1992

      Рагнар навещал сына между рейсами, а Ивар скучал, рисунки ему рисовал. Кира не требовала денег, подарков, чего-то ещё, только помощи иногда и времени для себя. Вот и всё, страница их общей истории дописана. Осталось только продолжение — Ивар. Смышлёный, бойкий и чертовски упрямый пацан. Когда он бежал к нему навстречу после долгой разлуки, щемило сердце.       Четыре года пролетели очень быстро. На смену Кире пришла другая женщина, потом следующая. Другой такой не найти и не нужно. «Смотреть в отражение» порой не слишком приятно, особенно, если оно честнее и лучше тебя.       Кира уходила в сторону, позволив им с Иваром быть вместе. Рагнар однажды заикнулся о том, что можно было бы провести день втроём. Сводить пацана на аттракционы или в зоопарк.       Кира горько усмехнулась.       — Прости, но нет, я не собираюсь поддерживать эту игру. Мы — не семья. Ты его отец, я — мать, но мы не вместе.       Рагнар попытался обратить всё в шутку:       — Мы могли бы притвориться ради него, хотя бы на один день.       Кира покачала головой и окинула его долгим взглядом.       — Не хочу воспитывать сына во лжи. Ивар знает, что ты в этом доме гость… и праздник, — видно, постаралась смягчить она.       Рагнар не стал переубеждать. Кира всегда следует только своим правилам и говорит об этом прямо. Они никогда не пытались друг друга исправить, подстроить под себя, и в этом вся прелесть.       Кира собиралась встретиться с друзьями, а Рагнар повёл сына на экскурсию в «Морской музей». С Хальфданом они были здесь года два-три назад, и тот быстро заскучал — экспозицию они так и не досмотрели.       Ивар же бродил вдоль витрин и с любопытством разглядывал модели старинных кораблей. Но особенно его заинтересовали якоря. Рагнар понимал — есть в них своя суровая красота и мощь.       — Иди-ка сюда, разбойник, — обратился он к сыну. — Хочешь покрутить штурвал? — были здесь специальные развлечения для детей. Имитация палубы старинного фрегата, по которой разрешено было лазать, и настоящий штурвал. Копия, разумеется, но это неважно для Ивара.       Ивар с восторгом одобрил идею, принял его руку и поднялся на помост, ведущий к палубе. Штурвал для него оказался тяжеловат — крутили вдвоём.       — Лево руля! — командовал Рагнар. — Право руля! — а Ивар почти уже и не путался. Умный парень — схватывает на лету.       Возле музея находился памятник «Всем морякам, не вернувшимся в гавань». Рагнар взял сына за руку, и они постояли с минуту в тишине, размышляя о своём.       — Мама тебе рассказывала про деда? — Кира хранила фотографии, старый отцовский компас, но редко откровенничала.       Ивар, похоже, задумался, а после покачал головой.       — Мамин отец — он тоже был моряком и погиб в море.       — М-м, жалко, — протянул Ивар с ноткой грусти.       Рагнар быстро сообразил: для Ивара дед — такое же далёкое прошлое, как и старинные парусники. И такое же чужое, как и эти неизвестные моряки. В их семье память привыкли чтить, а Кира не считала нужным рассказывать. Что ж, её право. Бабушку Ивар уже никогда не увидит, а деда? Олаф, как никак, родная кровь.       Может, и стоит их познакомить, пока он ещё жив? Олафу в этом году исполнится семьдесят четыре. С днём рождения Рагнар его давно уже не поздравлял, но дату помнил. Вряд ли Олаф расчувствуется, но у Ивара, может, хотя бы останется память о деде.       Рагнар бросил последний взгляд на фигуры бронзовых моряков - молодого и старого и решился. Не ради себя, ради сына, попробовать ещё раз.       — Хочешь познакомиться с дедушкой? — спросил он.       Ивар вскинул на него недоумённый взгляд.       — Ты же сказал, что он умер?       — Так то мамин отец, а это — мой, — пояснил Рагнар, наклонившись к сыну.       Ивар ответил с лёгкой заминкой:       — А-а, да, хочу. Он тоже моряк?       Рагнар хмыкнул:       — Нет, он… надзиратель.       Ивар нахмурился.       — Что это?       — Начальник тюрьмы, — пояснил Рагнар, а после прибавил весёлым тоном: — Дядю Ингвара заодно навестим, он с дедом живёт.       Ивар серьёзно кивнул, а Рагнар подхватил сына и усадил на плечи. Ивар довольно захохотал.       — Держись крепко, капитан. Нам с тобой идти далеко, но погода хорошая — прогуляемся.       Ивар сунул ему в ладонь брелок с якорем, заключённым в круг штурвала — сувенир из музея.       — На, папа. У меня карманов нет.       Рагнар бросил брелок в нагрудный карман рубашки и придержал сына за ноги. Когда они там в последний раз виделись с Олафом? В больнице? Нет, после. На годовщину смерти матери столкнулись у могилы и прошли мимо друг друга, даже не поприветствовав. Было это года два назад.

