1989 (2)

      Ингвар пригласил его быть свидетелем на свадьбе. Рагнар и не сомневался, два года всё к тому шло. Линда в свидетельницы позвала старшую сестру.       Венчание проходило в старинной церкви с высокими каменными колоннами, подпирающими потолок. Стены из серого кирпича рассеивали зной летнего дня. Солнечные лучи, проникающие сквозь узкие витражные окна, освещали ряды длинных скамей и алтарь с зажжёнными праздничными свечами.       Ингвар в строгом тёмно-синем костюме взволнованно топтался у алтаря, накрытого белым покровом и украшенного цветами.       — Всё будет хорошо, — шепнул Рагнар брату на ухо и стиснул на краткий миг его плечо.       — Спасибо. Я рад, что ты здесь, — также тихо ответил Ингвар.       Рагнар усмехнулся и качнул головой.       — У меня один брат. Не мог же я пропустить твою свадьбу.       Он отошёл к своему месту, к Иде, которая ждала его в первом ряду. Они успели обменять с Ингваром короткими взглядами. Рагнар подмигнул, а брат чуть приподнял уголки губ.       Гости поднялись со своих мест, и в распахнутые двери хлынул солнечный день. Под торжественную органную музыку по ковровой дорожке отец вёл Линду навстречу Ингвару. А Линда шагала, придерживая подол прямого белого платья, и, кажется, не замечала никого вокруг, кроме Ингвара. Встретившись с её тёплым взглядом, Ингвар выпрямился, отпустил тот несчастный галстук, который нещадно трепал до этого мига и, похоже, сумел одолеть тревогу.       Отец оставил Линду с Ингваром и церемонно пожал тому руку, что-то шепнул на ухо, а Ингвар серьёзно кивнул.       Линда заботливо поправила ему галстук. Ингвар задержал на краткий миг её ладонь в своей и вручил ей букет из кремовых роз и сирени. Началась церемония.       Седой священник в белом облачении прочитал молитву, а после долго вещал о ценности христианского брака. Затем задал вопросы жениху и невесте:       «Пришли ли вы сюда добровольно и свободно хотите заключить супружеский союз? Готовы ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь? Готовы ли вы с любовью принять от Бога детей и воспитать их согласно учению Христа и церкви?»       На всё они ответили утвердительно и уверенно. Рагнар взглянул на Иду, которая наблюдала за церемонией с лёгкой грустью. Вероятно, жалела, что у них ничего такого не было. Он с лёгкой досадой поджал губы: прошлого не изменишь, а теперь уже и вовсе без разницы. Однако стиснул её ладонь в знак сочувствия. Ида подняла удивлённый взгляд и едва заметно кивнула. Не убрала руку, просто вздохнула и позволила её поддержать, пока священник венчал жениха и невесту.       Тем временем молодые принесли свои брачные клятвы:       «Я, Ингвар, беру тебя, Линда, в жёны и обещаю тебе хранить верность в счастии и в несчастии, в здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во все дни жизни моей».       Затем тоже самое повторила Линда, глядя брату в глаза, и голос её не дрогнул.       Рагнар отвлёкся, засмотрелся на гостей. Мать Линды утирала слёзы белым кружевным платком. Отец приобнял её за плечи и с ласковой улыбкой что-то втолковывал. Кто-то из подружек Линды тоже тайком смахнул слезу. Была бы здесь мать, она бы, вероятно, тоже растрогалась, но место рядом с ним пустовало…       После клятв молодые обменялись кольцами. У Ингвара руки слегка подрагивали, однако он произнёс твёрдо вслед за священником:       — Линда, прими это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.       Линда едва заметно коснулась его запястья, а после повторила обеты. Ингвар замер на миг, затаил дыхание, а Линда взволнованно выдохнула. Обменявшись взглядами, они сомкнули ладони, найдя опору друг в друге.       — Кого Бог сочетал, того человек да не разлучает, — торжественно заключил священник.       