ЦДД 425/2

      Многотонные лифты ползли вверх настолько медленно, что все, находящиеся внутри этого решётчатого гроба, успели сто раз пожалеть о том, что вообще решили в него залезть. Играл, конечно, свою роль и страх неизведанного впереди, который, по словам одного классика, был самым сильным чувством гештальта — вот и мерещилось солдатам всякое. «Шторх», в отличие от других здесь собравшихся, держалась хладнокровно и спокойно, будто ничего внештатного не произошло, чего не скажешь об «Ойле». Ада ни на сантиметр не отступала от своей теперь уже высоченной подруги, опасаясь, что ефрейтор Либентропп таки нажмёт на спусковой крючок, но солдату не было до них никакого дела. Гештальты проверяли оружие и патроны. Того и другого пока хватало, но стрелять стоило точнее, так как дальше всех ждал марш-бросок по спирали основного коридора вверх, к кабинету ВрИО командующей комплекса, а путь-то неблизкий. Плюс, если помножить на мутировавших реплик, получается максимально нехорошая картина.       — Все готовы? — спросил Кевин и вместе со всеми направил оружие на дверь. Как только лифт встал, а створки поползли в стороны, солдаты включили подствольные фонарики, разгоняя тьму впереди, и медленно пошли вперёд.       — Аварийное освещение… — сказал кто-то в строю, ловко подмечая то, что в основном коридоре как-то стало мрачно. Свет здесь горел постоянно, а теперь лишь тускло светили красные лампочки, нагоняя ещё больше жути на солдат и делая окружающую обстановку более пугающей и мистической.       — Что же тут произошло? Неужели…       — Похоже на то… — ответил Кевин и провёл фонариком вдоль стен. Всё как и было до спуска в шахты, разве что слишком тихо и пустынно. Прямо стерильное пространство, уходящее вдаль и ввысь.       — Всем быть начеку. Выдвигаемся… — скомандовал штабс-ефрейтор, и подразделение медленно двинулось вперёд, выцепляя из полумрака очертания пустынного окружения. Отряд двигался вдоль двух стен центрального коридора, стараясь держать друг друга на виду.       Спустя несколько десятков метров послышался сдавленный стон. Группа застыла как вкопанная и направила оружие в сторону постороннего звука.       — Все это слышали? — спросил Кевин.       — Ага… Похоже, не только у тебя галлюны пошли… — ответил Ганс и переменился с ноги на ногу.       Спереди послышался шорох, и что-то с грохотом рухнуло где-то в соседней комнате. Солдаты вскинули автоматы и приготовились встречать неизвестного противника. Тяжёлая, звенящая тишина повисла в коридоре, нагнетая жути, и лишь стук собственного испуганного сердца, словно якорь, удерживал всех в этой реальности, напоминая монотонным боем о том, что за ошибку теперь придётся платить жизнью.       — Медленно вперёд… — прошептал Кевин, отдавая приказ ни то себе ни то другим, но слова его разнеслись словно гром. Отряд двинулся вперёд, пытаясь найти хоть что-то, что можно было идентифицировать как врага. Ожидание боя намного тяжелее…       Снова стон вперемешку с хлюпающим звуком. Отряд встал, фонарики направились на дверь, откуда шёл шум. Там, за бетонными стенами, должны были быть бараки рабочих-гештальтов.       — Мне туда очень сильно не хочется входить… — шёпотом произнёс Либентропп.       — Мы не можем их бросить, Ганс… — ответил штабс-ефрейтор и направился в сторону двери, как вдруг Леа положила ему руку на плечо и остановила. Хватка её была довольно крепкой, но не болезненной.       — Кевин, мы не герои…       — Да, мы не герои. Мы солдаты. И наш долг — защищать. Я никого не брошу! А теперь заходим, все по местам! — штабс-ефрейтор отдёрнул плечо и кивнул двум своим солдатам. Те встали по обе стороны от двери, один из них дёрнул ручку и толкнул створку. Кевин вскинул автомат и направился вперёд, но уже буквально через пару шагов лицо его скривилось от омерзения, а сапоги мерзко хлюпнули чавкающим звуком.       — Твою мать, ну и вонь! — ругнулся про себя Кляуз и направил ствол себе под ноги. Там обнаружился кровавый след, уходящий дальше во тьму. — Быть наготове…       Отделение медленно двинулось вперёд, стараясь не создавать слишком много шума, но куда там. Хлюпанье было чересчур громким, но за очередным поворотом показалось то, от чего кто-то выплеснул на пол свой ежедневный рацион, кто-то ругнулся, а кто-то чуть вообще не упал в обморок. Там, в самом дальнем краю барака, были гештальты. Много. Все, кто остался. Все они лежали в разных позах, сплавленные в единый бесформенный организм, вздувшиеся чёрные вены которого омерзительно пульсировали при каждом «вздохе». Но самое страшное — стоны исходили именно отсюда, из чрева этого создания. Оно живое. Оно всё чувствует.       — Святая революция… — только и смог произнести Кевин при виде агонизирующей субстанции; по-другому это невозможно было назвать. — Какой кошмар…       — Твою мать… — шокированно произнесла рядом стоящая «Шторх». Даже ей, с её опытом работы дознавателем, никогда не доводилось видеть такого.       — По… мо… ги… — вырвался сдавленный стон из существа, и множество рук потянулись в сторону пришедших.       Пока солдаты стояли в ступоре от увиденного, первой в себя пришла Леа. Не зря же она — одна из боевых реплик. Она вскинула пистолет левой рукой и несколько раз выстрелила по абоминации. Три пули поразили три разные головы, но существо не погибло. Оно завизжало так сильно, что все похватались за уши. Все, кроме Кевина. Ему было плевать. Ступор был настолько сильным, что даже громкие звуки не могли его вывести из транса.       — Огонь… — губы штабс-ефрейтора сами по себе произнесли это слово, в то время как в руке у него появился фальшфейер. Никто и опомниться не успел, как гора мяса вспыхнула, словно облитый бензином стог сена. Вопли мало-помалу утонули в булькающих звуках плавящейся плоти, а Кевин продолжал стоять на месте, намеренно позволяя этому поистине страшному зрелищу отпечататься в его сознании, словно раскалённое клеймо. Образ, что будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.       — Он так уже пять минут стоит… — сказал Ганс подошедшей Аде и помахал рукой перед глазами своего друга. Ноль реакции. Взгляд устремлён на кострище.       — У него ступор… — «Ойле» заглянула в глаза штабс-ефрейтора и на секунду ей показалось, что там нет ни белка, ни радужки, ни зрачка — только чёрная пустота. — Что тут произошло, Кевин?       Солдат моргнул и перевёл взгляд своих пустых глаз на медсестру.       — Лучше тебе не знать, Ада… — вздохнул Кевин и направился на выход из блока. — Продолжаем движение.       — Мы не герои, Кевин… — произнёс Ганс мимо проходящему другу. Тот встал на месте, намереваясь что-то ответить, но лишь покачал головой и вышел.       Отряд медленно продолжил движение вверх по спирали, но более пока не замечал посторонних звуков. Иногда фонарики солдат выхватывали во тьме странные очертания, но то был либо мусор, либо иные брошенные на проходе предметы. Один раз даже попалась посреди прохода тележка с уборочным инвентарём. Кто её здесь бросил — непонятно, но по виду было похоже на то, будто кто-то оставил её здесь много и много циклов назад.       Оттолкнув тележку, отряд продолжил движение дальше, ощущая, как температура окружающей среды медленно поползла вверх. Сначала не так заметно, но уже спустя пару десятков метров все ощутили, как форма взмокла и появилась одышка.       — Тупик… — заключил Ганс, когда его автомат выхватил из темноты огромные гермоворота с облупившейся краской. При приближении к ним стало ясно — основной жар исходит из-за них.       — Что там?       — Гермоворота, разделяющие отсеки… — ответил Кевин и прикоснулся к переборке, после чего отдёрнул руку. — Горячая, падла. Похоже, за ней пожар.       — То есть… — Ганс глянул на стену и увидел надпись «Block — I», — пожар у медиков?       Как только были произнесены эти роковые слова, Ада упала на колени, закрыла рот руками и принялась что-то причитать себе под нос, а из глаз её полились ручьём горячие слёзы.       — Хельга… нет… — между всхлипами простонала реплика.       — Эй, «Сова»! Очнись! — похлопала её по спине Леа, как вдруг в коридоре послышался утробный рык.       — Отделение, к бою! — крикнул штабс-ефрейтор и вскинул автомат в сторону темноты коридора. Солдаты последовали его примеру.       — Кевин, если у нас нет плана Б, то мы покойники… — мрачно заключил Ганс, высматривая в темноте противников.       — Хотя бы умрём как герои! — усмехнулась «Шторх».       — Какие, нахрен, герои? Нас тут и не найдёт никто…       — Я не хочу умирать…       — Мама…       Такие перешёптывания пробудили в Кевине то, что многие долгие годы заставляло гештальтов выживать и приспосабливаться — страх, чистый и первобытный. Но вот в чём проблема — перемешан он был вместе с чувством отчаяния. Куда ни кинь — везде клин. Ситуация — тупиковая. В прямом и переносном смысле. За спиной горячая стена, слева и справа — просто стены, но даже если спуститься ниже — там только подсобные помещения и ничего больше. Группа утратила возможность подниматься выше. Патронов-то, может, и хватит, чтобы положить приближающихся реплик, но что, если там что-то доселе невиданное?       — Эй, давайте сюда! — раздался тихий голос из напольной вентиляции. Решётка отползла в сторону, и за ней показалась «Ара». Вроде даже чистая и без признаков искажения.       — Все вниз! — скомандовал Кляуз, и солдаты расторопно стали выполнять приказ, так как столкнуться с неизвестной тварью никому не хотелось. «Шторх» так же нырнула в вентиляцию, но развернулась и расставила руки в стороны.       — Кевин, давай её сюда! — всё было понятно и так, без лишних слов. Солдат схватил в охапку плачущую «Совушку» и передал её в руки протектора, после чего сам нырнул в вентиляцию и закрыл за собой решётку, затем встал на четвереньки и быстро пополз в сторону своих сослуживцев, оставляя «нечто» где-то за спиной в полной прострации.       Служебный тоннель вывел группу в небольшую комнату размером три на три. Внутри было почти всё, что нужно для комфортного пребывания: пара стульев, стол, свет, пара плакатов и схема комплекса, а также несколько растений под ультрафиолетовыми лампами. Идиллия по сравнению с ужасами и странностями внешнего мира. Леа присвистнула.       — Ну и ну. Неплохо, оказывается, наши ремонтники живут… — «Шторх» подошла к столу с растениями и посмотрела на них. — Слышь, «Ара», это у тебя что за растение?       — Фикус… — нейтрально бросила ремонтница, продолжая завинчивать проход в вентиляционную шахту.       — Странный какой-то фикус…       «Ара» ничего не ответила. Лишь покачала головой и вернулась к своему столу, на котором были раскиданы разные ремонтные принадлежности: гаечные ключи, трещотки и головки для них, фонарик с батарейками и куча разных микросхем, проводов и прочей ерунды, о назначении которой можно было только гадать.       — А ты здесь что делаешь? Ты вообще в курсе, что тут происходит? — спросил Кевин, уселся на стул, снял с себя шлем и вытер испарину со лба. Повязка на его глазу уже была чёрной.       — Да. Всплеск биорезонансной активности. Реплики вышли из-под контроля. Но не все… — сухо ответила «Ара», продолжая комплектовать свою сумку.       — А ты-то сама куда собралась? — поинтересовался командир.       — Привести в исполнение протокол «Омега».       — Что за протокол? — переспросил солдат и снова надел на голову шлем.       — Сама не знаю. Мне дали задачу, и я её выполняю.       — «Омега»… Название не сулит ничего хорошего… — ответила «Шторх», всё не спуская взгляда со «странного» фикуса.       — А кто приказ-то отдал?       — Администратор комплекса… — ответила «Ара», продолжая паковать сумку и собирать прочие приспособления. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом вентиляции и гулом ультрафиолетовой лампы.       — Администратор? Он же… арестован, разве нет?       — Был арестован, по крайней мере. Сейчас из командования на связь вышел только он.       Кевин подскочил со стула и направился к аппаратуре.       — Нам кровь из носу надо связаться с начальством. Какой, говоришь, коммутатор?       — Они уже не работают… — так же сухо ответила «Ара» и подошла к плану комплекса. — «Адлер» сказал, что в последний раз находился в комнате командующей. Как он туда попал и почему именно там — неизвестно.       — Твою мать… — ругнулся Ганс и тоже подошёл к плану. — Нам подниматься надо, а медблок закрыт гермоворотами… Неужели ползти придётся по вентиляциям?       — Не стоит туда соваться, а то ещё застрянете… — «Ара» провела пальцем по плану. — Спиралеобразная форма комплекса неспроста такая. В центре находится градирня, что охлаждает реактор, — ремонтница показала на другую вентиляцию. — Там есть технический ход. Можно снаружи подняться на два блока выше.       — Мёртвый план. Там снаружи минус тридцать! — махнул рукой Ганс.       — По градирне вверх поднимается пар. Температура приемлемая. Главное, за лестницу держитесь крепче, а то она скользкая… — «Ара» закинула на плечо сумку, взяла со стола тяжёлый трубный ключ и поправила маску. — Когда подниметесь, смотрите по сторонам, под ноги и на потолок. Мои сёстры всё ещё в вентиляциях… — бросила напоследок ремонтница, запрыгнула в лаз на потолке и быстро куда-то поползла.       — Ну, охренеть теперь… — заключил Ганс и почесал голову. — Ну и что делать?       — Как будто у нас есть варианты… — Кевин встал со стула и снял перчатки. — Готовимся к подъёму. Ада, ты готова?       — Да, я готова… — прошептала реплика и вытерла глаза.       — Значит, поднимаемся. Я и Леа пойдём первыми, Ганс — ты замыкающий… — солдат закинул автомат за спину и одним движением сорвал со стены панель. — Леа, давай вперёд.       — Не, походу это не фикус… — многозначительно заключила «Шторх», в два шага преодолела всю комнату и нырнула в вентиляцию. Группа последовала за ней, но спустя пару метров почувствовался лёгкий ветер.       — Готовимся… — скомандовала Леа и ударила кулаком по металлической решётке. Та отвалилась и упала на помост. — Там слишком шумно! Действуем по обстановке! — «Шторх» скрылась за стеной белого тумана.       Следующим выбрался Кевин. На ощупь, сантиметр за сантиметром, он достиг перил и медленно встал. Тёплый пар обдал тело, но всё равно чувствовался наружный холод. Кляуз выставил руки перед собой, помахал ими, пока не ударился ладонью о лестницу.       — Наконец-то… — промычал себе под нос штабс-ефрейтор, из-за шума не слыша даже собственных мыслей. Шаг за шагом он медленно пополз наверх, ощущая, как его предплечья горят от напряжения, так как перила были скользкие и цепляться за них приходилось как можно сильнее.       Сначала солдат выбрался на одну площадку, приблизился к решётке вентиляции и увидел надпись «B–H». Ещё выше надо, а значит, перед солдатом маячит очередная физическая тренировка хвата. Но делать нечего — либо добраться до блока, либо упасть в градирню. А что там на её дне — лучше и не думать. А то того и гляди, рука соскользнёт. Но надо отдать должное: желание Кевина жить было так велико, что он ни разу не споткнулся и не сорвался, а таки выполз на нужную платформу, нашёл открытую вентиляцию и пополз внутрь, с каждым шагом чувствуя, что его форма промокла до нитки из-за пара.       Солдат вывалился в такую же комнату, как и двумя уровнями ниже, разве что здесь был конкретно технический отсек с кучей труб, кабель-трасс и тусклым освещением одной лампочки. Следом за штабс-ефрейтором стали появляться и другие члены группы. Сначала пара бойцов, потом Ада, а уже в конце выполз Ганс, который самодовольно плюхнулся на пятую точку, протянул ноги и шумно выдохнул.       — Я такие физнагрузки в гробу видал…       — Все на месте. Отлично… — выдохнул Кевин и сам уселся на холодный пол. — Пара минут передышки и выдвигаемся…       — Мы сейчас, по идее, должны находиться в блоке G… Родные казармы. Надеюсь, хоть кто-то ещё уцелел… — ответил мечтательно Ганс.       — Звуков стрельбы не слышно… — произнесла Леа, прислушиваясь к гулу стен и труб. — Либо уже всех перестреляли… либо уже не осталось никого. Я ставлю на второй вариант.       — Леа! — воскликнул Кевин и схватился за глаз, почувствовав в нём лёгкий укол. — Святая революция, ну прояви хоть немного веры!       Глядя на дискомфорт солдата, Ада уселась рядом с ним, аккуратно повернула его голову и стала перебинтовывать командира группы, быстро, но аккуратно срезая с его головы кроваво-чёрные бинты.       — А во что верить-то? Вы все реально считаете, что вот мы сейчас расчудесно выпрыгнем из вентиляции и всё будет как прежде? Да не будет всё как прежде! Реплики сами по себе превращаются в каких-то чудовищ, а мы даже не знаем почему! Чёрт, а с хрена ли я и Ада не трансформировались? А?       «Шторх» наконец выплеснула всё, что накапливалось в ней последние несколько часов.       — Похоже, даже у нашей чугунной тёти начали сдавать нервы… — хохотнул Ганс и глянул на Кевина. Тот уже сидел довольный с новой и чистой повязкой на глазу.       — Надеюсь, крыша у нас не начнёт ехать… — командир группы встал и достал автомат из-за спины. — За мной, герои…       Пройдя на четвереньках небольшой путь по вентиляции, отряд, выбив решётку, оказался в просторах главного коридора. Сзади — всё такая же горячая стальная стена, а впереди пустые пространства. Кляуз провёл фонариком вдоль стен. Пока ничего подозрительного обнаружено не было.       — Двигаем к казарме. Твоих голодранцев пора приодеть, Ганс, — шепнул своему другу Кляуз и тихо направился вперёд, ведя стволом автомата из стороны в сторону.       — Давно пора… — ответил кто-то из солдат, и группа начала движение, пока не достигла своей цели. Такая же герметичная дверь, какие стоят абсолютно везде, за исключением надписи «Kaserne».       — На счёт три… — солдаты у двери напряглись и принялись ожидать команды. — Раз… Два… Три!       