Сюрприз (Сакуса Киёми/Комори Мизуки)

Тренировочный матч с Инаридзаки всегда был событием. Итатияма готовилась к приему гостей из Хёго с особым рвением, но Сакуса Киеми сегодня был мрачнее тучи. Из-за нее. — Да ладно тебе, Сакуса, — Мотоя пытался подбодрить друга, пока они ждали автобус у входа. — Через месяц каникулы, увидитесь. Зато сегодня сможешь всласть помучить Атсуму своими подачами. Сакуса лишь поправил маску и ничего не ответил. Для него этот матч без возможности хотя бы мельком увидеть ее на трибунах казался просто очередной порцией пыли и бактерий. Автобус Инаридзаки затормозил, обдав парней облаком теплого воздуха. Двери открылись, и наружу посыпались игроки Инаридзаки. И вот, когда все игроки уже вышли, на ступеньках показалась еще одна фигура. Девушка. В бордовом спортивном костюме Инаридзаки. Она спрыгнула на землю, поправила кепку с эмблемой школы и, перехватив поудобнее тяжелую сумку с медицинским логотипом, широко улыбнулась. У Мотои челюсть буквально встретилась с асфальтом. — Мизуки?! — заорал он на всю парковку. — Ты... ты что тут делаешь?! Сакуса застыл. Мир вокруг него будто перестал существовать. Он смотрел на свою девушку, которая должна была быть за сотни километров отсюда, и не верил своим глазам. — Сюрприз! — Мизуки весело помахала рукой, подходя к ним. — Женскую команду расформировали из-за долгов по аренде зала, и я решила не бросать волейбол. С этого месяца я — официальный менеджер мужского клуба Инаридзаки. — Ты... менеджер... их? — Сакуса наконец обрел дар речи, хотя его голос звучал сипло. — Именно, Киеми-кун, — она подошла к нему вплотную, совершенно игнорируя его личное пространство. — Извини, что не сказала по телефону. Парни из команды поклялись хранить тайну под страхом смерти. Атсуму даже телефон на пароль поставил, чтобы я случайно не спалилась. Атсуму, проходя мимо, довольно заржал: — Видел бы ты свое лицо, Оми-кун! Ради этого стоило терпеть её характер всю неделю в автобусе! Сакуса не выдержал. Он шагнул вперед, сокращая дистанцию до нуля. Его руки, которые обычно избегали любых контактов, собственнически обхватили Мизуки за талию. Он притянул её к себе так резко, что она невольно охнула, но тут же прижалась к нему, обвивая его шею руками. Сакуса уткнулся лицом в её плечо, глубоко вдыхая запах её кожи — смесь домашнего мыла и того самого шампуня. Ему было плевать на команду, на близнецов Мия, на тренера и на то, что на него сейчас смотрит вся Итатияма. — Ты сумасшедшая, — прошептал он ей в шею, чувствуя, как внутри наконец-то утихает та холодная тревога, которая мучила его всё утро. — Я просто очень хотела увидеть твою игру, — Мизуки отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Она поправила его кудрявую прядь, выбившуюся из-под повязки. — Но предупреждаю: сегодня я буду болеть против тебя. Я менеджер Инаридзаки, и я хочу, чтобы мои парни победили. Сакуса медленно стянул маску, обнажая бледное лицо и ту самую редкую, едва заметную улыбку, предназначенную только для двоих людей в мире. — Попробуй, — бросил он с азартом. — Но учти, Мизуки: теперь, когда ты здесь, я не пропущу ни одного мяча. Просто чтобы ты знала, за кем тебе стоило идти в менеджеры. — Ого, — Мотоя подошел к ним, утирая воображаемую слезу. — Похоже, сегодня будет самый жаркий матч в истории. Сестренка, ты создала монстра. Мизуки только подмигнула брату и, последний раз сжав руку Сакусы, побежала к своей скамейке. Сакуса надел маску обратно, но все видели — его взгляд теперь горел огнем. Он готов был уничтожить Инаридзаки на площадке, просто чтобы после матча с чистой совестью забрать своего вражеского менеджера на прогулку по Токио. _____________________________________ Это был один из тех матчей, после которого в ушах стоит