Обыкновенная (Сатору Годжо/Мэй Асано)

— Да я вам говорю, у него никого нет! — Нобара яростно вонзила шпажку в шарик такояки. — Вы видели этот гардероб? Эти манеры? Этот человек женат на самом себе и собственном отражении в витринах. Какая нормальная женщина вытерпит кого-то, кто надевает повязку на глаза, чтобы пойти за молоком? Юджи задумчиво почесал затылок, прихлебывая газировку. — Не знаю, Кугисаки… Он, конечно, странный, но… Ну, он же Годжо-сенсей. Он высокий, красивый, богатый. Может, у него есть какая-нибудь супермодель, которая терпит его капризы ради бриллиантов? Мегуми, шедший чуть позади с видом человека, который мечтает оказаться где угодно, только не здесь, тяжело вздохнул. — Вы серьезно обсуждаете личную жизнь сенсея посреди фестиваля? Какая разница, есть у него девушка или нет? Главное, чтобы он не забывал нас тренировать и платить за еду. — Фушигуро, ты скучный! — Нобара ткнула в него шпажкой. — Это же главная загадка Токийского магического колледжа! Никто никогда не видел его с женщиной. Даже панда говорит, что это подозрительно. — Может, он просто хорошо шифруется? — предположил Юдзи, оглядываясь по сторонам. — Ну, типа, использует «Бесконечность», чтобы скрыть свою ауру от папарацци? Фестиваль в Сибуе гремел вовсю. Толпы людей в юката, запах жареной лапши, яркие фонарики и музыка. Маги были здесь по заданию — «зачистить» мелких проклятий, которые обожали сборища счастливых людей. Они уже закончили и просто наслаждались вечером, пока разговор не свернул на их эксцентричного учителя. — Шифруется? Годжо Сатору? Слово «скромность» не входит в его вокабуляр! — Нобара фыркнула и замерла, уставившись куда-то в толпу. Её челюсть медленно поползла вниз. — О мой бог… — Что такое? Увидела проклятие особого ранга? — Юдзи мгновенно встал в боевую стойку. — Хуже, — прошептала Нобара, медленно поднимая руку и указывая пальцем. — Смотрите туда. У ларька с яблоками в карамели. Юдзи и Мегуми проследили за её взглядом. Посреди толпы, возвышаясь над всеми, стоял Годжо. Сегодня он был не в своей обычной черной униформе, а в стильном, дорогом джемпере и темных очках вместо повязки. В одной руке он держал яблоко в карамели, а другой… другой он приобнимал за плечи девушку. Она была невысокой, с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, в простом, но уютном кимоно. Она смеялась над чем-то, что он ей говорил, и даже в темноте было видно, как сияют её глаза. Годжо Сатору, Сильнейший, смотрел на неё с такой нежностью, что у Нобары задергался глаз. — Это… это галлюцинация? — выдавил Юдзи. — Я переел такояки? — Это невозможно, — Мегуми прищурился. — Я не чувствую от неё ни капли проклятой энергии. Абсолютно нулевой уровень. Обычный человек. Сатору Годжо и обычный человек? Это противоречит всем законам логики. — ШПИОНАЖ! — Нобара вдруг схватила парней за воротники и потащила за ближайший столб. — Мы обязаны узнать, кто это и как она выжила рядом с ним дольше пяти минут. Фушигуро, призови своих гончих, пусть следят за запахом! — Я не буду использовать шикигами для слежки за сенсеем, Кугисаки! — зашипел Мегуми. — Ты с ума сошла? Если он нас поймает… — Если он нас поймает, я скажу, что Итадори хотел автограф! Быстро! Прячемся! Троица устроила самую нелепую и непрофессиональную слежку в истории магии. Юдзи пытался слиться со стеной, накинув капюшон. Нобара пряталась за фонарными столбами, делая вид, что фотографирует небо. Мегуми просто шел позади, стараясь выглядеть так, будто он не с ними, но внутренне проклиная свою судьбу. — Я вам говорю, там всё серьезно, — Нобара прищурилась, выглядывая из-за огромного рекламного щита с изображением панды. — Он уже трижды за вечер выключил телефон. Годжо Сатору. Выключил. Телефон. Это событие масштаба вселенского взрыва. — Может, у него просто села