Эпизод 2. Глава 5 «То, чего мы не ожидали увидеть»

Соня проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Она зажмурилась, перевернулась на другой бок — и уткнулась носом в Сашину грудь. — Доброе утро, — сказал он хриплым спросонья голосом. — Ты храпела. — Неправда. — Правда. Минут пятнадцать. Я засёк. — Ты врёшь. — Можешь спросить у сундука. Он тоже слышал. Соня приподняла голову, посмотрела на него. Он улыбался — довольный, выспавшийся, с лёгкой щетиной. — Скажи ещё что-нибудь, — сказала она. — Ты красивая, когда злишься. — Я не злюсь. — Тогда просто красивая. Он потянулся к ней за поцелуем. Целовались долго, медленно, со вкусом — не торопясь, потому что никуда не надо было. Воскресенье. Выходной. За окном светило солнце, где-то пели птицы, из соседней квартиры пахло блинчиками. — Есть хочу, — сказала Соня, отстраняясь. — Стейки? — С утра стейки — это перебор. — Тогда яичницу. — Иди готовь, а я пока зубы почищу. — Ты вчера не чистила. — А сегодня буду. Она встала, прошла в ванную. Саша пошёл на кухню, звеня сковородками. Соня чистила зубы, смотрела на себя в зеркало — сонная, с растрёпанными волосами, со следами от подушки на щеке. И счастливая. На кухне уже пахло жареным. Она натянула его футболку — ту самую, старую, мягкую — и вышла к столу. — Кофе? — спросил Саша, не оборачиваясь. — Много. — С молоком? — С молоком и сахаром. Две ложки. — Ты сладкая. — А ты нет. Он засмеялся, разлил кофе по кружкам. Яичница получилась красивой — жёлтой, с румяными краями, с помидорами и зеленью. — Ты художник, — сказала Соня, садясь за стол. — Я гений. Они ели молча, наслаждаясь утром — неспешным, тёплым, без суеты. За окном уже вовсю шёл день, но в квартире было уютно и тихо. — Ребята во сколько? — спросил Саша, вытирая тарелку хлебом. — В час. Договорились же. — Тогда успеем убраться со стола и подумать, как открывать этот сундук. — И куда его поставить, чтобы все видели. — На журнальный столик? — Он большой. Не влезет. — На пол? — Тоже вариант. Соня посмотрела на сундук, который так и лежал на полу у кровати — чёрный, блестящий, с двумя замками. Он казался чужим в этой квартире, будто пришельцем из другой истории. — Ладно, — сказала она. — Сначала уберём посуду, потом решим. Было ещё рано. Ещё целый час до того, как позвонят в дверь Лена, Дима и Костя. Ещё целый час тишины и предвкушения. Они мыли посуду вдвоём — Саша мыл, Соня вытирала. Руки иногда касались, и она улыбалась. — Ты сегодня часто улыбаешься, — заметил он. — А что, нельзя? — Можно. Я просто рад, что это из-за меня. Он поцеловал её в висок, и они продолжили мыть посуду.

