Глава 9. Старейшина

Утром наставник Чжоу Дэ прошёл мимо меня на построении. Посмотрел на мои ободранные руки, на лицо и, ничего не сказав, пошел дальше. За все эти годы я настолько привыкла к придиркам с его стороны, что вместо облегчения чувствовала какую-то пустоту. Это было… непривычно. Но от обязанностей внешней ученицы меня никто не освободил, так что после построения все вернулось на свои места. Пока очередным утром я не проснулась с тихой тревогой. Все вокруг выглядело совершенно обычно: до построения была тренировка с Вэй Чжу и Ань Пэем, выздоровевшая Сяо Мэй делилась сплетнями о внутренних учениках. Солнце светило, на небе не было ни облачка, только легкий ветерок обдувал лицо. Обычное утро. Но что-то было не так. На утреннем построении я заметила, что наставник Чжоу Дэ был одет в выходное одеяние. Более расшитый халат, идеально собранные в пучок волосы и никакого привычного раздражения на лице. Как будто он готовился к приему гостей или к важному мероприятию. — Лю Ци, — наставник Чжоу Дэ остановился напротив меня. Мое сердце пропустило удар. Он не выглядел так, словно собирался отчитывать меня за недостаточно чистый халат или недостаточно ровную стойку. — Тебя вызывают в административный павильон. После занятий отправишься туда. Никто из внешних учеников не дрогнул, но я почувствовала, как изменилась атмосфера — она стала более напряженной, когда происходит что-то, что выбивается из ряда вон, но все понимают, что нужно молчать. — Хорошо, наставник, — сказала я, поклонившись. Занятия прошли мимо меня. Я делала стойки, дышала, училась циркулировать ци, но мыслями перебирала варианты, зачем меня могли вызвать в административный корпус. Первым вариантом было, что Старейшина приехал раньше и теперь хочет посмотреть на меня. Или Старший Наставник Вэй что-то передал и организовал, и теперь вызывают на личный разговор. Возможно, и Ван Чао причастен к этому, только непонятно почему — кристаллы принесла, задание выполнила, формально правил никаких не нарушила, если только Юй Линь ничего нового не придумала. Я прокручивала в мыслях каждое предположение, строила догадки, но от этого только сильнее нервничала и сбивалась. Наставник, если и замечал, то виду не подавал. Тем временем занятия закончились. Я пошла к административному павильону. Административный павильон секты Белого Облака располагался во Внутреннем дворе, куда внешних учеников пускали только по делу. Я прошла через ворота. Привратник кивнул, значит, меня ждали. Внутренний двор был красивым. Не как у нас — истоптанный, с вечными лужами и запахом конюшни. Здесь камень был выложен ровно, деревья подстрижены по форме, по стенам вились сухие лозы, которые летом цвели. У входа в боковой зал меня ждали. Не служитель и не ученик. Сам Старший Наставник Вэй. Он стоял у колонны, его руки сложены за спиной, а сам он смотрел на двор. Я, замедлив шаг, подошла и поприветствовала его: — Старший Наставник.Вэй. — Лю Ци, — он кивнул. — Ты не опоздала. Хорошо, иди за мной. Тебя ждет Старший Старейшина. Зал, в который мы пришли, был небольшим. Посередине стоял стол, вдоль стен стояли шкафы с документами, и над столом висели два фонаря. Все аккуратно, чисто и по-деловому. За столом сидел старик. Он выглядел лет на шестьдесят в лучшем случае — высокий, прямой, в белом одеянии с золотой каймой, без лишних украшений. Лицо спокойное, без улыбки, но и без холода. Так смотрят люди, которые видели на своем веку (или, быть точнее, веках) многое, чтобы позволить себе не переживать по пустякам и относиться ко всему философски. На столе перед ним лежали три кристалла. Я их узнала сразу: это были те самые кристаллы, которые собрала в пещерах Северного Ветра. Я встала посередине комнаты и низко поклонилась — ниже, чем обычно. — Внешняя ученица Лю Ци приветствует Старшего Старейшину. — Садись, — тихо сказал Старейшина, указав на стул. Я послушно села, сложила руки на коленях и выпрямила спину. Старейшина смотрел на меня секунду, потом взял в ладонь один кристалл и покрутил его в руках. — Внешняя ученица и пещеры Северного Ветра, — задумчиво произнес Старейшина. — Мне рассказали о том, что ты выполнила задание и принесла кристаллы. Ты встречалась с духами ветра? — Да, Старейшина, — ответила я. Старший Наставник Вэй выглядел и говорил более пугающе, чем Старейшина, но я не обманывалась. Располагать к себе собеседника голосом — для кого-то уровня Старшего Старейшины может быть вообще не проблема. — Расскажи, как ты прошла пещеры? Старший Наставник Вэй замер у входа и внимательно посмотрел на меня. Я сделала вдох и почувствовала, как бешено колотится сердце. —. Я спрятала духовные корни, чтобы духи меня не заметили. Медленно двигалась, пока не дошла до места, где были кристаллы. — Ты знаешь технику сворачивания ци? — уточнил Старший Старейшина. — Я не знаю, как она называется, просто нашла в одном из свитков описание, — я не стала уточнять, что свиток дал Вэй Чжу. — Я практиковала ее несколько недель и только в пещерах попробовала ее применить, подумала, вдруг сработает. В конце пожала плечами, чтобы немного снять накопившееся напряжение и показать, что говорю честно. Старейшина положил кристалл. Старший Наставник Вэй все также стоял, не пошевелившись, и я чувствовала его взгляд. — Ты не боялась? — спросил Старейшина. — Боялась, — честно призналась я. — Чего ты боялась? — Поскользнуться, — серьезно ответила я. — Я боюсь скользких поверхностей. В пещерах было влажно, и я переживала об этом больше, чем о духах. Старейшина молчал. Но его лицо еле заметно изменилось — он удивился. Кажется, не ожидал услышать именно это. — Поскользнуться, — повторил он. — Да, Старший Старейшина, и еще я боялась заблудиться, — слегка кивнула. И то, и другое было правдой, поэтому переживать было нечего. В комнате вновь повисло молчание. — Какие у тебя духовные корни? Я немного растерялась от этого вопроса. — Средние, Старший Старейшина. Ниже среднего, если точнее. Наставник Чжоу Дэ говорит, что у меня медленный прогресс. — Наставник Чжоу Дэ, — сказал Старейшина, и что-то в его тоне было дипломатически нейтральное, что я слегка улыбнулась. Не ожидала, что наставник настолько известен. — Он хороший наставник, — ровно добавила я. — Строгий. Старейшина смотрел на меня. Долго и внимательно. Я сидела прямо, руки держала на коленях, смотрела чуть выше его плеча — достаточно уважительно, не достаточно прямо. Проверено на наставнике Чжоу Дэ и Ван Чао. — Лю Ци, — произнёс он наконец. — Ты знаешь, почему тебя вызвали? — Нет, Старший Старейшина. — Мне рекомендовали на тебя посмотреть. Я посмотрел, — он медленно поднялся. — Можешь идти. Я моргнула. Это… все? — Старший Старейшина, — осторожно начала я. — Да. — Вы не скажете мне, что именно хотели посмотреть? — Нет, — ответил он. Я поднялась. Поклонилась и почти вышла, только у двери его голос остановил меня: — Лю Ци. Я обернулась. — Десять, — произнес Старейшина. — Простите? — я нахмурилась. — Через десять лет, — повторил он, — мне будет интересно посмотреть на тебя снова. Я стояла у двери и думала, что это самая странная вещь, которую мне говорили в этом мире. — Десять лет — долгий срок, — сказала я. — Для некоторых — нет, — он отвернулся к окну. Я вышла. Старший Наставник Вэй вышел за