ЦДД 600

      Яркий свет, от которого нигде не спрячешься, пробивался настырно сквозь тяжелые веки, безжалостно отгоняя сон подальше и возвращая сознание в реальность, полную боли. Первое, что выцепили замыленные сном глаза, — облупленный потолок с яркими лампами, далее — кафельные стены с зелено-голубыми плитками и высокий штатив с ампулами для капельницы.       Взгляд скользнул ниже — огромная комната с кучей кроватей. Всё по стандарту: белые простыни и синие одеяла с тремя чёрными полосками. Все места забиты. На них — гештальты. Кто перевязан, кто с гипсом… кто накрыт с головой…       Осколки воспоминаний, бредовые наваждения, пелена перед глазами. Всё менялось быстро, словно какой-то непонятный и ужасный калейдоскоп. Тёмные силуэты то и дело нависали, словно горы, то в глаза опять ударял яркий свет, то боль растекалась тёплой волной по всему телу. Хотелось убежать, вырвать себя из оков вместе с кожей и плотью, исчезнуть. Оставить всё позади и стать свободным. Но сил предательски не было. Только гнетущее состояние вперемешку с бессознательным ужасным бредом осталось.       В подсознание ударила резкая вспышка боли, сорвав с засохших губ тихий стон, который отчётливо раздался глухим эхом по всей палате. Сбоку раздался тихий смешок.       — Гляди-ка! Мёртвый очнулся! — в поле зрения появился молодой парень лет двадцати. Гладко выбритый и наголо подстриженный. Рука его — в гипсе, как и нога, а сам он опирается на старый деревянный костыль. — С возвращением в мир живых!       — Ах… — очередной стон сорвался с губ, и в сознании отчётливо прояснился резкий запах формалина и медицинского спирта, пьянящий и режущий слизистую. — Врача… Рука болит… — слова текли изо рта тяжело, словно расплавленное железо по желобу сталелитейного завода. Хотя пульсирующий мозг уже начал успокаиваться, и сознание мало-помалу прояснялось.       Парнишка ухмыльнулся и покинул зону видимости. Через пару минут над телом склонилась медсестра «Ойле» и вытащила из вены на руке катетер. Боль в вене понемногу уходила…       — Как самочувствие? — устало спросила «Совушка». Всё в её виде выдавало внеземную усталость от постоянных переработок. Плечи опущены, стан чуть-чуть сгорблен, а глаза безжизненны. Прямо не реплика, а робот. Огромный контраст по сравнению с предыдущим местом службы.       — Будто меня «Тайфуном» переехали… — раздалась в ответ ёмкая фраза, которая, впрочем, не была оценена медсестрой. Та лишь хмыкнула и покачала головой.       — Неудивительно. По тебе очень неплохо прошлись. То, что ты ещё жив, — считай, настоящее чудо… Скоро придёт врач, он всё объяснит… — реплика развернулась и ушла. Парнишка проводил её взглядом до выхода и аккуратно устроился на табурете рядом с койкой.       — Ну, давай, рассказывай, кто такой, откуда такой поломанный взялся… — тот усмехнулся и провёл целой рукой по своей лысой голове.       — Кевин я… Отдельная рота охраны…       — Рота охраны? Рудники? Вот это повезло! Говорят, рассосище у вас там, ух! — собеседник расплылся в широкой улыбке, воображая себе идеальную службу. — Не то что мы, пехтура… Только и знай, что стрелять, окопы копать да побои получать… — парнишка глянул на гипсовый корсет на шее Кевина и его перебинтованное тело. — Но, походу, и у вас протекторы зверствуют. За что тебя хоть так отметелили?       — Да я и сам не понял… — простонал Кляуз и закрыл глаза. — Пытался остановить начальницу от убийства реплики, а в итоге…       — М-да, ничего нового. Вроде служишь нормально, делаешь всё по уставу, пытаешься помочь, а об тебя копыта свои вытирают. Да, все они такие, брат. Все без исключения. Наклепали хрен пойми кого, хрен пойми с кого, а мы расхлёбывай… Меня тоже вот «помяли».       — Тебя-то хоть как звать?       — А, точно! Прости… — парнишка встал на ногу и игриво приложил руку к голове. — Рядовой Андре Вайс. Пулемётчик второго взвода, третьей роты нашей великой и ужасной 1452 пехотной дивизии, мать её… — взгляд скользнул в сторону двери, а на лице появилась ухмылка. — Сейчас придёт главный костолом. Крепись давай, а я, пожалуй, в свою люлю… — на этой обнадёживающей ноте собеседник ретировался.       