* * *

      К сожалению, ни Ингвара, ни Линды не оказалось дома. Рагнар с досадой взглянул на часы. Конечно, они ещё на работе. Олаф открыл, встал в дверях, опираясь на трость, и окинул их двоих хмурым взглядом.       — Ингвара нет, — хрипловато гаркнул он и, кажется, собирался закрыть дверь.       — Я к тебе… — Рагнар сделал глубокий вдох, пытаясь унять тревогу и привычное раздражение. — отец.       Олаф чуть помедлил, однако, посторонился и пропустил их внутрь.       — С чего вдруг? Раньше не приходил, а сейчас заявился.       Рагнар не стал кривить душой, сжал ладошку Ивара и бросил ему подбадривающую улыбку.       — С внуком хотел тебя познакомить. Это Ивар, мой сын. Ему четыре года, — и пояснил для Ивара: — А это твой дед — Олаф.       Ивар глядел с любопытством. Махнул ему свободной рукой.       — Привет.       Олаф хмыкнул.       — Ну заходите. Нечего в дверях топтаться. В гостиную, — качнул головой он, указав направления.       Чаю Олаф не предложил. Уселись — он, кряхтя, в своё любимое кресло у камина, а сбоку приткнул трость. Они на диван. Ивар глазел по сторонам. Над камином висела материна картина с маяком в мягком вечернем свете. Море спокойное, тихие, солнечные лучи, косо освещающие белую башню и песчаный остров с пришвартованными у пирса рыбацкими лодками.       О чём говорить, Рагнар, признаться, не придумал, так и сидели, буравя друг друга взглядами.       Олаф начал первым:       — Этот хоть на тебя похож, не то что старший. Матери-то, у них, смотрю, разные, — хмыкнул он. Олаф хоть и постарел, но взгляд сохранил цепкий. — С той первой, что разбежались?       — Вроде того, — не стал вдаваться в подробности Рагнар.       Ивар слез с дивана и разглядывал сувениры на полках книжного шкафа. Мать собирала из путешествий, а ещё милые фарфоровые фигурки зверей, которые ей так понравились. Они были упрятаны за стеклом, но Ивар отворил дверцу.       — Аккуратней там! — прикрикнул Олаф. — И ничего не трогай!       Ивар втянул голову в плечи, спрятал руки за спину.       Рагнар поморщился, однако, смолчал.       — Может, чаю, отец? Я сам сделаю, — с готовностью поднялся.       Олаф махнул рукой.       — Сиди! Думаешь, с тростью, так инвалид? Сам справлюсь!       Рагнар пожал плечами: сам, так сам. Подошёл к Ивару и шепнул, наклонившись к нему:       — Я скоро вернусь. Можешь пока посмотреть картины. Их твоя бабушка рисовала.       Олаф гремел посудой на кухне, и Рагнар не стал мешать. Доброго слова от него всё равно не дождёшься. Вышел на улицу покурить. Не было-то его от силы пару минут. Но когда он вернулся в дом, в гостиной вновь разорялся Олаф.       — Поросёнок ты безрукий! Больше тринадцати лет за стеклом стояла… Папаши твоего беспутного ещё и в планах не было! А ты… разбил.       — Что случилось? — шагнув в гостиную, спросил Рагнар.       Олаф размахивал тростью, грозил пальцем, а Ивар, опустив голову, всхлипывал над бело-синими осколками, которые валялись у него под ногами.       — Что-что?! — передразнил Олаф. — Щенок твой тарелку разбил. Сигрид купила, когда мы в Данию ездили после свадьбы.       На осколках угадывались очертания старинного Копенгагена и памятника Андерсоновской Русалочке.       