Дом

      Его трясло.       Не от страха, а от благоговейного, священного восторга. Нетерпеливость бурлила внутри, как кипяток, и он не мог найти себе места, меряя гостиную широкими шагами.       От желаемой цели его отделяло несколько минут. Скоро можно будет протянуть руку, дотронуться до неё, живой и дышащей, ощутить обжигающее тепло.       Он скривился, почувствовав подступившую к горлу желчь, нервно стянул перчатки и отбросил их на диван. Трость, крепко зажатая в руке, ещё несколько раз ударила об пол, словно это могло как-то ускорить время.       Он чуть не задохнулся от волнения, услышав звук открывающейся двери, и вскочил, едва не столкнув на пол горящую лампу.       — Всё в порядке?       Колкость, холодность и отстранённость, подаренные ему этой вечно мрачной, заснеженной страной много лет назад, слетели в один миг, когда пожилой доктор, поправив седые всклокоченные волосы, устало кивнул.       — Господин… господин доктор…       Дрожа, он произнёс это на sveamål, своём родном диалекте.       — Всё в порядке. — отозвался старик, кашлянув в кулак. — Но…       — Вы отлично справились, — перебил он. — Вам положено вознаграждение. Как мы и договаривались.       — Да, но…        Доктор запнулся и смущённо отвёл взгляд. Он шагнул к нему, достав портмоне из кармана.        — Не стесняйтесь. Что, кроме денег, вам ещё нужно?        — Ничего. — Доктор побагровел. — Это моя работа. Мой долг.       Он поморщился.       — Да. Простите.       Он уже почти приблизился к двери, когда доктор окликнул его снова.       — Случилась… помеха. Это вам явно не понравится. Я не сообщил вам об этом сразу, потому что госпожа попросила. А вы знаете, что её я уважаю гораздо больше, чем вас. В любом случае… Постарайтесь держать себя в руках. Сейчас не тот день, когда можно дать волю вашему гневу.       Он не ответил.       Он почти ничего не слышал, потому что цель, прежде казавшаяся лишь мечтой, теперь лежала в его руках. Её холод и мрак совпадали с его собственными — тьма и стужа отметили их обоих ещё при рождении.       и се, глас с небес глаголющий: сей есть сын мой возлюбленный, в котором моё благоволение       То, что доктор назвал помехой, к сожалению, подавало признаки жизни.       Жизни, способной его уничтожить.       Ему оставалось только сделать вид, что он ничего не заметил.       — Я очень благодарен тебе.       Он опустил заледеневшую ладонь на тонкую бледную руку, лежавшую на плотном шерстяном одеяле.       Тугие каштановые локоны разметались по прохудившейся подушке, на белом, как чистый лист бумаги, лбу в бледном свете ламп мерцали капли пота. Сухие искусанные губы, покрытые запёкшейся кровью, приоткрылись.       Её голос напоминал скрип старой двери.       — Что ты собираешься делать?       Он отвёл взгляд.       — То, что нужно всем нам. То, что нас спасёт.       В душном воздухе пахло кровью. За окном отчаянно кричала ворона.