мной и поравнялся рядом. Он смотрел вперед и шел в ту же сторону, что и я. — Он сказал «десять лет», — произнес Старший Наставник Вэй. — Да, Старший Наставник Вэй. — Это хорошо. Он не говорит таких вещей тем, кто ему неинтересен, — пояснил, увидев мое удивленное лицо. — Тем, кто неинтересен, он ничего не говорит, смотрит и уходит. Кто интересен, тому говорит, что через столько-то лет посмотрю снова. Это значит, что он видит твой потенциал. Вот только я его не видела. — Он видит на десять лет вперед, — сказала я. — Он видит намного дальше. Я подумала о том, что человек, который видит дальше десяти лет, смотрит на меня — внешнюю ученицу из деревни со слабыми духовными корнями и привычкой печь булочки — и говорит «интересно». Ирония судьбы. — Старший Наставник Вэй, зачем меня вызвали на самом деле? Старший Наставник Вэй шёл рядом, и ни один из нас не смотрел на другого. Хорошая техника для разговоров, которые могут быть неудобными. — Потому что я задал вопросы, — ответил он, — на которые не нашёл ответа. — Какие вопросы? — тихо уточнила я. — Ты видела то, что ты видела. — он замолчал. — Тигр. Озерный дракон. Пещеры духов. Я наблюдаю достаточно долго. Я видел учеников с высокими духовными корнями, с редкими талантами, с мощным боевым потенциалом. Я видел многих. Таких, как ты, я не видел. — Каких? — спросила я осторожно. — Которые притягивают к себе события. Которые обладают удачей достаточной, чтобы вернуться живой и невредимой оттуда, откуда мало кто возвращается при таком уровне духовного развития. Мы дошли до поворота в коридоре. Здесь наши пути расходились — мне к воротам Внутреннего двора, ему, вероятно, обратно в зал. Он остановился. — Лю Ци. Ты должна понимать: то, что сказал Старейшина, это не обещание. Это просто его видение. — Я понимаю. Что-то во взгляде Старшего Наставника было такое, чего не бывает у наставников, когда они смотрят на учеников. Это было что-то другое, тщательно замаскированное, но все же проявившееся. Он повернулся и ушел. Я несколько секунд смотрела вслед, а потом пошла дальше. Для него все происходящее с самого начала было не случайным, а для меня — просто стечение обстоятельств. За воротами Внутреннего двор ждал Вэй Чжу, он пристроился рядом, и мы пошли туда, где нас никто не услышит. Мне нравилось вести разговоры в движении, в местах без свидетелей. — Старейшина, — первым нарушил тишину Вэй Чжу. — Он что-нибудь сказал? — Сказал, что ему будет интересно посмотреть на меня через десять лет, — выдохнула я. Вэй Чжу на секунду сбился с шага, а потом поравнялся. — Это… — он остановился, пытаясь подобрать слово. — Значимо. — Мне уже объяснили, — покачала головой. — Твой дядя. — Он говорил с тобой? — тут Вэй Чжу уже остановился и нахмурился. Я коротко, без лишних деталей, пересказала разговор со Старейшиной и Старшим Наставником. И иногда, наблюдая за реакцией Вэй Чжу, ловила себя на одной мысли. — Вэй Чжу, ты сказал, что не общался с дядей давно, — я замолчала. — Да, — он кивнул, не понимая, к чему я клоню. — Откуда у тебя информация о нём? О том, как он работает, что делает с теми, кого забирает? Повисло тяжелое молчание. Я смотрела на него, а он смотрел на тропинку. — Я наблюдаю, — ответил он. — У меня хорошая память. И есть люди, которые знали его давно. Моя мать. Она его очень хорошо знала и много о нем рассказывала. Она умерла, когда мне было четырнадцать. Мы продолжили идти. Я ничего не ответила — не знала, что сказать. — После этого я собирал информацию сам, — продолжил он ровным голосом. — По кусочкам, из разных источников. Он — непростой человек. И то, что он делает, — не всегда то, что