Рагнар с досадой поджал губы и ответил виновато:       — Это просто тарелка, отец. Он же ребёнок, не специально разбил, — переступив осколки, он подхватил Ивара на руки, и тот прижался к нему в поисках защиты. — Ничего, сынок, всё поправимо, — тихо добавил он и погладил Ивара по спине. — Я склею.       — Склеишь? Да ты только и умеешь, что всё разрушать. И пацан твой такой же! — вспыхнул Олаф и раздражённо махнул рукой, опустившись в кресло. — Это память о ней. А ты… Проваливайте! Оба! Ингвар склеит.       — Извини, — добавил Рагнар. — Мне жаль.       — Жаль, — фыркнул Олаф. — Убирайтесь из моего дома.       Рагнар больше не стал ни извиняться, ни сочувствовать. Олаф хотел ни утешения, ни помощи, а найти виноватого. Своими криками и вечным недовольством, упрёками он ему жизнь испортил. Не хватало ещё, чтобы с Иваром было тоже самое.       Ивар всё плакал на улице:       — Я нечаянно! Она тяжёлая.       — Ничего, сынок, я знаю, всё в порядке, не плачь. Дядя Ингвар починит, — Рагнар улыбнулся сыну и поцеловал в растрёпанную макушку.       Ивар протяжно вздохнул и уткнулся ему лбом в плечо. Рыдания потихоньку сошли на нет.       — Дедушка всегда такой злой? — спросил Ивар, когда Рагнар усадил его в машину.       — Сколько я себя помню. Ты прости, я думал, он стал лучше.       Когда они выехали на дорогу, Ивар тихонько сопел на заднем сидении и ковырял микроскопическую дырку на штанине.       Рагнар глянул в зеркало заднего вида и подмигнул сыну. Ивар помахал в ответ.       — Вот что, разбойник, как насчёт мороженого? Давай заедем в кафе, а потом отвезу тебя к маме.       Ивар слабо улыбнулся.       — Я хочу малиновое.       — Как скажешь, — серьёзно ответил Рагнар, а про себя улыбнулся. С малышами всё просто. Самые горькие слёзы забываются через десять минут. А самый грустный день можно исправить рожком мороженого.

* * *

      С Хальфданом всё гораздо сложнее — мороженым уже не исправить. Теперь он задаёт вопросы, на которые Рагнар не знал, как ответить.       В тот вечер Иды не было дома: кажется, ушла на собрание своего книжного клуба или к подруге. Он давно уже не интересовался. Рагнар в гостиной (их бывшей спальне) читал книгу. Хальфдан за большим столом собирал ракету из «Лего».       — Папа, ты снова скоро уедешь? — спросил он.       — Через неделю в рейс, — спокойно ответил Рагнар. — Это моя работа.       И Хальфдан развернулся, скопировала Идин недовольный взгляд. Глаза у него мамины.       — Но ты… даже, когда не на работе, не дома, — добавил он тише.       Рагнар хмыкнул и отложил книгу.       — У меня есть другие дела. Летний дом…       Хальфдан, кажется, не поверил: часто заморгал, но упрямо вскинул подбородок и шмыгнул носом.       — Мама говорит, что ты больше не хочешь жить с нами. Что у тебя другая семья.       Вот как… Ида! Додумалась же сказать такое ребёнку! Рагнар глубоко вдохнул и постарался оставить гнев внутри. Ида запудрила парню мозги. Подошёл к сыну и взял того за руки, заглянул в глаза.       — Вот что, дружок, у твоей мамы просто богатая фантазия. И даже слишком, — недовольно выделил Рагнар. — Нет никакой другой семьи, — «есть сын». На секунду даже мелькнула мысль рассказать про Ивара. Но сейчас точно неподходящий момент.       