Дверь отдёрнули, и отделение влетело внутрь, словно вихрь, занимая более защищённые и выгодные позиции, готовясь встречать неприятеля огнём на поражение, как вдруг послышалась пальба, а над головой просвистела пара пуль.       — КОНТАКТ!!! — заорал Кевин и скрылся за стеной. — ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ! СВОИ!       — Я вам, твари, просто так не дамся! — заорал знакомый голос в глубине казармы в такт перезарядке оружия.       — Герр Фельдфебель! Это отделение охраны! Прекратить стрельбу! — крикнул в ответ Кевин, как вдруг в него снова прилетела пара выстрелов.       — Все мои парни мертвы! МЕРТВЫ! Я ВАС ВСЕХ УБЬЮ! — завопил фельдфебель и снова открыл огонь.       — Сука, Маркус! Хорош стрелять! Это мы! — крикнула ему Леа, пытаясь перекричать звуки стрельбы.       — Вы меня не обманете! Мелкая так же нашим пацанам мозги промыла! — ответил Маркус и снова начал перезаряжаться.       В этот момент Ганс высунулся из укрытия и направил автомат в сторону предполагаемого противника. Как только из-за колонны показалась его лысая голова, ефрейтор врубил стробоскоп. Раздался крик: старый солдат закрыл лицо руками, пытаясь стрелять наугад вслепую. Благо ни одна пуля не попала. Мощный удар прикладом в живот — и фельдфебель рухнул на землю, выронив пистолет из рук.       — Маркус, соберись! Это мы! — Ганс схватил его за плечи и стал трясти. — Да приди в себя уже!       Фельдфебель закричал и схватился за руки ефрейтора, но вскоре его крик потух.       — Либентропп… Откуда вы… — Маркус глянул на собравшихся в казарме, и лицо его побледнело от страха, будто он увидел мертвецов. — Кляуз… Как вы все…       — Второе отделение всё ещё сохраняет свою боеспособность, Герр Фельдфебель…       — Меньшая его часть… — вкинула свои пять копеек Леа.       — Тихо! Мы ещё живы, а значит, можем сражаться! — штабс-ефрейтор присел рядом с Маркусом. — У нас приказ подниматься и найти командование. Вы видели Ирму?       — Нет, не видел. Может, мертва уже… — фельдфебель сел и почесал живот.       — В каком смысле?       — Да в прямом! Вы там пока в шахтах были, тут начал твориться настоящий ад! Сначала пожар в медблоке, потом взрыв — выживших закрыли там гермоворотами! Моих пацанов! А потом начали меняться реплики… Те, кто оставался тут в патруле, были в меньшинстве. Колибри завела их выше, и их атаковали со всех сторон! «Штарлинги», «Шторхи», «Ойле»… Даже «Ары» повыскакивали изо всех щелей! Их было слишком много! Святая революция, как они кричали… Боже, как же они кричали! — Маркус схватился руками за голову и впал в истерику.       — Ты что, падаль… БРОСИЛ НАШИХ ПАЦАНОВ?! — завопил Ганс и ударил фельдфебеля в лицо, за что Кевин схватил ефрейтора за шиворот и откинул дальше в проход.       — Ганс! Ты с ума сошёл?!       — ЭТОТ УБЛЮДОК БРОСИЛ НАШИХ УМИРАТЬ, А САМ СЮДА КИНУЛСЯ ПРЯТАТЬСЯ!!! — закричал Либентропп и навалился на вытянутую руку Кевина.       — С этим трибунал будет разбираться! Отставить самосуд!       — КАКОЙ, К ЧЕРТУ, ТРИБУНАЛ?! НАС ТУТ ВСЕХ УБЬЮТ! ЕСЛИ НЕ ЭТИ ТВАРИ, ТО ГРУППА ЗАЧИСТКИ!!! — завопил в ответ ещё громче Либентропп и попытался ударить Кевина, но тот мастерски ушёл от удара и сам нанёс удар в голову своему другу, усаживая того на пятую точку. Послышались разговоры на повышенных тонах, солдаты разных отделений стали пихаться.       — А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!!! — гаркнул во всю силу своих лёгких Кевин и выстрелил в потолок, привлекая шокированное внимание всех собравшихся. — Вы что тут устроили? Я тут пытаюсь нас всех вытащить, поднять наверх, ОРГАНИЗОВАТЬ, МАТЬ ВАШУ, ОБОРОНУ! А вы тут решили друг другу глотки перегрызть?! Может, мне вас всех тогда прямо тут положить?! — Кевин вскинул автомат и направил на своих солдат.       — Ты не спасатель, Кевин! — ругнулся в ответ Ганс, держась за нос. — Ты простой солдат!       — Я всё ещё командир группы, а значит, несу за вас всех ответственность своей шеей и ж… — штабс-ефрейтор выдохнул и продолжил. — Повторяю ЕЩЁ раз: МЫ теперь одно отделение, и мы должны двигаться дальше. Что сделано, то сделано. Если я ещё хоть раз услышу от кого-то желание убить ближнего своего — застрелю. Как последнего предателя, порешу! Понятно?!       Солдаты в шоке кивнули головами.       — Ада, сунь этому идиоту вату с нашатырём в нос… — солдат развернулся и хотел было обратиться к фельдфебелю, но не успел.       Тот держал дуло пистолета во рту и, как только Кляуз дёрнулся, нажал на спуск, разукрашивая стену за собой кровавым месивом.       — ДА ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!!! — крикнул Кевин и пнул выпавший из рук Маркуса пистолет.       — Вот и довели старого вояку до ручки… — нейтрально произнесла «Шторх», роясь в шкафах в поисках хоть чего-то полезного.       — Туда ему и дорога… Выбрал самую лёгкую участь, ублюдок… — ответил Ганс, вставая на ноги и придерживая вату в носу.       — Собирайте всё, что может пригодиться. СИБЗы, оружие, если осталось… — Кевин сорвал связку ключей с тела Маркуса и кинул одному из солдат, после чего сел на кровать и выдохнул. — Что ни день, то праздник… — штабс-ефрейтор почесал глаз, который начал почему-то снова саднить.       Солдаты стали переворачивать тумбочки, вскрывать шкафы, входы в разные помещения — всё, что могло в себе содержать хоть что-то полезное. Под монотонную ругань срочников и приятные звуки топота сапог Кевин даже немного… расслабился?       — Тяжело быть командиром, а? — усмехнулась Леа и уселась на табуретку рядом. — А прикинь, сколько я циклов провела в этой шкуре.       — Я никогда и не говорил, что ты плоха в этом… — вздохнул Кляуз и закрыл глаза. — Я бы даже предпочёл, чтобы ты всей этой богадельней командовала.       — Не в этот раз, солдатик! — хохотнула, саркастически усмехнувшись, Леа и постучала по бронепластине солдата. — Признаться честно… — Кевин открыл глаза и пристально посмотрел на «Шторх». — Я и сама не уверена, что смогла бы командовать отрядом в такой ситуации. Подавлять восстания в шахтах — это одно, а прорываться через весь этот ад — это другое… Оставшиеся в живых из двух отделений ещё живы только потому, что ты продолжаешь двигаться.       — Или потому, что я старше их по званию…       — И по званию, и по опыту, и по своему положению в иерархии… — Леа усмехнулась. — Чёрт, в тебе всегда было что-то, что привлекало всех. Не растеряй это… — «Шторх» встала и направилась к оружейной комнате.       Кевин вздохнул снова, устало встал с кровати и тоже пошёл к комнате. Солдаты уже открыли замки и приготовились отпирать помещение, но Ганс достал из кармана толстую проволоку, согнул её по-особенному и сунул в верхний зазор между дверью и рамой, тем самым блокируя звон тревоги.       — Ловко ты, однако, это придумал… — усмехнулась Леа, и дверь отворилась. Внутри всё стерильно: оружейные пирамиды, стол с боеприпасами и… какое-то движение под столом.       — КОНТАКТ! — крикнул Ганс и вскинул автомат, как вдруг из-под стола показалась «Колибри» и подняла дрожащие руки вверх.       — Не стреляйте! Пожалуйста! — дрожащим голосом произнесла реплика и отползла от стола.       — Фига себе… Ты здесь откуда? — Ганс опустил ствол.       — Не знаю… Когда всё началось, я потеряла сознание и оказалась здесь… — реплика перевела взгляд на Кевина, и её лицо исказилось гримасой ужаса. «Колибри» завопила, будто её собрались резать, и забилась в угол. — НЕ НАДО, ПРОШУ! ПОЩАДИТЕ! — продолжала вопить реплика, и на её безумных глазах выступили слёзы.       — Твою мать, ещё один дегенерат… — прошипела Леа и заткнула уши. — Кевин! Сделай с ней хоть что-то!       Солдат подошёл ближе, закинул автомат за спину и присел на одно колено, руками совершая плавные движения, пытаясь успокоить «Колибри».       — Фрау Управляющая, всё хорошо. Мы здесь, чтобы помочь… — внезапно реплика кинулась на ногу солдата, схватила её и принялась целовать его уже грязные сапоги. — ЭЙ! Какого чёрта?! — Кевин аж вскочил с места и попытался вырвать ногу, но реплика крепко вцепилась и повисла на ней.       — Я сделаю всё… всё! Только не губите! Молю! — всё вторила «Колибри», ровно до того момента, пока не подошла «Шторх», не откинула безумную в сторону и не влепила пару звонких пощёчин.       — Возьми себя в руки, ТРЯПКА! — гаркнула Леа и встряхнула истеричку. — На меня смотри! Успокойся!       Как ни странно, это помогло. «Колибри» отпустила «Шторх» и сползла вниз с бледным лицом, полным шока.       — S-5423? Откуда вы тут все?       — Шахты. Мы все живые… — Леа помассировала руку реплики. — Реальные.       — Реальные… — медленно проговорила «Колибри» и сделала пару вдохов, чтобы успокоиться.       — Всё, давайте все на выход. Есть у меня такое ощущение, что сюда сейчас весь комплекс сбежится… — сказал Кевин и посмотрел в сторону выхода. В это время в самой оружейной комнате солдаты пополняли боеприпасы и получали оружие.       — Ты… — прошептала «Колибри», как только снова увидела Кляуза, и её лицо озарил шок вперемешку с восторгом. — Он выбрал тебя. Там, за вратами, он признал тебя.       — Кого? — в непонимании и смятении бросил в ответ Кевин и приподнял бровь в скепсисе. — Кто?       — Король королей. Тот, кому сложат императоры… — реплика подползла ближе к солдату, но её отодвинула «Шторх». — Ты его протеже… его наследник… Прими меня на службу, прошу!       — Да, да, ты принята, — отмахнулся Кевин. — Идти сможешь?       — За вами, мой повелитель, хоть на край мира! — радостно воскликнула маленькая реплика и вскочила на ноги.       — Отлично. Выдвигаемся!       Кляуз прошёл оставшиеся несколько метров до двери и распахнул её. За ней уже стояли они — искажённые. Раздался душераздирающий гул и гниющая масса двинулась на группу в атаку.       — НА ПРОРЫВ! — крикнул командир и открыл беглый огонь. — БЕГОМ, НИКОМУ НЕ ОТСТАВАТЬ! — в ответ раздалась ещё пара очередей. Солдаты кинулись вперёд, стреляя буквально на бегу и изредка останавливаясь, чтобы прицельно снять показавшуюся вдали более опасную реплику наподобие «Шторх» или «Штар». Но даже без них искажённых было очень много. Даже чересчур. Все они норовили выйти из подсобок, кабельных помещений, смежных пространств. Даже из-под земли и с потолка.       Так был схвачен один из группы, и его почти уже утащили наверх, но Кевин вовремя подскочил, дал короткую очередь в вентиляцию, и рядовой рухнул на землю — весь измазанный гнилым оксидантом, с покоцанным шлемом, но живой.       — ДАВАЙ, БЕГИ! — гаркнул на него Кевин и толкнул вперёд. Сам же он уселся на колено и принялся отстреливать догоняющих, тем самым выигрывая ещё немного времени для своей группы. Как только командир решил уже выдвигаться дальше, сзади раздался грохот, и проход завалили свалившиеся с потолка трубы с паром и оголённые провода.       — КЕВИН! — послышался с обратной стороны крик «Шторх».       — ЛЕА! КОМАНДУЙ ГРУППОЙ! Я НАЙДУ ДРУГОЙ ВЫХОД! — крикнул в ответ штабс-ефрейтор и дал очередную очередь в приближающуюся толпу. Думать надо было быстро, ибо уже несколько магазинов были расстреляны. Солдат мимолётом выцепил надпись на стене: «Block — E». На этом этаже располагались склады с провиантом, а также столовая. Входов в неё было несколько. Это могло помочь преодолеть непроходимое препятствие.       Кевин вскочил на ноги и направился назад, выцеливая голову каждой показавшейся искажённой реплики, пока не достиг двери, ведущей в нужное направление. Солдат разогнался и влетел в неё, срывая с петель и падая на кафельный пол. В проходе показалась пара искажённых. Срочник дал в них два точных выстрела и вскочил на ноги. Света в помещении не было, поэтому фонарик был включён незамедлительно. Внутри царила мрачная обстановка, приправленная тошнотворным запахом сгнившего мяса и овощей, но ему было всё равно. Он пошёл вперёд, контролируя каждый угол, но вот незадача — и здесь завал, а сзади уже послышались стоны и шаркающие шаги.       — Твою мать! — ругнулся солдат, пытаясь вспомнить схему столовой-склада. Смутно, но всё же он припомнил, что на продовольственный склад тоже был вход с другой стороны. Делать нечего. Солдат разогнался и влетел в очередную дверь, но упал он уже не на знакомый кафельный пол, нет… К своему огромному удивлению Кевин обнаружил себя в… окопе?       Красная грязь мгновенно облепила его тело и снаряжение, а издали послышались звуки работающей артиллерии.       — ТЫ ЧТО ТУТ РАЗЛЕГСЯ, БАЛБЕС?! — крикнула ему реплика в боевой броне. — ЗА МНОЙ! — незнакомка подхватила его за воротник и одним движением поставила на ноги.       Солдат, подстёгиваемый адреналином, кинулся за своей сопровождающей, которая иногда стреляла из-за бревенчатых укрытий в неизвестном направлении из довольно редкого автомата компановки булл-пап. В очередной перестрелке несколько пуль настигло реплику, и она упала прямо в красную хлюпающую грязь лицом. Кевин открыл огонь на подавление вслепую, схватил неизвестную напарницу за ворот и оттянул её в укрытие.       Модель реплики была срочнику незнакома, особенно под грудой нового снаряжения чёрного цвета, с массивным шлемом и маской-респиратором, окуляры которой светились красным. Солдат оглядел реплику, которая тяжело дышала. Два ранения в грудь. Он сорвал аптечку и принялся затыкать раны, но куда там — всё было в грязи и оксиданте. Внезапно реплика схватила его за воротник.       — А ты… кто, нахрен, вообще такой?! — прошипела раненная, после чего её рука соскользнула и упала вниз.       — Твою мать… — ругнулся солдат, срывая с мёртвой реплики ручные гранаты в приступе паники, после чего выдернул чеку из одной и кинул её навесом через весь окоп.       — ГРАНАТА!!! — послышался истошный вопль с того угла, откуда шла стрельба. Раздался взрыв, и Кевина немного присыпало земляной крошкой. Солдат выскочил в проход, выставил перед собой автомат и двинулся вперёд, выискивая цель. За углом уже всё было сделано: лишь несколько изуродованных тел лежало, уткнувшись лицами в землю, перемазанных красной глиной.       Кевин двинулся дальше по траншее в сторону возвышенности. То и дело над его головой пролетали солдаты или проезжала бронетехника, а рядом рвались снаряды, разрывая барабанные перепонки и выбивая из головы все мысли, кроме одной — выжить несмотря ни на что. Добравшись до входа на наблюдательный пункт, он влетел внутрь с оружием наготове. В помещении стояли у стола с картой два офицера. Оба с лихо закрученными усами и в неизвестной форме.       — НЕПРИЯТЕЛЬ! — крикнул один из них и попытался выхватить пистолет, но Кевин оказался быстрее, и короткая очередь оборвала жизнь двух гештальтов. Солдат почувствовал, как к горлу подступил тошнотворный ком, но сдержал его и медленно подошёл к столу, после чего навалился на него. На нём были карты и документы, но взгляд Кевина скользнул выше. Там, за укрытием, виднелось поле боя. Земля исщерплена воронками, мертвые гештальты и реплики лежат то тут, то там. Кто-то упал в траншею, кто-то повис на «колючке». Он поднял взгляд и увидел оранжевое небо. Чистое, без единого облачка.       — Центр, это «Группа Гамма», мы достигли цели… — послышался сзади голос. — Эй, чего встал? Давай, пакуй карты и валим отсюда! — гештальт подтолкнул Кевина к столу, а сам принялся укладывать разведданные в сумку. Вдруг вдали раздался выстрел из миномёта. Чёресчур странный…       — ФОСФОР!!! — завопил как безумный гештальт и кинулся на выход, но не успел. Снаряд рухнул прямо в центр наблюдательного пункта и взорвался. Взрывной волной Кевина выкинуло из окопа, он ударился спиной обо что-то деревянное и проломил это.       Тело охватил пожар, а изо рта раздался сдавленный болезненный стон.       — Твою мать! Срывай с него одежду! — приказал знакомый женский голос, и множество рук принялось стягивать со штабс-ефрейтора горящие тряпки.       — Это что, фосфор? Откуда? — раздался в ответ знакомый мужской голос, силясь перекричать автоматные выстрелы.       — Ада! Помогай давай!

***

      Глаза солдата открылись, несмотря на сильнейшую боль. Он лежал посреди коридора своего комплекса. Идёт бой, солдаты что-то орут друг другу, пытаются сдержать натиск искажённых. Над ним нависла знакомая «Ойле», которая со слезами на глазах пыталась нанести на обожжённое тело охлаждающую мазь. Он снова вернулся. Снова в этом аду. Снова готов продолжать.       — Мелкая! Ну что там с дверью?! — крикнула Леа и дала пару выстрелов из пистолета.       — Уже почти! Почти го… — дверь распахнулась, и послышался громкий выстрел. Реплика «Колибри» отлетела назад с огромной дырой в груди и замолкла.       — Все внутрь, живо! — раздался мужской голос. Делать нечего: зажатым в тиски никто не хотел оставаться. Группа затянула Кевина внутрь, и дверь закрылась.       — «Адлер»! На кой ляд ты её застрелил?! — крикнула Леа, но тот отставил ружьё в сторону со спокойным видом и скрестил руки за спиной.       — Протокол «Омега» подразумевает ликвидацию всего командного состава.       — Опять эта «Омега». Что это вообще такое?       — Протокол действий на тот случай, если контроль над комплексом будет утрачен в связи с активностью противника. Или же в связи с восстанием.       — Подожди… — Леа глянула на то, как Ада всеми силами пытается нанести остатки мази на обожжённую спину штабс-ефрейтора. — Что вообще тут происходит? Можешь объяснить?       — Биорезонансная опасность высшей категории. Причины — неизвестны. Последствия — неизвестны… — ответил «Адлер» и прокашлялся. — Комплекс окончательно потерян. Здесь не осталось никого живого, кроме вас и ещё одной «Ары».       — А, да, припоминаем такую… На уровне I встретили её.       — Оу… — удивился администратор. — Так, значит, она жива? Отлично. Возможно, ещё удастся претворить план «Омега» в действие.       — А что он подразумевает? — спросил уже Кевин, сидя на стуле с оголённым торсом и корчась от боли.       — Уничтожение комплекса и всего командного состава, дабы в руки противника не попала никакая информация.       — Бред… Кому вообще нужно это богом забытое место? — вспылил Ганс и пнул носком ботинка стену.       — То, что вам не требуется знать по уровню допуска, ещё не значит, что тут нечего искать. Важно всё.       — А что же тогда делать нам? — произнёс Кевин, чувствуя, как боль потихоньку стала спадать.       — Про выживших ничего не указано в протоколе действий… — «Адлер» вздохнул и развернулся к входной двери в кабинет командующей. — Ожидайте здесь… — администратор скрылся в кабинете, оставляя всех в прихожей в прострации.       — Кевин… — прошептала Ада, — с тобой что-то не так…       — Да ладно! Серьёзно? — огрызнулся солдат в ответ.       — Серьёзно… Твой ожог уже начал проходить… Ты регенерируешь чересчур быстро… — взволнованно произнесла Ада и посмотрела на лицо солдата. Опять повязка на глазу кровавая.       — Ты к чему клонишь, Ада? — Кевин немного встрепенулся и удивлённо посмотрел на свою подругу. Та отвела печальный взгляд, а на её и так опухших глазах снова появились слёзы.       — В тебе пробуждается биорезонанс. Или кто-то биорезонансом на тебя воздействует. Одно из двух, — печально ответила Леа. «Ойле» лишь кивнула в унисон и поникла головой.       — Твою мать… — Кевин закрыл лицо ладонью и откинулся на спинку стула. Спина уже не болела. Всё так, как и сказала Ада.       — Куда ни кинь, везде, блин, клин… — заявил Ганс и сам плюхнулся на пол. — Сокрытый биорезонатор, предатели и ещё, возможно, деградировавшие реплики. Вот это я понимаю, бригада УХ…       — Сам ты деградант, урод… — оскалилась в ответ Леа, но Либентропп лишь вздохнул.       — Думаю, всё пережитое здесь так или иначе отразится на вас. И на нас тоже…       Дверь открылась. Оттуда вышел «Адлер» с небольшим кейсом в руках, который был опломбирован печатью командующей комплекса под номером один.       — Здесь приказ на эвакуацию, отчёт за последние несколько циклов и прочая лабуда, которую вы не поймёте и без которой вас просто уничтожат. Дальше всё зависит только от вас, но хочу вас попросить склониться к сотрудничеству…       — Что тебе ещё надо, «Адлер»? — усталым голосом спросила Леа.       — «Ара», которую вы встретили, была начальница службы тыла и снабжения. ARAR-5412 получила задачу остановить насос охлаждающего контура, чтобы спровоцировать разрушение реактора… Когда будете на поверхности, посмотрите на небо. Если пар из градирни станет буквально валить огромными клубами — уезжайте. Если нет и пар поднимается малым столбом — отправьте группу для того, чтобы уничтожить комплекс.       — А если мы не захотим? — поинтересовался Ганс.       — Значит, те, кто найдут вас, отправят вас самих в шахты, так как невыполнение протокола «Омега» на любом производстве Великой Нации Евсан является предательством.       — Ну конечно… чем же ещё… — ответил Либентропп и встал со стула.       — Задачу понял. Приступаем к эвакуации… — Кевин взял из рук администратора кейс и закинул автомат на плечо.       — S-5423… — начал «Адлер» и протянул антиматериальное ружьё «Шторх». — Запрашиваю обмен.       — Вот это я понимаю, обмен так обмен… — усмехнулась Леа и взяла оружие с синим ложем и прикладом. — Я так поняла, за Ирмой теперь идти бесполезно?       — Абсолютно бесполезно… — администратор принял пистолет из рук реплики с двумя магазинами и дёрнул затвор. — Возможно, вы её даже встретили в коридоре, пока крошили всех на своём пути.       — Понятно. Туда и дорога… — «Шторх» взяла горсть пуль «Нитро-экспресс» и перезарядила ружьё.       — Мы выдвигаемся, Герр Администратор. Прощайте… — Кевин встал по стойке смирно и отдал воинское приветствие. — Во славу Нации Евсан!       — Во славу Нации Евсан! — «Адлер» вернул воинское приветствие, после чего развернулся и ушёл непосредственно в кабинет командующей.       — Всем приготовиться! — скомандовал Кевин, накинул на плечи то, что осталось от его бронежилета, и открыл дверь.       Снаружи всё оказалось пусто. Только коридоры, покрытые множественными трещинами и сколами, будто комплексу было уже много сотен лет от роду, а все эти ужасные порождения — не более чем выдумки больных умов. Отряд выдвинулся дальше, поднимаясь блок за блоком вверх, выцеливая из темноты пустые силуэты. Так и прошёл переход до непосредственно парка БМ.       Ганс выбил дверь, и группа завалилась внутрь, рассредоточиваясь по всему объёму. Всё было как раньше, во время последнего обхода Кевина. Только теперь, разве что, помимо одной гражданской машины и двух грузовиков, здесь везде были видны следы борьбы. То тут, то там раскиданы бочки, канистры и инструменты, а по полу разлито масло, от которого отходили следы сапог.       — Внимание! — скомандовал Кевин и направился по следу, но из-за угла на него с криками пьяного медведя вылетел силуэт, размахивая самодельной дубинкой. Солдаты врубили стробоскопы и моментально оглушили «воина».       — Твою мать! Хватит! — крикнул в ответ механик, пытаясь закрыться от слепящего света.       — Фриц? Твою мать, ты жив?! — воскликнул Кевин, поднял своего друга с пола и крепко обнял его. — А я-то боялся, что тебя тут тоже положили!       — Да куда там. Я тут всё сижу, «Ару» потрошу… — Фриц отстранился от Кевина и обомлел. — Твою мать. Ты выглядишь ужасно… Как будто тебя достали из…       — Всегда так выглядел… — хохотнул Ганс и тоже обнял своего друга.       — О! И Ганс здесь! Что, наконец-то освободили?       — Не, скорее уж сам решил выйти на волю, а то чего сидеть, правильно? — ухмыльнулся Либентропп. — А что ты там про «Ару» говорил?       — Да вон она, за шкафом… — группа проследовала за механиком и увидела размазанную по полу реплику с переломанными руками, ногами и головой.       — Святая революция! Что это такое?       — «Ара» это, что непонятного. Каждые полчаса она просыпается ото сна, и её приходится снова уничтожать. Я уже всё пробовал, даже конечности ей отрубал, а она всё не умирает и не умирает, понимаешь? Это просто какое-то безумие!       — Ладно, с этим потом. Заводи грузовик и валим на космодром. У нас есть приказ на эвакуацию.       — Твою мать, давно пора! — механик было направился к грузовику, но остановился. — Только не говори мне, что…       — Да… К сожалению, мы последние…       — Твою мать… — ругнулся про себя Фриц и полез в грузовик. Тот рыкнул двигателем, пробуждаясь ото сна. Сам же штабс-ефрейтор Манн побежал открывать ворота.       Гермозатвор пополз в сторону, затягивая внутрь потоки холодного, пробирающего до костей воздуха. Кевин направился на выход. Надо было глянуть, что имел в виду «Адлер». Отойдя буквально метров десять от входа, штабс-ефрейтор увидел плотный столб пара, но вдруг он стал рассеиваться, пока в конечном итоге не исчез полностью.       — Твою мать… — Кляуз вздохнул, покачав головой, и глянул на ангар. Там уже вовсю готовилась эвакуация. Солдаты таскали канистры с соляркой и тёплыми вещами, а реплики между собой обсуждали что-то неимоверно важное. «Мы не герои», — пронеслось в голове солдата. Может быть, он и не герой, но для себя штабс-ефрейтор решил: он лучше сам костьми ляжет, но не позволит никому из своего отделения погибнуть. Кевин направился к комплексу, встал в центре ангара и прокашлялся, привлекая внимание к себе.       — Товарищи, есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?       — Да что ещё может быть хуже? — вспылила Леа и взмахнула руками.       — Я не спрашивал, можешь ли ты ответить на мой вопрос вопросом или нет. Я спросил, с какой новости начать: с хорошей или с плохой? — оскалился в ответ Кевин. Такого поведения никто не ожидал от штабс-ефрейтора, поэтому все прикрыли рты.       — Давай уже с плохой, не томи… — бросил Ганс и облокотился о машину.       — Плохая новость — план «Адлера» провалился… — вдруг в ангаре погас свет. — Ну, вы и так всё видите.       — А хорошая? — спросила Ада.       — Хорошая в том, что не вам заниматься этой проблемой… — Кевин вздохнул и провёл рукой по облысевшей голове. — Я остаюсь.       — Кевин, прошу… — вдохнула Ада и подошла к солдату.       — Ада… посмотри на меня. Разве я могу вернуться, когда обо мне такое вскрылось? — «Ойле» не решилась поднять взгляд, лишь прижалась к солдату, крепко уткнувшись лицом в его потрёпанный бронежилет. — Я скрытый биорезонатор, меня и так, скорее всего, ликвидируют. Так хоть смогу помочь вам…       — Мне жаль, Кевин… — Ада посмотрела на солдата пустым взглядом, в котором уже не было видно души. — Мне очень, очень жаль… — реплика протянула солдату её сумку с медикаментами. Тот принял её, ощущая, как пальцы реплики задержались на его руке немного дольше, чем нужно. «Совушка» поникла и пошла к машине.       — Так и знал, что репликам нельзя доверять нормальную работу… — вздохнул Либентропп. — Я тоже остаюсь тогда. Один ты к реактору не спустишься, а так хоть есть шанс…       — Ганс, ты не…       — Не тыкай мне тут! Мне за мятеж светит участь куда страшнее, так хоть умру как герой.       — Мы не герои! — повысил голос Кевин, но Ганс лишь отмахнулся.       — Мы не это, мы не то. Значит, пора становиться! — солдат перезарядил автомат.       — Я тоже остаюсь! — воскликнула «Шторх» и вышла вперёд.       — А вот тебе уже нельзя. У группы эвакуации должен быть командир.       — Фриц будет командовать, а тебя я не брошу… — реплика развернулась, открыла ящик и стала в нём что-то искать. Кевин сделал пару шагов к ней, сорвал с её пояса припасённый при побеге шокер и ударил Лею электричеством прямо в затылок. Та содрогнулась пару раз и рухнула на землю без сознания.       — Давно пора было… — хохотнули в унисон Ганс и Фриц. Кевин вытащил из подсумка реплики патроны к ружью, взял саму винтовку и отошёл.       — И зачем? — спросил скептически Ганс, за что получил прямо в руки «Нитро-экспресс».       — Вдруг «Майна» попадётся…       — Хм… аргумент! — ответил ефрейтор и закинул за спину антиматериальное ружьё.       — Парни, заносите её и сами грузитесь! — солдаты подхватили реплику и полезли в кузов.       — Кевин, я… — начал Фриц, но Кевин лишь крепко-крепко его обнял. Тот обнял своего друга в ответ и уткнулся ему в плечо, чувствуя, как из его глаз катятся слёзы.       — Я знаю, брат. Я тоже буду скучать… — Кевин горько усмехнулся и похлопал его по плечу. — Пока «Веер» не проснётся — ты главный. Если до этого наткнётесь на патруль, скажи, что я вам всем приказал эвакуироваться как командир группы, так как «Шторх» уже была выведена из строя…       — Понял, хорошо… — прошептал Манн и вытер слёзы, после чего обнял Ганса.       — Давай, здоровяк, не кисни! А за нас на дембеле выпей пару чарок, за добрую память.       — Да я за вас, олухов, нахреначусь до беспамятства… — горько хохотнул Фриц, утирая слёзы.       — Ну всё, давай вези уже всех! Не делай прощание ещё тяжелее! — Ганс подтолкнул его в сторону машины. Механик чуть было не упал, но послушно полез в кабину.       — Удачи вам, парни! — крикнул из кабины штабс-ефрейтор Фриц Манн, после чего грузовик снова рыкнул двигателем и понёсся в сторону бесконечно огромной снежной целины. Два друга стояли ещё долго, наблюдая, как «Тайфун» скрывается в порывах ветра и снега, после чего одновременно развернулись в сторону входа в комплекс.       — Спасибо, что остался, Ганс… — произнёс Кевин, проверяя магазин в своём автомате.       — Ну, а если не я, то кто, верно? — ответил друг, после чего разразился смехом. — Вот ведь хохма: мятежник и несанкционированный биорезонатор идут спасать мир. Реально то, что нужно в патовой ситуации.       — Спасать? Скорее уж уничтожать.       — Одно другому не мешает. — Ганс глянул на Кевина. — Хоть и десяток, но ты спас и выполнил свою задачу. А дальше уже не наша забота.       — Верно, — вздохнул Кляуз и ухмыльнулся. — А теперь пошли. Пора спускаться в ад.