Солнце (Итадори Юдзи/Эми Асахина)

Эми Асахина привыкла к странностям Магического колледжа. Она привыкла к говорящей панде, к вечно ворчащей Маки и к тому, что их наставник — самый эксцентричный человек на планете. Но к чему она не была готова, так это к Итадори Юдзи. Первокурсник был... шумным. И слишком настоящим. В тот вечер Эми сидела на ступеньках главного храма, пытаясь оттереть кровь проклятия с любимых кроссовок. День выдался паршивым: миссия в пригороде затянулась, и она едва не пропустила ужин. — Асахина-семпай! — раздался звонкий голос, от которого она едва не выронила щетку. Юдзи бежал к ней через двор, размахивая каким-то пакетом. Он выглядел так, будто и не было целого дня изнурительных тренировок с Годжо. Розовые волосы растрепаны, на лице — пластырь, а в глазах — столько энергии, что Эми невольно зажмурилась. — Юдзи, — она вздохнула, возвращаясь к кроссовкам. — Ты чего не в общежитии? Мегуми сказал, что вы сегодня отрабатывали контроль энергии до потери пульса. — Да ладно, я в порядке! — он плюхнулся на ступеньку рядом с ней, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство. — Я видел, как вы вернулись с задания. Вид был такой себе, вот я и подумал... Вы же пропустили время в столовой? Он протянул ей пакет. Внутри оказались теплые булочки с кремом и баночка холодного чая. — Это из того магазина за воротами? — Эми удивленно подняла бровь. — Тебе же нельзя выходить без сопровождения, ты под присмотром. — Ну... — Юдзи неловко почесал затылок и широко улыбнулся. — Годжо-сенсей был занят своими десертами, так что я технически был «под присмотром» его любви к сладкому. Берите, семпай, а то остынут! Эми взяла булочку. Она была мягкой и пахла ванилью. В этот момент Юдзи смотрел на неё с таким искренним ожиданием, будто её одобрение булочки было важнее, чем победа над особым рангом. В этом и был весь Итадори — он заботился о мелочах в мире, который рушился на глазах. — Спасибо, Юдзи. Это... очень вовремя, — она откусила кусочек, чувствуя, как усталость понемногу отступает. — Семпай, — вдруг серьезно произнес он, глядя на её испачканные руки. — Маки-сан сказала, что вы сегодня в одиночку зачистили гнездо в заброшенной больнице. Это было опасно? — Это работа мага, Юдзи. Опасность — часть контракта, — Эми постаралась ответить максимально «по-второкурснически» — спокойно и отстраненно. — Я знаю, — он помрачнел на секунду, глядя на свои ладони. — Но я не хочу, чтобы вы пострадали. Вы всегда так серьезно тренируетесь, всегда помогаете нам... Вы крутая, Асахина-семпай. Я хочу стать таким же сильным, чтобы в следующий раз пойти с вами и вам не пришлось делать всё одной. Эми замерла с булочкой в руке. В магическом мире редко говорили такие вещи. Здесь все были либо инструментами, либо жертвами. Но Юдзи не умел играть в эти игры. Если он чувствовал привязанность — он о ней заявлял. Если он восхищался — он говорил это в лицо. — Ты еще первогодка, Итадори, — она легонько щелкнула его по лбу. — Тебе еще учиться и учиться, прежде чем ты сможешь прикрывать мою спину. — Значит, я буду стараться в два раза сильнее! — он снова просиял, и эта улыбка была настолько заразительной, что Эми не выдержала и слабо улыбнулась в ответ. — Посмотрим. А теперь иди спать, пока Фушигуро не поднял тревогу, что его проблемный сожитель снова пропал. Юдзи вскочил, на ходу отсалютовав ей. — Слушаюсь, семпай! Спокойной ночи! Он убежал, а Эми осталась сидеть на ступенях, допивая чай. Ей всё еще нужно было почистить кроссовки, но тяжесть в груди, которая преследовала её весь день, исчезла. Юдзи Итадори был совершенно не каноничным магом. Он был слишком светлым для этого места. Но, глядя ему вслед, Эми Асахина впервые за второй год обучения подумала, что, возможно, этому проклятому колледжу нужно было именно такое солнце, чтобы окончательно не погрузиться во тьму. И она сделает всё, чтобы это солнце не погасло. Через неделю после того случая на ступенях колледж накрыло аномальной жарой. Тренировочное поле плавилось, а Маки гоняла первокурсников так, будто хотела выжать из них не только пот, но и душу. Эми стояла в тени пагоды, наблюдая, как Юдзи в очередной раз вскакивает после броска. В нем было поразительное упрямство. В отличие от Мегуми, который анализировал каждое движение, Юдзи просто пер напролом, полагаясь на свои инстинкты и нечеловеческую физику. Когда тренировка закончилась, Итадори, шатаясь и вытирая лицо краем футболки (обнажая кубики пресса, от чего Эми быстро отвела взгляд), направился прямо к ней. — Семпааай... — простонал он, буквально рухнув на траву у её ног. — Скажите, что в следующем году станет легче. Скажите, что это просто «курс молодого бойца». — Не скажу, Юдзи, — Эми присела рядом, протягивая