***

Ровно в час дня раздался звонок в дверь. Три коротких — Костя, два длинных — Дима, и один вежливый — Лена. Саша открыл. На пороге стояли все трое. Костя — с пакетом булок (три штуки, явно свежих, ещё тёплых). Дима — с бадминтонными ракетками, которые он так и не выпустил из рук. Лена — с любопытством и лёгким прищуром, который означал: «Ну-ка показывайте, что вы там нашли». — Привет, — сказал Саша, пропуская их внутрь. — Привет, — ответила Лена, скидывая кроссовки. — Где он? — В комнате. Она пошла первой, не дожидаясь остальных. Дима сунул ракетки в угол прихожей — они тут же упали, никто не обратил внимания. Костя прошёл на кухню, положил булки на стол и только потом зашёл в комнату. Сундук стоял посередине, на полу — Соня настояла, чтобы его не прятали. Чёрный, блестящий, с двумя замками, он выглядел как инопланетный артефакт в этой уютной, пропахшей уборкой квартире. — Ого, — сказала Лена, обходя его вокруг. — Вы не шутили. — А мы и не шутим, — ответила Соня. Дима опустился на корточки, потрогал навесной замок. — Крепкий, — сказал он. — Так просто не сломаешь. — А отвёрткой? — спросил Костя, уже жуя булку. — Можно попробовать. Дима достал из рюкзака плоскую отвёртку, сунул в замочную скважину, поковырял. Замок даже не скрипнул. — Бесполезно, — сказал он. — Нужна болгарка. — А может, молотком? — предложил Костя. — Молотком бесполезно. Соня подошла к цифровому замку, потыкала кнопки. Панель светилась, но ничего не происходило. — Надо ковырять, — сказала она. — Ломать. Вскрывать. — Это мы умеем, — сказал Дима, распрямляясь. Он сходил на кухню, принёс два молотка — один большой, один поменьше. Лена подозрительно на них посмотрела. — Ты серьёзно? — А что? Если замки не открываются по-нормальному, будем открывать по-другому. — Идея, — сказал Костя, доедая булку. — Можно я первый? Он взял большой молоток, размахнулся и как въебал по навесному замку. Звук был такой, что у Лены зазвенело в ушах. Сосед снизу застучал по батарее. — Кость! — закричала Соня. — Что? Я аккуратно. — Это не аккуратно, это война! — А по-другому не открывается. Он ударил ещё раз. Замок даже не погнулся. — Так! Пиздаки закрыли! — сказал Саша, забирая молоток. — Ты нам квартиру разнесешь. — А замок? — Замок как был, так и остался. Дима взял маленький молоток, попробовал поковыряться в щели между крышкой и корпусом — ничего. Потом попытался поддеть отвёрткой цифровую панель — она даже не шелохнулась. — Крепкая хуйня, — сказал он, вытирая пот со лба. — Не вскрыть без специальных инструментов. — Может, позвоним в МЧС? — предложил Костя. — Они открывают всё. — Кость, МЧС открывает двери, когда люди заперлись. Не сундуки. — А вдруг? Они же спасатели. Спасают людей и сундуки. Лена закатила глаза, но усмехнулась. — Давайте лучше подумаем, где могли быть ключи, — сказала Соня. — Ключи? — переспросил Саша. — Ну да. Этот сундук кто-то спрятал под полом. Значит, у него были ключи и код. Может, они остались где-то в квартире. — Мы делали уборку. Ничего не нашли. — А в коробках? В старых документах? Саша задумался. Потом щёлкнул пальцами. — Там, на антресоли, есть коробка от предыдущих жильцов. Я её никогда не открывал. — Так чего мы ждём? — сказала Лена. Они вытащили коробку — пыльную, заклеенную скотчем, — поставили на диван. Саша разрезал скотч ножницами, открыл крышку. Внутри лежали старые квитанции, какие-то инструкции, пара пустых папок и маленький ключ. Обычный, металлический, с синей пластиковой головкой. — Это от навесного замка? — спросил Дима, беря ключ в руки. — Похоже, — ответил Саша. Он подошёл к сундуку, вставил ключ в замок. Повернул. Замок щёлкнул и открылся. — Есть! — сказал Костя, чуть не выронив булку. — Теперь код, — сказала Лена, глядя на цифровую панель. — А кода в коробке нет, — вздохнул Дима. — Может, тоже где-то записан? Они перерыли коробку ещё раз. Ничего. Соня взяла телефон, посветила на панель — она светилась слабо-голубым. — Попробуем подобрать, — предложила она. — Четырёхзначный? — спросил Саша. — Похоже. Лена набрала 0000 — ничего. 1234 — ничего. 1111 — ничего. — Год постройки дома? — спросил Дима. — 1985? — Саша набрал — ничего. — Номер квартиры? 