звон, а мышцы горят так, будто в них залили свинец. Инаридзаки вырвали победу в пятом сете с минимальным преимуществом. Обычно поражение приводило Киеми в ярость, но сегодня он лишь бросил взгляд на скамейку соперников. Там Мизуки, сияя от счастья, собирала планшеты. Она победила. Его маленькая лисица из Хёго оказалась чертовски хорошим стратегом. — Эй, Сакуса, не кисни! — Мотоя, который за всю игру вымотался не меньше, подбежал к нему, вытирая лицо полотенцем. — Зато сейчас пойдем в город! У меня уже список мест готов, где мы с Мизуки не были целую вечность. Накормим её нормальным токийским раменом, а не тем, что они там у себя едят. Сакуса коротко кивнул. Два месяца разлуки подходили к концу. Он уже представлял, как они оставят шумную толпу позади и просто пойдут по вечернему Токио, где он сможет наконец-то снять маску и не прятать улыбку. Мизуки подбежала к ним, светясь от гордости в своей бордовой куртке. — Видели?! Видели этот последний блок? — она в восторге схватила Сакусу за руку, и он даже не подумал отстраниться. — Вы были крутыми, правда. Я даже на секунду испугалась, что мы проиграем. — Ты молодец, — коротко ответил Сакуса, и его взгляд смягчился. — Идем. У нас мало времени. — Да! — Мизуки уже потянулась за своей сумкой. — Сейчас только предупрежу тренера и... В этот момент над залом прогремел голос тренера Ирихаты: — Инаридзаки! Десять минут на сборы! Автобус уже ждет, нам нужно выехать сейчас, чтобы успеть на последний рейс через перевал, иначе застрянем из-за дорожных работ! Мизуки замерла. Сакуса и Мотоя переглянулись. — Что? — вырвалось у Мотои. — В смысле сейчас? Мы же планировали гулять! — Тренер! — Мизуки бросилась к наставнику. — Пожалуйста, можно мне остаться в Токио на один вечер? Я приеду завтра сама на синкансэне! Ирихата-сенсей строго покачал головой: — Исключено, Комори. Ты теперь официальный менеджер мужской команды. По протоколу вся команда должна вернуться вместе. Живо в автобус! Мизуки вернулась к парням, и её лицо выглядело так, будто у неё отобрали самую дорогую игрушку. В глазах стояли слезы разочарования. — Простите... — прошептала она, глядя на Сакусу. — Я думала, у нас будет хотя бы пара часов. Сакуса почувствовал, как внутри всё сжалось. Два месяца ожиданий — и всего три с лишним часа на площадке, где они были врагами. — Эй, ну чего ты... — Мотоя попытался улыбнуться, хотя сам выглядел подавленным. — Мы же... мы же еще увидимся. — Комори! Живо! — крикнул Атсуму из дверного проема. — Сама сказала, что мы команда! Мизуки шмыгнула носом и быстро, не глядя на бактерии и пот, в последний раз крепко обняла брата, а потом прижалась к Сакусе. Киеми обхватил её плечи, на секунду закрыв глаза. Весь этот огромный зал, шумный Токио и победа Инаридзаки — всё это не имело значения по сравнению с тем, что она снова уезжает. — Позвони, как приедешь, — тихо сказал Сакуса, отстраняясь. — И не смей плакать в автобусе. Атсуму будет дразниться. — Не буду, — она вытерла глаза рукавом бордовой куртки. — Я приеду на Золотую неделю. Обязательно. И тогда вы от меня не отделаетесь. Она развернулась и побежала к выходу, на ходу махая рукой. Бордовое пятно её формы быстро исчезло в коридоре. В зале стало непривычно тихо. Сакуса стоял на том же месте, глядя на закрытую дверь. — Ну вот и всё, — вздохнул Мотоя, закидывая сумку на плечо. — Сюрприз удался, но концовка подкачала. Пойдем, Сакуса? Сакуса не ответил. Он достал телефон и увидел сообщение от Мизуки, пришедшее секунду назад:  «Я всё равно считаю, что ты лучший игрок в мире. Люблю тебя. Жди Золотую неделю!» Киеми медленно надел маску, скрывая горькую, но теплую усмешку. — Пойдем, Мотоя. Мне нужно тренироваться еще больше. Чтобы в следующий раз она не смогла так просто от меня уехать.

