Глава 7. На грани.

Пятый день расследования. После изнурительной двухчасовой тренировки Чонгук забросил вещи в сумку и, небрежно зачесав влажные волосы назад, вышел из здания клуба. За последние несколько дней ему так и не удалось нормально поговорить с Мари. Между ними висело тяжелое облако неловкости — последствия того самого вечера у участка. Суд над Ли Доном и Пак Хёнином прошел вчера на удивление быстро; обоих признали виновными и сразу этапировали в тюрьму. Казалось, наступило временное затишье. Чонгук запер дверь клуба. В тишине пустой улицы телефон в его кармане вдруг зашелся настойчивым звонком. Один пропущенный, тут же второй. — Да кто в такое время?! — прорычал он, выхватывая мобильный. На экране светился незнакомый номер. Чонгук нажал на кнопку приема и прижал телефон к уху. — Алло? — Вы наконец закончили охоту или просто сдались? — раздался в трубке низкий, ледяной голос. Чонгук мгновенно изменился в лице. Он до побелевших костяшек сжал лямку спортивной сумки. — Мои люди говорят, вы вернулись к своей офисной рутине, — продолжал мужчина. — Видимо, не хватило мозгов распутать цепочку, ведущую ко мне. — Так сильно ждешь встречи, Тэсан? — Не представляешь как, — мужчина на том конце рассмеялся, и от этого смеха по спине Чона пробежал холодок. — Раз так, давай встретимся и закончим это прямо сейчас, — процедил Чонгук. — Ох, будь уверен, мы встретимся... Но вы так и не поняли главного: ты и твоя шайка — лишь марионетки в моей игре. Каждое ваше действие, каждый арест... думаешь, я не предугадал это? — Ты просто пытаешься набить себе цену, ублюдок. Хватит самоутверждаться за наш счет. — Я уже расставил новых людей. И не только на свободные места в бизнесе... но и за спиной каждого из вас. — Что ты несешь? — Чонгук напрягся. В этот момент позади него из темноты переулка медленно выехала фура и ослепила его резким светом фар. Парень обернулся, заслоняя глаза свободной рукой. — Думаю, наша встреча не за горами, Чон Чонгук. А пока... повеселись, — Тэсан отключил вызов. Грузовик взревел мотором и сорвался с места. — Подонок! — выкрикнул Чонгук, бросаясь в сторону, но он не успел пробежать и десяти метров. С соседнего перекрестка, наперерез, вылетел черный фургон. Удар пришелся по касательной, но силы инерции хватило, чтобы подбросить тело парня в воздух. Чонгук с глухим звуком врезался в кирпичную стену здания напротив и сполз на землю. В ушах стоял невыносимый звон. Перед глазами всё плыло, мир превратился в набор серых и черных пятен. Чонгук медленно моргал, находясь в шоковом состоянии, не чувствуя боли — только онемение. Собрав всю волю в кулак, он начал медленно подниматься, опираясь на стену. Его тут же окружили. Около пятнадцати человек в масках, вооруженных арматурой и битами, выстроились полукругом. Чонгук встряхнул головой, пытаясь сбросить пелену. С макушки на лицо текла горячая кровь, заливая левый глаз. Спина болела так, словно в позвоночник вбили раскаленный лом, а дыхание сбивалось при каждом движении. Он был ранен, дезориентирован и один против толпы. — Я даю вам выбор… — голос Чонгука звучал хрипло, но твердо. — Вы все еще можете уйти. Мужчины в ответ лишь плотнее сжали арматуры, переглядываясь. Кто-то из них издевательски сплюнул. Чонгук коротко рассмеялся, откинув голову назад, и в этом смехе не было веселья — только ледяная ярость. — Потом пожалеете, парни. Он встал в боевую стойку. Несмотря на звон в ушах и кровь, заливающую глаз, он полностью сосредоточился, анализируя каждого противника.  — Начнем. Первая пятерка рванула одновременно. В ход пошли ножи, биты и железные трубы. Чонгук выбрал цель справа: резкий выпад, два коротких и точных удара — челюсть, печень. Первый нападавший мешком рухнул на асфальт. Остальные, поняв, что «легкой прогулки» не будет, навалились толпой, пытаясь зажать его в кольцо. Чонгук двигался как раненый зверь — опасно и непредсказуемо. Он маневрировал так, чтобы нападавшие мешали друг другу, заставляя их наносить удары по своим же. Каждый его ответный выпад был сокрушительным. Одного он отправил в глубокий нокаут прямым в челюсть, другого свалил мощным хуком. Но численное