236? — Соня набрала — ничего. Костя перестал жевать, подошёл к панели. — А может, дата рождения? — спросил он. — Сашина? — 7607? — Саша набрал — ничего. — 7107? — Соня набрала — ничего. — А моя? 2605? — Костя набрал — ничего. Лена вздохнула, села на диван. — Мы так никогда не откроем. — А что, если… — Костя задумался. — Что, если там нет кода? — Есть, — сказал Дима. — Панель же работает. — Нет, я про другое. Может, код — это не цифры? — А что ещё? — Буквы. На некоторых замках буквы. Соня посветила на панель. Действительно, под цифрами виднелись буквы — от А до Я. — Кость, ты умничка! — сказала она неожиданно для самой себя. — Я знаю, — ответил он, откусывая от булки. — Что будем набирать? — спросил Саша. — Какое-то слово, — сказала Лена. — Имя? Название? Соня задумалась. Потом медленно набрала: С — О — Н — Я. Панель мигнула красным. — Не подходит, — вздохнула она. — А моё? — Саша набрал: С — А — Ш — А. Красный. — Лена? Л — Е — Н — А. Красный. — Дима? Д — И — М — А. Красный. — Костя? К — О — С — Т — Я. Пять букв, а надо четыре, — сказал он и добавил. — Несправедливо. — Может, что-то другое? — предположила Лена. — Квартира? Дом? Любовь? — Слишком пафосно, — сказал Дима. Саша посмотрел на сундук, на коробку на диване. Потом на маленький синий ключик, который валялся на полу. — А что, если… — начал он, взял панель и медленно набрал: К — Л — Ю — Ч. Панель мигнула зелёным. Замок щёлкнул. — Ебать... Открылось, — сказал он тихо. — Ты гений, — сказала Лена. Костя бросил булку, но тут же подобрал — не пропадать же. — Открывайте уже! — сказал он. Саша откинул крышку сундука. Внутри лежали деньги. Не миллион, но приличная сумма — пачки купюр, перетянутые резинками. Рубли, доллары, даже немного евро. Аккуратно сложенные... — А-ху-еть, — удивился Дима. — Это сколько тут? — спросила Лена, прикидывая на глаз. — Не знаю, — ответил Саша. — Но тут пиздец много. Соня сидела молча, глядя на деньги. В голове крутились мысли: чьи это? как здесь оказалось? что с этим делать? Вдруг Дима заметил на дне сундука небольшой конверт. — Там ещё что-то есть, — сказал он, вытаскивая его. Конверт был старым, пожелтевшим, без марок и без обратного адреса. Саша открыл его, достал сложенный вдвое листок бумаги. Развернул. Прочитал про себя. Побледнел. — Что там? — спросила Соня, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Он повернул бумагу так, чтобы все могли видеть. На листке было написано от руки — коряво, но разборчиво: «Любимому Сашке Соколову от …» Дальше буквы были стёрты, залиты чернилами или стёрты временем — понять было невозможно. Кто-то написал имя, а потом намеренно убрал его. — Это тебе? — спросила Лена тихо. — Похоже, — ответил Саша. Его голос звучал странно — растерянно, будто он увидел привидение. — Сашка Соколов — это точно для тебя? — уточнил Костя. — Может это кому-то другому? — А ты видел другого? — спросил Саша. — Для меня это, но я не знаю, от кого. Соня взяла бумагу, посмотрела на стёртое имя. Кто-то писал Саше — и не хотел, чтобы его узнали? Или имя стёрлось само со временем? Это что измена? — Может, от предыдущих жильцов? — предположил Дима. — Почему тогда «любимому»? — спросила Лена. — Это слишком личное. — Может, родственник? — сказала Соня, но в её голосе не было уверенности. Саша молчал. Он смотрел на деньги, на конверт, на бумагу — будто пытался собрать пазл, у которого не хватает половины деталей. — Что будем делать? — спросил Костя, нарушая тишину. — Деньги — это, конечно, здорово. Но тут явно какая-то тайна. — Надо найти того, кто это оставил, — сказала Лена. — Как? — спросил Дима. — Имя стёрто, адреса нет. — Может, у Саши есть родственники, которые могли это сделать? — У меня только мама, — ответил Саша. — И то она живёт в другом городе. Она не могла подложить сундук под пол. — А отец? — спросила Соня тихо. Саша замер. — Просто нету, — сказал он. — Я его совсем не помню. — А вдруг это он? — предположил Костя. — Ты совсем? Зачем ему оставлять деньги под полом? И писать «любимому»? — Не знаю, — признался Костя. — Но это единственная зацепка. Соня взяла Сашу за руку, сжала пальцы. — Мы разберёмся, — сказала она. — Вместе. Деньги остались лежать в сундуке. Никто не решился их тронуть. Записка — на столе. Лена, Дима и Костя сидели на диване, не зная, что сказать. Солнце за окном светило по-прежнему, но в комнате стало как будто темнее.

