ЦДД 425/1

      — ТРЕВОГА! ПОЖАР! ПОЖАР! ПОЖАР! — заорал дневальный в такт орущей сирене, разгоняя утреннюю сонливость к чёртовой матери.       Словно оловянные солдатики, срочники первого отделения подорвались с кроватей и, одеваясь на бегу, вылетели в главный коридор. Хаос и неразбериха — вот что царило там на данный момент. Протекторат, ремонтники, аварийная партия — вся эта бесформенная масса стекалась в одном направлении: медблок. Пожар в крематории. О причинах можно было судить долго, в данный момент перед всеми стояла только одна задача — организовать борьбу со стихией и спасти как можно больше реплик и гештальтов. Всё как по инструкции.       За очередным поворотом коридора, уходящего спиралью вверх, показалась сама пожарная команда. Два срочника из механической части плюс две «Ары» натягивали на себя защитное снаряжение, проверяли пожарные маски и баллоны, пока остальные растягивали рукава и подключали их к гидрантам.       — Заходим! — командует старшая в расчёте «Ара» и упирается плечом в дверь. Её подпирает вторая реплика в расчёте. Солдаты же стоят чуть поодаль с пожарным стволом. Как только дверь, придерживаемая «Арами», стала мало-помалу открываться, солдаты врубили напор в режиме распыления, защищая безопасную зону от проникновения пламени, и стали двигаться в направлении очага, пока вся партия не скрылась в языках пламени и столпах дыма. Остальные же принялись готовиться к выносу пострадавших.       — Где медики? — кричит одна «Штар», раскладывая на полу носилки.       — Надеюсь, не все там остались в медблоке… — печально отвечает ей вторая, оглядываясь по сторонам. Из-за такого огромного наплыва больных работники медицинского отделения дежурили на постах чуть ли не круглосуточно, оттого будет крайне печально, если из них никто не остался в живых.       — Что-то они долго… — раздражённо произнесла «Шторх», глядя на свои наручные часы, как вдруг раздался взрыв. Из дверного проёма вылетели все члены аварийной партии. Кто-то целиком, а кто-то по частям.       Собравшиеся рядом солдаты кинулись оттягивать пострадавших подальше от опасности, не замечая, что опасность — мутировавшая, искажённая, разорванная самой реальностью, — уже была у них за спинами.

То, что скрывается в тенях, начало свою кровавую жатву.

***

      Последние несколько циклов для Кевина были крайне неприятными. Стоило ему закрыть глаза — и он сразу же проваливался в мир снов, где грёзы были столь прекрасны, что крайне сильно высасывали силы при утреннем подъёме. Снился солдату невероятно красивый город, в котором он никогда не был. Величественные шпили уходили в небо, к самым чёрным звёздам, а каждой ночью в рядом стоящее озеро падали две луны. Город, где не было ни страхов, ни боли. Только покой…       А потом левая глазная впадина отзывалась острой режущей болью, словно глаз был на месте, и его пытались выколоть. Ощущения были настолько болезненными, что Кевин вскакивал с койки и бежал в душевую, в очередной раз оставляя удивлённого дневального на тумбе. Добравшись до умывальника, солдат принимался тщательно изучать своё лицо, но всё было как обычно. Два уха, две губы, короткие волосы и повязка на глазу. Может, только чуть более красной она становилась, но не более. И, чертыхнувшись в очередной раз, солдат окатывал себя холодной водой и смотрел на часы, на которых опять было «без пятнадцати шесть». Время подъёма для «замка».       После таких утренних злоключений сон вообще не лез в течение всего рабочего цикла, вне зависимости от того, на каких работах было отделение. Даже после долгой транспортировки реплик и гештальтов к месту их последнего пребывания Кевин не чувствовал ничего. Вообще ничего. Да, может, броник и давил на плечи, а противогаз заставлял лёгкие гореть, но инстинкт а-ля «дайте мне точку опоры, и я усну» куда-то предательски исчез, что было невероятно странно для солдата.       