превосходство давало о себе знать: пока он добивал одного, сзади прилетел тяжелый удар по спине, а следом — по затылку. Вспышка боли едва не выключила сознание, но Чон развернулся, нанося серию из трех ударов, уложив сразу двоих. Когда перед ним осталось пятеро самых стойких, один из них бросился в ноги. Чонгук, поймав идеальный тайминг, встретил его ударом колена в лицо. Хруст костей перекрыл шум улицы. С оставшимися он расправился на чистых рефлексах. Вырвав у одного арматуру, он точным ударом в колено обездвижил последнего и отбросил железяку в сторону. Тяжело дыша и держась за окровавленный бок, Чон увидел, что поверженные начинают шевелиться. — Твою мать… — прохрипел он, понимая, что на вторую волну сил не хватит. Прихрамывая и спотыкаясь, он добежал до машины. Пальцы, разбитые в кровь и опухшие, едва слушались, когда он нащупывал ключи в кармане. Разблокировав двери, он упал на водительское сиденье и рванул с места, вдавив газ в пол. Костяшки кулаков превратились в сплошное кровавое месиво. Рассеченная макушка, скула, губа — всё ныло и пульсировало. В глазах двоилось от сотрясения, мир за лобовым стеклом плыл, превращаясь в калейдоскоп огней. — Черт! Только не сейчас! — он яростно встряхнул головой, пытаясь прийти в чувство, и пролетел очередной красный светофор. В голове была только одна мысль: Мари. Если Тэсан прислал людей за ним, значит, и она в опасности. Через шесть минут он затормозил у её двора, едва не вписавшись в бордюр. Вывалившись из машины, Чонгук, едва волоча ногу, добежал до её крыльца и начал неистово стучать в дверь, оставляя на дереве кровавые следы. — Мари! Эй, открывай! — Чонгук продолжал бить в дверь, пока силы окончательно не покинули его. Наконец замок щелкнул, и дверь распахнулась. Мари мгновенно замерла, оцепенев от увиденного. Перед ней стоял человек, которого едва можно было узнать: одежда превратилась в кровавое тряпье, лицо — сплошная гематома. — Господи! Чон! — вскрикнула она, подхватывая его под руку. — Ты в порядке?.. К тебе... никто не приходил? — прохрипел он, едва переставляя ноги. — Что с тобой случилось?! — Мари, не слушая его, завела парня в дом и почти дотащила до дивана в гостиной. Она пулей метнулась за аптечкой и через секунду уже была рядом, лихорадочно вытряхивая на стол бинты, мази, антисептики и обезболивающее. Руки её заметно дрожали. — Господи, как так, Чон?! Почему ты в таком виде? — Только не паникуй, — он нахмурился, с трудом пытаясь пошевелить опухшими пальцами. — Я был в клубе... На выходе позвонил Тэсан. Он сказал, что приставил к нам своих людей. Я сразу рванул к тебе... думал, тебя тоже достали. — Черт! — Мари закусила губу, стараясь сосредоточиться. — Нужно позвонить Тэхёну. Быстро. — Сейчас... — Она схватила телефон и дрожащими пальцами набрала номер. Тэхён ответил после первого же гудка: — Мари? Что случилось? — Тэхён, ты в порядке? Дома? — выпалила она. — Да, а что? Голос у тебя... — Приезжай ко мне. Срочно. Чонгук ранен! — Что?! — голос Тэхёна сорвался на крик. Чонгук перехватил инициативу, подавшись вперед: — Я в норме, Тэ. Езжай аккуратно, обсудим всё на месте. — Скоро буду, — бросил Тэхён и отключился. Чонгук со стоном откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. — Слава богу, ты цела, Мари... — Эй, не смей отключаться! Посмотри на меня, — она осторожно приподняла его голову. Случайно задев рану на голове, она услышала его шипение. Чонгук перехватил её запястье, хмурясь от боли. — Тебе нужно в больницу. Я звоню в скорую, — твердо сказала Мари, потянувшись за телефоном. Но Чонгук перехватил и вторую её руку. — Нельзя. Это создаст лишний шум. Тэсан только этого и ждет. — Чонгук, у тебя серьезные травмы! Ты видел себя?! — Так перевяжи их.  