Эпизод 1. Глава 10 «Неужели мы на это пойдём?»

Они разошлись по домам ровно на час. Каждый знал, что нужно взять — но каждый собирался по-своему. Соня и Саша Вернувшись в квартиру, они долго стояли в прихожей, глядя друг на друга. Соня всё ещё чувствовала пустоту на подушке — там, где раньше спала Фрося. Саша сжал её руку. — Давай собираться, — сказал он. — Времени мало. Они разошлись по комнатам. Соня взяла свой старый рюкзак — синий, потёртый, с оторванным замком на боковом кармане. Закинула внутрь две бутылки воды, пачку крекеров, запасные батарейки для фонарика. Подумала — и положила шоколадку. Мало ли. Саша достал с антресоли налобный фонарик — мощный, который брал в прошлый поход. Проверил батарейки. Работают. Положил рядом второй — маленький, на батарейках, «на всякий случай». — Средство для самообороны? — спросил он, глядя на Соню. — У меня перцовый баллончик есть, — сказала она. — Мама дала, когда я в университет поступила. Ни разу не пригодился. — Сегодня может пригодиться. Она достала баллончик из ящика комода — маленький, красный, с потрёпанной наклейкой. Положила в боковой карман рюкзака. Саша нашёл в кухонном ящике старый складной нож. Раскрыл, проверил лезвие — туповато, но сойдёт. Сунул в рюкзак. — Ты серьёзно? — спросила Соня. — Не знаю, — ответил он. — Но в прошлый раз там кто-то был. Или что-то. Она не стала спорить. Они надели тёплые кофты — поверх футболок, потому что в бункере было холодно. Соня натянула джинсы поплотнее, Саша — свои старые армейские штаны, которые носил ещё на стройке прошлым летом. — Готовы? — спросил он. — Нет, — честно ответила Соня. — Но пойдём. Они вышли из квартиры, и Соня на секунду задержалась у двери. Ей показалось, что изнутри донёсся тихий шорох — будто кто-то маленький и плюшевый перебирает лапками по полу. — Фрося? — прошептала она. Никто не ответил. Саша взял её за руку, и они пошли вниз по лестнице. Лена Лена собиралась долго. Она всегда собиралась долго — даже в магазин за хлебом. А тут бункер, холод, неизвестность. Она достала свой старый туристический рюкзак — зелёный, с вместительными карманами, который покупала для походов, но так ни разу и не использовала. Положила внутрь тёплую кофту, запасные носки, две бутылки воды, термос с чаем — мама заварила с утра, сказала, что «в горле першит». Фонарик у Лены был маленький, но яркий — подарок бывшего, который она оставила «на всякий случай». Батарейки положила отдельно, в zip-пакет, чтобы не промокли. Средство для самообороны — у Лены был электрошокер. Тоже от бывшего. Тоже на всякий случай. Она проверила батарейку — работает. Сунула в боковой карман. — Мам, я вышла, — крикнула она в коридор. — Куда? — донёсся голос из кухни. — К Соне. У неё переезд, помогаю. — Не поздно? — Не поздно. Лена выскользнула за дверь, чувствуя себя предательницей. Но врать было легче, чем объяснять, что она идёт в заброшенный бункер искать плюшевого зайца. Дима Дима собрался быстрее всех. Рюкзак — чёрный, с кучей нашивок, которые он клеил в детстве. Внутри — запасная кофта, фонарик мощный (туристический, на аккумуляторе), запасная батарея, вода, бутерброды, которые он сам себе сделал — хлеб, сыр, колбаса, горчица. — Надо бы что-то для защиты, — пробормотал он, оглядывая комнату. Нашёл в гараже старый молоток. Небольшой, но увесистый. Сунул в рюкзак — ручка торчала наружу. — Всё равно никто не увидит, — сказал он сам себе. Он натянул джинсы, свитер, сверху — плотную куртку. В бункере холодно, он помнил. Выходя из дома, он написал в группу: «Я готов. Скоро буду». Костя Костя собирался дольше всех. Не потому, что долго думал — а потому, что долго искал, куда положить булки. Рюкзак у него был розовый — мамин. Костя не стеснялся. В розовом рюкзаке помещалось много булок. Он положил туда три пачки чипсов, четыре булки (две с маком, две с корицей), две бутылки воды, запасную кофту (мама заставила), и фонарик — тот самый, советский, с квадратной батарейкой, которая светила тускло-жёлтым, зато не садилась. — Мам, а средство для самообороны у нас есть? — крикнул он. — Зачем тебе? — спросила мама из кухни. — Так, на всякий случай. Мама выдала ему баллончик с краской. Самый дешёвый, какой был в магазине напротив. — Пшикни в глаза — и беги, — сказала она. Костя положил баллончик в рюкзак, рядом с булками. Сверху натянул шапку — в бункере холодно, он помнил. И не потому, что там был, а потому что все говорили. — Я пошёл! — крикнул он. — Не поздно! — крикнула мама. Костя выскочил на улицу, на ходу откусывая от булки. Он знал — сегодня они узнают, что там, внизу. И кто звал их по ночам. А ещё — куда делась Фрося. Потому что Костя, в отличие от остальных, не верил, что плюшевые зайцы умеют ходить. Но верил, что кто-то мог их унести. И он хотел знать — кто. У моста они собрались почти одновременно. Соня и Саша приехали первыми — стояли, прислонившись к велосипедам, и молчали. Рюкзаки тянули плечи. Фонарики тускло поблёскивали в