Но вскоре на его месте появился другой — высокий и худощавый мужчина средних лет в белом халате и с зализанными назад седыми волосами. В его стане так же читалась неимоверная усталость, как и в реплике-медсестре, что стояла за его плечами. Пока Кевина расспрашивали, осматривали и массировали, ему стало ясно только одно: здесь он будет сидеть не особо долго, но вот курс реабилитации будет болезненным…       В наличии: сломанные рёбра, отбитыe почки, травма шейного отдела позвоночника, множественные гематомы и так далее, и тому подобное. Список немалый, от чего стало только лишь грустнее. Пребывать в этом пропахшем формалином мрачном месте слишком долго не хотелось. Вроде и госпиталь, а складывалось ощущение, что привезли в морг…

***

      В шахтах любой труд важен и не менее тяжёл в сравнении с другими. Начиная с обычного гештальта-рабочего и заканчивая репликами и охранниками. Даже огромные тяжёлые модули «Майна», созданные для такой работы, не могли всё время совладать с такими темпами работы, и очень часто случались поломки и аварии. Дабы предотвратить дорогостоящий ремонт реплик второго поколения (ведь запчасти для них теперь найти очень трудно), направлялись они на техосмотр примерно два раза в циклический квартал. Но вот последний осмотр не лез ни в какие рамки понимания. Спустя буквально пять циклов после последнего ТО их снова вызвали в лазарет, но на этот раз вопросы были… странными? Да и задавала их одна из свиты командующей — реплика «Колибри».       «Хорошо ли вы спите? А мысли посторонние в голову вам не закрадываются?» — спрашивала маленькая реплика у огромных и монструозно выглядящих «Майн», но в ответ получала лишь обычное: «Всё в порядке» или «Голова немного болит. Видимо, газ вдохнула».       Как и остальные шахтёры комплекса, модули «Майна», которых здесь было более двадцати штук, работали в две смены. Задачи у них были однообразные у всех — пробивать своими тяжёлыми лазерами твёрдые слои горных пород и нарезать их хирургически острым проволочным волокном. Остальным же занимались гештальт-рабочие: от сортировки до транспортировки и переработки. После того как полезные ископаемые собирались в огромные ржавые железные контейнеры, они по подземным железнодорожным линиям отправлялись далее по цепочке на сортировочный центр. Куда дальше — неизвестно. Никто не уезжал по подземным путям с данного комплекса, так как на станции всегда несли дозор неусыпные и бдительные группы «Штарлингов».       — КОНЕЦ СМЕНЫ! СДАТЬ ОБОРУДОВАНИЕ И СТРОИТЬСЯ! — раздался громогласный крик «Шторх». Гештальты побрели с инструментами в кладовые. Ещё один день пережит.       Глядя на то, как эти высохшие тела бредут сквозь горные породы, «Майна» с бортовым номером М-0034 невольно поёжилась в своём скафандре. Ей всегда было жалко этих несчастных. Работают на износ, а обращаются ещё хуже, чем с животными. Каждый побой, каждое принуждение к повиновению заставляло бедную «Майну» тревожиться. Ей хотелось заслонить собой гештальта, чтобы все удары пришлись по её прочному скафандру. Но такой ход только всё усугубит… Её — в утиль, а гештальта — в расход… Бывали и такие случаи. Не щадили здесь даже реплик.       Громкое жужжание заряжающейся катушки индуктивности. Выстрел… Внутренний экран на забрале «Майны» рябит от перепада напряжения, но быстро приходит в норму. Лазер потребляет много энергии, но только он позволяет пробиваться дальше и дальше.       Снова выстрел. Ещё один кусок гранита отлетает в сторону. В унисон раздаётся ещё несколько выстрелов. Бригада продолжала двигаться вперёд. План должен быть выполнен.       — Дафна! Нужна помощь! — раздаётся в личном коммутаторе сигнал от напарницы по смене. М-5434 поудобнее перехватывает лазер и идёт на зов. — У нас тут уплотнение. Похоже, мы наткнулись на что-то интересное! — М-5442, или же Роза, как её тут звал местный контингент, воодушевлённо показала на огромные сталактиты с металлическим отливом, бодро размахивая руками.       — Будем пробивать только вдвоём? — поинтересовалась Дафна, в то время как её лицевой щиток открылся. М-5434 была уже давно на службе в данном комплексе и считалась довольно опытным шахтёром, а у «старичков» здесь свои загоны. Любила она всегда сначала своим взглядом оценить фронт работы, а уже только потом закрыть лицевой щиток и вычитать информацию о том, что ей предстоит пробить.       — Да, должно хватить! — воодушевлённо ответила Роза, задвинула свой щиток и отошла на пару метров назад. — Давай одновременно. Ты по основанию, а я по верхушке. Мощность — максимум. Это очень прочная порода.       М-0034 кивнула в ответ, прежде чем закрыть свой щиток, и вскинула лазер, выкрутив на нём максимальную мощность. Громким эхом по коридорам пещеры раздалось жужжание заряжающейся катушки. Свет внутри скафандра легонько замерцал, а буровая установка в руках загорелась зелёным светом сильнее. Яркая вспышка на мгновение озарила тёмную пещеру, удар сотряс стены, как вдруг послышался звук падающих камней… Произошёл обвал.       Оставшиеся в пещере «Майны» быстро объявили аврал, пока сами принялись разгребать горные породы. Спустя десять минут в шахте было уже не протолкнуться: гештальт-рабочие, рота охраны, протекторы и даже «Ары» с «Ойле». По первому же сигналу командующая отправила в шахты всех, кто был доступен на данный момент. Все работали вместе, невзирая на свои ранги и происхождение. Пока солдаты и рабочие при помощи «Майн» и бранных слов врукопашную оттаскивали камни, «Ары» сооружали грузоподъёмные передвижные стрелы, а «Ойле» разбивали пункт первой помощи прямо на месте.       Спустя полчаса из-под обломков показался первый металлический каркас.       — Первая есть! — крикнул кто-то из солдат, откидывая камни с помятого забрала реплики. — Ты живая? Ау-у-у! — срочник сел на корточки и постучал костяшками по защитному щитку.       — Модуль М-5434 функционирует! Повреждений нет! — раздалось бодро в ответ из-под металлической пластины, а сама реплика, получив небольшую свободу от обломков, принялась яростно и с рвением помогать откапывать себя. Наконец «Ары» соорудили стрелы с талевками. Те огромные обломки, которые невозможно было сдвинуть руками, подцепляли ремнями и цепями. Дело пошло не то чтобы быстрее, но продуктивнее, это уж точно.       — СМИРНО! — раздалась громогласная команда «Шторх», когда в тоннеле показался силуэт с золотыми узорами. «Фальке» быстро приближалась к месту происшествия на своих длинных ногах, в то время как её хвостик-адъютант пытался за ней не отстать, то и дело срываясь на бег.       — Отставить! Продолжать спасательную операцию! — рявкнула в ответ командующая ещё до того, как все побросали свои инструменты. — М-0034, что тут произошло?       — Фрау Командующая! Модуль М-5434 выполняла работы согласно плану, как вдруг получила запрос на помощь от модуля М-5442. Она наткнулась на уплотнение в породе, и ей требовалась дополнительная мощность, чтобы пробиться дальше. Мы выстрелили на максимальной мощности лазеров в сталактит, и произошёл взрыв… Хотя газоанализатор молчал… — последние слова Дафны прозвучали очень грустно и виновато. Если бы забрало было открыто, можно было бы увидеть её поникшую голову.       — «Адлер», все «Майны» прошли ТО, как и было велено? — холодно спросила «Фальке» и посмотрела на своего адъютанта.       — Так точно, Фрау Командующая. ТО реплик и их оборудования было проведено пять и семь циклов назад. Ничего выявлено не было, — отрапортовал «Адлер», не отрывая взгляда от планшета, пока ручка в его руках двигалась с неимоверной скоростью, записывая всё произошедшее в мельчайших деталях. Командующая лишь нахмурилась. Если реплики и снаряжение прошли проверки и ТО, то почему произошёл взрыв?       