Мари смотрела на него, и в её глазах начали скапливаться слезы. Его одежда была пропитана грязью и кровью, а в тело била мелкая дрожь. — Но я... я боюсь сделать хуже... — Мари, просто обработай. Не пугайся крови, она просто растеклась, — его голос стал тише и мягче. — Пожалуйста. Она всхлипнула, сглатывая ком в горле, и решительно кивнула: — Хорошо… я всё сделаю, — Мари судорожно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она смотрела на него, не зная, за что хвататься в первую очередь. — Мари, помоги снять… — Чонгук кивнул на пропитанный кровью бомбер. — Да, сейчас… Она осторожно помогла ему освободиться от куртки и откинула её в сторону. Собрав волю в кулак, Мари начала с головы, бережно смывая кровь с его волос и лба. Чонгук не сводил с неё взгляда, ловя каждое движение. — Сколько их было? — спросила она шепотом, боясь услышать ответ. — Пятнадцать… может, чуть больше. Он постоянно кривился — не только от жжения антисептика, но и от пульсирующей, разрывающей боли в спине. — Полагаю, изначально меня должна была сбить фура, но я успел среагировать и начал бежать. Тогда из-за перекрестка вылетел фургон… Удар, стена. Я даже не понял сначала, что произошло. — Боже… как же тебе больно сейчас, — голос Мари дрогнул. — Нормально, — выдавил он через силу. — Не ври мне. Как закончу с лицом, покажешь тело. Уверена, там живого места нет. Её руки всё еще ходили ходуном. Шок не отпускал, а осознание того, что он мог погибнуть, душило. — Зря мы всё это затеяли… Чонгук, ты один не справишься с такой армией. Она опустила голову, и Чон увидел, как на её футболку упали первые капли слез. — Эй, Мари… — Мне страшно, Чонгук. По-настоящему страшно. Он осторожно коснулся её щеки, заставляя поднять голову и посмотреть на него. — Именно поэтому я не хотел тебя втягивать. Теперь ты видишь, насколько это опасно? — А ты? О себе ты подумал? — Рано или поздно я должен буду встретиться с этим ублюдком лицом к лицу. А что будет со мной — это уже не так важно. — Как это не важно?! — Мари сорвалась на крик, перебивая его. — Мари, послушай… Пусть все удары, раны и пули достанутся мне. Но не тебе. — Да как ты можешь такое нести?! Я не хочу видеть тебя таким! Пойми же… я не могу смотреть, как мой друг страдает, как его пытаются убить на моих глазах.  Они замерли, глядя друг другу в глаза. В этой тишине Чонгук просто притянул её к себе. Он обнял её крепко, насколько позволяли избитые мышцы, а Мари прижалась к его груди, боясь отпустить. В её голове крутилась только одна мысль: всё могло закончиться сегодня. Прямо там, у боксерского клуба. — Чонгук… ты очень мне дорог, — прошептала она в его плечо. — Не думай о плохом. Всё обошлось.  Она отстранилась, положила руки ему на шею, внимательно изучая каждую ссадину на его лице, а затем заглянула в глаза. — Тебе нужно было в больницу, Чон, а не ко мне. — Ты вылечишь меня быстрее, — на его губах появилась слабая, едва заметная улыбка. Мари тяжело вздохнула, понимая, что его не переупрямить. Чонгук медленно подался вперед и мягко прижался своим лбом к её. В этот момент весь мир с его бандитами и угрозами перестал существовать. Были только они двое и запах антисептика в тихой гостиной. Спустя пятнадцать минут Мари закончила с лицом Чонгука и поднялась. — Вставай. Снимай футболку, — твердо скомандовала она. — Мари, там пустяки, правда... Она не стала слушать, просто взяла его под локоть и настойчиво потянула вверх. Чонгук понял, что спорить бесполезно. С её помощью он медленно стянул через голову пропитанную кровью ткань. — Осторожно, Мари... ащ, больно! — Прости, прости... — шептала она, стараясь действовать как можно нежнее. Когда футболка полетела в сторону, Мари замерла. На теле парня багровели два огромных синяка — на ребрах и на спине, а кожа была иссечена глубокими порезами, которые, к счастью, уже перестали активно кровоточить. В этот момент в дверь настойчиво постучали. Мари вздрогнула, но, взглянув на Чонгука, сразу пошла открывать. На пороге стоял Тэхён. Он без лишних слов вошел в дом, промчался в гостиную и застыл, увидев полуобнаженного, избитого друга. Мари заперла дверь на все замки и вернулась к ним. — Друг... что это? Как?! — выдохнул Тэхён, рассматривая раны. — Всё довольно интересно, — Чонгук попытался усмехнуться, но тут же поморщился. Мари вернулась к обработке, а Чон начал кратко пересказывать события у клуба. Когда рассказ был закончен, в комнате повисла тяжелая тишина. — Поэтому вам обоим нужно быть начеку, — подытожил Чонгук, глядя на друзей. — Кто знает, что он выкинет завтра? У