Рагнар обвёл взглядом украшенные скульптурами и изображениями святых стены. И всё же к лучшему, что они с Идой обошли без церковной церемонии. Несмотря на всю торжественность и красоту момента, в душе уколола грусть. Что бы осталось от тех клятв к сегодняшнему дню? Может, себе они и врали, но хотя бы Ему — нет.       В воздухе смешались ароматы воска и ладана, тёплого старого дерева и свежесть холодного камня. А ещё праздничные ноты цветов, что приготовили в подарок молодым. Гостей немного — самые близкие. Родители Линды, её сестра с мужем, несколько друзей и подруг, да ещё они с Идой.       Олаф не появился. Не то что бы это удивило, но Ингвар, верно, расстроился. До свадьбы они не успели поговорить, а в церкви Рагнар не стал спрашивать. Зачем? Это их с Линдой день, а если Олафу, как обычно, плевать, то лучше не напоминать об этом лишний раз.       На выходе из церкви молодых осыпали пшеном и рисом, ярким конфетти, чтобы их совместная жизнь выдалась богатой и благополучной. А затем всем составом отправились в кафе.       В зале, украшенном праздничными голубыми и золотыми лентами, молодых усадили во главе стола, накрытого белой скатертью. На голове у Линды поверх фаты красовалась серебряная диадема.       Сестра Линды — София вместе с подругами придумали продавать праздничную кашу. Рагнар усмехнулся и бросил в копилку, выполненную в виде резного деревянного сундучка, пару сотен крон. «Купил» им с Идой по порции. София и мужа подбила внести свой вклад в бюджет молодых. На столе угощений хватало: и рыба, и мясо, и разные закуски, но простая «невестина каша» пользовалась популярностью.       Первый тост произносил отец Линды, крепкий мужик с седой бородой и короткими слегка вьющимися волосами. Они с матерью переглянулись, и та ободряюще стиснула его ладонь. Видно, что с годами чувства не утратили.       Родители Линды простые люди, жили в деревне неподалёку от Тронхейма. Их звали Харальд и Туве. Отец — строитель, мать — пекарь. Ингвара они приняли тепло, хотя брат, конечно, переживал, когда они с Линдой ездили знакомиться. За два-то года они и вовсе стали родными, и родители без сомнений дали своё благословение на брак.       Харальд откашлялся, одёрнул пиджак, как видно, ему непривычный, и посмотрел на молодых:       — Дорогие Ингвар и Линда, желаю вам любить, ценить и уважать друг друга, и сохранить вашу любовь на долгие годы! Будьте единым целым, и все дары Божьи принимайте с открытым сердцем и благодарностью!       Туве — высокая, «пышная дама» в строгом голубом платье с белым поясом, добавила, одарив Ингвара тёплой улыбкой:       — Добро пожаловать в семью, сынок! Берегите друг друга и знайте, что мы с отцом всегда готовы помочь и словом, и делом. Двери нашего дома всегда для открыты для вас. Держитесь друг за друга крепко, не ссорьтесь. А если уж и поссоритесь, то ищите не виноватых, а решение проблемы вместе.       Звучали поздравления и тосты, звенели бокалы, всё шло своим чередом.       Ида приглушённо спросила, наклонившись к нему:       — Твоего отца нет… Разве Ингвар его не позвал?       Рагнар покачал головой.       — Конечно, позвал. Олаф своего благословения не дал, решил показать, что против их брака.       Ида хотела расспросить, открыла рот, но Рагнар махнул рукой. Не на свадьбе же обсуждать. Ингвар порой бросал печальные взгляды на пустое место рядом с ними, где должны были сидеть родители жениха. Может, ждал, что Олаф приедет, пусть и с опозданием?       — В его духе, — добавил Рагнар.       Ида чуть помолчала и вздохнула:       — Наверное, к лучшему, что он не пришёл.       Рагнар кивнул и отхлебнул из бокала густое тёмное пиво. Олаф бы, вероятно, оценил, как любитель, но он же считает себя центром вселенной. Как это так, сын решил жениться, когда он невесту не одобрил?       