Часть 6

Глава 6 Прошла неделя, со знакомства Луки с эльфом Ночь. Луна спряталась за тучами, и только редкие звёзды мерцали где-то высоко, будто боялись, что их заметят. В коридорах давно погасили свечи, слуги разошлись по своим комнатам, и даже Тик, обычно беспокойный, свернулся калачиком у Луки в ногах и тихо сопел Но Лука не спал. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, считая минуты до полуночи. За открытым окном шелестели листья и был едва слышен ветер. Сон не шёл. В голове крутились мысли: а что, если сегодня Эйларису грустно? Что, если он опять сидит один под дубом, перебирает струны флейты и ждёт? Ждёт, как ждал все эти двести семнадцать лет. Лука сел на кровати, потянулся к окну. За стеклом — ни огонька, только чёрная стена леса вдалеке. — Тик — шепнул он лисенку — Вставай. Идём. Лисёнок мгновенно открыл глаза, зевнул, потянулся и спрыгнул на пол. Он уже знал: если хозяин встаёт посреди ночи, значит, будет приключение. Одевался Лука быстро и бесшумно — штаны, рубаха, тёплый жилет. Сапоги надел уже у окна, чтобы не скрипеть половицами. Тик крутился под ногами, путаясь и мешая, но принц не ругался — только погладил лисёнка по голове. Окно открылось с лёгким скрипом. Лука замер, прислушиваясь. Тишина. Он перекинул ногу через подоконник, нащупал выступ в стене — тот самый, к которому уже привык — и спрыгнул вниз. Тик следом, мягко приземлившись на четыре лапы. Дворец спал. Только у ворот маячили две тени — Гроган и Людвиг. Сегодня они не стояли на своих привычных местах, а сидели на скамье, привалясь спинами к стене, и о чём-то тихо переговаривались. Лука крался вдоль кустов, держась в тени, и через несколько шагов уже мог разобрать их голоса. — ...говорят, в чаще этой — говорил Гроган — волки появились. Целую стаю видели охотники из деревни. — Волки и волки отвечал Людвиг сонно. — Без разницы. Лес большой, всем место найдётся. — Место-то найдётся, да только король нашему принцу в лес ходить не запрещает. А если волки? А если что другое? Ты слышал, что люди говорят? — Люди много чего говорят — Людвиг зевнул. — То свет в лесу видят, то музыку слышат. Может, это просто старый дуб скрипит. — Дуб не скрипит так, как флейта — упрямо возразил Гроган, сложив руки на груди. — Я сам слышал прошлой ночью. Красиво так, печально. Лука замер. Сердце забилось быстрее. Эйларис играл ночью. Его флейту слышали даже стражи. Он вжался в стену, но подошел ближе, что бы услышать разговор чётче — Ты бы спать пошёл — посоветовал Людвиг. — От недосыпа всякое чудится. Гроган хотел что-то ответить, но в этот момент Тик, который крался следом, наступил на сухую ветку. Хруст прозвучал как выстрел. — Кто там? — Гроган вскочил, положив руку на меч. Лука затаил дыхание. Тик замер, прижав уши. — Мышь, наверное — сказал Людвиг, ничуть не встревоженный. — Или ёж. Сядь, Гроган. Нервным ты стал. Гроган постоял ещё секунду, вглядываясь в темноту, потом нехотя сел. — Ладно — проворчал он. — Но если завтра король спросит, почему принц опять не выспался, я скажу, что это ты виноват. — Валяй — усмехнулся Людвиг. Лука выдохнул и пока стражи снова увлеклись разговором, скользнул к калитке. Тик бежал за ним, стараясь ступать по траве, чтобы не шуметь. Калитка открылась без скрипа — Антуан смазал петли на прошлой неделе, и Лука был ему за это благодарен. Лес принял их в свою темноту. Ночью тропа казалась совсем другой — узкой, темной. Но Лука знал её наизусть. Вот старый пень, вот ручей, вот поворот к озеру. Он так много раз сюда ходил. Тик бежал впереди, указывая путь. Эйларис ждал у дуба. Он сидел на траве, прислонившись спиной к стволу, и перебирал струны флейты. Услышав шаги, он поднял голову, и в темноте сверкнули его глаза — светящиеся, серебристые, как луна, упавшая на землю. — Ты пришёл — сказал он тихо и улыбнулся . — А я уж думал, не придёшь. Погода хмурая, стражи, наверное, бдительные... — Я чуть не попался — признался