него везде свои уши, а мы играем вслепую. Будьте осторожны, не подставляйтесь... В этот раз они подготовились основательно, но им всё равно не хватило силёнок меня дожать. — Это переходит все грани! — Тэхён в ярости ударил кулаком по ладони. — Он совсем потерял рассудок?! — Он думает, что мы никогда его не достанем. Что он выше закона и выше нас, — ответил Чонгук. — Он ошибается. Крупно ошибается, — отрезал Ким. Мари тем временем закончила с порезами и принялась втирать мазь в огромный синяк на ребре и плече. Её пальцы двигались аккуратно, массируя поврежденные ткани. — Как же больно... — прошипел Чонгук.  — Потерпи еще чуть-чуть, почти всё. — Твои руки холоднее самой мази, — проворчал он, пытаясь отвлечься от боли. — Не жалуйся, — коротко бросила Мари, приступая к перевязке. Она ловко обмотала бинт вдоль его талии и плеча, фиксируя повязку. — Тэхён, принеси мою сумку из машины, — попросил Чон. — Не волнуйся, я прихватил свои вещи. Догадывался, что твои превратились в лохмотья, — Тэхён указал на спортивную сумку у двери. Чонгук кивнул в знак благодарности. Когда Мари закончила последнюю перевязку, она помогла ему поудобнее устроиться на диване. — Я тебе весь диван кровью запачкал, Мари... — негромко произнес Чонгук, глядя на пятна на обивке. — Это сейчас меньше всего меня волнует, — отрезала она. Сев рядом, она осторожно взяла его ладонь в свою, переходя к разбитым кулакам. — Мари, брось, само заживет, — он попытался мягко высвободить руку, но девушка лишь крепче сжала его пальцы, хмуро взглянув на него. — Сиди смирно, Чон. Парень лишь тяжело вздохнул, покоряясь. — Что думаешь делать дальше? — подал голос Тэхён, сидя сбоку от них.  — Не представляю, Ким... Тэсан был прав: мы потеряли цепочку, ведущую к нему. С этого момента я забиваю на работу. Всё моё внимание будет только на нём. — Я была в прокуратуре, — призналась Мари, не отрываясь от обработки его костяшек. — И тоже ничего не узнала. Глухая стена. — Ты же обещала не лезть одна! — воскликнул Тэхён. — Да помню я всё. Но я не могу сидеть сложа руки. Уверена, ему уже доложили о моём визите. Если смотреть объективно, он чист. Шанс посадить его с теми крохами, что у нас есть, равен нулю. Знаете, я подумала, и поняла. Нам больше не нужны его пешки. — Нам нужен он сам, — жестко закончил Чонгук. — Мы должны перепрыгнуть всех, кто стоит между нами и Тэсаном, — добавил Тэхён. Мари кивнула: — Только так мы его достанем. — Значит, меняем план. Кардинально. Все трое замолчали, осознавая серьезность принятого решения. — Выходит, мы изначально шли неверным путем, — заметил Тэхён. — Мы убрали двух его людей, но это его даже не поцарапало. Только разозлило. — С завтрашнего дня всё меняется, — Мари завязала узел бинта на второй руке Чонгука, но так и не выпустила его ладонь из своей. — И больше никто не пострадает. Она посмотрела Чонгуку прямо в глаза, и тот молча сжал её пальцы в ответ. — Обсуждаем действия только в нашем кругу. Только мы втроем, — подытожил Тэхён. Мари видела, как тяжело Чонгуку даже просто держать голову прямо. Ей было физически больно видеть его в таком состоянии. — У тебя болит голова? — внезапно спросила она, осторожно коснувшись края повязки на его виске. — Да... — Чонгук поморщился. — Но это от удара... не помню какого именно. Пройдет. — Тебе нужно обезболивающее. Так боль быстрее отпустит, и не только головная. Достав таблетку из аптечки, она подала её парню вместе с бутылкой воды. — Выпей, сразу станет легче. — Ладно, уговорила. — Вы голодны? — Мари перевела взгляд на Тэхёна. — Чон? — Тэхён вопросительно приподнял бровь. Чонгук проглотил таблетку, запил водой и глубоко выдохнул: — Знаешь, я бы не отказался от чего-нибудь горячего. Кажется, силы на исходе. — Тогда приготовлю рамен, это быстрее всего, — сказала Мари, поднимаясь. Первым делом она собрала все окровавленные салфетки и бинты в пакет, наведя порядок. Убрав медикаменты, она вернулась в комнату и подтянула к Чонгуку сумку, которую принес Тэхён. — Оставь, Мари, я сам переоденусь, — попытался возразить Чон. — Ты руки выше локтей поднять не можешь, не спорь со мной, — цокнула она. Достав чистую