Часть 2

Арсений облегчённо выдохнул. Доктор уже было приготовился к тому, что придётся ставить укол насильно, но мальчик, к его искреннему удивлению, согласился сам. Тёплая волна облегчения разлилась по груди. Арсений ласково погладил Антона по голове, задержав ладонь на кудрявых русых волосах на пару мгновений, затем встал и нашёл на тумбочке лоток со всем необходимым для инъекции. Он тщательно продезинфицировал руки, натянул синие медицинские перчатки и взял в руку шприц вместе с парой спиртовых салфеток. Подошёл к Антону, чуть склонился над ним и попросил мягко, но уверенно: — Давай, Антош, переворачивайся аккуратно. Антон тихонько отполз от стенки и неспешно лёг на живот. Доктор с удивлением заметил, что мальчик даже сам приспустил шорты вместе с нижним бельём — правда, не так низко, как требовала процедура. — Антон, приспусти одежду чуть-чуть пониже, пожалуйста. Мне так неудобно, — попросил Арсений, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Антон повиновался: несмело, но послушно приспустил одежду чуть ниже середины ягодиц и замер, приготовившись к боли. Арсений подошёл поближе к мальчику. Его движения были точными и отточенными — многолетняя привычка. Он протёр верхний квадрат ягодицы сначала одной салфеткой, затем, чуть меньшую область, — второй. Доктор уже хотел было снять колпачок с иглы, как вдруг услышал робкий, едва различимый шёпот: — А это очень больно? — Чуть-чуть неприятно, Антош. Но я постараюсь сделать всё очень аккуратно, обещаю. А ты пока расскажи мне немного о себе. Какие мультики любишь? Во что любишь играть? Малыш кивнул, всё ещё недоверчиво, но уже чуть смелее, и начал рассказывать. Голос его сначала дрожал, но постепенно становился ровнее. Он говорил о приключениях любимых героев, о том, как любит рисовать и играть в футбол во дворе. Антон настолько увлёкся разговором, что не заметил, как врач ловко снял колпачок с иглы и осторожно ввёл иголку в нежную молочную кожу. Но как только лекарство начало поступать внутрь, малыш вздрогнул, заерзал и тихонько захныкал. — Тише, тише, маленький, — зашептал Арсений. — Всё хорошо, мой хороший. Ты сказал, что любишь смотреть «Смешариков». А кто тебе из них больше всех нравится? — Мне в-все нравятся, — голос Антона дрогнул, но он держался из последних сил. — Они все доб-брые и хорошие... — Мальчик судорожно вздохнул. — Мне больно, Арсений, — жалобно, совсем по-детски протянул малыш. — Ещё чуть-чуть осталось, мой хороший. Пару секундочек потерпеть осталось, — Арсений говорил тихо, мерно, словно баюкал. — Ты молодец, настоящий герой. И правда, спустя пару мгновений мальчик почувствовал, что игла аккуратно выходит из кожи. Однако на место прокола тут же приложили спиртовую салфетку и начали слегка массировать — это вызвало у Антона новую волну неприятных ощущений, но уже не таких острых. — М-м-м, ну хватит уже, — капризно сказал ребёнок и попытался перевернуться на спину. — Всё, Антош, уже всё. Я закончил, — произнёс Попов. — Ты большой молодец! Я тобой горжусь, котёнок. Он аккуратно перевернул мальчика на спинку и бережно укрыл его тонким одеялом. Глаза у малыша уже слипались — сказывались пережитый страх и жар. Арсений в последний раз погладил его по голове, поправил съехавшую подушку, бесшумно собрал весь мусор в лоток и вышел в коридор, тихо притворив за собой дверь.

***

С того момента прошло уже несколько дней. Арсений пару раз видел Антона в коридорах больницы, но подойти никак не мог: всё время был занят. То обход, то консультация, то срочный вызов. Работа педиатра не терпит пауз. Сейчас он сидел в своём кабинете, склонившись над кучей отчётов. Ручка устало скользила по бумаге, цифры и буквы сливались в одну кашу. Солнце уже клонилось к закату, заливая комнату тёплым светом. Арсений потёр переносицу, собираясь с мыслями, как вдруг дверь бесшумно открылась, и на пороге показался его давний друг — а по совместительству главный врач больницы — Павел Воля. Паша шагнул внутрь, окинув кабинет привычным хозяйским взглядом. Они вместе учились в медицинском институте, но на разных курсах: Воля тогда заканчивал четвёртый, а Арсений только начинал — был на первом. Разница в возрасте и опыте не стала помехой. Наоборот, Павел взял робкого первокурсника под своё крыло: помогал ему со сложными дисциплинами, рассказывал о преподавателях и водил на студенческие тусовки. Так они и сдружились. После выпуска Паша пошёл работать в эту больницу, со временем стал главным врачом, а позже помог устроиться и Арсению. — Арсений, привет. Занят? — спросил Воля, проходя внутрь просторного светлого кабинета. Не дожидаясь ответа, он уютно устроился на кушетке, стоящей неподалёку от стола, и вытянул ноги. — Нет, Паш, для тебя не занят, — Арсений отложил ручку и откинулся на спинку кресла. — Что ты хотел? Павел чуть помолчал, подбирая слова, потом выдохнул: — У нас Петруненко ушёл на больничный. Надолго, судя по всему. А он лечащий у семнадцати человек. — Воля развёл руками. — Я их распределил между другими врачами. Пара человек только осталась. Возьмёшь? Арсений усмехнулся: — Конечно, Паш. У меня выбора-то особого нет. — Он взял со стола кружку с давно остывшим чаем, сделал глоток. — Можешь сказать, кто у меня теперь? Павел полез в карман халата, достал небольшой стикер, исписанный неаккуратным почерком, и протянул другу: — Вот тут тебе всех написал. Чуть позже карты занесу. Взгляд Арсения пробежался по строчкам. Незнакомые фамилии, обычные дети. Но одной, очень важной для него, в списке не оказалось. Он нахмурился и поднял глаза на Павла: — А можно мне ещё одного? Антон Шастун. Он в тринадцатой палате, кажется, лежит. Воля удивлённо приподнял бровь, но переспрашивать не стал. Только улыбнулся чуть теплее обычного: — Как хочешь, Арс. Я его уже к Матвиенко записал. Сейчас тогда схожу к нему и скажу, чтобы Шастуна тебе отдал. Он поднялся с кушетки, хлопнул друга по плечу и направился к выходу. А Арсений остался сидеть, глядя на стикер, и думал о том, что теперь он сможет долечить того самого испуганного мальчишку