Ингвар с отцом не ругался, просто сказал, что это его выбор, и, хочет Олаф того или нет, свадьбе быть. Поступок взрослого мужика, а не мальчишки! Рагнар много отдал бы, чтобы поглядеть на рожу Олафа в тот момент, ну, а брату, когда тот рассказал, одобрительно кивнул. «Молодец! Всё правильно сделал».       Как ближайшему и единственному родственнику, ему выпала честь произносить тост. Рагнар поднялся и мельком оглядел присутствующих. Кто-то уже навеселе, а молодые пьют безалкогольное пиво. София улыбалась, поглядывая на них, и в её светлых глазах светилось искреннее счастье.       Рагнар прочистил горло, пригладил волосы и поднял бокал. Признаться, он не особо готовился. Слова должны идти от сердца.       — Что ж, братик, тебя я знаю с пелёнок, а тебя, Линда, два года. Но ещё в первую встречу понял, что на мир вы смотрите одними глазами. «Любовь — это когда ты в ком-то находишь себя». Желаю вам сохранить то тепло, что согревает ваши сердца, на долгие годы. Не слушайте никого и будьте счастливы!       Ингвар с Линдой поблагодарили. Они буквально сияли от счастья, и его было так много, что хватало и делиться с другими. Дай Бог им удастся сберечь то, в чём они с Идой не преуспели.       София во время своего тоста не забыла в конце напутствовать молодых:       — Племянников бы уже понянчить, сестрёнка!       Рагнар знал от брата, что у Софии трое детей: девчонки лет девяти и семи, и парень, кажется, совсем мелкий, года два или три.       Ингвар с Линдой смущённо переглянулись и улыбнулись друг другу.       Рагнар с Идой чокнулись бокалами, а после и остальные гости подтянулись. Застучали приборами по бокалам, Рагнар с удовольствием подхватил.       Ингвар переглянулся с Линдой и подал ей руку. Пришлось им забираться на стулья и целоваться на виду у всех. А гости считали. Оба спустились слегка покрасневшие, но счастливые.       Потом наступил черёд подарков. Они с Идой вручили конверт с деньгами, но кое-что Рагнар приготовил и от себя. Альбом в толстой кожаной обложке, оплетённой алой подарочной лентой. Внутри находились фотографии Линды и Ингвара: на пикнике, на стройке «летнего дома» (Линда им обед привезла, а после все вместе пошли на озеро), на качелях в парке, и, конечно, в гостях у них с Идой за игрой в лото.       — Дальше сами заполните, — отдав альбом брату, подмигнул Рагнар.       Ингвар тепло улыбнулся и поблагодарил, а Линда мягко коснулась его руки.       — Спасибо, Рагнар, это прекрасный подарок. Вам с Идой в этом альбоме тоже найдётся место.       Рагнар кивнул, а Ида вежливо улыбнулась.       После подарков и горячего были танцы. Рагнар с любопытством поглядывал на брата, который, пусть слегка неуверенно, но вёл свою даму. Вскоре подтянулись и гости. Ида рассеянно и, кажется, огорчённо наблюдала со стороны.       Рагнар поднялся и подал ей руку. Ида удивлённо вскинула брови.       — Мы уже… очень давно не танцевали.       — Свадьбе же, — лениво повёл плечом Рагнар. Чего сидеть, как сычи?       Ида, помешкав, согласилась, и они закружились под мелодию старинного вальса. Просто воспоминание — ничего более.       Когда вновь вернулись за стол, подали десерты и кофе. Центр стола украшал торт, состоящий из миндальных кренделей, сложенных пирамидой друг на друга и политых белой глазурью. А после десертов молодые разрезали сыр, украшенный орехами и пропитанный мёдом, и Линда раздала всем гостям по кусочку. Потихоньку праздник подошёл к концу.       Рагнар пробился сквозь толпу родственников и друзей, чтобы обнять брата и Линду на прощанье. А после вызывал такси, и по пустому городу они с Идой помчались навстречу светлой и облачной июньской ночи. По дороге они глядели в разные окна, хотя ехали в одном направлении. Домой.