черную футболку, она аккуратно расправила её и выжидающе посмотрела на парня. — Ну хорошо, — жалостливо сдался Чонгук, вызвав смешок у Тэхёна. Мари осторожно помогла ему продеть руки и голову, стараясь не задевать бинты, и аккуратно поправила ворот. — Всё, я на кухню. А ты — никаких лишних движений, ясно? — Мари, ты говоришь так, будто… — Ты сейчас не на ринге, и твои травмы там были не такими… разнообразными. Молчи и отдыхай. — Перестань меня перебивать, — проворчал Чонгук, но в его голосе не было злости. Когда Мари ушла, парни продолжили разговор. Чонгук сидел, прижав руку к затылку — голова всё еще раскалывалась. — И всё же… у меня чувство, что скоро мы снова о нём услышим. — Так, давай без твоих предчувствий, — осадил его Тэхён. — Они обычно сбываются, а нам сейчас это не нужно. — Это может быть нам на руку. — Не в этот раз, — Тэхён выразительно кивнул на его перебинтованные руки. — Ты не инвалид, но завтра боль только усилится. Это факт. У тебя даже кулаки трясутся при сжатии. — Что поделать… я вложил в те удары всю свою душу, — усмехнулся Чон. — Вот придурок, — Тэхён негромко рассмеялся, а затем понизил голос, поглядывая на кухню. — Впервые вижу её такой обеспокоенной. — Да… я тоже. — Думаю, недопонимания между вами больше не будет. — Даже ты это заметил? — Будь я девушкой, я бы тоже обиделся, если бы на меня орали без причины. — Я просто был в ярости, — Чонгук бросил взгляд на друга. — Это в прошлом. Не будем заострять внимание. Вскоре из кухни донесся голос Мари, зовущий их к столу. Тэхён помог Чонгуку подняться. Мари видела, что каждому шагу её друга сопутствует глухая боль, он заметно прихрамывал. — Садись давай, — она заботливо отодвинула стул. Мари начала расставлять тарелки с дымящимся, ароматным раменом. — После драки — самое то, — выдохнул Чонгук, вдыхая запах специй. — Ты всё равно выглядишь проигравшим, — подколола его Мари, ставя перед ним тарелку. — Я специально достану записи с камер, чтобы ты увидела, как я их там размазал! — вскинулся Чон. Мари наконец рассмеялась и покачала головой, накладывая ему добавку. — Верю, верю. Давай ешь. — К тому же, я был разогрет после двухчасовой тренировки, — не унимался он. — Ты когда-нибудь перестанешь хвастаться? — Тэхён подтолкнул его локтем. — Я констатирую факты, Ким! Все трое дружно рассмеялись. В этот момент, за простым ужином, они наконец почувствовали себя настоящей командой, против которой бессильны любые «Змеи». Спустя час Тэхён поднялся, понимая, что время перевалило за полночь. — Чон, может, тебя всё-таки отвезти? Выглядишь паршиво, — честно заметил он. — Сегодня переночуй у меня, — внезапно отрезала Мари. Парни одновременно уставились на неё. — Не понял? — Чонгук явно не ожидал такого.  — Утром я снова обработаю твои раны и сменю бинты, а потом поеду на работу. — У тебя смена, к тому же я и сам справлюсь... — Лучше останься. Мне так будет спокойнее, — в голосе Мари зазвучали стальные нотки лейтенанта полиции. Чонгук секунду всматривался в её лицо и сдался: — Хорошо. Раз ты настаиваешь. — Что ж, тогда я пойду. Увидимся, — Тэхён ободряюще улыбнулся другу. — Увидимся, Тэ. Спасибо за одежду, я в долгу не останусь. — Забудь, это меньшее, что я мог сделать. Тэхён вышел, и Мари сразу заперла дверь на все замки. Повернувшись к Чонгуку, она коротко кивнула: — Поспишь в моей комнате. — А ты? — Чон нахмурился, глядя на диван. — Где это видано, чтобы девушка спала в гостиной, а парень в её кровати? — Это не тот случай. — Тогда я поехал домой. Он двинулся к выходу, но Мари железной хваткой вцепилась в его руку. Чонгук замер, глядя в её глаза — они смотрели на него с такой уверенностью, что спорить стало физически невозможно. — Я тебя не отпущу, Чон. — Мари, ты сегодня какая-то другая… — Самая обычная, — быстро ответила она. Чонгук замолчал, пытаясь разглядеть в её взгляде истину. Но её глаза были словно под замком, за которым она прятала всё то, что не показывала никому и никогда. Он видел перед собой сильную, «вооруженную» девушку, но стоило ему сделать шаг навстречу, как её взгляд мгновенно стал мягче. — Значит, я посплю здесь, на диване, — тихо сказал он. — Я же ясно сказала: в комнате.  — Тогда другой вариант: мы поспим вместе. Мари на мгновение замерла. — Что?.. — Твои эмоции меняются слишком быстро, — усмехнулся Чон. Она не стала возражать. Всё так же держа его за руку, Мари повела его к своей спальне. Дом был одноэтажным, так что идти было недалеко. — Ты что, реально согласна на это? — А что в этом такого? Мы друзья, а друзья должны помогать друг другу в любой ситуации, — её голос звучал ровно. — Так вот как ты это расцениваешь… — А ты — как-то иначе? — Да нет… Точно так же. Он спрятал ухмылку, когда она отвернулась. Мари пропустила его в комнату и указала на кровать. — Ложись и отдыхай. А я схожу в душ и вернусь. Моя сторона — справа, не смей её занимать. — И моя тоже справа, — хмыкнул Чонгук. — Сегодня — слева. Прости, на другой стороне я спать не могу. — Ладно-ладно, иди уже. Мари с легкой улыбкой скрылась в ванной. Чонгук, прихрамывая, дошел до кровати и тяжело рухнул на левый бок. Едва его голова коснулась подушки, мир окончательно поплыл. Стены закружились, а к горлу подступила тошнота. — Черт… Я как после американских горок. Что происходит? — прошептал он, зажмуриваясь от головокружения. Он цокнул языком и прикрыл глаза, пытаясь унять пульсирующую боль.  Выйдя из ванной в сером домашнем костюме, Мари вытирала мокрые кудри полотенцем. Она ожидала увидеть Чонгука спящим, но тот лежал, уставившись в экран телефона. — Я думала, ты уже видишь десятый сон, — тихо сказала она. — Нет, пока не до сна, — отозвался он, не отрывая взгляда от дисплея. — Что ты там так усердно изучаешь? — Дело пятилетней давности. Тот самый скандал. — Снова? Что ты надеешься там найти? — Я вдруг понял, что никогда не изучал его по-настоящему внимательно, — Чонгук нахмурился. — У нас нет точных мотивов, нет понимания его целей... и почти ничего о прошлом Тэсана. Если мы не можем выйти на его след сейчас, нужно найти его слабости в прошлом. Ближайшие родственники, старые знакомые, соседи — кто угодно. — Думаешь, это поможет? — Мари подошла ближе. — Я годами собирал информацию о его нынешних делах, но никогда не смотрел назад. А зря. Он снова зажмурился, чувствуя, как комната начинает медленно плыть. Мари отложила полотенце и присела на край своей половины кровати. — Ты чего? Совсем плохо? — Не пойму, почему голова так кружится… — Если бы я получила столько ударов, я бы тоже плавала по всей комнате, — вздохнула Мари. Она мягко потянулась к нему и забрала телефон из его рук. — Хватит. Дай своему мозгу передышку. — Ты права, — Чонгук не сопротивлялся. Он положил гаджет на пуфик, а Мари выключила ночник. Комнату залил мягкий лунный свет. Когда она легла, Чонгук вдруг приподнялся на локте: — Стой, ты же так заболеешь. У тебя волосы совсем мокрые. — Забей, я часто так оставляю. — Но это неправильно, Мари. — Кто бы мне ещё говорил, что правильно, а что нет, — усмехнулась она. — Хватит язвить, я серьезно. Он тоже лег, и теперь они оказались лицом к лицу. В тишине было слышно только их дыхание. Спустя минуту Мари заговорила — её голос звучал совсем тихо и надломленно: — Я испугалась, Чон... До смерти испугалась. — Знаю. Прости за это. — Я просто подумала… А вдруг всё закончилось бы иначе? Вдруг ты не смог бы доехать? Знаешь, в такие моменты осознаешь, что все наши обиды, споры, злость — это такая брехня. Всё может разрушиться в одну секунду. Навсегда. Чонгук взял её руку лежащую рядом и слегка сжал: — Мне не стоило в тот день орать на тебя. И обвинять в том, на что ты не могла повлиять. — Нет, твои слова тогда были правильными, — тихо возразила Мари. — А я просто включила гордость… И сейчас очень жалею об этом. — И всё же, прости, Мари. Жаль, что нам не удалось выяснить это раньше. — Всё в порядке, Чонгук. По-настоящему. Он протянул ей мизинец — старый, почти детский жест примирения. Мари с улыбкой переплела свой палец с его. — Завтра мы всё равно поедем в больницу, — напомнила она. — Я как ни крути не профессиональный врач. — Не нужно, ты и так всё сделала лучше всех. — Нет, Чон, мы поедем. Хочешь ты того или нет, — отрезала лейтенант. — Хорошо, посмотрим, — сдался он, не желая спорить. Мари свободной