Подобные странные размышления завели Кляуза, как обычно, в тупик, и, махнув на все странные рассуждения рукой и поправив автомат поудобнее, солдат зашагал в сторону сортировочной станции с очередным обходом. Проходя мимо туннеля, что вёл в сторону тех самых злополучных врат, Кевин поймал себя на очень странном чувстве. Будто за ним кто-то следит. Такое же чувство он испытывал только на манёврах в шахтах и в учебке Хеймата.       — Опять Начальница шалит… — устало вздохнул солдат и хотел было пойти дальше, как вдруг услышал медленные, осторожные и очень лёгкие шаги, не свойственные репликам протектората. — Что за чёрт? — пробурчал он себе под нос и вскинул автомат. — Стой! Кто идёт?       — Кевин, это я, Ада… — раздался в ответ немного дрожащий голос.       Как говорят в простонародье — ответ убил. Можно было ожидать реплику модели «Ара», так как тут недалеко были и сортировочная станция, и реактор, да и сами реплики-ремонтники здесь часто бегали туда-сюда. А тут — на тебя целый медик…       Кевин поднял автомат, но не слишком высоко, чтобы не ослепить хрупкую реплику       — Ада? Что ты тут делаешь? — удивлённо спросил Кляуз, разглядев в тусклом свете подствольного фонарика свою подругу, стоявшую на месте, немного вздрагивая и держа у груди руки, сжатые в кулачки.       — Можно я подойду? — робко спросила реплика.       — А… да, конечно. Иди сюда.       «Ойле» быстрыми и маленькими шагами засеменила к солдату. Выглядело это со стороны так, словно она боялась, что кто-то её заметит.       — Ада, как тебя вообще не развернули «Штары» на «перекрёстке»? — спокойно поинтересовался штабс-ефрейтор. Реплика лишь в ответ вздрогнула и посмотрела на собеседника таким взглядом, будто её сейчас будут ругать за оплошность.       — Там никого не было… — тихо ответила «Совушка».       — А солдаты?       — Я их тоже не видела…       — Вот черти, опять спят в шхере… Ну они у меня перед пересменкой будут в брониках и…       — Кевин… — Ада остановила праведное ворчание «замка» тихим всхлипом, а на её глазах выступили слёзы. — Хельга заболела…       — Святая Революция… — прошептал Кевин и почувствовал, словно ему нож в сердце загнали.       С Хельгой, конечно, он был знаком не так близко, как с Адой, но тоже испытывал к ней тёплые товарищеские чувства. Перед глазами снова всплыла та сцена, как в самом начале службы они отпаивали чаем двух замёрзших солдат, как делали ему перевязки…       Руки срочника сами собой притянули к себе хнычущую реплику и прижали её. Та в ответ уткнулась лицом в бронежилет солдата и тихонько заплакала.       — Мне так жаль, Ада… Чёрт, мне так жаль… — Кевин продолжал держать реплику, давая ей возможность выплакать своё бездонное горе, которое никому, кто не терял дорогих себе людей, никогда не понять. О, эти эмоции… Может ли реплика испытывать такое бездонное горе? Вряд ли. Может, тогда их и не стоит называть «репликами», имитациями некогда ушедших из жизни гештальтов? Вот она стоит, такая же реальная, как и её эмоции.       — Мы пропали… Мы все пропали… — тихо всхлипывала реплика, пока Кевин нежно и осторожно гладил её голову, словно голову своей девушки.       — Нельзя отчаиваться, Ада. Мы должны продолжать нести свою службу, как раньше. На нас все надеются…       — Такими темпами скоро и не останется никого… — пробубнила в ответ «Совушка» и сильнее прижалась к солдату. — Даже ты начал меняться, Кевин… — реплика подняла взгляд опухших глаз на солдата. — В твоих глазах всегда была жизнь… А теперь — только приказы…       — Мы все через многое прошли, Ада. Я тоже не смог долго оставаться самим собой… Но нельзя впадать в отчаяние… Кто, если не я, защитит вас всех от врагов? — Кевин провёл обратной стороной ладони по щеке реплики. — Кто, если не ты, облегчит страдания тех несчастных в лазарете?       На мгновение она застыла в оцепенении, в её покрасневших глазах мелькнул огонёк надежды, а щёки покрылись лёгким румянцем. Кевин усмехнулся про себя, радуясь, что смог хоть немного воодушевить отчаявшуюся реплику. Ада медленно потянулась к Кевину, вгоняя того в прострацию и краску, как вдруг…       Срочник согнулся в поясе, почувствовав очередную фантомную боль в глазу, и схватился левой рукой за голову. Сквозь стиснутые зубы послышался болезненный стон. Ощущения были такими, будто ему раскалённой иглой пробили глаз и упёрлись ею в мозг.       — Кевин! Что с тобой? — обеспокоенно лепетала реплика, укладывая солдата на холодный каменный пол пещеры.       Кевин ничего не мог ответить. Он свернулся в позу эмбриона, пытаясь хоть как-то заглушить эту боль и молясь всем божественным сущностям, чтобы она прошла. И боги услышали. Облегчение началось так же быстро, как и случился припадок. Но после него — только тишина.       — Опять чёртов глаз… — простонал Кляуз, ощущая боль в зубах — так сильно он их стискивал.       — Дай гляну… — «Ойле» аккуратно положила руки на шлем солдата и повернула его к себе. Повязка на глазу выглядела так, будто её наложили неделю назад. Вся в засохшей крови.       В голове реплики мелькнула догадка, почему у солдата даже спустя столько циклов не прошла травма, но даже думать об этом «Совушка» не хотела. «Лишь бы не он, — вторила себе Ада. — Лишь бы не он…»       Солдат поднялся на ноги, как вдруг в соседнем тоннеле послышалась пальба. Ада машинально спряталась за Кевином, ощущая себя таким образом защищенной даже от всего мира, а Кляуз вытащил рацию и начал сеанс связи.       — Врата! Что там за пальба? — в ответ раздались только помехи, но почему-то в них штабс-ефрейтор уловил какое-то паранормальное происхождение. Так называемая чуйка орала сейчас во всю глотку, что это не просто нападение… — Врата, выйти на связь! — крикнул в динамик рации штабс-ефрейтор, но в ответ была лишь тишина, которую спустя еще пару попыток установки сигнала связи прервал вызов с другого поста.       — «Патруль-главный» — «Перекрёстку»! Вы меня слышите?       — Да, говори, что там у вас?       — Приказ от Начальницы Охраны — собрать всех и подниматься… — последовала небольшая пауза, прерываемая белым шумом частоты. — Что делать?       — Отряди двух солдат проверить врата: я слышал там пальбу, а на запросы они не отвечают. В бой вступать только в крайнем случае. Я тоже…       Кевин резко оборвал себя.       Если дали команду поднимать всех, значит, творится что-то очень опасное. Только вот никто не уточнял — доставлять наверх диссидентов и «Веер» или нет? Они предатели, и, скорее всего, смертный приговор и так маячит над их головами… А с другой стороны — это его товарищи и друзья…       Кевин ругнулся себе под нос и продолжил:       — Я выдвигаюсь к допросной и карцеру.       — Герр штабс-ефрейтор, вы уверены? Ведь они… — начал мямлить солдат нового призыва, отчего лицо Кляуза исказилось раздраженностью в крайней степени.       — Уверен. Сказали вытаскивать всех — значит, вытаскиваем всех… — штабс-ефрейтор оборвал связь и вздохнул. — Ада, одну тебя я отправить никак не могу, тут начинает какая-то хрень твориться, так что за мной.       — Х-хорошо… — произнесла реплика обеспокоенно, пристроилась немного позади солдата, и оба двинулись вперёд.

***

      «Веер» сидела в допросной, прикованная к железному стулу металлическими хомутами. В очередной раз она здесь. Снова ей сейчас начнут капать на мозги те, кем раньше она управляла, — модули «Штар», и, по правде говоря, её это уже начало бесить. «Чёртовы «Штарлинги», только и умеют что тупо следовать приказам…» — пронеслось однажды в больном разуме S-5423. Почему больном? Да потому что она уже и сама не помнила, когда в последний раз занималась стабилизацией своей личности. Вместо горячего и расслабляющего душа ей доставалась лишь помывка из брандспойта ледяной талой водой и кусок хозяйственного мыла. Руководили всем этим непотребством, само собой, протекторы. После обхода карцера и раздачи пищи S-5423 забирали в допросную, перелопачивали мозги пламенными речами о важности субординации и следования протоколам, после чего следовал такой вот акт «стабилизации личности». Всё было направлено на то, чтобы унизить честь и достоинство «Шторх», сломать её, сделать непригодной. Но для себя самой «Веер» решила — она будет сопротивляться. Назло всем. Она примет свою судьбу достойно и с трезвой головой.       