* * *

      В квартире оказалось темно и пусто. Хальфдан ночевал у бабушки. В кои-то веки мать Иды согласилась присмотреть. Конечно, теперь он большой, и так много внимания не требует. Можно посадить его перед теликом или отправить играть во двор.       Ида тихонько что-то мурлыкала себе под нос, вытащила бутылку красного вина из шкафчика. Кажется, друзья подарили на какой-то праздник, а они так и позабыли.       — Откроем?       Рагнар кивнул и отыскал штопор. Верхний свет не включали, оставили только бра над столом. Ида нарезала к вину сыр, высыпала в стеклянную вазочку финики и устроила за столом. Рагнар разлил вино по высоким бокалам. Чокнулись.       — Красивая свадьба, правда? — в голосе Иды восхищение перемешалось с грустью.       — Красивая, — согласился Рагнар. Свадьба что? Всего один день, а дальше целая жизнь.       Сбросил пиджак на спинку стула, снял бабочку и остался в белой рубашке и серых брюках. Ида всё ещё в праздничном узком платье — фиолетовом с серебристыми блёстками, уселась боком на стул и с наслаждением вытянула ноги, избавившись от тесных туфель.       — Ужасно, что твой отец так и не пришёл, — с чувством произнесла Ида, прокрутив бокал по столу. — Не понимаю, как так можно. Ингвар расстроился… Не каждый день свадьба у сына, можно ведь и смирить свою гордыню.       Рагнар хмыкнул.       — Хуже было бы, если бы он пришёл. Поверь мне, ему сложно угодить, нет смысла даже пытаться.       Ида слегка кивнула, попробовала вино и заметила с грустной улыбкой:       — Я пыталась.       — Я знаю.       Чуть помолчали. Рагнар отпил из бокала, отломил кусочек солёного сыра и бросил в рот. Ида по-прежнему хороша в этом платье, с разметавшимися по плечам тёмными волосами, в которых затерялись кружочки конфетти. С поблёкшей косметикой, ещё не смытой с лица, уставшая, но довольная. Быть может, чужой праздник напомнил ей о чём-то хорошем, что было у них?       В одну реку не войти дважды. Чувства давно угасли, остались только отголоски — воспоминания. Так не лучше ли всё закончить на звонкой праздничной ноте?       Ида обхватила ножку бокала и задумчиво покрутила в руке, пригубила и стрельнула по нему взволнованным взглядом.       — Может, мы…       — Давай разведёмся, — оборвал Рагнар, не дослушав.       Ида оторопела, замерла с открытым ртом и бокал поставила мимо — он упал, не разбился, но вино расплескалось по светлой плитке. Ида машинально дёрнулась за бумажными полотенцами, но, бессильно махнув рукой, упала обратно на стул.       — Разведёмся? Ты шутишь? У нас в кои-то веки выдался хороший вечер! Я думала, думала… мы можем начать с чистого листа! — подскочив со стула, выпалила она.       — С чистого листа?! — воскликнул Рагнар. — Да ты бредишь! Оглянись, — он обвёл рукой кухню, кивнул на раскладное кресло. — Ты и я — нас давно уже нет. Мы с тобой живём, как соседи, уже чёрт знает сколько лет. К чему эта видимость брака?       Ида потрясённо молчала, подбирая слова. Гневно откинула волосы и упёрлась ладонями в стол, подозительно прищурилась.       — У тебя другая женщина? К ней ты хочешь уйти?!       — Боже мой, Ида! Да какая разница?! Я просто хочу уйти, устал. От тебя, от твоих правил, от этого дома, в котором дышать нечем!       