кажется снаружи. — Ты ему не доверяешь, — заметила я. — Я не доверяю тому, чего не понимаю, — он поднял взгляд. — А я не понимаю, зачем ему ты. — Сегодня он сам сказал, что его привлекает моя удача, — я поджала губы. Вэй Чжу покачал головой: — Это поверхностное объяснение. Мама говорила: у него всегда есть план, и есть видимая часть, и есть невидимая. Она говорила, что он любит сложные задачи. Что для него люди — не совсем люди, — он замолчал. — В смысле — он не жестокий. Просто для него на первом месте то, какую пользу может ему принести человек. С дядей можно работать, если точно понимаешь, в чём состоит твоя роль. Но какова моя роль — это было загадкой. Мы уже почти дошли до площадки, но остановились у деревьев. Я повернулась к Вэй Чжу. — Можно задать тебе еще один вопрос. Если не хочешь на него отвечать, не отвечай, — он кивнул и серьезно посмотрел на меня. — Ты здесь, в секте — ради него? Чтобы следить? Подул ветер, где-то крикнули птицы. Мы замерли напротив друг друга — Нет, — сказал он. — Я здесь, потому что мне некуда было идти. А потом… Потом появился повод остаться. Последние слова были произнесены тихо. Очень тихо. Он вкладывал в эти слова что-то конкретное, и я не стала уточнять. Просто улыбнулась и сказала: — Я рада, что ты остался. Вэй Чжу отвел взгляд в сторону и повернулся. — Завтра утром — у восточного навеса, — бросил он через плечо. — Я нашел другую технику для сворачивания ци, более устойчивую. Я удивленно посмотрела на него. — Откуда ты знаешь технику для сворачивания ци? Это не стандартный раздел базового обучения. — Моя мать знала, — сказал он. — И она ее записала. Она была мудрой женщиной: оставила сыну не деньги, не связи, не имущество, а техники и знания. То, что поможет выжить, даже если ничего другого нет. — Хорошо, — бодро сказала я. — Завтра в пять. — В половине пятого, — поправил он. — Нам нужно больше времени. — Спасибо, — тихо поблагодарила я. Мы разошлись — он в сторону своего дома, я в сторону своего. Десять лет для меня — это много. Но можно жить и не зная, что тебя ждет впереди. Собственно, другого варианта и нет. На следующий день, в половине пятого, у восточного навеса, нас собралось четверо. Вэй Чжу, Ань Пэй, Сяо Мэй, которая только решила присоединиться, и я. Каждый отрабатывал то, что ему подходило и было интересно, и мы подсказывали друг другу. Но я больше была сосредоточена на свитке, который мне передал Вэй Чжу. Техника подразумевала не просто сворачивание ци, а ее уплотнение и концентрацию внутри, к центру. Проще сосредоточиться на одной точке, чем на всем теле, и это позволяло использовать меньше сил. В теории. На практике пока ничего не получалось. Вечером я решила слепить булочки. Где-то за окном маленькой кухоньки дул первый зимний ветер — с тем особым звучанием, которое невозможно перепутать ни в одном из миров. Мысли плавно перетекали от Старейшины с его десятью годами к технике, которую мать Вэй Чжу сохранила в свитке. И где-то между всем этим потоком мыслей я продолжала чувствовать ту самую тревогу, которая не отпускала с пещер. Тихая, фоновая, но она была. Что-то было не так. Старейшина уехал тихо, по крайней мере, внешним ученикам ничего не говорили. Он приходил во внешний двор, окинул взглядом каждого, улыбнулся, сказал несколько слов о важности старания и баланса в работе с ци и ушел. Ван Чао смотрел на меня теперь с особой осторожностью, как смотрят на того, чей статус внезапно изменился и непонятно в какую сторону. Даже наставник Чжоу Дэ цеплялся реже. Но что-то было еще. Как будто кто-то смотрел в спину, отчего у меня постоянно возникало желание