Дверь распахнулась, неприятно скрипнув заржавевшими петлями, но на пороге показалась не реплика «Штар», как раньше, а целый командир звена — «Шторх». Да и не абы кто, а сама Аспи решила «поощрить» заключённую своим присутствием.       «Веер» усмехнулась. Со слов Ганса, S-5407 отлично нынче себя чувствовала — командир второго сводного отделения отдельной роты охраны, да ещё и с Ирмой на короткой ноге. Того и гляди станет ещё чуть-чуть выше в должности. Не просто каким-то командиром, а, возможно, даже советником по безопасности или оперативным офицером. Переплюнула молодую выскочку — так переплюнула.       Но была у этого и другая сторона. По правилам устава ННА приговор как солдату, так и офицеру мог вынести только офицер. «Штары» — рядовые в иерархии протектората. Следовательно, прибытие сюда целой «Шторх» не сулило ничего хорошего.       — Обычно сюда заходят «Штарлинги». Что случилось? Неужто всё никак не получается меня пристыдить, что решили зайти с козырей? — «Веер» злобно оскалилась, намереваясь хотя бы напоследок побесить своего палача. Но та лишь немного нахмурилась в раздражении, что было невероятно несвойственно репликам её класса. Была, однако, и другая деталь, выбивающаяся из ряда вон: внешний вид офицера всегда должен быть опрятным и чистым, а вот Аспи была какой-то потрёпанной, будто прошла через поле боя и вернулась обратно.       — Скорее уж не зайти, а закончить… — вздохнула S-5407 и подошла к столу с инструментами. Движения её были невероятно плавными и аккуратными, будто её кто-то нёс вперёд. Рука реплики медленно проползла вдоль инструментов. — Скальпели, пинцеты, свёрла… Всё не то… — Аспи пошатнулась, пока разворачивалась, и облокотилась о стол. — Знаешь, я чертовски сильно совру, если скажу, что ни один из этих приборов не достоин твоей шкуры. — S-5407 мерзко улыбнулась; улыбка была неестественной для реплик и даже гештальтов, дыхание её резко стало сбивчивым. — Твоя кончина должна быть воистину грандиозной. Она должна эхом прокатиться по трубам и стенам этого проклятого места. Всё-таки не каждый день приходится разделывать офицера.       — Вот специально тебе назло я даже слова плохого в твой адрес не скажу… — хохотнула в ответ «Веер». Такой цирк ей был омерзителен, и она приложит все силы, чтобы её палач не получил ни толики наслаждения.       Аспи в ответ колыхнулась как-то неестественно, а из уголков её рта выступили тонкие струйки оксиданта в такт скрипу брони.       — Знаешь, всегда не понимала, почему именно тебе всё время так везло? Сначала ты отличилась, найдя засланного имперского шпиона… Потом тебя раньше меня сделали командиром отделения…       — Слышь, Аспи, что-то ты какая-то странная. Проверься у врача — может, у тебя передозировка желчью? — поёжилась «Веер» на стуле, потихоньку проверяя надёжность крепления своих браслетов. Те скрипнули в такт небольшому покачиванию. Можно вырвать, если очень сильно постараться.       В этот момент правая рука Аспи просто отвалилась от корпуса с омерзительным треском, но та даже не повела бровью, а, наоборот, расплылась в улыбке намного шире, будто у неё не было уголков рта. Буквально от уха до уха.       — А отделение твоё — просто идеал. Всё как по методичке: преданные и волевые, не то что моё — одни диссиденты… — мерзким голосом продолжила Аспи и сделала тяжёлый шаг вперёд. — А гештальтик-то твой? Ух, хорош… Образован, честен и исполнителен… Даже после того, как ты его сломала, он от тебя не отвернулся… — S-5407 провела обратной стороной ладони по лицу заключённой медленно и нежно, но та в ответ ударила головой по запястью допрашивающей, заставляя ту отдёрнуть руку. — Ну ничего… Ничего… Сейчас я прибью тебя, а потом твоего любимого гештальта…       — Ты мразь, Аспи. Всегда ею была и будешь. От одной мысли, что мы с тобой одна модель, меня блевать тянет, — оскалилась в ответ «Веер» и напряглась, пытаясь вырвать из стула крепежи для рук и ног, чувствуя, как сталь впивается ей в синтетическую плоть. — Если бы не эти кандалы, я бы тебе уже оторвала голову! — выкрикнула заключённая и плюнула в лицо Аспи. Та мерзко хохотнула и занесла правую руку над головой, готовясь одним мощным ударом пробить S-5423 навылет, как вдруг сзади снова раздался скрип.       — Фрау Протектор! Поступил приказ…       Кевин закончить не успел. Аспи с разворота нанесла удар наотмашь так сильно в грудь солдату, что тот вылетел из комнаты, как пробка из шампанского, а рука реплики с омерзительным хрустом оторвалась от корпуса и шлёпнулась на пол.       — КЕВИН!!! — крикнула «Веер» и стала, как ошарашенная, дёргаться на стуле, дабы быстрее вырваться из оков и помочь солдату, так как непонятно, на что способна на данный момент Аспи.       Штабс-ефрейтор упал на землю метрах в трёх от входа в допросную и закашлялся. Такой сильный удар в грудь выбил из его лёгких весь воздух. Боль была дикой, даже несмотря на наличие бронепластины, баллистического пакета и демпфера в бронежилете.       На полу мелькнула тень. Инстинкт сработал как надо — без задержек и лишних раздумий. Солдат откатился в сторону ровно в тот момент, когда нога реплики рассекла воздух и нанесла сокрушительный удар по земле. Будь там штабс-ефрейтор — пробила бы его насквозь обезумевшая реплика. Но даже несмотря на то, что «Шторх» уже была не так хороша в бою, её остаточных рефлексов хватило на то, чтобы нанести вертикальный удар своей длинной ногой в направлении цели. Срочника откинуло прямо к стене, лишая его возможности маневрировать.       «Зараза… Догадалась…» — мелькнула мысль в голове солдата ровно в тот момент, когда Аспи решила нанести удар в голову солдату. Тот вскинул руки и схватил реплику за копыто, пытаясь оттолкнуть её от себя, но куда там… Та просто навалилась всем весом вперёд. Кевин стиснул зубы сильнее, тело его загорелось от такой нагрузки, и глаза застелил пот, затуманивая зрение, но даже сквозь пелену он смог увидеть, как начала меняться Аспи. Голова её стала покрываться белыми наростами, формируя вытянутую, длинную форму. Но вдруг за её спиной возник другой высокий силуэт. Он схватил абоминацию за её длинный нос и со всей силы дёрнул вверх, вырывая его с мерзким хрустом.       Аспи взвыла омерзительным, пронзительным звуком и повалилась на землю, но «Веер» добила её одним точным ударом ноги прямо в голову, превращая черепную коробку в зловонное месиво.       — Ты жив, солдат? — спросила сбивчиво «Веер» и присела на корточки рядом с Кевином. Тот дышал тяжело и держался за грудную пластину.       — Да, жив… — простонал Кевин, поднимаясь на ноги. — Мы должны уходить… Ирма дала команду выводить всех… — штабс-ефрейтор пошатнулся и чуть было не грохнулся назад, но «Шторх» его подхватила.       — Прям абсолютно всех? — повела бровью «Веер». — Даже нас, предателей?       — Мне задачу никто не уточнял. Сказали всех — значит, буду выводить всех… — выдохнул солдат и поднял автомат с земли. — Надо из карцера вытаскивать всех.       — Добро… — ответила «Шторх» и достала из кобуры Аспи пистолет с двумя магазинами. — Веди, солдатик.       — Ада! — крикнул штабс-ефрейтор во тьму. — Давай за нами. Не теряйся во тьме!       — Откуда… — начала было «Шторх», когда увидела, как из тьмы показался робкий силуэт «Ойле».       — Сам не знаю. Потом разберёмся. Сейчас надо спасать всех…       Группа продолжила движение вперёд, дальше в пещеру, в сторону карцера, и через несколько минут достигла своей цели. Там, перед железной дверью, вперёд и назад шатались две высокие реплики с щитами и кровавыми саванами на лицах.       — «Штарлинги»… — прошептала «Веер» и подняла пистолет. — Даже могу по номерам сказать, кто это…       — Искажённые? — Кевин глянул на «Шторх», которая держала обоих на прицельной линии. Рука её была твёрда. Прицел не дрогнул даже тогда, когда она положила две пули ровно в головы охранниц.       — Само собой… — выдохнула S-5423 и направилась вперёд. Солдат лишь вздохнул и тоже направился с Адой вперёд. Хотелось, конечно, Кевину сначала проверить тех несчастных, но, раз уж дело сделано, так тому и быть.       — Отойти! — громко скомандовала «Шторх» и одним ударом ноги выбила дверь в камеру. — Все на выход! Бегом!       