Ида вспыхнула, неловко опустилась на стул. Щёки окрасил нездоровый треугольный румянец, а в глазах блеснуло жидкое стекло слёз.       — Ну уж нет! Я лучшие годы тебе подарила, а ты всё брал и брал… Пользовался мной, как вещью, пока тебе было удобно, — она помолчала, прикрыв глаза и собираясь с духом. Взмахнула рукой. — Хочешь — проваливай! Но сына ты больше не увидишь. В нашей жизни нет места предателю.       — Ида… Он тут при чём? — Рагнар растерялся и стиснул кулаки, не давая гневу прорваться наружу. Будет ещё его шантажировать!       — А при том, при том! — закричала Ида, тыкая пальцем в стол. — У тебя всегда находилось что-то важнее нас. Важнее меня и Хальфдана. А теперь тебе наконец-то хватило смелости это признать. Хочешь начать новую жизнь, пожалуйста, только сына я тебе не отдам!       — Угомонись! Я не собирался его отнимать, — попытался остудить её пыл Рагнар. — Буду приезжать, навещать.       Ида покачала головой.       — Переступишь этот порог — назад не приму. Либо мы вместе, либо ты один — без нас.       Рагнар вспыхнул, поднялся и оттолкнул стул.       — Дура же ты! Хотел всё миром решить, а тебе вечно неймётся!       Ида молча смотрела, как он одевается, застыла в дверях кухни, прислонившись спиной к стене. В тёмных её глазах блеснул немой укор и усталая, тихая злость. И где та женщина, которую он когда-то любил? Существовала ли она вообще?       Рагнар ушёл, хлопнув дверью. В никуда, потому что никакой женщины, о которой говорила Ида, не существовало. Видно, слишком поздно он отважился сказать правду, и она попросту не поверила.       С Кирой у них общий ребёнок, но между ними давно уже ничего нет. А те, что были после неё — так, мимолётные встречи с капелькой нежности или пылкой страсти. Ида же просто камень на шее, от которого никак не избавиться.       Надо же, вообразила, что они вдруг смогут всё наладить? Да поздно уже, упущено время, когда это было возможно. Вздумала ещё угрожать! Вот же чёрт! А идти-то, и правда, некуда.       Рагнар побродил по пустынным ночным улицам, заглянул в бар, а после снял номер в гостинице. Долго не мог уснуть, хотя давно уже рассвело, и солнце било в окно.       Ингвар с Линдой сегодня проводят родителей на речной круиз (они им подарили билеты на свадьбе и памятные тёплые пледы). А вечером отправятся в свадебное путешествие на Лофотенские острова. Пусть наслаждаются моментом.       Дом будет пустовать недели две, а София присмотрит за кошками. Чуть медлив, Рагнар отогнал сомнения и всё же не стал звонить, напрашиваться пожить у них. Нет уж, не хотелось ни с кем объясняться и выглядеть жалким неудачником.       Остатки отпуска он посвятил строительству «летнего дома». Ночевал на участке, в палатке, иногда у друзей. Можно было бы снять квартиру, но все деньги сжирала стройка. Человеку нужно своё место в мире — то, куда он может вернуться. Дом. И хотелось приблизить этот миг, но работы ещё полно. Вместо того, чтобы собачиться с Идой и уйти в загул, Рагнар предпочёл заняться делом. Теперь отступать уже некуда — сожжены все мосты. И разве он об этом жалел? Нет, жалел лишь о том, что не сделал этого раньше.