Хальфдан вырвался и помотал головой.       — Не надо мне врать! Я уже не ребёнок! Тебя никогда нет дома, вы с мамой давно живёте в разных комнатах, и она всё время плачет из-за тебя.       Рагнар приоткрыл рот, да так и не смог придумать достойный ответ, провёл ладонью по подбородку и покачал головой. Вот же чёрт!       — Ладно, слушай, ты прав. Ты уже не малыш и… почти взрослый, — решил он подыграть сыну. — У нас с твоей мамой не ладится.       — Почему? — упрямо спросил Хальфдан.       Рагнар вздохнул и покачал головой.       — Неважно. Ты… — «ещё маленький». — Не знаю, как это объяснить. Но что бы у нас ни произошло с твоей мамой, тебя я всегда буду любить. Ты мой сын, моя семья.       Хальфдан потускнел и опустил голову.       — А маму ты, значит, больше не любишь?       Рагнар отвёл взгляд.       — Так бывает, но ты в этом не виноват.       Хальфдан тяжело вздохнул и сделал шаг навстречу, а Рагнар прижал его к себе.       — Давай куда-нибудь сходим вместе? Завтра, например. Может, на карусели? — попытался подбодрить Рагнар.       Хальфдан одарил его снисходительной усмешкой.       — Пап! Я не маленький. Пошли лучше в тир.       Рагнар хохотнул и растрепал ему волосы.       — Ну, как скажешь, тир, так тир.       Ида вскоре вернулась, и они разошлись по разным комнатам. Точнее, Хальфдан и Ида остались в гостиной, а Рагнар отправился на кухню в своё привычное кресло. Маленький телик включил и смотрел футбольный матч.       Позже, когда Хальфдан лёг спать, Ида заглянула на кухню. Не к нему, конечно, по своим делам. Достала бутылку из шкафчика, плеснула в бокал и оглянулась с неловкой гримасой.       — Бокал красного вина перед сном — это полезно для сосудов. В журнале прочитала, — прокомментировала она.       Рагнар пожал плечами. С бокалами Ида, кажется, зачастила в последнее время.       — Зачем ты сказала Хальфдану, что у меня другая семья?       Идин виноватый взгляд тут же заледенел, она расправила плечи.       — А это не так? Он спрашивал, куда ты всё время пропадаешь…       — Куда? Сама знаешь, что в летнем доме ещё полно работы!       Ида скривила губы.       — Не держи меня за дуру.       — Да ты сама её из себя делаешь! Не втягивай парня в наши разборки! — прикрикнула Рагнар. — Я предлагал развестись, нет, ты упёрлась! Поставила ультиматум.       — Я думала, тебе хоть на Хальфдана не плевать, — вдруг понизила тон Ида.       — Да. Только тебя видеть уже не могу. Закончу дом — съеду.       Ида покачала головой.       — Как знаешь, но мои слова остаются в силе. Половина этого дома моя, если уж на то пошло. Я консультировалась с юристом.       Рагнар прикрыл глаза и стиснул кулаки. Сука! Ну, разумеется, она узнавала.       — И на кой тебе этот дом? Тебе там даже не нравится. Какая же ты всё-таки душная! Тебе лишь бы запереть всех с собой в одной клетке!       Они разругались снова. И снова Рагнар ушёл. Катался по пустым ночным улицам и спал в машине, утром поехал в летний дом. А тир… в другой раз, может, после рейса. Сейчас уже никакого настроения не было. Хальфдан наверняка начнёт расспрашивать, почему он снова не ночевал дома. А Рагнар устал врать сыну, но и объяснить так, чтобы он понял, тоже не мог. Скорей бы уже в море.