Из камеры один за другим стали показываться солдаты, что коротали срок в карцере в ожидании приговора.       — Кевин? Вот уж неожиданная встреча… — начал Ганс, увидев своего друга, и усмехнулся. — Что случилось? Решил тоже пойти по скользкой тропе преступника?       — Ирма дала приказ выводить всех из шахт. На комплексе творится всякая непонятная хрень…       — Ну конечно ты здесь по приказу Ирмы, кого же ещё… — оскалился Ганс, но Кевин даже не повёл бровью.       — Если гордые такие, то возвращайтесь назад. Остальные, кто хочет жить, — за мной… — штабс-ефрейтор схватил Аду за запястье и потянул в сторону перекрёстка. «Шторх» лишь покачала головой и последовала за Кевином. Оставшиеся солдаты сначала посмотрели друг на друга, не понимая, откуда здесь «Сова», потом — на лежащих на полу «Штарлингов» и последовали примеру пришедших на помощь, а именно — ретироваться с данного места.       Спустя пять минут на самом перекрёстке уже было довольно оживлённо. Отделение почти в полном своём составе находилось там и заняло круговую оборону, выжидая или прихода своих, или нападения чужих.       — Стой! Кто идёт? — раздался крик среди ярких огней прожектора.       — Штабс-ефрейтор Кляуз! Со мной реплики и солдаты! — крикнул в ответ Кевин, закрываясь руками от яркого света.       — Мы уже забеспокоились за вас! Давайте сюда все, быстрее! — крикнул в ответ солдат и увёл в сторону луч прожектора.       Группа быстро переместилась в охраняемую зону и так же быстро рассредоточилась по перекрёстку, дабы не мешать вооружённым солдатам держать сектор.       — А она здесь откуда?.. — начал старший на позиции, за что получил гневный взгляд от Кевина.       — Вот и мне интересно, как это Ада смогла пройти перекрёсток и остаться незамеченной? Опять на посту гасились? Вам тут что, пансионат-рассос?! — начал было орать на своих подчинённых, как вдруг Ада легонько положила свою маленькую ладошку на плечо штабс-ефрейтора.       — Кевин, не кричи. Тебе нельзя нервничать с такой травмой… — и ведь как в воду глядела. Штабс-ефрейтор схватился за глаз рукой и стиснул зубы.       — Ладно, ладно… — Кевин разогнулся, про себя радуясь тому, что боль отступила.       — «Консервный нож»… — прошипела про себя «Веер», увидев всю эту сцену, и повернулась в сторону прохода. — Так, стоп… Не поняла, а где «Штары»?       — Не могу знать. Они сказали, что направились в патруль и ушли в левый тоннель…       — Группу разведки направили к вратам? — спросил Кевин, растирая виски.       — Так точно. Буквально минут пять назад…       — Дьявол! — чертыхнулся солдат и пнул камень носком своего ботинка.       Ситуация вырисовывалась скверная. До сих пор ни выстрелов, ни ответа по частоте рации не было. Одно из двух — либо что-то глушит радио, либо до ребят всё-таки добрались «Штарлинги», что довольно вероятно, учитывая тусклое освещение и возможное нападение с нескольких сторон.       — Фрау Протектор, несколько наших бойцов не вернулись с левого тоннеля. Прикажите отрядить поисковый отряд? — обратился Кевин к стоящей к нему спиной «Шторх», но та в ответ засмеялась.       — Ты это у меня спрашиваешь, Кевин? Я тут заключённая, а твоя начальница смены убита. Следовательно, командование на тебе, и ответственность за всех — на тебе… — «Веер» вздохнула и глянула через плечо нейтральным, понимающим взглядом на солдата. — На твоём месте я не стала бы рисковать группой и начала бы уже подъём. А вдруг там что-то, что может нас всех погубить? Это будет очень… расточительно…       — «Веер» права, брат. Надо уходить, как бы мы ни хотели другого варианта… — вкинул свои пять копеек Ганс, не спуская глаз ни со «Шторх», ни с «Ойле».       Кевин очень сильно удивился, когда Либентропп назвал «Шторх» прямо в глаза её обидным прозвищем. Протектор оскалилась в ответ.       — Назови меня ещё раз так — и я тебе голову оторву. В этот раз никто не остановит!       — Ну так вперёд, «фрау протектор»! Защищай давай! — Ганс развёл руки в стороны в надменном жесте, что вывело из себя S-5423. Та хрустнула костяшками и направилась к своему обидчику, но перед ней встал Кевин. Так же, как когда-то давно.       