***

Спустя пару недель после тренировочного матча, вечер пятницы в семье Комори проходил по стандартному сценарию. Мотоя, развалившись на ковре в гостиной, сражался в приставку, периодически выкрикивая советы телевизору. С кухни доносился умопомрачительный запах маминого карри и стук ножа о доску — родители обсуждали планы на выходные. Телефон на полу завибрировал. Видеозвонок от Мизуки. — О, мелкая на связи! — Мотоя нажал на паузу, бросил джойстик и принял вызов, поставив телефон перед собой на кофейный столик. — Привет, Инаридзакская предательница! Как там Хёго? На экране появилось лицо Мизуки. Она была подозрительно укутана в капюшон толстовки, а камера была направлена так, что в кадр попадал только её нос и один глаз. — Привет, Мото-кун! В Хёго... э-э... туманно! — голос сестры звучал приглушенно. — Очень густой туман. Прямо ничего не видно дальше вытянутой руки. — Туман? В прогнозе было ясно, — Мотоя прищурился, вглядываясь в пиксели. — И почему у тебя на фоне какая-то плитка? Ты в туалете, что ли? — Да! То есть нет! Это... это новая плитка в нашем общежитии. Дизайнерская! Ладно, я просто хотела сказать, что лягу пораньше, не теряйте. — Стой! — Мотоя схватил телефон. — Мам! Пап! Тут Мизуки звонит! Родители тут же высунулись из кухни. — Мизуки, доченька! Ты хорошо кушаешь? — мама попыталась заглянуть в экран. — Ой, а что это у тебя за спиной промелькнуло? Похоже на вывеску нашей пекарни за углом... — Это... это плакат! — выпалила Мизуки. — Я скучаю по дому, вот и повесила плакат с нашей пекарней. Ладно, всё, связь плохая, люблю-целую-пока! Экран погас. Мотоя почесал затылок. — Повесила плакат с пекарней? Она там совсем от учебы зафанатела, что ли... После звонка в доме Комори все катилось к своему логическому завершению. Мотоя, разомлевший после ужина, лениво переписывался в чате команды, когда в прихожей раздался странный шорох. Родители уже ушли в свою комнату смотреть сериал, так что Мотоя насторожился. Он тихо подошел к двери, вооружившись тяжелой декоративной вазой, и резко распахнул её. — Попался, грабитель!.. Мизуки?! На пороге стояла его сестра-близнец, прижимая палец к губам. Она была в огромном капюшоне, с дорожной сумкой и хитрым блеском в глазах. — Тссс! Мотоя, не ори, родителей разбудишь! — прошептала она, проскальзывая внутрь. — Ты как тут? Ты же полчаса назад по видео звонила и несла какой-то бред про туман в Хёго и плакаты с пекарней! — Мотоя поставил вазу на место, всё еще не веря своим глазам. — Сакуса знает? — Киеми? — Мизуки стянула кроссовки и победно улыбнулась. — Нет, он ни сном ни духом. Я даже в мессенджерах ему не отвечаю последние два часа, якобы ушла спать. — То есть это и для него сюрприз? — Мотоя хмыкнул, представляя лицо своего вечно невозмутимого друга. — Ну, удачи. Ты же знаешь, он ненавидит незапланированные события. Он тебя сначала антисептиком обольет, а потом уже обнимать будет. — Вот завтра и проверим! — Мизуки заговорщицки подмигнула. — У вас же завтра утренняя тренировка в восемь? Я пойду с тобой. Зайду в зал прямо посреди разминки. Представляешь его лицо? — Это будет легендарно, — Мотоя довольно потер руки. — Ладно, иди прячься в своей комнате, пока родители не вышли на шум. Суббота. 