Послышалась бранная речь перед завалами. Солдаты откопали вторую «Майну», правда, пока только её первую половину. Вторая же — нижняя часть — была придавлена огромным куском породы. Не нужно быть экспертом, чтобы понять по вытекающему из-под забрала оксиданту, что этой бедолаге уже никак не помочь…       — Бедная Роза… — прошептал кто-то из работников, и все в знак уважения сняли свои каски. Послышались грустные возгласы и перешёптывания, но солдаты быстро взяли дело в свои руки.       — Отставить панихиду! Продолжать откапывать! — гаркнул Ганс и подтолкнул пару рабочих вперёд, да так сильно, что те чуть не повалились с насыпи. — Оплакивать потом будете. А сейчас её надо достать отсюда.       Шахтёры недовольно что-то забурчали, но продолжили откапывать свою работящую и добрую подругу — жаль, что теперь мёртвую… Разводить скандал и драку никому не хотелось, так как вооружённых здесь была тьма-тьмущая — почти вся рота охраны и протекторат, которые, справедливости ради, все вместе помогали разгребать завал.       Вдруг спустя несколько часов усердной работы все собравшиеся в пещере почувствовали лёгкий ветер… И какой-то зловещий холодок пробежал по спинам не только гештальтов, но и реплик. За несколькими огромными валунами, что стояли вплотную друг к другу, показался проход. Зловещее, едва различимое алое свечение просачивалось внутрь слабо освещённого коридора, а в головах будто раздался шёпот — ласковый и такой жалостный…       — Слушай команду! Завал разобрать, установить ворота и не вскрывать до особого распоряжения! Работы продолжать в других направлениях шахты. Обо всех ухудшениях состояния здоровья сообщать незамедлительно! — командный строгий голос «Фальке» моментально вернул всех в реальность из зловещего транса. Ей, как биорезонатору высокого уровня, было намного легче держать себя в руках, но и влияние извне она чувствовала более отчётливо. Словно кто-то пытался ей что-то навязать, попросить, умолять…       Командующая лишь потрясла головой, выгоняя из неё «чуждые» мысли, и спешно удалилась с места происшествия, оставляя гештальтов и рабочих-реплик выполнять экстренно поставленный приказ.

***

      Сказать, что существование «Веер» стало хуже после инцидента в шахте, — значит ничего не сказать. Если раньше к ней её сёстры относились с раздражённостью, то теперь они вели себя так, будто её вообще не существовало. Ни привета, ни ответа теперь от них нельзя было дождаться, а работа всегда доставалась самая грязная и унизительная для протектора. Как правило, уборка в душевых и общежитиях «Шторх», а также в допросной. Обычно в жилых помещениях и душевых убирались рабочие, а вот «пыточную» на себя брали уже солдаты из роты охраны.       Только когда она сама взяла в руки губку и чистящее средство и попыталась впервые отмыть засохшую кровь со стула и стен, она поняла: что-то точно происходит с ней не то. Всё чаще и чаще она ловила себя на мысли, что ей жалко этих бедных гештальтов.       S-5423 не раз и не два проводила сама дознания, но никогда не испытывала ни угрызений совести, ни других эмоций. А теперь… при виде луж крови и выбитых зубов её нутро крутило и рвало, а перед глазами всплывал образ лично ею искалеченного штабс-ефрейтора.       — Чёртова Аспи… Чёртов солдат… — горько произнесла себе под нос «Шторх», капнула ещё хлорки на тряпку и принялась протирать проржавевшие инструменты. Зажимы, скальпели, корцанги, пилы и молотки… Всё они были ей знакомы не понаслышке, но почему-то именно сейчас она испытала к ним неимоверное отвращение. Словно были это не отмычки к мыслям диссидентов, а запретные артефакты древней жестокой эпохи, зловещей и ужасной…       Дверь омерзительно скрипнула, заставляя «Веер» встрепенуться и посмотреть на вошедшего. Это была Аспи. Взгляд её был холоден и безразличен. Она пришла сюда с той же рутиной, что и обычно — проверить чистоту помещения. Быстро и чётко, не задерживаясь и не говоря ни слова.       