ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Внизу

       Он медленно вытащил из вялой руки наполненный шприц. Мальчик уже не дышал, хотя ещё минуту назад его грудь едва заметно опускалась вверх-вниз. В его остекленевших, широко раскрытых глазах застыл страх.       В начале августа мальчику исполнилось девятнадцать. Он не помнил себя в этом возрасте. Вся его жизнь, за исключением последних нескольких лет, оставалась для него большой загадкой. Важно то, что он представляет собой сейчас. Всё остальное не имеет никакого значения.       На кончике иглы набухла толстая бордовая капля. Она тяжело рухнула вниз и расплылась в небольшую многоконечную звезду. Он протёр лоток грязной скомканной салфеткой и положил туда остальные инструменты. Сегодня они уже не понадобятся.       Он связал побелевшие безвольные конечности толстой веревкой и невольно поморщился, когда дотронулся до ещё тёплой кожи. По прошествии стольких лет он так и не смог привыкнуть к тому, что делал и видел практически каждый день.       К такому просто невозможно привыкнуть. И уж явно не для этого он учился на врача.        Приглушённые голоса за плотно закрытой дверью напомнили ему о том, что реальный мир всё ещё существует и туда в любой момент можно сбежать. Ему постоянно приходилось одёргивать себя и возвращаться к мысли, что жизнь не сосредоточена на этой небольшой комнате, насквозь пропахшей едким химическим запахом.       Наоборот, здесь царила смерть.       Он резко развернулся и неосторожным движением смахнул со стола лоток с инструментами. Они со звоном посыпались на пыльный дощатый пол. Ему показалось, будто от этого громкого звука мальчик открыл глаза.       Он поспешно вернул инструменты на место и смахнул выступившие на лбу капли всё той же салфеткой.  Он твердо знал: показывать кому-то свои слабости — это то же самое, что признаться в своей полной несостоятельности. Все только и ждут, когда он чуть-чуть ослабит хватку, чтобы вцепиться ему в горло.       Особое внимание следовало обратить на близких. От них он никогда ничего хорошего не ждал. Тем более от той, что смотрит на него его же глазами.       Он накрыл тело мальчика огромным куском мятого целлофана, который, мягко шурша, скрыл то, за что так настойчиво цеплялся взгляд. Проволока, обмотанная вокруг его ноги, с каждым шагом сильнее вгрызалась в плоть.       Боль отрезвляла, расставляла запутавшиеся в клубок мысли по местам. Когда железо сольётся с кровью, настанет время принести часть себя в жертву, и может быть, после этого безжизненные лица мальчиков перестанут приходить к нему во сне каждую ночь.       Всё же следовало поторопиться. Ему ещё предстоял долгий путь домой.