7:45 утра. Зал Итатиямы встретил игроков привычной прохладой и запахом воска. Сакуса уже был на месте — он всегда приходил первым, чтобы успеть проверить чистоту мячей и спокойно размяться без лишней толпы. Мотоя зашел в зал подозрительно бодрым. Он то и дело поглядывал на часы и хихикал в кулак, что уже само по себе было подозрительным. — Комори, у тебя лицо дергается, — сухо заметил Сакуса, натягивая налокотник. — Ты не выспался или подхватил какой-то нервный тик? — Всё отлично, Киеми! Просто предчувствие хорошее, — Мотоя начал интенсивно делать махи руками, скрывая улыбку. — Сегодня отличный день для волейбола, не находишь? — Обычный день, — Сакуса отвернулся к сетке. — Единственное, что в нем плохого — Мизуки не берет трубку с самого утра. Наверняка опять заставили тренироваться в дополнительное время. В этот момент тяжелые двери спортзала медленно приоткрылись. Из-за них показалась знакомая фигура в спортивном костюме Инаридзаки. Мизуки на цыпочках прошла вдоль стены, пока Сакуса стоял спиной, обсуждая что-то с тренером. Мотоя замер, перестав махать руками. — Киеми, слушай... а что бы ты сделал, если бы прямо сейчас здесь появилась какая-нибудь Лиса из Хёго? — Я бы попросил её выйти и закрыть дверь с той стороны, — отрезал Сакуса, не оборачиваясь. — Мне хватает одного Атсуму в кошмарах. — Даже если бы это была очень милая Лиса? — раздался звонкий голос прямо у него за спиной. Сакуса замер. Этот голос он узнал бы из тысячи, даже если бы вокруг взрывались стадионы. Он медленно, почти опасливо развернулся. Мизуки стояла в двух шагах от него, засунув руки в карманы олимпийки и сияя своей фирменной улыбкой. — Киёми-кун, кажется, ты говорил, что в зале не должно быть посторонних? Сакуса молчал целых пять секунд. Его взгляд метался от её лица к бордовой куртке, потом к сияющему Мотое, который уже не скрывал хохота. — Ты... — Сакуса наконец сделал шаг к ней. Он сорвал маску, забыв обо всех правилах приличия и гигиены. — Ты должна быть в Хёго. Я проверял расписание поездов, ближайший будет только через... — К черту расписание, — Мизуки рассмеялась и сама сократила дистанцию, бросаясь ему на шею. Сакуса подхватил её, почти подбрасывая в воздух, и на этот раз не было никаких дистанций или стерильности. Он уткнулся лицом в её шею, крепко зажмурившись, и все в зале увидели, как его плечи наконец расслабились. — Мотоя, ты знал, — невнятно пробормотал Сакуса, не выпуская девушку из объятий. — Виноват, признаю! — Мотоя отсалютовал им двоим. — Но это того стоило! Твое лицо сейчас — это лучший момент сезона! Сакуса отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть на Мизуки. — Больше никаких сюрпризов, — строго сказал он, хотя его глаза светились таким счастьем, какого команда Итатиямы не видела за все годы. — Я чуть не вызвал охрану. — Врешь, — Мизуки поправила его кудряшки. — Ты просто рад меня видеть. — Рад, — нехотя признал Сакуса и, потянув её за руку к скамейке, добавил: — Но куртку Инаридзаки в этом зале я тебе всё равно не прощу. Снимай, дам тебе свою запасную, желтую. Тренировка была в самом разгаре. Сакуса и Мотоя отрабатывали приемы, но Киеми то и дело косил глазом в сторону скамейки. Там происходило нечто странное: главный тренер Итатиямы, обычно суровый и неразговорчивый, жестом подозвал Мизуки сесть рядом с ним. — Комори-младшая, — тренер поправил очки, не отрывая взгляда от площадки. — Рассказывай. Как там поживает