обернуться. Никого не было. Я об этом никому не говорила. Просто жила с этой фоновой тревогой, старалась не обращать внимание, пока она не стала ощутимее. Это произошло на рынке. Раз в декаду внешним ученикам разрешали сходить в деревню у подножия западного склона. Мы ходили парами или небольшими группами и за заработанные деньги закупались на рынке. Деревня называлась Тихая Вода, хотя ничего тихого в ней не было: небольшой шумный рынок, запах жареного лука, крики торговцев, вечно орущие дети, и один старик у дальней стены, который продавал подозрительные амулеты и уверял, что каждый из них «лично освящен горными духами», причём духами явно весьма снисходительными к качеству изделия. И на рынке я покупала все необходимые ингредиенты для булочек. Мы с Сяо Мэй давно держались вместе: она была не болтлива, но и не молчалива. Умела торговаться лучше меня — у неё был тот особый взгляд, от которого торговцы почему-то немедленно снижали цену, — и знала, где лучше масло. Мы купили продукты. Я взяла ещё немного имбиря и всего понемногу — заработок позволил немного разгуляться, и я не стала себе отказывать в желаниях. Сяо Мэй долго выбирала нитки для штопки и в итоге взяла три мотка вместо одного. На всякий случай. Потом я почувствовала это. Мы стояли у прилавка с сухофруктами — я смотрела на финики и думала, что если добавить немного в тесто, это может быть интересно, — и вдруг поняла, что та самая тревога стала громче. Значительно громче. — Сяо Мэй, — произнесла я тихо, — купи финики. Я пройдусь к следующему прилавку. — Какие финики? — она уже смотрела на меня вопросительно — почувствовала что-то в моём голосе. — Любые, — я чуть сжала ее руку. — Всё нормально. Через минуту вернусь. И отошла. Медленно, как человек, которому просто интересен следующий прилавок. Огляделась. Рынок жил своей жизнью: голоса, запахи, движение. Ничего странного. Ничего, что привлекало бы взгляд. Ничего — кроме одного. У дальней стены, там, где старик продавал амулеты, стоял мальчик. Лет двенадцати, не больше. Одет бедно — деревенский, явно местный. Обычный мальчик. Совершенно обычный. Только он не смотрел на амулеты. Он смотрел на меня. Я встретила его взгляд, и он не отвел глаза. В его взгляде было что-то другое — не страх, не любопытство, не та детская бесцеремонность, с которой дети смотрят на незнакомцев. Что-то, что было слишком взрослым для двенадцатилетнего лица. Слишком взрослым и слишком знакомым. Я не могла понять, откуда мне этот взгляд был знаком. Я точно никогда не видела этого мальчика. Потом он улыбнулся и отвернулся. Начал что-то говорить старику, и старик закивал и полез под прилавок за чем-то, и всё выглядело совершенно обычно. Я стояла и думала, что только что что-то произошло. Но что — так и не поняла. Я вернулась к Сяо Мэй. — Финики взяла? — спросила я. — Взяла, — она обеспокоенно посмотрела на меня. — Ты какая-то бледная. — Просто холодно, — я похлопала по щекам и улыбнулась. — Не холодно, — прищурилась она. — Всё нормально, — я схватила ее за руку. — Пойдём. И у выхода с рынка я оглянулась. Мальчика у стены уже не было. Наверное, просто перенервничала, вот и воображение разыгралось. Пещеры, Старейшина, тревога, и ее было достаточно, чтобы чтобы обычный деревенский ребенок показался чем-то значимым. Я прислушалась к себе. Тревога стихла. Именно в тот момент, когда мальчик отвернулся. Как будто кто-то убавил громкость. Это было слишком точным совпадением для совпадения. Мы вышли из деревни, и впереди нас ждал долгий подъем к секте. Я думала о мальчике весь подъём и решила, что расскажу Вэй Чжу. Потом. Когда будет подходящий момент.