ему полотенце. — Дальше будет только больше проклятий и меньше сна. Но ты молодец, сегодня твои блоки стали чище. Юдзи накрыл лицо полотенцем, издав какой-то невнятный звук, похожий на довольное мурлыканье. — Ваша похвала — лучший стимул. Ради этого стоило получить шестом по ребрам от Маки-сан. — Не говори глупостей, — она легонько толкнула его в плечо. — Кстати, Годжо-сенсей упоминал, что тебя хотят отправить на задание по охране одного объекта в субботу. Это твоя первая серьезная миссия вне контроля. Ты готов? Юдзи стянул полотенце с лица. Его взгляд мгновенно стал серьезным. Той самой пугающей серьезностью, которая появлялась у него, когда речь заходила о долге и спасении людей. — Я должен быть готов. Я не хочу подводить Мегуми и Нобару. И вас. Эми посмотрела на свои руки. Она знала, что внутри этого парня сидит чудовище, которое только и ждет момента, чтобы всё разрушить. Но сейчас, глядя на взъерошенного Юдзи, ей хотелось просто... защитить его от той участи, которую ему уготовили старейшины. — Слушай, Итадори, — она замялась, подбирая слова. — В магии нет места геройству ради геройства. Если почувствуешь, что пахнет жареным — отступай. Это не трусость, это выживание. — Я не могу просто сбежать, если кому-то нужна помощь, семпай, — он сел, скрестив ноги, и посмотрел ей прямо в глаза. — Вы же сами так не делаете. Я видел ваши отчеты. Вы вытащили троих детей из торгового центра, когда здание уже рушилось. Эми замолчала. Она не знала, что первокурсники читают её отчеты. — Это другое... — Нет, то же самое, — Юдзи вдруг улыбнулся, и эта улыбка была такой теплой, что даже жара вокруг стала казаться приятной. — Вы мой пример, Асахина-семпай. Так что не просите меня быть осторожным. Лучше пообещайте, что когда я вернусь с задания, мы снова съедим те булочки. Только на этот раз за мой счет — я выбью себе командировочные! Эми не выдержала и негромко рассмеялась. — Договорились, «герой». Только попробуй не вернуться. Если тебя съест какое-нибудь проклятие, я лично найду способ оживить тебя, чтобы наподдать за пропущенный ужин. — Есть, босс! — Юдзи вскочил, полный сил, будто и не было тренировки. — Пойду скажу Фушигуро, что у нас свида... эм, дружеская встреча в субботу! Он умчался к общежитию, прежде чем Эми успела возразить насчет слова «свидание». Она осталась сидеть на траве, глядя на свои ладони. «Дурак ты, Итадори Юдзи», — подумала она, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — «Но, кажется, именно из-за таких дураков этот мир всё еще стоит».  Она встала, отряхивая школьную юбку, и направилась к Годжо. Если Юдзи идет на задание, она должна убедиться, что он вернется. Даже если для этого ей придется пойти за ним тенью, нарушив все приказы. Потому что семпаи своих не бросают. Особенно таких солнечных. Суббота выдалась на редкость спокойной, что для магического колледжа было почти аномалией. Юдзи вернулся с задания целым и невредимым — если не считать пары свежих царапин на скуле и безнадежно порванного рукава его любимой толстовки. Впрочем, его это, кажется, совсем не заботило. Сейчас они вдвоем стояли у старых ворот колледжа, за которыми начинался обычный, не ведающий о проклятиях мир. Солнце медленно скатывалось за горизонт, окрашивая небо в невероятные персиковые и нежно-лиловые тона, а длинные тени деревьев ложились на каменную дорожку. Юдзи выглядел на удивление взволнованным. Он то и дело перехватывал лямку рюкзака, переступал с ноги на ногу и украдкой оглядывался на Эми. Она сегодня тоже была непривычно домашней: сменила строгую школьную форму на свободные джинсы и мягкий светлый свитер, который делал её образ уютным и совсем не вяжущимся с образом сурового мага-второкурсника. — Семпай, я тут подумал... Булочки из магазина — это, конечно, классика, — начал он, энергично размахивая руками и широко улыбаясь своей фирменной солнечной улыбкой, — но в паре кварталов отсюда открыли одно место. Там делают лучший рамен с морепродуктами во всем Токио! И, что самое крутое, там есть открытая терраса прямо на крыше. С видом на весь город. Эми невольно засмотрелась на то, как золотистый свет заката играет в его розовых волосах. Она улыбнулась, стараясь унять чечетку, которую отбивало сердце в груди. — Рамен так рамен, Итадори, — ответила она, стараясь звучать спокойно. — Веди, раз обещал. Всё равно после сегодняшнего отчета Годжо-сенсею мне нужно что-то покрепче обычного чая. Вечер пролетел как одно мгновение. В небольшом ресторанчике было шумно и тепло, а на террасе, куда они поднялись, дул приятный вечерний бриз. Юдзи болтал без умолку, и его голос действовал на Эми лучше любого успокоительного. Он в красках расписывал, как Нобара на днях пыталась затащить его в элитный бутик и научить «отличать высокую моду от рыночного ширпотреба», что закончилось её полным фиаско и его искренним недоумением. Потом он со смехом перешел на Мегуми, который, несмотря на всю свою отстраненность, был пойман за тайным подкармливанием целого выводка приблудных кошек за зданием общежития. Эми слушала его, подперев щеку ладонью, и ловила себя на мысли, что с ним она впервые за долгое время чувствует себя не магом на службе, не инструментом для экзорцизма, а просто семнадцатилетней девушкой. Без груза ответственности, без вечного ожидания нападения. Когда с раменом было покончено, Юдзи с торжественным видом вытащил из рюкзака две те самые заветные булочки с кремом в шуршащей упаковке. — На десерт! Я всё-таки их купил по дороге, традиция есть традиция. Без них свидание — не свидание, — он осекся на последнем слове, его уши заметно покраснели, но взгляда он не отвел. Они пересели на самый край террасы, свесив ноги вниз, в пустоту между небом и землей. Город под ними уже зажегся миллионами огней — живой, мерцающий океан из неоновых вывесок и автомобильных фар. В какой-то момент оживленный поток слов Юдзи иссяк. Он замолчал, рассматривая свои ладони, которыми только что уверенно держал палочки, а теперь нервно сжимал край бетонного ограждения. — Знаете, семпай... Эми, — он впервые назвал её по имени вот так, просто, без уважительных приставок, и его голос мгновенно стал глубже, серьезнее. — Сегодня на задании, когда всё пошло наперекосяк и стало по-настоящему паршиво... я думал о том, что обязан вернуться. Не потому что Годжо-сенсей будет читать нотации, и не потому что это мой долг. А потому что я пообещал вам этот вечер. И эта мысль... она грела меня лучше любого проклятого пламени. Эми медленно повернула голову к нему. Юдзи смотрел на неё с той самой пугающей, кристально чистой искренностью, которая была его самой большой силой и самой уязвимой чертой. В его глазах сейчас не было и тени того чудовища, что дремало внутри — только свет человека, который умеет ценить каждую секунду жизни так, будто она последняя. — Ты всегда держишь свои обещания, Юдзи, — тихо ответила она, чувствуя, как горло перехватывает от нахлынувших чувств. — И я рада... очень рада, что ты здесь. Между ними повисла тишина. Но это была не та неловкая пауза, которую хочется поскорее заполнить шумом. Это было то самое затишье перед бурей, когда воздух вокруг будто наэлектризован, а время замедляет свой бег. Юдзи медленно, почти осторожно, протянул руку и накрыл ладонь Эми своей. Его кожа была горячей, загрубевшей от бесконечных тренировок и битв, но прикосновение оказалось удивительно трепетным и нежным. — Я не знаю, сколько у меня времени, — прошептал он, сокращая расстояние между ними. — И никто не знает. Но прямо сейчас... я хочу, чтобы это время принадлежало только нам. Чтобы в мире не осталось ничего, кроме этого момента. От него пахло весенним дождем, свежестью и тем самым сладковатым клубничным молоком, которое он обожал. Эми не отстранилась. Она видела, как он медленно наклоняется ближе, давая ей каждую секунду на то, чтобы передумать или уйти. Но она сама подалась вперед, переплетая свои пальцы с его, чувствуя, как по телу пробегает разряд. Поцелуй был именно таким, каким был сам Юдзи Итадори: теплым, немного неуверенным и робким в самом начале, но полным искренней жизни и какой-то отчаянной, согревающей нежности. В нем не было горечи магического мира, не было страха перед смертью или Сукуной. Только вкус ванильного крема, прохлада вечернего ветра на коже и два сердца, бьющихся в унисон так громко, что, казалось, их слышит весь Токио. Когда они наконец отстранились друг от друга, Юдзи не выпустил её руку. Он прижался своим лбом к её лбу, тяжело и часто дыша, а на его лице расплылась широкая, немного смущенная и абсолютно счастливая улыбка. — Ого... — выдохнул он, прикрыв глаза. — Кажется, это было во много раз лучше, чем любой рамен в мире. Даже с морепродуктами. Эми негромко рассмеялась, чувствуя, как щеки пылают густым румянцем. Она легонько щелкнула его по носу, возвращая в реальность. — Ты просто неисправим, Итадори Юдзи. Нельзя же быть таким... честным. — Зато я ваш, — он задорно подмигнул ей, и в этом жесте было столько каноничного, неунывающего Юдзи, что Эми окончательно поняла: она влипла по-настоящему. И, честно говоря, ни за какие сокровища мира она не променяла бы этот миг на спокойную жизнь без него. Они сидели на крыше еще очень долго, глядя на далекие звезды, которые едва пробивались сквозь свет мегаполиса. И впервые за всё время в колледже будущее не казалось Эми таким уж мрачным и предрешенным. Потому что, пока они были вместе, внутренний свет одного солнечного парня был способен разогнать абсолютно любую тьму.