-простому — интуиция. Или, по-научному, внутреннее чувство опасности. Мы, реплики, руководствуемся только заложенными в нас самообучающимися программами и протоколами поведения, а вот в вас, гештальтах, есть что-то большее. Что-то, чего учёным из АЭОН никогда не понять и не встроить в нас. Где реплика просканирует местность и не найдёт ничего опасного, вы можете уловить что-то неладное и остаться в живых. Поэтому в пару к гештальту ставят реплику. Так шансы уцелеть у обоих выше…       «Ара» отсоединила кабели от сварочника. Манн быстро воткнул питающие провода в антенну, и А-5431 начала подъём мачты. Пока конструкция медленно ползла вверх, Фриц переваривал в своём и так не слишком одарённом разуме всё сказанное ранее. Слова реплики даже заставили его чувствовать себя немного легче и полезнее, чем пока они сюда перлись.       — Антенна установлена. Можем уходить, — доложила реплика, щёлкнула тумблер на своей катушке, и кабель пришёл в натяжение из-за сработавшей сматывающей пружины. Солдат быстро закинул на плечо сварочник, в руки — ящик с инструментами и пошёл обратно, с чувством усталости и выполненного долга.

***

      Пока Фриц Манн развлекался вместе с «Арой» на поверхности, устраняя проплешину в мачте антенны, там, где-то глубоко под землёй, на рудниках Великой Нации Евсан своё дежурство исправно несло третье отделение отдельной роты охраны. Среди многочисленных подземных ходов туда-сюда сновали рабочие, словно трутни, в то время как охранники без устали следили за всем, что происходило на объекте.       Штабс-ефрейтор Кевин Кляуз стоял в основном проходе с автоматом наперевес и то и дело отдавал приказы рабочим-гештальтам: куда кому идти, что нести. Всё — согласно выданному списку и плану работ. Солдат быстро пробежался взглядом по листу, отметил несколько пунктов галочкой и шустро убрал всё в недавно выданный ему кожаный «планшет». Говорят, форм-фактор такой сумки через плечо выдавался ещё в незапамятные времена офицерам, но теперь, всё в том же неизменном исполнении, он передавался адъютантам и заместителям командиров.       — Опять бездельничаешь? — послышался сзади холодный голос «Шторх». Кевин развернулся и встал по стойке смирно.       — Никак нет, Фрау Протектор! Провёл сверку плана работы с текущим временем. Гештальты работают согласно плану. Инцидентов не произошло, — начал солдат тараторить свой привычный монотонный доклад под раздражённым взглядом своей начальницы, но та лишь устало вздохнула и отмахнулась.       — Вольно, штабс-ефрейтор, вольно… — реплика встала лицом в сторону шахт рядом со своим подчинённым. Тот немного поёжился. Всё-таки рост в 240 сантиметров — это колоссальный рост для обычного гештальта, и рядом с таким исполином всегда чувствуешь себя некомфортно. Может, поэтому всех протекторов делают такими огромными — чтобы одним видом подавлять противника.       Наручные часы срочника пикнули, оповещая о том, что прошёл ещё один час.       — Фрау Протектор, разрешите убыть с проверкой по группам? — спросил Кевин и взял под козырёк, но реплика отмахнулась и сделала сама то, чего от неё мало кто ожидал — приступила к выполнению своих обязанностей.       — Я сама проведу проверку… — ответила «Веер» и побрела вперёд, скрестив руки за спиной. Солдат остался стоять в полном недоумении и фрустрации.       Реплика не спеша прошлась вдоль множественных тоннелей, выслушала доклады от своих подчинённых «Штаров» и даже своим грозным видом попугала рабочих, что, само собой, принесло ей хоть какое-то удовольствие, но оно продлилось недолго.       