Глава 3. Нефритовое озеро

Я стояла перед Ван Чао в ожидании нового задания и понимала, что ничего простого мне не светит. Простые задания он раздавал ученикам, которые ему нравились. Мне он давал специальные, со звездочкой. — Лю Ци, — сказал он, разворачивая свиток. — Тебе выпала честь отправиться к Нефритовому озеру. Я пыталась вспомнить, что знаю о Нефритовом озере, но ничего в памяти не всплывало. — Там, на северо-восточном склоне, у скального выступа над водой, растёт алый папоротник Лунхуа. Он созревает в середине осени, собирать нужно только верхние листья, только с солнечной стороны и только в первой половине дня, — Ван Чао свернул свиток. — Задание несложное. — Поняла, — сказала я, повторяя в уме все перечисленные «только». — Завтра с утра приступишь и до полудня вернёшься, — он уже отвернулся. — Наставник Чжоу Дэ лично заинтересован в этом папоротнике. Не расстраивай своего наставника. Я взяла свиток, поклонилась и ушла. И только в коридоре я остановилась и позволила себе несколько секунд просто постоять и подумать. Нефритовое озеро. Я там не была. Память прежней Лю Ци молчала по этому поводу — видимо, она там тоже не бывала. Вряд ли там что-то опасное, иначе внешнюю ученицу туда бы не отправили. Даже для Ван Чао — при всей его предвзятости ко мне — это было бы слишком. Булочки я сделала с вечера — целую корзину. Часть собиралась отдать тигру, а часть — на всякий случай. Жизнь научила меня, что «на всякий случай» в этом мире никогда не бывает лишним. Нефритовое озеро оказалось невероятно красивым. Это первое, что я подумала, когда вышла из леса на скальный уступ над водой. Вода была зелёной — не мутно-болотной, а именно нефритовой. По краям росли тростники, уже пожелтевшие к осени. Скальный выступ, на который я выбралась — широкий, метра три шириной, с ровной поверхностью, — нависал над водой и с него было видно, как солнце всходит над горными хребтами. Алый папоротник рос справа, там, где скала уходила к озеру почти вертикально. Солнечная сторона — значит, придётся пройти по краю. Обычное дело. Я поставила корзину. Потянулась, размяла плечи и огляделась. Тут было как-то очень тихо. Птицы не пели, даже ветер, который чувствовался всю дорогу, здесь стих, как будто коснулся невидимой границы. Вода в озере стояла совершенно гладкая, без единой ряби. Ну, раз уж тут такие виды и вокруг никого нет… Я устроилась на краю скалы, свесив ноги вниз, поставила рядом корзину и достала булочку. Булочка была вкусной. Я смотрела на воду и думала о том, что в прошлой жизни у меня никогда не было времени вот так просто сидеть и смотреть на что-нибудь красивое. Работа, дедлайны, телефон, опять работа. А здесь — пожалуйста: скала с прекрасным видом, озеро, свежая булочка и тишина. Я не сразу обратила внимание, что вода шевельнулась. Круги пошли от середины озера к берегам — медленно, широко, с тем ритмом, который бывает не от ветра, а от чего-то другого. Я перестала жевать и замерла, уставившись на озеро. А потом вода взорвалась столбом брызг и пены высотой в несколько метров, и из этого столба появился он. Огромный, сине-зелёный, с чешуёй, которая в осеннем свете вспыхнула как тысяча маленьких зеркал, с гребнем вдоль спины и глазами — золотыми, вертикальными, горящими не от света солнца, а от чего-то другого. Дракон. Настоящий дракон. Очень большой настоящий дракон. — О, — это все, что я успела сказать. Дракон посмотрел на меня, разинул пасть и издал звук — что-то между ревом разбуженного зверя и грохотом рушащегося здания. И его чувствуешь всем телом. Воздух вокруг меня сжался. Дракон ударил хвостом по воде, и волна ударной энергии прошла по поверхности озера и ударила в скалу. Скала подо мной треснула и осыпалась. Я закричала. Падение было недолгим — я успела только подумать «вот значит как» и ушла под воду. Вода была не просто холодной, а ледяной. Я потеряла ориентацию всего на секунду — темная зелень со всех сторон, пузырьки воздуха — а потом начала грести наверх. Сделала глоток воздуха, убрала волосы, которые лезли на глаза и увидела прямо перед собой пасть. Дракон смотрел на меня сверху вниз. Я смотрела на него снизу вверх. Между моим лицом и его ноздрями было примерно полтора метра, и я чувствовала его горячее дыхание. За те несколько секунд, что мы смотрели друг на друга, я осознала две вещи: я увидела настоящего дракона и сейчас умру во второй раз, и это будет немного обиднее первого. Дракон приоткрыл пасть. А потом