Бурлящая кровь реплики моментально остыла от болезненных воспоминаний. «Веер» шумно выдохнула и скрестила руки на груди.       — Хватит меня так называть. Хочешь имя? Зови тогда Леа.       — Леа? Что за имя такое странное? Это тебе твои «коллеги» выдали? — усмехнулся Либентропп.       — Это моё гештальт-имя, ещё до того, как из меня сделали «Шторх». Вспомнила его, но никому ничего не говорила… — устало ответила «Шторх» и села на ящик, который заскрипел под ней.       — Подожди… Реплик делают из гештальтов? — удивился Кевин и посмотрел на Лею.       — Само собой! Вы что… — начала заводиться S-5423, но остановилась на полуслове и усмехнулась. — Хотя да, откуда вам знать… Да, из гештальтов клепают реплик в зависимости от характера и специфических качеств…       — Интересно, а какой ты была, когда ещё была гештальтом? — на вопрос Кевина ответить не успели.       — Обнаружено движение! — крикнул кто-то сзади. Моментально солдаты рассыпались в боевой порядок, вскинули автоматы и приготовились встречать противника.       — Тиль, вызывай командование! Сообщи, что мы поднимаемся, и возвращайся!       — Есть! — ответил солдат и кинулся к пульту управления.       — Ада, прячься! Остальные — к бою! — отдал приказы Кевин и сам направился к рубежу. — Дадим им выйти на свет.       Солдаты выстроились в шеренгу, готовые встречать гостей широким фронтом, и тех долго ждать не пришлось. Из тьмы на свет одна за другой стали выходить реплики «Штар»: все со следами гниения на своих корпусах, у каждой лицо закрыто кровавым саваном, а в руках — щиты и дубинки. Одна из искажённых встала на месте, устремила свой взгляд на группу гештальтов и взвыла истошным воплем. Остальные подхватили волну и ринулись вперёд. Не так быстро, конечно, как реплики за вратами, но тоже довольно расторопно.       Громкий звук заставил Кевина съёжиться и схватиться за глаз — он пребывал в состоянии шока. Леа кинула взгляд на гештальта. Тот медлил и пока не мог прийти в себя.       — Открыть огонь! — скомандовала «Шторх», и автоматы одновременно гаркнули смертельной симфонией, посылая раскалённые куски стали в неприятелей. Хоть оружие и пробивало реплик насквозь, всё же особого урона им не наносило.       — В голову! Цельтесь в голову! — орала S-5423 после того, как её точный выстрел повалил на землю одну из «Штар». Приказ был выполнен, и искажённые реплики попадали на землю, продолжая биться в агонии.       — Добивай их! — крикнула Леа и раздавила своим копытом голову одной из «Штар». Солдаты же либо использовали приклады для этого дела, либо просто делали контрольный выстрел.       — Тиль! Ну что там с лифтом? — сквозь зубы прошипел Кевин и разогнулся, поддерживаемый Адой.       — Лифты здесь. Связи с коман… — добежать до отряда Тиль не успел. Раздался скрежет, и яркая зелёная вспышка разрезала бедного солдата пополам. Тот рухнул на землю двумя частями и замолк.       Весь мир Кевина словно перешёл в замедленную съёмку и потерял абсолютно все краски. Он уже и не помнил, как кричал: «МАЙНА! В УКРЫТИЕ!», не помнил, как забился в ближайшую расщелину со «Шторх», как открыл огонь в сторону предполагаемого противника. Но как неожиданно пришло наваждение, так же неожиданно оно и ушло.       — ОТСТАВИТЬ ОГОНЬ! МЫ ЕЁ НЕ ПРОБИВАЕМ! — крикнул штабс-ефрейтор, перезаряжая автомат.       — Что делать-то будем, Кевин? — крикнул с другой стороны прохода Ганс, как вдруг по его углу снова прилетело из лазерной буровой установки. — Она нас тут всех передавит, как котят!       — Надо уходить! УХОДИТЬ!!! — закричал в истерике один из солдат, высунулся из укрытия и побежал со всех ног к лифту.       — ПАК! НАЗАД!!! — завопил Кевин ровно в тот момент, когда очередной выстрел настиг свою цель. Рядовой ННА Пак Новак пал на землю без головы.       — Её надо ликвидировать! Или мы тут все поляжем! — крикнул Ганс, сильнее прижимаясь к скале.       — Забрало! — крикнул кто-то из-за спины Ганса. — За забралом у неё ничего нет!       — Молодец, умник ты наш! А как его поднять, не подскажешь? — гаркнул на него ефрейтор и почесал голову.       — Сейчас поднимем… — холодно произнесла «Шторх», хрустнула костяшками и злобно усмехнулась. — Давно хотела с «Майной» пободаться. Прикройте, только смотрите, в меня не попадите!       — По моей команде! — крикнул штабс-ефрейтор, и, как только прогремел очередной выстрел из добывающего лазера, солдаты высунулись из укрытия и открыли подавляющий огонь. — ДАВАЙ!       Леа вылетела из укрытия словно пуля и понеслась к цели с невероятной скоростью. Достичь «Майны» не составило никакого труда. Пока та рукой прикрывала голову от россыпи пуль, «Шторх» влетела в неё и нанесла удар кулаком с такой силой, что забрало прогнулось внутрь. Звук удара был таким громким, что больше походил на столкновение двух вагонов. Огромная реплика повалилась на землю плашмя, в то время как Леа сунула руки в небольшой зазор между корпусом и маской и зарычала, ощущая, как её мышцы напрягаются, а руки обдаёт горячий, гнилостно пахнущий оксидант, который полился из щели. «Майна» пыталась встать, но тяжёлая «Шторх» уселась на неё и продолжила медленно отодвигать забрало, которое мерзко скрипело.       Как только щель стала достаточно большой, Кевин сунул в неё ствол оружия и нажал на спуск. Искажённая реплика дёрнулась и затихла. Солдат вытащил ствол и поморщился, наблюдая, как с него отваливается гнилая плоть и стекает чёрный оксидант.       — Леа, как ты?       — Да вроде в порядке… — ответила «Шторх», но через секунду она сморщилась от боли и согнулась в три погибели, держась за правую руку. — Твою мать…       — Ада, перемотай раненую… — вздохнул Кевин, снял шлем и вытер со лба испарину. — Отделение, становись! — скомандовал штабс-ефрейтор, и солдаты выстроились в одну шеренгу.       — Десять… — пересчитал Кляуз своих подчинённых. — Печально, однако… — солдат задумчиво посмотрел в сторону шахт. — Остальные, значит, уже не доберутся…       — Спи спокойно, Тиль, Пак… — вздохнул один из солдат, осматривая разорванного лазером друга.       — Чёрт, он ведь уже полсрока разменял в сапогах… — подхватил грустные слова Ганс и стал снимать с убитого снаряжение вместе с одним из своего отделения.       — Ганс, ради всего святого! — начал истерить один из солдат, но ефрейтор лишь вздохнул.       — Ему уже это всё не пригодится, а вот нам его снаряжение ещё поможет… — ответил Либентропп, застёгивая на себе бронежилет и каску. — Осталось только решить одну проблему… — солдат вскинул автомат и навёл его на Аду, что старательно перематывала руку «Шторх». Те подняли головы. «Ойле» побледнела от страха, а Леа скривилась в злобной гримасе и задвинула за свою спину Аду.       — Ганс, тебе что, все мозги выбили в карцере? — произнёс Кевин и направил автомат на своего друга. Оставшиеся солдаты поступили так же. — Опусти ствол.       — Кевин, не дури. Ты самолично видел, во что они превращаются! — ответил нервно тот и сделал небольшой шаг вперёд.       — Уже все, кто мог превратиться, превратились.       — Это слишком рискованно! — гаркнул в ответ Либентропп, не опуская оружия.       — Вот, значит, тебе задание — следить за ними! — ответил штабс-ефрейтор и убрал оружие. — Бойцы! Слушай приказ! Поднимаемся все наверх и добираемся до командования. Они точно знают, что делать. А теперь все бегом в лифты! Пока реплики снова не повставали!       Солдаты послушно стали один за другим заходить в маленькие подъёмные кабинки.       — Ганс! Пошли давай! — крикнул штабс-ефрейтор и махнул рукой. Тот ухмыльнулся и убрал оружие за спину.       — Я слежу за вами двумя. Не забывайте это… — кинул через спину Либентропп, направляясь к лифтам.       — Козёл… — прошипела тихо «Шторх» и ощупала повязку на руке. Та очень неприятно саднила, так что ей теперь придётся стрелять только левой рукой.       — Попадёшь хоть в цель? — усмехнулся ефрейтор, когда две реплики зашли в лифт.       — Я левой стреляю точнее, чем ты из автомата. А теперь давай жми кнопку, пока я ещё настроена рвать и метать.       — Будет сделано! — хохотнул Ганс и нажал кнопку. Почти одновременно две подъёмные кабинки устремились наверх, в неизвестность.