старик Ирихата? Всё так же заставляет парней отрабатывать подачи до кровавых мозолей? Мизуки удобно устроилась на скамье, закинув ногу на ногу. Несмотря на желтую куртку Итатиямы, которую ей навязал Сакуса, в душе она оставалась верным стратегом Инаридзаки. — Тренер Ирихата верен своим методам, — улыбнулась она. — Но сейчас мы больше фокусируемся на ментальной выносливости. Вы же знаете близнецов Мия... если их не контролировать, они либо разнесут зал, либо перессорятся из-за онигири прямо во время сета. Тренер хмыкнул, записывая что-то в свой блокнот. — Ментальная выносливость — это хорошо. Но меня интересует их система защиты. Ты ведь ведешь статистику? Как они перестраиваются под таких игроков, как наш Сакуса? Мизуки хитро прищурилась. Она видела, как Сакуса на площадке буквально навострил уши, хотя делал вид, что максимально сосредоточен на мяче. — Ну, тренер, вы же не думаете, что я выдам вам все секреты «Лисиц»? — протянула она. — Но могу сказать одно: Инаридзаки не боятся рисковать. У них тренировки построены на интуиции. Например, они делают упражнения на реакцию с закрытыми глазами или в условиях сильного шума. — Хм, интересно, — тренер Итатиямы серьезно кивнул. — Мы в Токио привыкли к академичности. А что насчет физической подготовки? Говорят, их либеро делает по пятьсот выпадов за утро? — Мотоя делает не меньше, — Мизуки кивнула в сторону брата. — Но в Инаридзаки мы добавили много йоги и растяжки для гибкости. Это помогает избегать травм при таких безумных прыжках, как у Атсуму. В этот момент Сакуса, не выдержав, подошел к скамейке под предлогом того, чтобы взять воды. Его взгляд так и метался между тренером и девушкой. — Тренер, вы используете моего менеджера в личных целях? — сухо спросил он, отпивая из бутылки. — Твоего? — тренер поднял бровь. — Насколько я помню, она официально числится в Инаридзаки. Так что я просто провожу международный обмен опытом. Мизуки, продолжай. Что там насчет их системы питания? — О, это отдельная тема! — Мизуки вошла в кураж. — Осаму следит за этим строже, чем капитан Кита. Если кто-то съест лишний углевод до матча — его ждет смертная казнь через лишение десерта. Сакуса стоял рядом, слушая, как его девушка спокойно и профессионально рассуждает о волейболе высшего уровня. В этот момент он чувствовал странную смесь гордости и легкого раздражения. С одной стороны, она была чертовски умной и знающей. С другой — она знала об Атсуму Мии слишком много подробностей. — Киеми, иди тренируйся, — бросил тренер, не глядя на него. — Мы тут обсуждаем серьезные вещи. Мизуки, а если мы попробуем внедрить вашу систему интервальных подач... как думаешь, это сработает на наших связующих? Мизуки взяла маркер и начала быстро чертить схему прямо в блокноте тренера. — Смотрите, если поставить блок здесь... Мотоя, пробегая мимо, только хохотнул: — Поздравляю, Сакуса! Твоя девушка только что стала внештатным консультантом нашего клуба. Кажется, теперь тебе придется слушаться её не только дома, но и здесь! Сакуса надел маску, скрывая легкое замешательство. Он посмотрел на Мизуки — она увлеченно спорила с тренером, доказывая свою правоту. И в этот момент он окончательно понял: его милая лисица из Хёго — это сила, с которой придется считаться всей японской лиге. — Только попробуй дать им совет, как заблокировать