2. «Я люблю тебя, дура!» (Люцифер/Вики — СН1)

      Я готовилась к встрече с Мальбонте, перебирая боевую одежду. Внутри неприятно потряхивало от предстоящего полета, будто я впервые собиралась раскрывать крылья, взмывая прямиком в лапы чудовища. Но я должна была пересилить себя, должна перестать думать о страхе, думать о том, что Мальбонте прикончит меня, когда узнает, что на самом деле я вовсе не на его стороне.       Из открытого окна доносился прохладный ветерок, заставивший кожу покрыться мурашками. Я ненароком замерла, глядя на проплывающие мимо ночные облака, и задумалась о том, как же сильно изменилась моя жизнь. Недавно я знать не знала о существовании Небес и Ада, о демонов и ангелов, о войне, которая затронула не только мой новый мир — бессмертный, страшный, непонятный, — но и обычный, земной. Люди страдали от смены погодных условий, потому что здесь, на Небесах, творилось невесть что. Могущественные существа убивали друг друга, с Непризнанными не считались, отправляя в огонь как пушечное мясо. Я даже понятия не имела, что, умерев, попаду сюда, в водоворот всех событий, которые показались бы обычному человеку полным бредом. Все, что коснулось меня, могло бы подойти для отличного фэнтези.       Перестав тупить взгляд, я глубоко вздохнула и все-таки вытащила удобный боевой костюм. Быстро начала переодеваться, как вдруг дверь в комнату резко отворилась. Я едва успела прикрыться, возмущенно взглянув на незваного гостя. На пороге моей комнаты появился взъерошенный Люцифер, который явно был чем-то недоволен. Стоило ему увидеть меня полуголой, взгляд тут же смягчился, а на губах появилась соблазнительная ухмылка.       — Тебе идет, Непризнанная, — нахально, в своей привычной манере, проговорил он, прикрыв за собой дверь.       Я цокнула и закатила глаза, продолжая натягивать костюм.       — Ты никуда не полетишь.       От нахальства не осталось и следа. Его голос приобрел стальные нотки, которые раньше меня пугали, но сейчас я всего лишь устало усмехнулась.       — Это еще почему?       — Потому что я так решил, — ответил он, за считанные секунды оказавшись ближе. Я почувствовала могущественную силу, исходящую от него, услышала запах, от которого сходила с ума.       — Люцифер, перестань, — серьезно промолвила я, посмотрев ему в глаза. — Я решила так сама, ты не заставишь меня передумать.       — Заставлю, Вики.       Я покачала головой, затем собрала волосы в хвост.       — Никто не решился полететь к нему.       — Вот именно, — перебил он, прижав меня к дверце шкафа. — Все понимают, насколько это опасно, а ты… ты лезешь на рожон, не бережешь себя, заставляешь меня переживать!       Я замерла от его слов. Не от того, как он сказал — грубо, с рычанием, почти угрожающе. А от того, что именно он сказал. Люцифер, сын Сатаны, лучший ученик школы, демон, который не признавал ничего, кроме силы и собственной правоты, — переживает. Из-за меня. Из-за какой-то бывшей смертной, Непризнанной, которая даже крылья толком расправлять не умела пару месяцев назад.       — Ты… ты переживаешь? — переспросила я тихо, не веря своим ушам.       Его глаза вспыхнули тем самым адским огнем, который он обычно прятал за маской безразличия. Сейчас он полыхал вовсю, и я поняла: Люцифер был зол. Но не из-за меня, а из-за сложившейся ситуации. Зол на себя за проявление чувств, за то, что просто не может приказать мне остаться, потому что знает — это бесполезно. Я упертая, глупая, добивалась всего, чего хотела.       — Не тупи, Вики, — процедил он сквозь зубы, но его пальцы, вцепившиеся в край шкафа возле моей головы, дрожали. Едва заметно. Я бы не заметила, если бы не знала его так хорошо. — Конечно, переживаю. Ты — единственная, кто способен встать между мной и моим здравым смыслом. И сейчас ты собралась лететь в логово психопата, который развязывает войны ради забавы!       Я хотела возразить, сказать, что у меня есть план, что Ребекка и Эрагон подготовили меня, что я справлюсь. Но он не дал мне и рта раскрыть.       — Ты хоть представляешь, что будет, если не вернешься?! — его голос сорвался на секунду, всего на одну короткую, страшную, в которой я увидела в глазах Люцифера не сильного демона, а мальчишку… Того, кого он мне никогда не показывал. — Ты хоть представляешь, что будет со мной?       