что-то огромное прыгнуло с берега. Сначала раздался рев, от которого поверхность воды вздрогнула мелкой рябью. Знакомый мне тигр уже летел в прыжке. Он ударил дракона по шее — не всей силой, я поняла это сразу, — но достаточно, чтобы тот отклонился. Голова дракона ушла в сторону. Пасть захлопнулась, и меня накрыло волной. Я снова ушла под воду. А потом что-то схватило меня за руку. Я успела испугаться, попыталась вырваться, но сквозь мутную воду разглядела, что меня кто-то держал за руку и тянул наверх. — Я тебя держу, — услышала я знакомый голос, когда мы выплыли, — нужно выбираться на берег. Я не стала спрашивать Вэй Чжу, как и зачем он оказался здесь — сейчас это было совсем не то время и не то место. Мы оба гребли к берегу. Через несколько секунд я почувствовала под ногами дно и выбралась на берег на четвереньках. Мне было все равно, как это выглядело со стороны. Я пыталась отдышаться и прийти в себя. Небо над озером резко потемнело. Тучи пришли из ниоткуда: секунду назад небо было голубое, с редкими облаками, а теперь — тяжёлое, свинцовое, как перед грозой. Тут же поднялся холодный ветер — это была уже не просто стихия, а сила, огромная и чужая. Над озером ударил гром. Вэй Чжу опустился рядом со мной на колени, потому что давление, которое шло от озера, стало таким, что стоять было тяжело. — Нужно уходить, — произнесла очевидное, но ни один из нас так и не смог сдвинуться. Тигр и дракон стояли друг напротив друга. Тигр — на уцелевшей части скалы, той самой, на которой только несколько минут назад я решила насладиться видами. Дракон — в воде, наполовину из неё высунувшийся. Они смотрели друг на друга и… о чем-то разговаривали. Тигр коротко рыкнул, а дракон ответил ревом, но длинным, и по тональности он отличался от того, который был ранее адресован мне. Тигр снова рыкнул, чуть ниже. И так они переговаривались, в то время, как гром с басистыми раскатами перекатывался по небу. — Что они делают? — шёпотом спросил Вэй Чжу. — Разговаривают, — ответила я так же тихо. — О чём? — Понятия не имею. По воде шли круги от того давления, которое исходило от обоих, и они пересекались, гасли, снова возникали в странном ритме. Неожиданно дракон опустил голову. Медленно, чуть-чуть, словно отступил. Вслед за ним склонил голову тигр и замолчал. Тишина стояла такая, что даже гром в небе казался далеким и несущественным. А потом дракон повернул голову в нашу сторону. Взгляд был другим — не тот яростный и бешеный, который бывает у тех, чей покой потревожили, — а внимательный и оценивающий. Его взгляд сместился вниз, к воде. У берега, в нескольких шагах от нас, покачивалась на волнах корзина, сломанная, но на ней лежали две уцелевшие булочки. Дракон смотрел на булочки. Потом — на меня и снова на булочки. Дракон сделал медленное движение — огромная голова плавно опустилась к корзине. Ноздри раздулись. Он нюхал — сначала осторожно, потом с нарастающим интересом, который был бы трогательным, если бы принадлежал, например, котёнку, а не существу размером с небольшой дом. Он взял сразу две булочки, прожевал и замер. Тигр на скале наблюдал за этой картиной и ничего не предпринимал. Дракон посмотрел на меня, и этот взгляд был мне очень понятен и знаком. — О нет, — тихо сказала я. — Что? — тут же встревожился Вэй Чжу. — Он хочет ещё, — я поджала губы. — Что? Ты серьезно?! — Вэй Чжу впервые повысил голос за все это время и переводил взгляд с меня на дракона и обратно. — Он смотрит на меня как тигр, когда я прохожу мимо с пустой корзиной. Дракон не отводил взгляда. В этом взгляде не было угрозы — это было что-то гораздо хуже угрозы. Это было ожидание. Требовательное, спокойное, абсолютно уверенное в том, что будет выполнено. Над озером снова ударила молния. — Нет, — пробормотал Вэй Чжу, поднимаясь вместе со мной. — Нет, я не понимаю. Это дракон. Он только что пытался тебя убить. Он не может… — Больше нет, — ровно сказала я, выпрямившись, и, не обращая внимание на Вэй Чжу, показала ладони. — Правда. Видишь — у меня пустые руки. Завтра могу принести, если хочешь. Я понятия не имела, понимал ли он меня. Но дракон смотрел на мои руки ещё несколько секунд, потом медленно отвел взгляд. Тигр прыгнул со скалы и подошел ко мне. Ткнулся лбом в плечо, и я тут же почесала его за ухом. Он прикрыл глаза. — Спасибо, — тихо прошептала ему. Дракон молча смотрел на эту сцену, словно не знал, что с этим делать и как реагировать. А потом очень медленно начал опускаться