Во время следования по маршруту, проходя мимо лифтов, острый слух протектора уловил гул работающих механизмов. Через пару секунд дверь автоматически открылась, и в шахту вышла другая реплика «Шторх», но уже со своей группой охраны. Всё как и по регламенту — шесть солдат, три «Штара» и, как на подбор, «Шторх» с бортовым номером S-5407. Кроме начальницы караула, все побрели по своим рабочим местам. «Веер» глянула на свои часы и хмыкнула.       — До конца моей смены ещё час. Чего это ты решила так рано прийти, Аспи? — проговорила S-5423 и подняла недовольный взгляд на более старую и опытную реплику. Если с другими своими коллегами «Веер» общалась ещё худо-бедно, через пень-колоду, то вот с Аспи общий язык ей никогда не удавалось найти. S-5407 долго несла службу в низких чинах иерархии реплик протектората, даже дольше, чем существовала «Веер», но стала командиром взвода охраны почти одновременно с новоприбывшей и сразу же отличившейся S-5423.       — Да потому что не доверяю я тебе. После твоей смены столько бардака и прочего дерьма приходится разгребать, что удивительно, как тебя на должность поставили… — съязвила в ответ Аспи и оскалилась. «Веер» только покривилась и сплюнула под ноги собеседницы.       — Глядите-ка, кто это у нас рот тут открыл — сама «Фрау Бездарность», — оскалилась S-5423 и подошла ближе. — Что, всё никак не можешь смириться с тем, что я быстрее тебя поднялась, а? — лицевая панель собеседницы искривилась в гневной гримасе. Та хрустнула костяшками и тоже приблизилась. Две реплики встали друг напротив друга буквально в паре сантиметров.       — Следи за языком, S-5423. Я тут копыта топчу дольше, чем ты…       — Дольше, чем я, а ума даже меньше… — хмыкнула «Веер» и тоже хрустнула костяшками. Для себя она решила — играть так до конца и идти ва-банк. Будет драка — значит, так тому и быть. Руки уже давно чесались от желания размазать по холодному полу эту старую стерву. Но S-5407 усмехнулась.       — Есть ум или нет — это не так важно. В нашей нации любят только одно: чтобы все жили так, как устанавливают правила. Выскочек никто не любит. Поэтому тебе так и не дали имя… — глаза Аспи загорелись так, будто в голове её созрел поистине злой и коварный план. — Может, попросишь своего солдатика дать тебе имя? Вы с ним такая отличная парочка… — уже почти шёпотом закончила реплика, когда глаза S-5423 вспыхнули гневом.       — Заткнись, Аспи! Он заслужил это повышение!       — Да? Ну и чем именно? Тем, что тебе сопли вытирал после промывки мозгов? Ха! Воистину славная парочка бездарностей. Ба! «Консерва» да «консервный нож» — вот хохма!..       Но закончить Аспи не успела. «Веер» одним молниеносным хуком повалила собеседницу на колени. Та скривилась от боли и ярости и уже сама хотела приняться махать кулаками, как вдруг её правый висок почувствовал на себе холодную оружейную сталь.       — Ну давай, сука, продолжай! — крикнула S-5423. Рука её была тверда как сталь. Пистолет даже не колебался из стороны в сторону. Аспи усмехнулась, сплюнула выступивший на десне оксидант и подняла взгляд на «Веер».       — Ты всегда была среди нас белой вороной, S-5423. И такой же останешься, ибо вместо того, чтобы жить как все мы, ты нашла утешение в рядах «Штаров» и гештальтов. В следующий раз, когда тебе будет казаться, что ты выше их, вспомни, что они подчиняются тебе из-за директив и уставов, а не потому что тебя боятся или уважают. Это твой максимум, и среди равных себе ты не найдешь уважения… — S-5423 уже только занесла руку, чтобы вмазать наотмашь своим пистолетом по голой Аспи, как вдруг перед ней вскочил солдат в погонах штабс-ефрейтора и раскинул руки в стороны.       — Фрау Протектор, остановитесь! Вы совершаете ошибку! — воскликнул Кевин.       — Уйди с дороги, солдат! Это приказ! — крикнула в ответ «Шторх», как вдруг за спиной Кляуза послышался тихий смех.       — Воистину, муж да жена… — хихикнула Аспи, что заставило «Веер» откинуть в сторону срочника, но тот быстро спохватился и повис на талии реплики, пытаясь удержать более ста килограммов синтетического мяса и металла от расправы.       — Она вас провоцирует! Хочет, чтобы вы совершили непоправимое! Не ведитесь на провокацию! За убийство протектора при исполнении — сразу в утиль! — продолжал молить Кевин, дабы хоть как-то достучаться до своей начальницы.       — Я СКАЗАЛА УЙДИ!!! — завопила «Веер», словно дикий зверь, и уже наотмашь ударила срочника. Но в приступе ярости удар пришелся не по шлему и не по бронежилету, а прямо в уязвимое место — небольшой зазор между каской и защитным горжетом. Кевин вскрикнул и опал на землю плашмя, лицом вниз, будто кто-то нажал на кнопку ВЫКЛ.       Сознание S-5423 заполонила кровавая ярость, что технически свойственно для реплик её модели. В таком состоянии им всегда надо дать волю чувствам и кому-нибудь хорошенько вмазать. А вот кому — уже не важно. В таком состоянии все для них равны — и преступники, и солдаты в подчинении.       Удары сыпались хаотично, куда придется: в корпус, в ноги, в руки и даже в лицо — под яростные выкрики и вздохи. «Убить, уничтожить, изорвать, покалечить…» — единственные директивы, что всплывали в голове всё это недолгое время, пока происходил самосуд, как вдруг раздался выстрел. «Веер» вздрогнула, когда увидела, как на неё свой пистолет нацелила Аспи. То был предупредительный, а теперь была готовность стрелять на поражение.       — Пять шагов назад, S-5423. Выполняй… — твердо скомандовала Аспи. «Веер» медленно перевела взгляд вниз и впервые в её груди что-то сжалось от осознания того, что, возможно, она сотворила что-то непоправимое. Она зашаталась, сделала пару шагов назад и упала на пятую точку, в то время как S-5407 принялась ощупывать пострадавшего, медленно снимая с него бронезащиту.       Лицо всё в крови, повреждены ребра и, возможно, позвоночник. Всё становилось только хуже, пока Аспи продолжала осмотр тела Кевина.       — Черт, черт, черт, черт… — тихо затараторила «Веер» и потянулась к поясной аптечке солдата, как вдруг на неё снова наставили пистолет.       — Последнее предупреждение, — ответила S-5407, не опуская пистолет. На её лицевом интерфейсе, с уже засохшей струйкой оксиданта, было только холодное спокойствие и осознание того, что делать.       — Я должна помочь… Я… — запаниковала S-5423, пытаясь всё исправить, но вот кликнул взведенный курок пистолета.       — Уже помогла, теперь любуйся… — холодным и спокойным тоном произнесла Аспи, когда к ней уже сбежались все солдаты третьего отделения во главе с Гансом. Срочники вскинули автоматы, готовясь стрелять на поражение. Картина была крайне странной и абсурдной: командир второго взвода охраны с разбитым лицевым интерфейсом тычет в командира третьего взвода пистолетом. У той шок и паника на лице, а на земле неосознанным грузом валяется её заместитель.       — Что тут случилось? — задал вопрос Фриц и сам вздернул автомат.       — Командир третьего взвода охраны, модуль «Шторх» S-5423, в связи с неконтролируемыми вспышками ярости временно недееспособна, — Аспи медленно убрала пистолет в кобуру, чтобы, не дай бог, не спровоцировать никого из солдат, так как при исполнении своих служебных обязанностей и защите своей жизни они могли стрелять без предупреждения. — До дальнейших разбирательств и назначения нового командира ваше отделение временно прекращает свою служебную деятельность… — Аспи посмотрела на нависшего над ней срочника с автоматом. — Оказывай помощь раненому…       — Твою мать! — чертыхнулся солдат и упал на колени перед своим другом, в одно движение достал аптечку с пояса пострадавшего и принялся прощупывать пульс и проверять дыхание. — Держись, Кевин. Я тебя подлатаю! — бубнил про себя срочник, перебирая шприцы с нужными веществами, пока остальные смотрели в недоумении на картину произошедшего. Каждое действие Ганса, каждое его бранное слово, каждый взгляд в недоумении только рвал механическое сердце на куски. Впервые в своей жизни модуль S-5423 испытала страх и… стыд. Стыд от того, что сорвалась на такие очевидные провокации, так ещё и адъютанта перемолола.       Солдаты быстро раскинули сетчатые носилки, аккуратно уложили на них Кляуза и посеменили прочь в направлении лазарета. Глядя на удаляющиеся силуэты, «Веер» стиснула зубы от обиды. Только сейчас, когда единственного гештальта, что воспринимал её серьёзно и с уважением, унесли, она поняла, насколько она на самом деле неопытна. Её так просто вывели из себя и заставили совершить одно из самых тяжёлых преступлений — нападение на солдата при исполнении обязанностей.       — Я не планировала такой исход, но это всё твоя вина… — встала Аспи и вытерла ладонью из-под носа засохший оксидант. — До вынесения приговора ты будешь содержаться в пыточной. — S-5423 хмыкнула и достала пистолет. — Какая ирония — протектор да в пыточной… Пошли. Как только я тебя конвоирую, я отправлю доклад об инциденте Командующей…       «Веер» кивнула лёгким движением головы и встала, передавая разряженное оружие своему конвоиру. Стан её был сгорблен и печален, будто на эти механические плечи навалилась вся тяжесть её бытия. Она приняла свой проступок, равно как и приняла всю тяжесть нависших над ней последствий. Для себя она решила: если её и отправят в утиль, то сожалений не будет — всё справедливо. Это наказание за то, что сорвалась на единственного дорогого ей солдата…       Две реплики побрели дальше по шахте, в ту её отдалённую часть, в которую никто из гештальтов никогда не хотел попасть…

***

      Срочники в полной боевой выкладке ещё никогда так быстро не бегали по коридорам исправительного комплекса. Расталкивая на своём пути гештальтов и реплик, они влетели в лазарет словно ураган, столкнули с кушетки бедную «Ойле», что проходила плановый осмотр, и уложили пострадавшего. Реплика ничего не сказала, только прикрыла рот руками и отвернулась, дабы не видеть изорванного солдата перед своими глазами.       На шум в приёмном покое вылетел старенький врач-гештальт в огромных стеклопакетах на глазах и в пожелтевшем белом халате. Сначала он хотел предъявить за нарушение субординации, но, увидев раненого и вооружённый эскорт, сглотнул и подошёл ближе.       — Прости, Ада. Надо повременить с твоим осмотром… — доктор махнул рукой. — Заноси его в операционную!       Солдаты исполнили как и было велено. Тело уложено на хирургический стол, всех выгнали из комнаты, а врач принялся делать свою лечебную магию.       Капельницы с физ-раствором, обезболивающие и прочие разные склянки появились на столе, как вдруг в операционную вошли две «Ойле», одетые в белые костюмы, синие перчатки, в чепчиках и с марлевыми повязками на лицах. Реплики-медсестры быстро принялись раскладывать инструменты недалеко от доктора, пока тот сам наспех переодевался в свой рабочий костюм.       — Ада, Хельга, действуем быстро. Проводим реанимационные мероприятия, стабилизируем состояние и отправляем в госпиталь…       Реплики кивнули и принялись срезать с Кевина одежду.