В комнате повисла тишина. Даже ветер за окном, казалось, затаил дыхание.       Я смотрела на него — на этого высокомерного, невыносимого, прекрасного демона, который невзлюбил меня с первого дня, который постоянно называл меня «Непризнанной» с таким презрением, что хотелось придушить его собственными руками. А потом… потом он начал останавливаться у моей комнаты «просто так». Поцеловал меня в коридоре школы в первый раз, наплевав на приличия и запрет. Искал взглядом в столовой, на улице, на уроках. Начал защищать на тренировках, прикрывая своим телом от ударов, которые могли меня уничтожить. Смотрел так, как не смотрел никто.       — Люцифер… — начала я, но он не дал мне договорить.       Люций резко наклонился и поцеловал меня, но не так, как раньше — дерзко, властно, с намеком на то, что это «просто желание». Нет. Сейчас его губы сминали мои так, будто я была последним глотком воздуха в задыхающимся мире. Руки сжали мои плечи, прижимая к шкафу, но не больно, а отчаянно, словно он боялся, что если отпустит, я растворюсь в воздухе прямо сейчас, не дожидаясь вылета.       Я ответила, потому что не могла не ответить. Тело отзывалось на его прикосновения, на его губы, от которых внутри все перевернулось. Сколько бы Люцифер ни отрицал, сколько бы ни прятал свои чувства за насмешками и колкостями, я знала правду. И эта правда сейчас душила меня с такой силой, что к глазам подступили слезы.       Люций отстранился первым. Тяжело дыша, прислонился лбом к моему, не в силах смотреть в глаза.       Я чувствовала, как нас притягивало. Между нами был наэлектризованный воздух.       — Не лети, — прошептал он. Это был не приказ, не требование, а отчаянная просьба. — Пожалуйста, Вики, не лети.       Я подняла руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул — демон, который не знал страха, вздрогнул от моего прикосновения. Провела пальцами по скуле, спустилась ниже, к шее, затем поднялась к мягким губам.       — Я должна, — тихо сказала я, чувствуя, как сердце разрывается от каждого слова. — Ты знаешь, что должна. Если мы не остановим Мальбонте сейчас, то он уничтожит все: и Небеса, и Ад, и Землю. Твою семью. Моих друзей. Всех.       — Мне плевать на всех, — выдохнул он и поднял на меня глаза. Теперь в них не было огня, только тьма — бесконечная, пугающая, готовая поглотить все вокруг. — Мне плевать на этот мир, Вики. Он никогда не был ко мне добр, но ты… ты была. Ты единственная, кто увидел во мне не монстра, кто не боялся, кто враждовал со мной, потому что считал равным, а не потому, что хотел уничтожить.       Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он в очередной раз перебил. Его голос сорвался на шепот — такой хриплый, почти больной:       — Я люблю тебя, дура!       Эти слова повисли в воздухе, как удар грома среди ясного неба. Я перестала дышать. Мир сузился в одну точку, где были только он и я.       — Я люблю тебя, — повторил он уже тише, уже не срываясь, а выплевывая каждое слово, как будто они жгли ему горло. — С первого дня, когда ты посмела посмотреть на меня с вызовом, когда не отступила, когда не сломалась… Я люблю тебя, Вики Уокер. И если ты сейчас улетишь и не вернешься… я сотру этот мир в порошок. Я найду тебя даже в Пустоте. Я переверну все — Небеса, Ад, любые измерения, — но без тебя мне не нужен ни один из них.       Слеза покатилась по моей щеке. Затем вторая. Я не могла их остановить.       — Ты… ты правда так долго молчал? — спросила я дрожащим голосом. — Знал, что я могу умереть, и молчал?       Люцифер усмехнулся — горько, сломленно.       — Демоны не признаются в любви, Вики. Это делает нас уязвимыми. А я не могу быть таким. Я должен быть сильным. Для всех. Для тебя.       — Ты идиот, — всхлипнула я и сама потянулась к нему, вцепившись в его рубашку, притягивая ближе. — Такой идиот, Люцифер.       — Знаю, — прошептал он мне в губы. — Но я твой идиот. Поэтому, пожалуйста… вернись.       Я поцеловала его на этот раз сама. Коротко, крепко, давая обещание.       — Вернусь, — проговорила твердо. — Я всегда возвращаюсь, помнишь? Даже из мертвых.       Люцифер зажмурился и уткнулся носом в мои волосы. Я ощущала, как дрожит его тело — огромное, сильное, способное сокрушить армии. Сейчас оно дрожало от страха… Страха потерять меня.       — Я тебя тоже люблю, Люцифер. Я вернусь. Обязательно вернусь.