* * *

      После того, как собраны были стены и уложен черновой пол, наступила пора крыши. Пока что дом напоминал недостроенный конструктор, из тех, что так любит собирать Хальфдан, только вместо кирпичиков «Лего» брус из лиственницы. Пусть дороже, зато долговечнее сосны.       Пока не пришли дожди, Рагнар решил ещё раз покрыть стены антисептиком, подготовить место для дверных и оконных коробок. Деревянные дома дают усадку, им нужно место, чтобы «дышать», а иначе всё пойдёт вкривь и вкось.       Вечерами Рагнар изучал учебник начинающего плотника, днём, едва вставало солнце, принимался за работу. Пилил, строгал, красил под певучие звуки соснового леса. Обедал, окружённый ароматами хвои и смолы, что приносил свежий ветер с фьорда. И смотрел, как гуляют волны по серебристым водам внизу, под холмом. Купался, в успевшей нагреться под лучами июньского солнца воде, готовил на костре и жил «Робинзонову жизнь».       Три недели пролетели стремительно, как лесные птицы, вспугнутые шагами, сорвались с колких веток и унеслись вдаль. На горизонте маячила макушка лета. До конца отпуска месяц. Надо закончить с крышей, пока не настала пора холодов. А весной можно взяться за окна и двери, утепление и внутреннюю отделку. Как раз за осень и зиму дом «отдохнёт» и «приживётся» на новом месте.       Ингвар приехал, когда он варил суп на обед. Помешивал в котелке и поглядывал в книгу.       — Здорово, братик! — крепко стиснул его ладонь Рагнар и прижал к себе. — Как там семейная жизнь?       — Здравствуй, Рагнар, — бодро ответил Ингвар, сощурившись от бьющего по глазам солнца. — Всё хорошо.       — И только? — усмехнулся Рагнар. — Я жажду подробностей!       Ингвар заулыбался и смущённо опустил голову.       — Мы теперь живём вместе. Линда помогает мне учить билеты к экзаменам и готовит завтраки, я уже и забыл, как это здорово…       — Когда о тебе кто-то заботится, — подсказал Рагнар.       — Да, — кивнул Ингвар. — Приезжай в гости, сам увидишь, как мы живём. Свадебный альбом уже готов, заодно и фото посмотрим. Иде с Хальфданом мы тоже рады, устроим семейный вечер.       Рагнар заглянул брату в глаза и состроил неловкую ухмылку, однако Ингвар быстро его раскусил.       — Что-то не так?       Рагнар нервно дёрнул плечом.       — Да так… С Идой мы разбежались. То есть, не совсем — развод-то она не даёт.       Улыбка брата сразу погасла, он опустил глаза и расстроенно добавил:       — Как же так?       Рагнар кивнул на стулья, расставленные у складного стола (того, с которым обычно ездили на рыбалку).       — Садись, пообедаем, — он разлил по тарелкам суп, от которого поднимался манящий мясной аромат и, устроившись на стуле, уставился вдаль. Ингвар не торопил: молчал, ждал, пока он соберётся с мыслями. Оглядел участок, палатку и разбросанные инструменты, доски, подготовленные для крыши.       — Ты, что же, так и живёшь здесь, как отшельник? — удивлённо протянул он.       Рагнар усмехнулся, тряхнул головой.       — Как свободный человек!       — Может, вам всё-таки стоит поговорить с Идой? Столько лет вместе… Всё можно решить, если выслушать друг друга, — осторожно предложил Ингвар.       Рагнар недовольно хмыкнул.       — Да как же! Она заявила, что, если уйду, сына больше не увижу.       Ингвар печально вздохнул.       — И что же ты собираешься делать?       — Дом строить, вот что! — воскликнул Рагнар. — Для себя, для Хальфдана, для Ивара и для вас. Место, где будет собираться наша семья.       — А Ида что же?       Рагнар махнул рукой.       — Ида считает это блажью, она и не верит, что дострою. Давай, ешь, и пора приниматься за работу, — поторопил он.       После обеда установили опорный брус и взялись за стропила для крыши. Рагнар поднялся по самодельной лестнице, которую сколотил на днях. Ингвар подавал доски, Рагнар крепил железные уголки и забивал гвозди. Работы ещё полно, но начал хотя бы вырисоваться контур крыши. Завтра можно продолжить. Ингвар оставался ночевать.       