* * *

      В тир они так и не сходили. В ноябре Рагнар вернулся из рейса, а у Иды начался очередной виток подозрений и ревности. И ладно бы она высказывала это ему. Так нет же, засирала мозги сыну!       Другая семья, как же! Ну, была женщина — так пара свиданий, может, пара ночей вместе, но ничего серьёзного. Какая-то подруга Иды видела их в кафе. Рагнар даже не стал оправдываться.       — А тебе-то какое дело? Я предлагал развод, но ты отказала, — вновь напомнил он вечером на кухне.       Ида хватала ртом воздух, задохнувшись от гнева, а после бросила злобным шёпотом:       — Ты — изменщик, ещё смеешь меня упрекать! Я пытаюсь сохранить семью ради нас, ради нашего сына.       Рагнар горько усмехнулся и покачал головой:       — Что ты несёшь? Хальфдану было бы лучше, если бы мы жили по отдельности. Ты превратила дом в тюрьму!       — Ребёнку нужна полная семья, а не отец, который вечно «где-то там». Ты всегда находишь причины уйти, то в море, то в этот проклятый дом, который, кроме тебя, никому и не нужен, — ткнула она пальце в воздух.       — Хватит! Как я от тебя устал! — взмахнул руками Рагнар. — Переступить порог не успел, а ты уже весь мозг выжрала.       И он снова уехал в летний дом, холодный, полупустой, но свой. В конце недели, правда, вернулся, чтобы забрать Хальфдана на выходные. Ида, конечно, недовольно ворчала, но со скрипом сдалась. Видно, боялась, что он и вовсе перестанет их навещать, если она слишком уж «затянет ошейник».       Хальфдан угрюмо молчал в машине. Конечно, скрывать от него ссоры стало уже невозможно. А что там Ида заливала сыну в уши в его отсутствие, даже представлять не хотелось.       Если бы однажды можно было просто хлопнуть дверью и больше не возвращаться, Рагнар бы сделал это в тот же миг. Но стоит ему официально поставить точку, как Ида тут же перетянет на свою сторону Хальфдана. Он уже «говорит её словами». Но пока у Хальфдана есть сомнения в том, кто из них прав. А если он останется под властью Иды, та заставит его возненавидеть отца. В отместку, от обиды и злобы, да просто, потому что может это сделать. Она давно уже не та милая девочка, которая носила ему на работу обеды, писала письма и клялась в вечной любви. От той любви остались одни осколки — болезненно-острые и опасные, как шипы.       Снег ещё не выпал, дорога была сухой, и времени в этот раз заняла меньше. Чтобы разбавить тишину, Рагнар включил радио, и каждый из них витал в своих мыслях.       Хальфдан не задавал вопросов, однако на дне его тёмных глаз таился упрёк. Рагнар решил прояснить, хоть как-то успокоить сына. Когда приехали, Рагнар припарковался на участке, и они выбрались из машины. Остановились у крыльца, но так и не зашли внутрь. Рагнар взял сына плечи и, наклонившись, поймал его взгляд.       — Хальфдан, ты уже большой парень, скоро двенадцать лет… Послушай…       — Вы с мамой хотите развестись? — в упор спросил Хальфдан.       Рагнар покачал головой. Вообще-то нет, оказалось вовсе непросто.       — Всё сложно, — не стал он кривить душой.       — Ты нас больше не любишь?       Рагнар вздохнул, пригладил сыну волосы и улыбнулся, но Хальфдан оставался серьёзным, уклонился и даже сделал шаг назад.       — Я тебя люблю, ты мой сын, и, чтобы не происходило у нас мамой, это не изменится. Даже если меня не будет рядом, я всё равно буду тебя любить. Понимаешь?       Хальфдан медленно кивнул и чуть расслабил плечи. Кажется, гроза прошла стороной. И день выдался хороший. Они вдвоём собирали кухонный гарнитур, который Рагнар заказал на днях. Теперь в доме появилась полноценная кухня с плитой и духовкой. И они в тот же вечер её опробовали. Рагнар научил сына готовить пиццу. Хальфдан в длинном не по росту фартуке, с перепачканной в муке щекой и руками в томатной пасте, прикусив от усердия губу, раскатывал тесто. Рагнар сделал фотку на память.       — Молодец! У тебя здорово получается.       