зарядка? — предположил Юдзи, пытаясь разглядеть учителя с той девушкой в пестрой толпе фестиваля Сибуя. — У него? Зарядка? — Мегуми скрестил руки на груди. — У него три пауэрбанка в карманах и техника, позволяющая, наверное, заряжать гаджеты силой мысли. Нобара права. Он ведет себя подозрительно. Они следили за ним уже полтора часа. Сатору выглядел непривычно расслабленным. На нем была не форменная куртка, а дорогое кашемировое пальто поверх белой водолазки. Вместо повязки — стильные темные очки. Рядом с ним шла она. Эта девушка не была похожа на мага: никакой ауры, никакой настороженности. Просто Мэй — девушка, которая шла под руку с «самым опасным человеком в мире» так, будто они просто возвращались из кино. — Она вообще не из нашего мира, — шепнул Мегуми, активируя зрение. — Проклятой энергии ноль. Она даже не видит тех мелких мух, которых Годжо-сенсей щелкает пальцами за спиной, пока она выбирает заколки. — Это же идеально! — Нобара засияла. — Сильнейший маг и обычная девчонка. Это же сюжет дорамы! Нам нужно узнать, кто она. Если мы подберемся ближе к тому лотку с яблоками, сможем услышать, о чем они говорят. — Это плохая идея, — Мегуми попытался их остановить, но Юдзи и Нобара уже начали «тактическое переползание» за прилавками. Они действовали грамотно: использовали толпу как прикрытие, двигались короткими перебежками. Но они забыли одну деталь: они шпионили за человеком, чьи глаза видят атомную структуру мира. Годжо Сатору знал о них всё. Он видел цвет их носков еще на входе в парк. Ему было весело. Мей рассказывала ему о новой методике реставрации свитков эпохи Эдо, и Сатору слушал её с неподдельным интересом, попутно направляя траекторию их прогулки именно туда, где затаились его ученики. Ловушка захлопнулась у фонтана. — Ой, Сатору, смотри! — Мэй указала на группу подростков, которые очень неуклюже пытались изобразить случайных прохожих, уткнувшись в одну карту города втроем. — Эти ребята… они не из твоего отдела? Сатору широко улыбнулся. — Какое совпадение! Мей-тян, у тебя глаз-алмаз. Это же наши младшие сотрудники! Троица замерла. Бежать было поздно. Годжо стоял прямо перед ними, а Мэй смотрела на них с добрым любопытством. — О, — Нобара первая взяла себя в руки, выпрямляясь и пряча молоток в складках юкаты. — Добрый вечер… босс? — Босс? — Мэй рассмеялась. — Сатору, ты так официально их зашугал? Приятно познакомиться, ребята. Я Мэй Асано. Сатору говорил, что взял новых практикантов в свой аналитический отдел, но не сказал, что вы такие юные. Юдзи и Мегуми переглянулись. «Аналитический отдел»? «Босс»? Годжо подошел ближе и по-хозяйски положил руку Юдзи на плечо, чуть сильнее сжав пальцы — не больно, но многозначительно. — Да, Мэй-тян. Это наши «кризисные менеджеры», — Годжо подмигнул ученикам через очки. — Итадори — специалист по связям с… очень сложными клиентами. Фушигуро — наш лучший системный аналитик, хотя вечно выглядит так, будто у него дедлайн был вчера. И Кугисаки — она отвечает за… агрессивный маркетинг. — Очень агрессивный, — подтвердила Нобара, мгновенно поймав волну. — Мэй-сан, простите за наш вид, мы просто… проводили полевое исследование рынка в условиях массовых скоплений людей. Мэй искренне восхитилась: — В выходной? Сатору, ты тиран! Нельзя так нагружать детей. Пойдемте, я куплю вам всем мороженое, раз уж мы встретились. Годжо довольно закивал: — Отличная идея! За счет фирмы, конечно. Они сидели у фонтана. Мэй увлеченно расспрашивала их о «работе в офисе». Троице пришлось на ходу выдумывать целую легенду. Колледж превратился в головной офис на окраине, проклятия — в проблемных контрагентов, а выезды на задания — в командировки по устранению ошибок. Логика магов работала на полную: они поняли, что Мэй не просто «не знает» о магии — Сатору выстроил вокруг неё целый фальшивый