***

Сундук всё ещё стоял посередине комнаты. Деньги лежали на видном месте — никто не решался их убрать. Записка с размытым именем так и осталась на столе, придавленная бананом. Лена, Дима и Костя сидели на диване, не зная, что делать дальше. Соня держала Сашу за руку. Он молчал, глядя в одну точку. — Мне нужно позвонить маме, — сказал он наконец. — Сейчас? — спросила Соня. — Сейчас. — Он встал, взял телефон и вышел на балкон. Закрыл за собой дверь, чтобы никто не слышал. Соня осталась в комнате, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Лена подошла, села рядом, сжала её руку. — Всё будет нормально, — сказала она тихо. — Разберутся. — Я боюсь не за деньги, — ответила Соня. — Я боюсь за него. Он никогда не говорил об отце. — Может, сейчас самое время. На балконе Саша набрал номер матери. Та ответила после третьего гудка — голос сонный, с лёгкой хрипотцой. — Саш? Ты чего в воскресенье звонишь? Случилось что? — Всё нормально, мам, — ответил он, стараясь говорить ровно. — Просто… хотел спросить про отца. Тишина. На несколько секунд она стала такой плотной, что Саша услышал, как бьётся его собственное сердце. — Зачем он тебе? — спросила мать наконец. Голос её изменился — стал жёстче, холоднее. — Просто интересно. Я его не видел с детства. Хотел бы узнать, где он живёт. Или может… у него есть другие родственники? — Он умер, — сказала мать. — Давно. Ещё когда тебе было пять. — Умер? — переспросил Саша. — Ты никогда не говорила. — А что говорить? Ты был маленький. Я не хотела тебя травмировать. — А сейчас? — А сейчас — тем более. Забудь о нём, Саш. Его нет. — Пауза. — Ты из-за этого звонишь? — Да, — соврал он. — Просто задумался. Ладно, извини, что разбудил. — Ты не разбудил, я уже встала. Но на будущее — не спрашивай больше об этом. Хорошо? — Хорошо, — ответил он и положил трубку. Вернулся в комнату бледный, сжав челюсть. — Ну? — спросил Дима. — Говорит, умер, — сказал Саша, садясь на край кровати. — Когда мне было пять. — Ты веришь? — спросила Лена. — Не знаю, — честно ответил он. — Голос был странный. Соня подошла, обняла его. Он уткнулся ей в плечо, на секунду закрыл глаза. — Ты как? — прошептала она. — Не знаю, — повторил он. Костя перестал жевать. Это был тревожный признак. — А если она врёт? — сказал он. — В кино всегда так: родитель говорит «отец умер», а потом выясняется, что он жив и у него новая семья. — Кость, это не кино, — сказал Дима. — А вдруг? Саша отстранился от Сони, посмотрел на сундук. — Допустим, он жив. Как его найти? Я не знаю ни имени, ни города, ничего. — У тебя есть его фамилия, — сказала Лена. — И твоя. — Это не поможет. — Поможет, если обратиться к специалистам. Есть люди, которые ищут пропавших родственников. — Дорого, — заметил Дима. — А деньги? — Костя кивнул на сундук. — Там есть деньги. Все замолчали. Соня первая нарушила тишину. — Мы не знаем, чьи это деньги, — сказала она. — Может, их оставил тот, кто писал записку. Может, это вообще не Саше, а тёзке. — Кому ещё? — спросил Дима. — Соколовых полно. — Вот именно. Полно. — Слушайте, — сказала Лена, вставая. — Давайте спокойно подумаем. У нас есть сундук, есть деньги, есть записка на имя Саши. Что мы делаем дальше? — Оставляем себе, — сказал Дима. — Нашли под своим полом — значит, наше. — С юридической точки зрения это не так, — возразила Лена. — Если мы не найдём хозяина, деньги могут изъять. — Кто узнает? — Мы узнаем, — сказала Соня твёрдо. — Я не хочу чувствовать себя воровкой. — А я не хочу отдавать деньги неизвестно кому, — ответил Дима. — Саша сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться. — В каком положении? — спросил Саша. — В обычном. Ты работаешь, снимаешь квартиру, копишь на будущее. Лишние деньги не помешают. — Это не наши деньги, — сказала Соня, повысив голос. — А чьи? От кого записка? Имя стёрто. Никто не придёт. — А если придёт? — Не придёт. — Откуда ты знаешь? — А ты откуда знаешь, что придёт? Голоса становились громче. Костя замер с булкой у рта, переводя взгляд с Димы на Соню. Лена стояла между ними, подняв руки. — Хватит! — сказала она громко. — Вы сейчас поругаетесь, а сундук никуда не денется. — Она права, — сказал Саша, вставая. — Давайте не сейчас. Он посмотрел на Соню. Она отвела взгляд, потом снова встретилась с ним. — Что предлагаешь ты? — спросила она. — Предлагаю сделать по закону, — ответил он. — Обратиться к юристу или в полицию. Узнать, что делать с найденными деньгами. — А если их заберут? — Если у них есть законный хозяин — значит, не наши. Если нет — вернутся к нам. — Через полгода, — сказал Дима. — Ты готов ждать полгода? — А ты готов ночью не спать, думая, что взял чужое? Дима замолчал. Костя открыл рот, чтобы что-то сказать, но Лена жестом заставила его заткнуться. — Ладно, — сказал Дима. — Пойдём к юристу. — Или в полицию, — добавил Саша. — Давайте сначала к юристу. Меньше бюрократии. Они собрались быстро. Деньги оставили в сундуке, сундук поставили в угол, прикрыли пледом. Записку положили в конверт, конверт — в рюкзак к Соне. — Мы вернёмся? — спросил Костя, когда они выходили. — Вернёмся, — ответил Саша.