Хальфдан наконец позабыл о тревогах, расслабился и улыбнулся по-настоящему, коснулся лбом его плеча, но отчего-то застеснялся и отвернулся.       Утром гуляли по осеннему лесу, добрались до озера и швыряли камешки. Потревожив сонную рябь, по воде расходились круги. Пусть Хальфдан вовсю и пытался строить из себя взрослого, но пока ещё оставался ребёнком.       А когда вернулись в дом, Рагнар всё же решился. Это ли не подходящий момент?       В гостиной у огня за кружкой горячего чая Рагнар вновь поймал взгляд сына.       — Здесь здорово, папа. Так тихо и… в тишине очень много мыслей приходит, — смущённо признался Хальфдан.       — Да, так и есть, — слегка кивнул Рагнар и положил ладонь на плечо сына. — Этот дом мы построили с твоим дядей для всех нас. Для меня, для тебя и Ингвара с Линдой и…       — Для мамы? — с надеждой спросил Хальфдан.       — И для твоего брата, — решился озвучить Рагнар.       Хальфдан поморщился, отодвинулся, сбросив его ладонь, и застыл.       — Брата? — переспросил Хальфдан, недоумённо уставившись на него.       Рагнар не успел ответить: Хальфдан вспыхнул, как спичка, и вскочил на ноги.       — Так мама была права! У тебя другая семья, а мы… мы тебе не нужны! — воскликнул он.       Рагнар тяжело вздохнул и поднял ладони вверх.       — Притормози, дружок. Послушай меня.       — Никакой я тебе не дружок! Мне давно уже не пять лет! — заявил Хальфдан и рванул к двери, на ходу сорвав куртку с вешалки.       Ну нет, конечно, Рагнар его настиг, пока тот в спешке натягивал ботинки. Схватил за плечи развернул к себе.       — Стой! Куда ты собрался? В лес сбежать? Ну и глупо, ничего хорошего из этого не выйдет.       Хальфдан вздрогнул и упрямо стиснул зубы, однако взгляд опустил.       — Да, у меня есть ещё ребёнок. Но это не значит, что я не люблю тебя. Всё, что я тебе говорил — правда. Мы вовсе не вместе с его матерью. Это слишком долго объяснять, — Рагнар сделал паузу, а Хальфдан тяжёлый вздох. — У человека может быть два сына. Он славный малый, я вас как-нибудь познакомлю.       — Вот ещё! — фыркнул Хальфдан и дёрнул плечом. — Не буду я ни с кем знакомиться.       — Хальфдан…       — Отвези меня домой!       Рагнар прикрыл глаза на мгновение, а после опустил руки. Что ж, Хальфдану нужно время, это можно понять. Пусть свыкнется с мыслью о том, что у него есть брат.       — Домой, так домой, — согласился Рагнар. Не удерживать же его силой.       На обратном пути они снова молчали. Хальфдан уселся сзади, хотя ему всегда больше нравилось на переднем сидении.       Перед тем, как подняться в квартиру, Рагнар остановил сына и мягко коснулся его плеча.       — О том, что я тебе рассказал, твоей матери лучше не знать.       Хальфдан долго смотрел на него, а вечерние фонари рисовали печальные тени на его лице. Он усмехнулся незнакомо и колко.       — Как скажешь, папа, — кротко и в тоже время с вызовом ответил сын.       — Значит, договорились. Иди домой, а у меня ещё дела есть, — сказал Рагнар, хотя никаких дел и не было, просто возвращаться к Иде не хотелось.       Хальфдан смотрел на него долгую минуту, но не стал расспрашивать, развернулся и потянул дверь подъезда на себя. Гадать, поверил он или нет, Рагнар не стал. Покурил, подождал, пока он поднимется, и вернулся к машине. Он устал от лжи, и от правды тоже устал. Что ни говори, а выходит всегда боком.       Ладно, ничего, Хальфдан свыкнется, просто ему нужно время осмыслить. А ему самому нужно время, чтобы передохнуть. В этот вечер Рагнар ничего не решил, поехал к старому приятелю, договорился у него перекантоваться на пару-тройку дней. Благо, у Оскара семьи нет, удалось избежать лишних вопросов. Напрашиваться к Кнуду или Альфи было неудобно, у тех жёны, дети — своих забот полно. У Торвальда тоже, да и не такие они уж близкие друзья, чтобы посвящать его в свои проблемы. С Оскаром они когда-то играли в футбол в школе. Да и после пересекались порой. Было, что вспомнить.