рукой осторожно коснулась его скулы. — Хоть меньше болит? — Да, не волнуйся так сильно. Она начала почти невесомо поглаживать кожу рядом с раной, а Чонгук накрыл её ладонь своей. В лунном свете его взгляд казался непривычно глубоким. — Мари… Означает ли всё это что-то большее? Она долго молчала, вглядываясь в его черты, словно искала ответ в самой себе. Наконец, она тихо выдохнула: — Может быть, когда-нибудь мы оба это поймем. — А сейчас? Вместо ответа Мари лишь слегка улыбнулась. Она медленно приблизилась и оставила едва ощутимый, нежный поцелуй на его повязке. Снова отстранившись и ложась на подушку, она заметила, как на губах Чонгука расцвела настоящая улыбка. — Давай спать. Твоему организму нужен покой, чтобы восстановиться после такой бойни. Чонгук издал тихий смешок, не сводя с неё глаз. — Хорошо. Добрых снов, Ким. — И тебе, Чон… Знаешь, раньше я тебе этого не говорила, и сейчас это прозвучит странно после такого откровения, но… Ты всегда был мне как старший брат. Поэтому ты так дорог мне. — Как и ты мне, милашка, — отозвался он, прикрывая глаза. Мари с улыбкой заснула, и следом за ней провалился в сон Чонгук. Всю ночь, в тишине уютной спальни, они так и пролежали, крепко сцепившись мизинцами, словно этот маленький замок был единственным, что удерживало их в безопасности в этом безумном мире.

***

В семь утра тишину комнаты разрезал оглушительный звон будильника. Оба проснулись мгновенно. Мари, едва разомкнув веки, рывком села на кровати, борясь с искушением упасть обратно в подушки. Она выключила телефон и принялась тереть глаза, прогоняя остатки сна. — Почему у тебя такой громкий будильник, Ким? — прохрипел Чонгук, не открывая глаз. — Иначе я просто не встану, — честно призналась она. Парень уже собирался провалиться обратно в забытье, но Мари звонко хлопнула в ладоши прямо перед его лицом. Чонгук вздрогнул и в шоке уставился на неё. — Ты чего творишь?! — Вставай. Сейчас сниму бинты, сходишь в душ, я сделаю новую перевязку и поеду на смену. — Позавтракай и езжай, — проворчал он, пытаясь устроить гудящую голову поудобнее. — Я поеду к себе и сам всё сделаю. — Не спорь со мной с самого утра, ладно? — Мари поднялась и требовательно посмотрела на него. — Вставай. — Мне больно, Мари. Тело как чужое. — Ты же спортсмен. Вставай через «не могу», — парировала она, протягивая ему руку. Чонгук перехватил её ладонь, и Мари, приложив усилие, помогла ему подняться. Парень встал, пошатываясь, и издал мученический стон. — Ощущение, будто по мне всю ночь слоны топтались. — Перестань уже жаловаться. — Знала бы ты… Ащ, ладно. Мари лишь улыбнулась его ворчанию и покачала головой. — Давай, снимай, — она указала на футболку. Чонгук вздохнул и, превозмогая боль в ребрах, стянул одежду. Спустя пару секунд он стоял перед ней обнаженным по пояс. — Ты так спокойно относишься к тому, что я вот так стою перед тобой? — он прищурился, внимательно следя за её реакцией. — А как я должна относиться? — Мари осталась невозмутимой. Взяв медицинские ножницы, она аккуратно подцепила узел бинта на его талии и начала медленно отматывать слой за слоем. — Ну, знаешь… Накачанное, рельефное тело. К тому же — тело такого парня, как я, — он самодовольно усмехнулся, несмотря на ссадины. Мари не сдержала смешка. — Брось, Чон. Тебя весь мир в таком виде на ринге видел. — Я про «сейчас» говорю. — Я на работе и не такое повидала, — бросила она, концентрируясь на ране. Чонгук нахмурился, в его голосе проскользнули собственнические нотки: — Это в каком смысле? — В том смысле, что мне не раз приходилось оказывать первую помощь парням из моей команды. — Но они — не я. Мари подняла на него взгляд, зажав край повязки в пальцах. — Хочешь сказать, я должна краснеть и стесняться? — Как и все остальные девушки. — Это не про меня, Чон. Чонгук хмыкнул, в его глазах блеснул интерес. — Ну даешь, Ким… — Не зазнавайся. — Ты только и можешь, что занижать мою самооценку. — Это наглая ложь, — Мари отрезала следующий узел на его груди и принялась быстро освобождать его торс от вчерашних бинтов. — Ты правда считаешь меня своим старшим братом? — внезапно спросил Чонгук, глядя на неё