***

Юридическая консультация находилась на первом этаже старого жилого дома, между шаурмичной и магазином продуктов. Вывеска была маленькой, почти незаметной, и если бы не Лена, которая знала это место, они бы прошли мимо. Юрист оказался мужчиной лет пятидесяти, с усталыми глазами и пятном от кофе на галстуке. — Нашли деньги под полом? — переспросил он, когда Саша закончил рассказ. — Да, — ответил тот. — В своей квартире? — Да. — В съёмной? — Да, но мы там живём уже больше года. — Квартира муниципальная или частная? — Частная. Юрист почесал затылок. — По закону вы обязаны заявить о находке. Если в течение шести месяцев хозяин не найдётся, деньги становятся вашими. — А если найдётся? — спросила Соня. — Тогда отдаёте ему. Или оставляете себе, если докажете, что потратили на хранение и поиски. — А записка? — спросил Саша. — Там моё имя. — Имя — это не доказательство. А также Соколов не ты один, людей с такой фамилией много. Юрист помолчал, потом добавил: — Если хотите поступить честно — дайте объявление в газету и в интернет. Расклейте листовки в районе. Если никто не отзовётся — ваше. — А полиция? — спросил Дима. — Полиция тоже вариант. Но это дольше. Они будут проверять, искать, опрашивать. Вам это нужно? Саша посмотрел на Соню. Она пожала плечами. — Давайте объявление, — сказал он.

***

Они вернулись домой уже через час. Сели за ноутбук, составили текст: «В квартире по адресу (адрес не указан) найден металлический ящик с денежным содержимым и запиской на имя С. Соколова. Если вы считаете, что это ваше, напишите на почту (почта) и опишите содержимое и детали записки» — Адрес не пишем, — сказала Лена. — Чтобы никто не пришёл просто так. — Имя зашифруем, — добавил Дима. — Только Соколов, без имени. — А если отзовётся кто-то другой? — спросил Костя. — Значит, будет описывать. Мы проверим. Они разместили объявление на нескольких сайтах. Потом распечатали листовки — двадцать штук — и пошли клеить. Расклеили на столбах, на дверях подъездов, на остановке. Костя попытался прилепить одну на витрину магазина, но Лена оттащила его за капюшон. — Нельзя, — сказала она. — А почему? — Это частная собственность. — А столбы — чьи? — Городские. — Значит, можно? — Кость, не умничай. Он вздохнул, отлепил обратно.