обратно в воду, пока вода над ним не сомкнулась. Гром в небе смолк, озеро успокоилось. Тучи не ушли, однако сама атмосфера перестала быть давящей. Стало тихо. — Лю Ци, — Вэй Чжу первым нарушил тишину. — Да? — я потерла ладони, чувствуя, как с каждой секундой становится все холоднее. — Я уже второй раз вижу, как ты договариваешься с духовными зверями через булочки, — он продолжал смотреть на озеро. — Как? — Я не знаю, — пожала плечами и тут же повернулась к нему. — Вэй Чжу, как ты узнал, что я здесь? — Я утром услышал, что Ван Чао отправил тебя на Нефритовое озеро. Говорили, что два месяца назад сюда приходил один из внутренних учеников и не вернулся. Его искали три дня, нашли живым, но он ничего не помнил и две недели не мог говорить. С тех пор сюда никого не посылают. Я закрыла глаза на секунду. Вот оно что. Тигр между нами зевнул — широко, с демонстрацией всех зубов — и улегся прямо на берегу, положив голову на лапы. Вид у него был такой, как будто все произошедшее было для него ожидаемым развлечением. — Нам нужно уходить, — сказала я. — И бумагу забрать. И остатки корзины. Не хотелось оставлять после себя мусор в доме у существа, которое могло бы тебя сожрать, но оставило в живых. — Алый папоротник я не собрала, — вздохнула я. — Ван Чао будет доволен. — Наверное, — не стал отрицать Вэй Чжу. Мокрая одежда весила вдвое больше сухой. Я думала о том, что когда доберусь до дома, найду что-нибудь теплое, закутаюсь и больше никуда не пойду. И нужно выпить горячей воды. Вэй Чжу шел рядом, помогал собирать бумагу. Поверхность озера оставалась гладкой. — Лю Ци, ты живёшь как-то особенно? — осторожно спросил он, тщательно подбирая слова. Я покосилась на него. — Что значит «особенно»? — Ты вернулась из Западного ущелья без каких-либо травм. Нашла общий язык с тигром, которого все обходят стороной. Сегодня — это, — он кивнул в сторону озера. — Некоторым везет больше, некоторым меньше, — ответила я наконец после минутного молчания. Что еще я могла сказать, если сама не знаю ответа на этот вопрос. — Это не везение, — возразил Вэй Чжу, но договорить ему не дал всплеск воды за нашими спинами. Мы резко обернулись. Озеро было спокойным. Но на поверхности кое-что плавало. Листок алого папоротника. Один. Целый. Он блестел тем особым оттенком красного, который означает, что он рос с нужной мне стороны. Я смотрела на него, не веря своим глазам. Вэй Чжу тоже смотрел. Даже тигр поднял голову. Потом ещё один листок появился на воде. Потом ещё. Они выплывали из глубины — медленно, один за другим, и к берегу их приносило течением. Я сделала шаг вперед, наклонилась и собрала. Пять листьев. Ровно пять — столько, сколько нужно для задания. Я стояла с ними в руках и смотрела на озеро. — Завтра принесу, — тихо сказала я в воду. В ответ была тишина, которая, как мне показалось, стала чуть теплее. Я сложила листья в корзину, выпрямилась и пошла по тропинке вверх. Вэй Чжу шёл рядом. Он больше ничего не говорил. Я знала, что он думает, анализирует, пытается понять. Что ж, пусть думает, пусть наблюдает. Мы оба это делаем, каждый по-своему. Но одно я знала точно — завтра утром, до рассвета, нужно печь булочки, и их теперь нужно больше. Ван Чао смотрел на листья папоротника долго. Молча, с выражением человека, который ждал испорченное блюдо, а ему принесли что-то съедобное. Пять листьев алого Лунхуа лежали на столе перед ним — целые, зрелые, с солнечной стороны, именно те, которые были нужны. — Где ты это взяла? — наконец спросил он. — У скального выступа над водой, — ответила я. — На северо-восточном склоне, как вы и сказали. — Ты добралась до скалы. — Да. — У Нефритового озера… — он сказал это самому себе, но я его хорошо услышала. — У Нефритового озера красивые виды. Скалы скользкие после дождя, — я встретила его взгляд, который блуждал по моему мокрому платью. — Я упала в воду, вылезла и ушла. Я стояла ровно, смотрела вперед и сейчас мечтала только о двух вещах: снять сапоги и выпить что-нибудь горячее. — Хорошо, — произнес Ван Чао ровным голосом. Слишком ровным для человека, которому только что испортили план. — Я могу идти? — уточнила я. — Иди. Я поклонилась и пошла. В спину мне никто не смотрел с восхищением. Это правильно — восхищение привлекает внимание, а внимание мне сейчас было нужно меньше всего. Зато я чувствовала кое-что другое: тот особый взгляд, который бывает у людей, чей расчет не сошёлся, и которые пока не понимают, где именно ошиблись.