Лука, садясь рядом. — Гроган говорил, что слышал твою флейту. И что в лесу волки появились. — Волки? — Эйларис удивился. — В этом лесу нет волков. Есть лисы, есть зайцы, есть я и другие.. Существа.. А волков не видел никто уже лет сто. Твой Гроган просто... как это... накручивает себя. Он улыбнулся, и Лука увидел, что сегодня эльф выглядит иначе — спокойнее, что ли. Не таким напряжённым, как в прошлые ночи. — Я сегодня нашёл кое-что — сказал Эйларис, доставая из-за пазухи маленький свёрток из листа лопуха. — Хотел показать тебе. Это... это необычное. Он развернул лист, и Лука увидел камень. Небольшой, гладкий, тёмно-синий с зелёными прожилками, которые светились в темноте — тускло, как угли, которые вот-вот погаснут. — Я нашёл его у родника — сказал Эйларис. — Он лежал на дне и светился. Я думал, это рыба, а оказалось — камень. Никогда такого не видел. — Он красивый, — сказал Лука, протягивая руку. — Можно? Эйларис кивнул, и Лука взял камень. Тот был тёплым — будто кто-то долго держал его в ладони. — Знаешь, — сказал эльф, глядя, как Лука рассматривает находку, — я иногда думаю: а что, если этот лес — не просто лес? Что, если он живой? И дарит такие камни тем, кто умеет смотреть? — Ты веришь в это? — спросил Лука. — Я верю в чудеса — ответил Эйларис просто. — Потому что сам — чудо. Необычный. Не такой, как все. Если бы я не верил в чудеса, я бы давно... ну, не знаю... ушёл бы в болото и сидел там до конца своих дней. Он замолчал, глядя вверх, на звёзды, которые выглянули из-за туч. — Лука — сказал он вдруг— а ты не боишься, что однажды тебя поймают? Что Гроган или Людвиг увидят, как ты идёшь в лес ночью? Что расскажут твоему отцу? — Боюсь, — честно ответил Лука. — Но ты важнее. Дружба важнее страха. Эйларис повернул голову и посмотрел на него долгим взглядом. В его светящихся глазах отражались звёзды. — Знаешь, — сказал он тихо, — я двести семнадцать лет ждал, чтобы кто-то сказал мне эти слова. Я и не знал, что они так нужны. Он протянул руку и сжал ладонь Луки — холодными, чуть шершавыми пальцами. — Я буду беречь этот камень, — сказал он. — Как память о ночи, когда ты пришёл, несмотря на страх. Когда не побоялся. Тик, уставший от долгой дороги, свернулся калачиком между ними и засопел. А Лука смотрел на камень, который светился в темноте, и думал: может быть, Эйларис прав. Может быть, лес и правда живой. И он дарит чудеса тем, кто умеет верить. Ночь тянулась медленно, как мёд. Они говорили о пустяках — о камнях, о деревьях, о том, как пахнет лес после дождя. Эйларис рассказывал, как однажды встретил старого филина, который умел говорить по-эльфийски, но врал безбожно, и никто не мог понять, правда ли он видел то, о чём рассказывает, или просто придумывает. — Он сказал, что на севере есть горы, где живут драконы, — усмехнулся эльф. — Я ему не поверил. А он обиделся и улетел. С тех пор я не видел его. — А драконы бывают? — спросил Лука. — Не знаю, — честно ответил Эйларис. — Я никогда не был на севере. Но я хотел бы верить, что бывают. Как в твоих книжках. Лука поднял голову и посмотрел на небо. Звёзды становились бледнее — приближался рассвет. — Мне пора, — сказал он. — Скоро Лизетт придёт будить. — Я знаю, — тихо ответил Эйларис. — Иди. И будь осторожен. Лука поднялся, стряхнул с штанов прилипшие травинки. Тик, разбуженный движением, зевнул и потянулся. — Возьми, — Эйларис протянул ему камень. — Он будет напоминать тебе об этой ночи. О том, что чудеса существуют. О том, что... что я всегда буду ждать. Лука взял камень — тёплый, светящийся, — и сунул его в карман. — Спасибо, — сказал он. — До завтра. — До завтра, — ответил эльф, и в его голосе слышалась улыбка. Лука побежал к тропе, Тик — за ним. У опушки он обернулся. Эйларис всё ещё сидел под дубом, прижав флейту к груди, и смотрел вслед. Камень в кармане светился — тускло, но уверенно. Как маленькое обещание. Как надежда. Как друг, который ждёт.