мир, где он — успешный топ-менеджер. И разрушить эту сказку означало подставить под удар единственный островок нормальности в жизни их учителя. — Так вот почему Сатору вечно пропадает по ночам, — вздохнула Мэй, протягивая Юдзи салфетку. — Из-за этих ваших ночных слияний компаний. Я всегда говорила, что ваш директор Яга слишком требовательный. — О, вы не представляете насколько, — серьезно кивнул Мегуми. — Иногда он буквально заставляет нас шить игрушки, если мы проваливаем квартальный отчет. Годжо едва не поперхнулся своим латте, сдерживая смех. — Ладно, молодежь, — Сатору встал, поправляя очки. — Нам с Мэй-сан пора идти на дегустацию сладостей, а вам — продолжать «исследование». Итадори, не забудь отправить мне отчет о количестве… пустых банок до полуночи. Когда Годжо и Мэй скрылись в толпе, Нобара вытерла пот со лба. — Это было самое опасное задание в моей жизни. Я чуть не назвала его Сильнейшим при ней. — А вы заметили? — тихо спросил Юдзи. — Он вообще не включал Бесконечность. Она держала его за руку, и между ними не было барьера. — В этом и логика, — Мегуми смотрел им вслед. — Для неё он просто человек. Без барьеров, без техник, без ответственности за весь мир. И если нам придется врать про «отчеты» до конца жизни, чтобы он мог так улыбаться — мы будем врать. — Согласна, — кивнула Нобара. — Но если он не выпишет нам премию за эту актерскую игру, я всё-таки взорву его личный кабинет в «офисе». Сатору Годжо жил в мире, который никогда не замолкал. Благодаря Шести глазам он воспринимал реальность как бесконечный поток атомных связей, температурных колебаний и малейших возмущений проклятой энергии. Его мозг работал быстрее любого суперкомпьютера, обрабатывая информацию 24/7. Даже когда он надевал повязку, мир не исчезал — он просто становился чуть менее ярким. До того дня, как он встретил Мэй Асано, Сатору и не подозревал, что тишина может иметь физическое воплощение. Их знакомство было прозаичным до смешного. Два года назад Сатору преследовал проклятый объект — обрывок древнего свитка, который начал высасывать жизненную силу из случайных прохожих в тихом районе Киото. След привел его к старой мастерской, над входом в которую висела покосившаяся табличка «Реставрация и память». Он ворвался внутрь, готовый к бою, с пальцами, сложенными для техники. Но вместо монстра он увидел её. Мэй сидела в облаке книжной пыли, под единственной лампой, и с ювелирной точностью склеивала ту самую проклятую бумагу. — Вы вошли очень шумно, — не отрываясь от работы, произнесла она. — Если вы за заказом, то он еще не готов. Клей должен сохнуть четырнадцать часов, иначе всё пойдет прахом. Сатору замер, опустив руки. Его Шесть Глаз впали в ступор. Он видел, как проклятая энергия, темная и липкая, обвивается вокруг её запястий, пытаясь прокусить кожу. Но Мэй была настолько спокойна, настолько искренне поглощена процессом созидания, что проклятие… просто не могло зацепиться. Оно соскальзывало с неё, как капли воды с лотоса. У неё была абсолютно нулевая предрасположенность к магии, но её внутренняя гармония действовала на проклятия как мощнейший репеллент. — Вы… вы не чувствуете, что эта бумага кусается? — спросил он, снимая очки. Мэй наконец подняла голову. Её взгляд был мягким и немного усталым. — Бумага капризная, это верно. Но если относиться к ней с уважением, она поддается. А вы, молодой человек, выглядите так, будто вам нужно поспать лет десять. Хотите чаю? Он ужасный, из автомата за углом, но горячий. В тот вечер Сатору не забрал свиток силой. Он просидел в этой мастерской три часа, слушая рассказы Мэй о том, как восстановить текст, который время стерло в пыль. Она не знала, кто он. И в этом была её величайшая ценность. С тех пор Сатору Годжо создал для неё целую вселенную. В этой вселенной он не был «Сильнейшим