***

      Пока за жизнь штабс-ефрейтора шла настоящая борьба в операционной, в приемном покое творился полнейший хаос. Солдаты третьего отделения чересчур активно обсуждали произошедшее. В их головах просто не укладывалось — как такое могло произойти, так еще и с Кевином! Он был среди них всех самый добрый, самый веселый, самый исполнительный. Ну вот самый-самый, а тут на тебе — перемолот, как обычный диссидент.       — Я говорю, надо идти к Ирме! Она над всеми «Шторхами» главенствует! Вломимся к ней в кабинет всей толпой и поставим ультиматум — или «Веер» она сама в утиль, или мы ее на металлолом разбираем! — воскликнул один из смены.       — Ты дурной? Этих «Шторхов» и «Штаров» там у её кабинета трётся как блох у собаки. Да и она свою не сдаст, все-таки одна модель. Мы должны идти к Командующей! Она нам сможет помочь! Её приказа даже твари из протектората не осмелятся ослушаться! — воскликнул в ответ Ганс. — Надо и из других отделений парней подтягивать!       — Чтобы нас всех тут положили за мятеж? Совсем с ума вышел?       — А что ты прикажешь делать? Ждать, пока эти шпалы и до нас не доберутся? Вон, посмотри, они даже нашего добряка не постеснялись сломать! Даже его, мать вашу! — Ганс кипел от злости так сильно, что казалось, вот-вот повалит пар из ушей. Ему было невероятно больно за своего друга, и единственное, что ему хотелось сейчас сделать — найти «Веер» и вытянуть из нее душу. Сделать всё то же самое, что она сотворила со своим адъютантом.       — Делайте что хотите, а я к Командующей! Я так просто это не оставлю! — выкрикнул Ганс и собрался уже выходить из лазарета, как вдруг застыл на месте. Из полумрака плиточного коридора в направлении света медленно на него надвигался высокий силуэт в черной броне. С каждым шагом её золотые узоры на броне становились более отчетливыми, а три красных ромба на лбу мерцали всё сильнее.       Все солдаты встали по стойке смирно, выпрямившись в идеальную струну, даже Ганс, который все равно решил выполнить свой план, чего бы ему это ни стоило. Он взялся за шлем и четким строевым шагом направился в сторону командующей. Солдат остановился в двух метрах от высоченной реплики и посмотрел ей прямо в её уставшие голубые глаза. Как странно — в таком тусклом коридоре они виднелись невероятно отчетливо.       — Фрау Командующая исправительным комплексом, докладывает ефрейтор Ганс Либентропп! В ходе несения дежурства в шахте штабс-ефрейтор Кевин Кляуз получил тяжелые травмы в связи со вспышкой гнева реплики «Шторх» S-5423. От всего личного состава солдат срочной службы, а также отдельно от третьего отделения охраны, просим вас принять незамедлительные меры по наказанию виновницы, или…       — Или накажете вы… — холодно закончила фразу «Фальке», не сводя своего пронзающего взгляда с глаз смелого солдата. Ей так в глаза не всегда осмеливается даже «Адлер» смотреть, а тут простой гештальт. — Ты смелый, и я это ценю. Так или иначе S-5423 будет наказана, а вам всем я лично запрещаю к ней приближаться. Её утрата дееспособности до официального разбирательства и наказания будет считаться самосудом, а первыми подозреваемыми будете вы все… — командующая прошла мимо Ганса, ещё немного скользя по его лицу своим взглядом, и вошла в операционную.       Солдаты глянули друг на друга и пожали плечами. Жалобу донесли, ответ получили. Дело осталось за самым тяжелым — вытащить Кевина с того света. Каждый стоящий здесь был готов нести его на носилках хоть на край Ленга, лишь бы иметь шанс спасти друга! Всё-таки есть в армии действительно хорошее свойство — здесь ты находишь тех друзей и товарищей, которые за тебя готовы и в огонь, и в воду.       Срочники уселись на лавочки вдоль кафельных стен, и приемный покой погрузился в гробовую тишину. Только какие-то отрывки отдельных фраз доносились из операционной, но понять, что конкретно было сказано, было почти невозможно. Спустя несколько минут дверь открылась.       — Пострадавшего в ангар для эвакуации, — отдала приказ «Фальке». Солдаты влетели в операционную и подхватили носилки с перебинтованным и завернутым в термо-одеяло Кевином. По солдату у каждой ручки, а между ними встали две реплики-медсестры, что держали над своими головами пакеты с физрастворами и обезболивающими. Распихивая в стороны зевак и крича во весь голос «С ДОРОГИ!», группа эвакуации внесла в ангар пострадавшего.       Сказать, что техники пришли в шок — значит просто промолчать. Вот-вот должен был быть окончен рабочий день, инструмент уже убран, модули «Ара» были отпущены с богом и волей Великой Революционерки отдыхать, как вдруг на тебе — целая орава, так ещё и полуживой гештальт.       — Что тут творится? — вышел вперед начальник технической части. За ним показался его зам — штабс-ефрейтор Фриц Манн, что старательно вытирал масляные руки ветошью. Носилки аккуратно поставили на землю. Слово взял Ганс.       — Герр Капитан! Штабс-ефрейтор Кевин Кляуз тяжело ранен! Приказ Командующей — доставить его в ангар для дальнейшей эвакуации.       Капитан уже хотел отдать приказ заводить машину, но этого не потребовалось. Услышав знакомое имя, Фриц сорвался с места, влетел в кабину грузовика и запустил двигатель для немедленного прогрева. Требовалось несколько минут, чтобы разогреть масло в картере, накачать в тормозную систему воздух, и можно было выезжать.       Настенный телефон резко и громко затрезвонил, заставив всех вздрогнуть от неожиданности. Капитан Казински в два шага преодолел расстояние до звонящего объекта, схватил трубку и выдал в неё сухое:       — Капитан Казински…       — А-5405. Эвакуация в госпиталь подтверждена, группа сопровождения утверждена — водитель на ваше усмотрение. Один медассистент, два солдата. Ответственная за сопровождение — модуль «Шторх», номер корпуса S-5407. Она принесет план маршрута и путевой лист. Направляйтесь в 1452 пехотную дивизию на 335 километров на юго-запад. Они предупреждены и готовы оказать помощь. Поддерживать сеанс связи каждые десять минут. А-0905, конец связи…       Раздался серый шум. Конец сеанса связи. Казински повесил трубку.       — Слушай меня. Утверждена группа эвакуации. Водитель — Фриц Манн… — штабс-ефрейтор кивнул и хрустнул костяшками. Для себя он решил — гнать будет на всю. — Одна реплика-медсестра. Сами решайте, кто поедет. Два солдата… — капитан посмотрел на Ганса и кивнул. — Возьми себе бойца на выбор. Ответственная за эвакуацию — S-5407. Она же и в роли штурмана…       — И тут эти чертовы протекторы? — вспылил Ганс. — Они его окончательно добить решили или как?       — Оставь психи, ефрейтор. Твое дело раненого грузить, а не вопросы задавать, — холодно осадил его капитан и глянул в сторону других механиков. — Открыть ворота. Заносите раненого!       Фриц укутался в свой бушлат и запрыгнул в кабину с неимоверной скоростью, после чего захлопнул дверь. Кормовая аппарель грузовика опустилась вниз, и двое солдат аккуратно внесли Кевина. Пристроить его на полу десантного отсека было несложно: просто поставить носилки между двумя рядами бортовых сидений и привязать пострадавшего ремнями, дабы он никуда не сбежал. Следом зашла Хельга с поясной аптечкой и уселась рядом с пострадавшим, чтобы в случае чего оказать ему помощь. Аппарель медленно поползла вверх, закрывая и герметизируя десантный отсек от внешнего воздействия агрессивной среды.       Пока ворота ангара медленно ползли в стороны, впуская внутрь потоки холодного воздуха, в бетонное помещение вошла «Шторх» и передала на подпись путевой лист. Капитан быстро пробежался по нему взглядом, вписал нужные сведения и отдал его протектору.       — Удачи вам там… — обронил Казински и взял под козырёк своей кепки. S-5407 вернула воинское приветствие начальнику технической части и полезла в кабину грузовика. Как только дверь за ней закрылась, бронемашина громко рыкнула двигателем, взвизгнула шинами и понеслась вглубь снежной пустыни.       Фриц вцепился в баранку своими крепкими руками, словно сам держался за спасательный конец, брошенный утопающему. Бронированный грузовик несся вперед так быстро, насколько позволяла ему снежная целина и, конечно, комфорт для пассажиров в десантном отсеке. Но иногда броневик уходил колесом в трещины во льду или наезжал на кочки, от чего личный состав кидало из стороны в сторону.       — Фриц, аккуратнее! Не дрова везешь! — крикнул из десантного отсека Ганс, когда после очередной болтанки его голова прилетела в кузов. Благо хоть шлем надел, а то еще одного пришлось бы госпитализировать.       — Не бубни. Скоро на дорогу выедем, будет лучше… — крикнул в ответ водитель и притопил педаль газа. Как назло, началась метель, и после ёмкого бранного слова Фриц включил дворники и все фары, которые только были в наличии у машины.       — Готовься, скоро выйдем на проселочную дорогу. Как доберемся, поворачивай налево и до упора вперед… — сказала «Шторх», глядя на планшет. Она примерно представляла, где они сейчас находятся. Всё-таки встроенный процессор лучше определял счислимое местонахождение, чем обычный гештальт.       Так оно и произошло. Завидев более-менее расчищенную тяжелой техникой дорогу, Фриц дернул ручной тормоз, и грузовик вышел на «трассу» красивым управляемым заносом. Аспи сняла с установленной на приборной панели радиостанции выносную тангенту, щелкнула пару тумблеров и начала свой доклад:       — «Волна», S-5407. Вышли на трассу.       В ответ раздались два утвердительных щелчка, значит, доклад принят. Аспи повесила тангенту на место и откинулась назад в кресло, принимая более удобную позу для долгой поездки.       Пока грузовик продолжал перемалывать под своими колесами километры заснеженной дороги, в кузове кипела работа. Солдаты вцепились в носилки, чтобы их болтало как можно меньше на нередких ухабах, а «Ойле» только и делала, что держала руку на пульсе пострадавшего, периодически замеряя его давление и вкалывая новые лекарства, чтобы стабилизировать его состояние как можно лучше.       На очередной кочке носилки подпрыгнули и ударились о железный пол машины. Кевин начал елозить из стороны в сторону. В уголках его глаз выступили слёзы от боли, а с высохших губ сорвался тихий и болезненный стон.       — Бедненький мой… Потерпи ещё немножечко… Скоро тебе станет легче… Мы уже почти добрались… — нежным и успокаивающим тоном причитала Хельга, пока у неё от созерцания данной картины рвалось сердце на куски. Её рука сама собой легла на его лоб и нежно стала поглаживать голову Кевина, пытаясь передать ему хоть небольшую толику комфорта и тепла. Если бы только эта добрая реплика могла забрать всю боль этого бедного солдата…       — Держись, братан. Мы же с тобой забились на дембель покутить! Помнишь, как в твоей любимой песне было? «И поднимем мы бокалы в самых лучших ресторанах…» — начал напевать Ганс и крепко сжал ладонь друга, надеясь, что хоть как-то сможет до него достучаться, заставить его бороться дальше.       — «Не боясь за эту шутку получить пятнадцать суток… ДЕМОБИЛИЗАЦИЯ!» — подхватил мотив Фриц, крутя баранку словно шальной, и начал песню заново. Солдаты пели в унисон своими хриплыми голосами, с интонацией, более подходящей отчаявшимся смертникам, что идут в последний бой. Но… это сработало. На середине песни Кевин перестал ерзать. Его мышцы расслабились, а дыхание стало более спокойным.       — Хвала Великой Революционерке, успокоился… — с облегчением вздохнула «Ойле», всё так же нежно поглаживая голову пострадавшего. — Бедненький… За что же его так? Он же такой добрый и ответственный был…       — Ну, насчет ответственности не уверен, но добряком он был ещё тем… — хохотнул Ганс, но вдруг его выражение лица стало хмурым. — Просто не все это ценят… — Либентропп поднял взгляд в сторону кабины, ровно в то место, где должна была сидеть «Шторх». «Ойле» лишь грустно вздохнула и снова перевела свой печальный взгляд на пострадавшего. На её памяти было много случаев, когда ей приходилось помогать латать раненых гештальтов после «профилактических бесед», и каждый такой случай переживался тяжело, как в первый раз.       «Шторх» лишь устало вздохнула и отправила в радиоэфир ещё один доклад. Ей самой всё это было не по душе, особенно когда именно её запрягли сопровождать группу эвакуации за сотни километров, так что раздувать конфликт на ровном месте ей не хотелось.       «Ограничимся одной жертвой на сегодня», — заключила для себя Аспи, глядя на снежные вихри из пассажирского окна.