Линда приготовила булочки с лимонным кремом, и вечером, за чаем они их уплетали. Обсуждали предстоящее крещение Ивара. Брата он, конечно же, позвал крёстным. В июле крестины — как раз перед рейсом.       — Я бы хотел познакомиться с племянником, — сообщил Ингвар, отхлебнув чай из жестяной кружки.       — Да не вопрос. Поехали на неделе. Кира наверняка не откажет, у Ивара не очень-то много родни.       Ингвар серьёзно кивнул. В надвигающихся сумерках его лицо золотили блики костра. В траве стрекотали цикады, а в лесу перекликались ночные птицы. Ветер разбавлял древесный дух свежестью воды. Благодать!       — Знаешь что, а приезжайте с Линдой на выходные! Тут у ребят можно лодку арендовать, покатаемся по фьорду. И на озеро сходим, — воодушевлённо предложил Рагнар. По правде говоря, торчать здесь в одиночестве уже надоело.       — Обязательно, — согласился Ингвар. — Линда будет рада.       На том и договорились. После отъезда брата Рагнар вновь остался со звёздами и домом наедине. Он рос так же быстро, как и его дети, венец за венцом, доска за доской. Место, где все они будут одной семьёй.       За месяц удалось всё-таки сладить крышу, Ингвар здорово помог, а иначе он бы не управился. Окна вставили, дверь. Дом уже стал походить на дом, но только снаружи. Зимой надо заняться утеплением и отделкой, а сейчас уже время поджимало.       Крещение отмечали впятером в кафе. Ингвар по такому случаю даже позволил себе бокал вина. Кира, кажется, рада была выбраться из дома, а Линда с ласковой улыбкой наблюдала за Иваром, который скакал в детском стульчике и живо «комментировал» обстановку. Видимо, делился впечатлениями.       Перед отъездом Рагнар заглянул домой. С Идой за всё лето они виделись от силы пару раз. Он приезжал за вещами, помыться, постирать, и, в общем, они даже не разговаривали.       Хальфдан по нему скучал, бросился в объятья, и Рагнар подкинул его в воздух.       — Ох, и тяжёлый ты стал, дружище! Подрос.       Хальфдан довольно рассмеялся и взял его за руку.       — Ты останешься, папа?       — Останусь, а завтра в рейс.       Хальфдан моментально сник и опустил голову. Рагнар решил приободрить сына, погладил его по отросшим волосам.       — Я тебе подарок приготовил. Пойдём-ка смотреть.       В коридоре за дверью дожидался велик — двухколёсный с двумя дополнительными колёсами. Уже совсем для взрослых ребят. Хальфдан давно о таком мечтал, но всё не хватало денег или время не то. Зимой-то к чему покупать? Чтобы он на балконе мешался полгода?       Хальфдан, конечно, обрадовался, даже подпрыгнул на месте и бросился его обнимать.       Спустились во двор, и Хальфдан нарезал круги до темноты, счастливый! А как зажглись фонари, Ида спустилась к подъезду их проведать. Они переглянулись, но не сказали друг другу ни слова. Ида лишь молча наблюдала за сыном, скрестив на груди руки, а после ушла так же тихо, как и появилась. «Поздно уже, пора домой, ужин ждёт», — вероятно, это она собиралась сообщить.       Рагнар тащил велосипед, а Хальфдан раскрасневшийся и довольный топал рядом.       — Ну, вот, как научишься, боковые колёса снимем. Будешь, как взрослый кататься, — пообещал Рагнар.       — А как я научусь? — вопросительно уставился на него Хальфдан. — Я думал, ты мне покажешь, — с лёгкой капризной ноткой протянул он.       Рагнар наклонился к сыну и взял того за руки, заглянул в глаза насыщенного кофейного оттенка.       — Понимаешь, дружок, я ведь всё время рядом быть не могу. У меня работа. А ты уже большой и должен стать самостоятельным. Мама тоже тебя всю жизнь за руку водить не будет.       Хальфдан, похоже, задумался, посопел, прикусив губу, а после поднял на него серьёзный, взрослый взгляд.       — Я понял, папа. Я постараюсь.       Рагнар улыбнулся.       — Вот и славно. Пойдём ужинать.