сверху вниз. — Именно так, — кивнула Мари. — Я всегда мечтала о старшем брате. За эти пять лет, видя, как ты заботишься обо мне и вечно переживаешь, я невольно отвела тебе именно эту роль. — Даже так... — Ты мой единственный лучший друг, Чон... — она сделала паузу и добавила тише: — По крайней мере, пока что «друг». Чонгук уловил её намек, и они обменялись понимающими улыбками. Мари слегка повернула его боком к себе, положив ладони на его обнаженную талию. От холода её пальцев по коже парня пробежали мурашки, и он снова посмотрел на неё. — Какие же у тебя жуткие синяки, — прошептала она, хмурясь. — Правда? Заметив в углу комнаты зеркало в полный рост, Чонгук подошел к нему, разглядывая повреждения. — Да уж... Хорошо меня приложили. — Будешь долго помнить этот «полет», — вздохнула Мари. Чонгук усмехнулся и обернулся: — С лицом, думаю, сам справишься. Иди в душ.  — Так точно, капитан, — Мари в шутку закатила глаза, пропуская его. Спустя полчаса они встретились на кухне. Мари, уже одетая и готовая к выходу, быстро нарезала бутерброды. — Закончил? — спросила она, не оборачиваясь. — Да, сам всё перевязал, чтобы не тратить время. — Эй! Я же сказала, что сделаю сама! — возмутилась она. — Ты опаздываешь, Ким. Он подошел ближе и облокотился о столешницу напротив неё. Мари накрыла бутерброд вторым ломтиком хлеба и протянула ему. — Ешь давай, а то и правда опоздаю. Чонгук с улыбкой принял завтрак и тут же откусил большой кусок. — Чем планируешь заняться сегодня? — спросила лейтенант. — Поедем кое-куда с Тэхёном. — Куда это «кое-куда»? — По делам, Мари. Честно. — Чон? Не вздумайте делать ничего без моего ведома. — Послушай, Ким, то, что ты у нас полицейская, ещё не означает, что у тебя больше связей, чем у нас, — подколол он её. Мари не выдержала и в шутку легонько ударила его по макушке. Чонгук тут же схватился за место удара, притворно морщась. — Эй! — Напоминаю: если вы двое что-то выкинете, выговор вынесут мне. Все уже в курсе, что вы помогаете следствию, так что не начинай, парень, — она цокнула языком и откусила свой бутерброд. Чонгук тихо рассмеялся, глядя на её нахмуренные брови: — Не кипятись так, лейтенант. Всё будет под контролем. — Съездите в больницу, — в сотый раз повторила Мари. — Да хватит уже, всё само заживет, — отмахнулся Чонгук, стараясь не морщиться от боли при каждом движении. — Я не про твои ссадины говорю, а про это, — она выразительно постучала пальцем по своему виску. — Мне кажется, у тебя сотрясение. — Очень смешно. — Это была не шутка, Чон. — Господи, что мне с тобой делать… — пробормотал он, но в глазах светилась искренняя благодарность. Доев завтрак, они обулись, взяли верхнюю одежду и вышли на крыльцо. Утренний город медленно просыпался, окутанный холодным туманом. Возле машин они замерли. — Будь осторожна и внимательна, хорошо? Смотри в оба, — Чонгук серьезно посмотрел на девушку, его голос стал непривычно тихим. — Ты тем более. Он подошел вплотную и притянул её к себе, заключая в крепкие, почти защитные объятия. Мари уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах. — Спасибо, что позаботилась обо мне. Если бы не ты, я бы, наверное, уже валялся где-нибудь бездыханным. — Не говори так! Никогда, — Мари отстранилась и хмуро посмотрела на него. Чонгук лишь ласково улыбнулся и бережно заправил выбившуюся прядь её кудрявых волос за ухо. — Увидимся вечером, ладно? — спросила Мари. — Зачем? — Чтобы убедиться, что ты всё ещё в порядке и не упал в обморок где-нибудь по дороге. Сердце девушки бешено колотилось от тревоги за него. Чонгук, заметив её волнение, ничего не сказал — он просто наклонился и запечатлел мягкий, почти невесомый поцелуй на её лбу. — Чон, что ты... — Тебе можно, а мне нет? — усмехнулся он, глядя в её изумленные глаза. Мари лишь покачала головой с легкой улыбкой. Расставаться не хотелось, но время поджимало. — Звони, если что-то случится или узнаешь новости из участка. — Конечно. Обязательно. Они нехотя отстранились друг от друга и разошлись к своим машинам. Спустя мгновение рев моторов нарушил тишину двора, и они разъехались в разные стороны, каждый навстречу новому долгому дню.