***

К вечеру все были вымотаны. Лена предложила зайти в фаст-фуд — недалеко от дома, между «Пятёрочкой» и салоном сотовой связи. Соня не хотела, но Саша взял её за руку: — Поедим и успокоимся. Они заказали бургеры, картошку, колу. Костя — три бургера и большую картошку. Уселись за столик у окна. За стеклом уже темнело, зажигались фонари. — Ну что, — сказал Дима, жуя. — День прошёл не зря. — День прошёл как бред, — ответила Лена. — Но мы что-то делаем. — Делаем, — согласился Саша. Он достал телефон, и увидел новое уведомление с почты. Саша зашел в приложение. Одно новое сообщение. Пришло несколько минут назад. «Сашулька наконец-то нашёл мой подарочек ;)» Саша замер. Прочитал ещё раз. Имя — незнакомое. Адрес — странный, сплошные рандомные цифры и буквы. — Что там? — спросила Соня, заметив его лицо. Он молча протянул телефон. Она прочитала. Побледнела. Потом покраснела. — Кто это? — спросила она ледяным голосом. — Я не знаю. — Сашулька — это кто тебя так называет? — Никто. — Значит, кто-то. И этот кто-то оставил тебе деньги под полом. — Я не знаю, кто это. Правда. Соня встала так резко, что стул упал. — Ты врёшь, — начала кричать Соня. — Я не вру. — Сашулька, — повторила она с издевкой. — Никто тебя так не называет, а? — Сядь, — сказал Саша тихо. — Не смей мне указывать. Весь фаст-фуд затих. Даже Костя перестал жевать. Лена смотрела то на Соню, то на Сашу, не зная, что делать. Дима опустил бургер. — Соня, — сказал Саша, вставая. — Я правда не знаю, кто это. — А если знаешь, скрываешь? — Зачем? — Может, ты и деньги знал? — Ты с ума сошла. — Это я сошла с ума? Мы нашли сундук под полом, там записка с твоим именем, и тут же приходит сообщение от какой-то «Сашульки»? Ты считаешь, это нормально? — Я считаю, что ты ревнуешь к неизвестно кому. — Я имею право. — Не имеешь, — сказал он, повышая голос. — Я тебе никогда не давал повода. — А теперь даёшь. — Ничего я не даю. Они стояли друг напротив друга, громко дыша. Лена поднялась, взяла Соню за руку. — Сонь, давай выйдем. — Иди нахуй. — Выйдем. Она потянула её к выходу. Соня вырвалась, посмотрела на Сашу, потом на всех остальных, потом снова на Сашу. — Я не дура, — сказала она тихо. — Я всё вижу. — Что ты видишь? — спросил он устало. — Что ты что-то скрываешь. — Я ничего не скрываю. Она развернулась и вышла на улицу. Лена — за ней. Дверь хлопнула. Саша сел, закрыл лицо руками. — Что это было? — спросил Костя, наконец дожёвывая. — Это был скандал, — ответил Дима. — А из-за чего? — Из-за того, что Соня ревнует Сашу к неизвестному. — А кто неизвестный? — Отправитель сообщения. — А что в сообщении? — «Сашулька, нашёл мой подарочек» — примерно так. — А, — сказал Костя. — Понятно. Он откусил от бургера. — Нет, не понятно, — сказал Саша, поднимая голову. — Я правда не знаю, кто это. — Да сядь, не волнуйся, мы найдём, — сказал Дима. — Но сначала — догоним их. Саша кивнул, встал и вышел на улицу. Дима и Костя — за ним. На улице уже стемнело. Лена стояла у входа, держала Соню за руку. Та плакала — тихо, зло, уткнувшись в плечо подруги. — Сонь, — позвал Саша. Она не обернулась. — Соня, посмотри на меня. Она повернулась. Глаза красные, щёки мокрые. Она смотрела на него и будто видела в первый раз. — Сонь, я не знаю, кто это. Клянусь. — Клянёшься? — Клянусь. Она молчала. Лена отпустила её руку. — Если ты блять врёшь, — сказала Соня тихо, — я уйду. — Я не вру, — ответил он. — Тогда докажи. — Как? — Найди того, кто это написал. И я поверю. Он подошёл, взял её за руку. — Хорошо, — сказал он. — Найдём. Вместе. Она не отняла руку. Не ответила на поцелуй, когда он наклонился к её губам. Но и не оттолкнула. Костя доедал бургер стоя, наблюдая за ними. — Ну что, — сказал Дима. — Едем домой? — Едем, — ответил Саша. Они зашли в фаст-фуд, собрали вещи, вышли на улицу. Вечерний воздух пах сыростью и жареной картошкой. — Завтра займёмся этим, — сказал Саша. — Найдём, кто отправил. — А сундук? — спросил Костя. — Сундук подождёт. Они разошлись в разные стороны. Саша и Соня — к своему дому. Лена, Дима и Костя — к остановке. — Сонь, — сказал Саша тихо, когда они остались вдвоём. — Мм? — Я правда люблю тебя. — Я знаю. — И ничего не скрываю. — Саша заметил, что она как бы просто отнекивается, все еще думает об измене. — Я знаю, — повторила она. Она взяла его за руку — не крепко, но так, чтобы он чувствовал. И они пошли домой. Молча. Потому что слова были не нужны. Или потому что их не осталось.