карманах. — Боишься? — спросил Саша, глядя на неё. — Очень, — честно ответила Соня. — Я тоже. Он взял её за руку, и они стояли так, глядя на серую воду в канале, пока не подъехала Лена. Она была бледнее обычного, но держалась прямо. — Вы уже здесь, — сказала она, спешиваясь. — Мы первые, — кивнул Саша. — Дима и Костя не приехали? — Пока нет. Лена пристегнула велосипед к перилам, поправила рюкзак. — Я боюсь, — сказала она тихо, глядя на Соню. — Мы все боимся, — ответила Соня. — Но мы едем. — Едем. Через пять минут прикатил Дима — на своём чёрном агрессивном велосипеде, с мощным фонарём на руле. Он выглядел сосредоточенным, почти злым. — Все здесь? — спросил он, оглядываясь. — Кости нет, — сказала Лена. — Костя всегда опаздывает. Подождём. Он пристегнул велосипед, достал из рюкзака бутылку воды, сделал глоток. — У вас есть что-то для защиты? — спросил он тихо. — Есть, — сказал Саша, коснувшись рюкзака. — У меня баллончик, — сказала Соня. — Электрошокер, — добавила Лена. — Молоток, — сказал Дима. Все замолчали. — Это ненормально, — сказала Лена. — Брать с собой молоток и электрошокер, чтобы идти в заброшенный бункер искать плюшевого зайца. — Ненормально, — согласился Дима. — Но мы всё равно едем. — Потому что мы нормальные? — спросил Саша. — Потому что мы друзья, — ответила Соня. Через десять минут приехал Костя. На розовом велосипеде, с корзинкой, полной булок. — Простите, — сказал он, тяжело дыша. — Я задержался, потому что мама заставила меня взять шапку. — Шапку? — переспросила Лена. — В бункере холодно, — объяснил Костя. — И вообще, шапка — это безопасность. Он пристегнул велосипед, поправил рюкзак, из которого торчали булки. — Все готовы? — спросил он. — Нет, — сказали все хором. — Тогда поехали. Они уже собирались садиться на велосипеды, когда Соня остановилась. — Слушайте, — сказала она. — Мы все боимся. Мы не спали. Нам снились кошмары. Мы едем в бункер, где кто-то ходил за нами в прошлый раз. Мы не знаем, что там найдём. — Ты хочешь сказать, что мы не должны ехать? — спросил Дима. — Нет, — сказала Соня. — Я хочу сказать, что перед таким нужно поесть. — Что? — не понял Костя. — Фаст Вуд, — сказала Соня. — За углом. Пять минут на велосипеде. Все посмотрели на неё. — Она права, — сказал Костя. — На голодный желудок в бункер опасно. Я читал. — Где ты это читал? — спросила Лена. — Нигде. Но звучит логично. Дима вздохнул. — Ладно. Фаст-фуд. Потом бункер. — Потом бункер, — согласился Саша. Они сели на велосипеды и поехали — не в сторону леса, а в сторону запаха жареной картошки и громкой музыки. Они заскочили в Фаст-фуд, быстро перекусили — молча, без аппетита, просто чтобы было что-то в желудке. Костя съел больше всех, но даже он жевал без обычного удовольствия. Через пятнадцать минут они уже сидели на велосипедах. — Теперь всё, — сказал Саша. — Теперь всё, — повторила Соня. Они сели на велосипеды и поехали — через город, через поле, в сторону леса. Туда, где в земле сияла чёрная дыра. И никто не оглядывался. Потому что если оглянуться — можно не поехать. А они должны были. Они выехали из города, когда небо было обычным — весенним, светлым, с редкими облаками. Солнце висело ещё высоко, и Дима уверенно сказал: — До бункера минут сорок. Успеем до темноты. — Успеем, — кивнул Саша. Но они не успели. Сначала никто не заметил, как начало темнеть. Просто ехали — по полю, потом по грунтовой дороге, потом въехали в лес. А когда выехали на поляну, поняли: вокруг уже сумерки. — Как так? — спросила Лена, глядя на небо. — Было же светло. — Солнце садится, — пожал плечами Дима, но голос его звучал неуверенно. — Не должно было так быстро. — Должно, — ответил Костя. — Осень. — Весна, — поправила Соня. — А, ну да. Тогда странно. Они остановились на опушке. Лес впереди казался чёрным — даже не тёмно-зелёным, а именно чёрным, будто кто-то выключил свет. — Включайте фонарики, — сказал Дима. Фонарики зажглись — мощный луч Димы, налобный Саши, маленький Ленин, тускло-жёлтый Костин и Сонин телефонный, который она пристегнула к рулю. — Дальше едем? — спросил Костя. — А смысл возвращаться? — ответил Саша. — Темно уже везде. — Тогда едем, — сказала Соня. Она нажала на педали, и они въехали в чёрный лес. Свет фонариков выхватывал куски дороги — корни, камни, лужи. Ветки деревьев нависали сверху, почти смыкаясь в тёмный тоннель. — Не нравится мне это, — сказала Лена. — Никому не нравится, — ответил Дима. — Тогда почему мы едем? — Потому что мы уже здесь. Они ехали молча. Только шуршали шины по гравию и иногда скрипел Сашин велосипед. Соня старалась не смотреть по сторонам. Она смотрела только на свет фонарика Димы впереди и на спину Саши — рядом, почти вровень. — Сонь, — сказал он тихо. — Мм? — Держись рядом. — Держусь. Она почувствовала, как его рука на секунду коснулась её руки — и снова вернулась на руль. Лес кончился внезапно. Они выехали на поляну, и Соня увидела его — чёрный провал входа в бункер, который ждал их в темноте.