S-5423 хмыкнула и продолжила чистить очередной зажим, как вдруг:       — Танцуй, S-5423. Ирма хочет тебя вернуть в строй…       В ответ — тишина. Что ей это возвращение, когда честь её унижена и втоптана в грязь, а психика уже расшатана? Сейчас её опять назначат командиром отделения, а потом она опять сорвётся. Лучше бы уж в утиль…       — S-5423, я с тобой говорю…       — Я слышу тебя, Аспи… — безэмоционально и устало ответила «Веер», начищая очередной пыточный инструмент. — После всего того, что я наворотила из-за тебя, меня хотят вернуть? Что-то не верится…       — Это была твоя вина! — перешла на повышенный тон Аспи. — Ты его переломала, не я!       — Я знаю… — тяжело вздохнула S-5423 и положила инструмент на стол. — Лучше бы я убила тебя… — в ответ — истерический смешок. Аспи достала из кобуры пистолет и кинула его на стол.       — Ну так давай, убей меня! Вот твой шанс отомстить! Может быть, хоть это развеселит тебя, а то ходишь тут как живой мертвец.       «Веер» взглянула на пистолет. Внутри неё промелькнуло запретное желание — такое сладкое и горькое одновременно: схватить это оружие и накормить свинцом эту тварь до отказа. Но так же быстро, как вспыхнуло, оно и потухло.       S-5423 отодвинула в сторону пистолет и протёрла стол тряпкой.       — Ирма хочет меня видеть?       — Да… Сегодня после четырёхчасового построения… — ответила чуть погодя Аспи. Хладнокровие и спокойствие S-5423 в данный момент очень сильно её удивили и заставили впервые почувствовать себя не в роли доминатора, а послушника.       — Я буду у неё после построения, — сухо ответила «Веер» и смочила тряпку в помутневшей воде.       Аспи оскалилась. Её бесило это поведение — тихое, спокойное и безразличное. Будто тут виновница не S-5423, а она. Ожидались кучи криков, истерик, драк и прочего, но вышло только такое же безразличие к своим палачам, как и к ней самой.       — Почему ты такая спокойная? Отчаялась уже, хм? — усмехнулась S-5407, убрала пистолет в кобуру.       Но, как и ожидалось, стояла лишь тишина. «Веер» всё так же продолжала уборку с таким выражением лица, будто ей вообще было всё равно. Это окончательно выбесило Аспи. Она сорвалась с места, подхватила её под нагрудную пластину и подняла над землёй, вжимая в стену.       — Да кем ты себя возомнила?! — глаза S-5407 покраснели от злобы, а зубы мерзко клацнули от ненависти. «Веер» усмехнулась, явно издеваясь над той, что в её глазах натворила все эти дела.       — Надо же, Аспи. Да ты, как ни крути, решила со мной местами поменяться… — хмыкнула с омерзительной ухмылкой виновница, схватила свою «собеседницу» за запястья и начала их сдавливать. S-5407 зашипела от боли. Не в силах больше удерживать тяжёлый каркас модели «Шторх», Аспи расслабила хватку.       «Веер» приземлилась на свои копыта с приятным стуком о металл и откинула от себя S-5407. Та сделала пару шагов назад и навалилась спиной на стену, растирая ноющие запястья.       — А теперь слушай сюда… — «Веер» сама прижала Аспи к стене, сунула большой палец ей в рот и надавила на язык, показывая тем самым, что в случае чего она просто запрокинет его в горло и вызовет асфиксию. — Я никем себя не возомнила и просто делаю то, что мне говорят. Если ты решила, что можешь меня вывести из себя, тебе это не удастся. Я уже достаточно накуролесила по твоей указке, и больше из-за такого дерьма, как ты, я не допущу ошибок… — S-5423 приблизила лицо ближе к своей собеседнице, в глазах которой читался шок. — Понятно объяснила? Или дополнительно пояснить? — палец во рту Аспи надавил сильнее на язык, и та лишь кивнула, не сводя своего удивлённого взгляда с холодных и безжизненных глаз. Ей стало страшно от того, как изменилась S-5423. Нет в ней теперь ярости — её заменили холодный расчёт и молчаливая злоба.       «Веер» вытолкнула Аспи из допросной и, глядя на то, как та приземлилась на пятую точку и закашлялась, холодно добавила:       — Я буду у Ирмы, как она того и хочет…       Дверь с таким же омерзительным скрипом закрылась, но к работе S-5423 вернулась более воодушевлённая. Наконец-то ей удалось высказать всё, а что там будет дальше — это уже дело другое.