магом современности». Он был Сатору — старшим менеджером в крупной консалтинговой фирме, который вечно воюет с бухгалтерией (так он называл верхушку магического мира) и страдает от выходок своего директора Яги. Для Сатору Мэй стала единственным местом, где он мог отключить свою технику. Когда он переступал порог её квартиры, он сознательно деактивировал Бесконечность. Это было физически больно — внезапно почувствовать вес собственного тела, сопротивление воздуха, каждый сквозняк. Но это было необходимо. Он хотел чувствовать её прикосновения по-настоящему. Без невидимого барьера в миллиметр, который отделял его от остального человечества. Когда Мэй брала его за руку, он чувствовал пульсацию её крови, тепло её ладони, шероховатость её кожи. Это было настолько реально, что у Сатору кружилась голова. Для человека, который может уничтожить планету, возможность просто чувствовать тепло другого человека была самым дорогим подарком. После того как они случайно встретили троицу, Годжо проводил Мэй до её дома. Городской шум затихал, уступая место ночной прохладе. — Сатору, — тихо позвала Мэй, когда они остановились у подъезда. — Твои практиканты… Они смотрят на тебя как на Бога. Ты уверен, что не слишком давишь на них своей харизмой? Сатору рассмеялся, прижимаясь лбом к её плечу. Он чувствовал её запах — смесь жасмина и старых книг. — Мэй-тян, ты слишком добра к ним. Они — те еще сорванцы. Итадори ест всё, что не приколочено, Кугисаки тратит все командировочные на одежду, а Фушигуро… ну, он просто Фушигуро. Но ты права, они смотрят на меня как на того, кто знает ответы на все вопросы. А я ведь просто хочу, чтобы они вовремя сдавали отчеты. Мэй ласково провела рукой по его волосам. — Ты лжешь, Сатору. Ты любишь их. Я вижу это по тому, как ты напрягаешься, когда говоришь об их безопасности. Твой кризисный менеджмент — это не просто работа, верно? Это твоя жизнь. Сатору на мгновение замер. Её интуиция пугала его. Она видела суть вещей, не имея никакой магии. Она чувствовала его груз, не зная его веса. — Да, — прошептал он, обнимая её так крепко, как только позволяла человеческая сила. — Это моя жизнь. Но ты — это то, ради чего я в эту жизнь возвращаюсь. В его голове в этот момент Шесть Глаз продолжали работать. Он видел в радиусе трех километров двух мелких проклятых духов, затаившихся в канализации. Видел приближение машины через пять кварталов. Видел, как на крыше соседнего дома застыл его контролер из магического колледжа, присланный старейшинами следить за ним. Сатору Годжо одним коротким импульсом проклятой энергии, не глядя, буквально испарил шпиона на крыше. Без шума. Без жестов. Просто воля Сильнейшего. Он никогда не позволит этому грязному, опасному миру коснуться Мэй. Она останется в своей тишине. Она будет верить, что он — просто Сатору, который иногда забывает купить молоко, но никогда не забывает принести ей любимые сладости. — Иди спать, — он поцеловал её в лоб, снова надевая очки и возвращая барьер Бесконечности. — Завтра у меня сложная конференция в Осаке. — Опять перелеты… — вздохнула она. — Береги себя, Сатору. И не ешь слишком много сахара на ночь. — Слушаюсь, босс! — он шутливо отсалютовал ей и стоял, не шевелясь, пока в её окне не загорелся, а затем не погас свет. Только когда он убедился, что она в безопасности, Сатору Годжо позволил своей улыбке исчезнуть. Лицо Сильнейшего снова стало маской из льда. Он повернулся в сторону тьмы переулка, где уже начинали собираться новые тени. — Ну что, — произнес он в пустоту, и его голос был холоднее космического вакуума. — Кому сегодня не терпится встретиться с кризисным менеджером? В ту ночь в Токио исчезло проклятие особого ранга, так и не успев понять, что именно его уничтожило. Сатору Годжо защищал свою тишину. И эта тишина звалась Мэй Асано.