Глава 1

Воздух в Зале Безмолвных Пророчеств изменился задолго до того, как первые тени легли на алтарные плиты. Сёстры Вуали, чуткие к колебаниям судьбы, замерли в своих кельях. Их вуали дрожали от невидимых вибраций, а пальцы сжимали рукояти клинков. Мортред, стоявшая у дальней колонны, тоже почувствовала это — тяжёлое, давящее присутствие, от которого хотелось затаить дыхание. Она не стала прятаться. Двери Хранилища распахнулись беззвучно, словно сама реальность расступилась перед тем, кто вошёл. Их было четверо, но воздух вокруг них стал плотнее, чем если бы в зал ворвалась целая армия. Первым ступил он — высокий, надменный, с тремя парящими сферами над ладонью, каждая из которых пульсировала древней, забытой магией. Инвокер. За его спиной маячили фигуры, от одного вида которых у обычного человека остановилось бы сердце. Падж— гора гниющей плоти, чей крюк оставлял за собой влажный след на каменном полу. Абаддон — всадник Авернона, чей конь ступал по плитам, не издавая ни звука, но источая ледяной туман. И Энигма — существо, чья форма была скорее отсутствием формы, сгустком гравитации, притворяющимся живым. Оракул, стоявший у алтаря, медленно повернул голову. Его голос, лишённый эмоций, разрезал тишину: — Ты пришёл без приглашения, Карл. Твоё присутствие искажает узор. Инвокер улыбнулся — той самой улыбкой, от которой даже у древних богов холодело в груди. — Узор, — повторил он с лёгкой издёвкой. — Ты всю жизнь тратишь на то, чтобы предсказывать, какая песчинка куда упадёт. А я предпочитаю просто дунуть на всю пустыню. Он сделал шаг вперёд, и сферы над его ладонью изменили цвет, закружившись быстрее. — Я пришёл за одной из твоих клинков. Отдай мне Мортред, и я уйду, не тронув ни одной вуали в этом скучном склепе. По залу пронёсся едва уловимый шёпот. Сёстры не двигались, но каждая из них услышала это имя. Запретное. Произнесённое чужаком так же легко, как назвать цену на рынке. Мортред почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он знал. Он знал её имя. Она вышла из тени колонны. Её вуаль по-прежнему скрывала лицо, но осанка изменилась — теперь это была не безликая сестра, а та, кто носит имя. — Я никуда не пойду, маг, — её голос был тих, но каждое слово звенело сталью. — Мои клинки служат Предначертанию. Не тебе. Инвокер посмотрел на неё с интересом, как коллекционер разглядывает редкий экземпляр, который отказывается стоять на полке. — Предначертанию, — он растянул слово, смакуя его. — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на твой «священный узор»? Цепь. Длинную, ржавую цепь, которой тебя приковали к алтарю ещё до того, как ты научилась держать клинок. Ты не служишь судьбе, Мортред. Ты её рабыня. Он подошёл ближе. Сёстры Вуали синхронно обнажили клинки — десятки лезвий одновременно выскользнули из ножен, создавая единый, леденящий душу звук. Но Инвокер даже не взглянул на них. Его глаза, цвета холодной ртути, смотрели только на неё. — Я предлагаю тебе не свободу, — продолжил он. — Свобода — это иллюзия для глупцов. Я предлагаю тебе сцену. Весь мир как поле для твоей охоты. Имя, которое будут шептать в страхе, а не прятать под тряпкой. И самое главное, — он наклонился чуть ближе, и его шёпот проник ей прямо в разум, минуя уши, — я предлагаю тебе врагов, которых стоит ненавидеть. Мортред молчала. Под вуалью её губы сжались в тонкую линию. Он говорил красиво, он говорил то, что она и сама иногда думала глубокой ночью, когда молитвы сестёр звучали как заунывный вой. Но что-то в его голосе, в этой ледяной уверенности, вызывало у неё отторжение. Он смотрел на неё не как на воина. Он смотрел как на инструмент. Очередную фигуру на своей доске. — Ты ошибаешься, — произнесла она наконец. — Я не рабыня. Я — клинок. И клинок сам выбирает, кого пронзить. Она сделала шаг назад и встала рядом с Оракулом. Её клинки — засияли в полумраке зала, отзываясь на её волю. — Мой ответ — нет. Инвокер выпрямился. Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением скуки. Он вздохнул — почти по-человечески, но в этом вздохе было столько тысячелетней усталости, что он прозвучал как приговор. — Какая досадная… неэффективность. Он поднял руку. Три сферы — Quas, Wex, Exort — закружились в бешеном танце, сливаясь в единый узор. Воздух в зале наэлектризовался. — Значит, у меня нет причин оставлять этот орден в живых. Дальнейшее произошло в одно мгновение. Chaos Meteor — пылающая глыба, рождённая из чистой магии Тьмы, — сорвалась с его ладони и пронеслась через центр зала, сметая ряды сестёр, словно они были не воинами, а бумажными куклами. Вуали вспыхивали и осыпались пеплом, не успев даже коснуться пола. Одновременно с этим Падж с утробным рёвом метнул свой крюк, пронзая одну из сестёр и подтягивая её бьющееся тело к своей разверстой пасти. Абаддон опустил меч, и ледяная волна Aphotic Shield взорвалась вокруг него, замораживая тех, кто пытался атаковать. Энигма просто раскрыл свою сущность — чёрная дыра закружилась в центре зала, и реальность вокруг неё начала скручиваться в жгут, утягивая за собой крики и обломки. Мортред бросилась вперёд. Её клинки рассекали воздух, она двигалась быстрее, чем когда-либо, используя Phantom Strike, чтобы мгновенно оказаться за спиной Инвокера. Она занесла клинок для удара — но её рука встретила пустоту. Ghost Walk. Инвокер исчез за долю секунды до того, как её лезвие должно было коснуться его шеи. Она развернулась, пытаясь уловить его присутствие, но вокруг был лишь хаос: крики умирающих сестёр, грохот падающих колонн, ледяной смех Абаддона. — Ты быстра, — раздался голос прямо у неё над ухом. Она снова ударила — и снова мимо. — Но твои движения предсказуемы. Ты танцуешь тот танец, которому тебя научили. А я, — он материализовался в десяти шагах от неё, и три сферы над его ладонью уже выстроились в новую комбинацию, — я танцую то, что придумал сам. Взрыв чистой магической энергии ударил по залу, высасывая ману из всего живого. Мортред почувствовала, как сила покидает её клинки — они потускнели, лишившись магической подпитки. Она всё ещё могла сражаться как обычный убийца, но без магии её шансы против Древнего Мага таяли с каждой секундой. Она оглянулась. Зал был усеян телами. Оракул лежал у подножия алтаря — не убитый, но тяжело раненый, из его груди торчал осколок каменной колонны. Сёстры Вуали были уничтожены. Весь орден, её дом, её клетка — всё исчезло за несколько минут. Инвокер подошёл к ней неторопливым шагом. Вокруг него клубилась магическая дымка, а сферы лениво вращались, готовые в любой момент сложиться в новое заклинание. Падж, Абаддон и Энигма стояли позади, ожидая приказа. — Ты проиграла, Мортред, — произнёс он почти мягко. — Твои сёстры мертвы. Твой Оракул при смерти. Твоя магия иссякла. Но я не убью тебя. Потому что ты мне ещё пригодишься. Живая. Он протянул руку — не для удара, а как жест, приглашающий её встать. — Подумай над моим предложением. Я даю тебе время. Беги, если хочешь. Прячься. Залечивай раны. Но знай: рано или поздно ты поймёшь, что твоё место — рядом со мной. Потому что только я могу дать тебе то, чего ты на самом деле хочешь. Не предназначение. Не служение. А цель, которую ты выберешь сама. Мортред тяжело дышала. Её тело болело от магического истощения, вуаль была пропитана кровью — чужой и своей. Она ненавидела его в этот момент. Ненавидела за то, что он разрушил её мир. За то, что он был прав в чём-то, о чём она боялась думать. За то, что он оставлял её в живых, словно бросал подачку. Но она также понимала: ещё один удар — и он убьёт её без колебаний. А мёртвые не мстят. Она резко выпрямилась. Посмотрела ему прямо в глаза — сквозь вуаль, сквозь его маску вечного превосходства. — Ты пожалеешь, что оставил меня в живых, — прошептала она. И исчезла. Не в магическом смысле — просто растворилась в тенях разрушенного зала, используя последние крохи сил и навыки, которым её учили сёстры. Инвокер проводил её взглядом. На его губах снова появилась тонкая улыбка. — Именно на это я и рассчитываю, — произнёс он в пустоту. Он повернулся к своей свите. — Уходим. Представление окончено. Падж разочарованно заворчал, не успев доесть очередную жертву. Aбаддон молча развернул коня. Энигма схлопнул свою сингулярность, и гравитация в зале вернулась к норме. Когда они ушли, в разрушенном Хранилище Предначертаний воцарилась тишина. Лишь слабый стон раненого Оракула нарушал её — и эхо слов, сказанных человеком, который теперь был вынужден бежать. Мортред бежала сквозь ночь, не разбирая дороги. Её сердце колотилось, в ушах звенело, а перед глазами стояла картина горящего зала и падающих сестёр. Она потеряла всё — снова. Но впервые за долгое время она почувствовала нечто, чего не испытывала с тех пор, как надела вуаль. Свободу. И жгучую, ослепляющую ярость. Она не знала, куда идти. Она не знала, что делать дальше. Но она знала одно: Инвокер заплатит за этот день. Даже если ей придётся стать тем, кем он её считает — идеальным орудием, но направленным против своего создателя. Ночь приняла её, укрыв тенями и обещанием будущей мести.