мой спин-атаку, — негромко бросил он ей, уходя обратно на площадку. Мизуки обернулась и ослепительно улыбнулась: — Слишком поздно, Милый! Я уже рассказала тренеру про твою привычку дергать плечом перед ударом! Сакуса споткнулся на ровном месте, а по залу разнесся громовой хохот Мотои и тренера. Да, эти выходные обещали быть очень "продуктивными". Вечер воскресенья неумолимо приближался, окрашивая небо над Токио в багрово-золотистые тона. Сакуса стоял у платформы синкансэна, крепко сжимая руку Мизуки. Мотоя деликатно отошел в сторону, делая вид, что очень увлечен изучением расписания поездов, чтобы дать им пару минут. Киеми выглядел еще более хмурым, чем обычно. — Я всё еще не понимаю, — наконец глухо произнес он через маску. — Ты приехала так внезапно, без предупреждения, провела почти всё время дома с родителями, а на тренировке выуживала секреты у нашего тренера... Что это вообще было за херня? Мизуки вздохнула и чуть сильнее сжала его ладонь. — Ох, Киеми-кун... Если бы ты знал, скольких поклонов мне это стоило! — она устало улыбнулась. — Я несколько недель обрабатывала тренера Ирихату. Уговаривала его отпустить меня на выходные в Токио. В Инаридзаки сейчас жесткий график, и менеджеров просто так не отпускают. — И на каких условиях он сдался? — Сакуса подозрительно прищурился. — Ну... — Мизуки отвела взгляд, и на её щеках появился легкий румянец. — Он поставил условие. Сказал: «Раз уж ты едешь в логово врага, где твой брат — лучший либеро, а парень — лучший ас, принеси мне подробное досье на каждого игрока Итатиямы. Найди их слабые места, психологические триггеры, всё, что поможет нам на национальных». Сакуса замер. — И ты согласилась? Ты шпионила за нами всё это время? — Формально — да, — хихикнула она, поправляя сумку. — Но на самом деле я просто хотела домой. Ты же знаешь, в прошлые разы, когда я приезжала, я всё время проводила только с тобой. Мы гуляли, ходили по магазинам, сидели у тебя... А про родителей я совсем забыла. Мама в прошлый раз даже обиделась, сказала, что я променяла родной дом на «твои кудряшки». Она посерьезнела и посмотрела ему прямо в глаза. — В этот раз я решила, что должна побыть с ними. Поесть маминой еды, послушать папины байки. Я правда очень соскучилась по дому, Киеми. А Ирихате я скормлю какую-нибудь общую информацию, которую он и так знает. Например, что ты злишься, если мяч падает на пол. Сакуса медленно выдохнул. Его плечи опустились. Ревность к «работе» и Инаридзаки сменилась пониманием. Он знал, как редко ей удается выбраться из Хёго. — Значит, досье на меня будет состоять из пункта «очень вредный и чистоплотный»? — спросил он, и в его голосе проскользнула тень улыбки. — Именно, — Мизуки поднялась на цыпочки и быстро чмокнула его в щеку прямо над краем маски. — И еще там будет написано, что ты ужасно милый, когда скучаешь. Но это я тренеру не скажу — это мой личный секрет. Объявили посадку. Мотоя подлетел к ним, обнимая сестру на прощание так сильно, что она едва не пискнула. — Давай, мелкая! Передавай привет лисам! И скажи Атсуму, что его подачи я буду принимать с закрытыми глазами! — крикнул Комори. Мизуки зашла в вагон и прильнула к стеклу. Сакуса стоял на платформе до тех пор, пока поезд не превратился в маленькую точку. — Знаешь, Киеми, — Мотоя засунул руки в карманы, когда они пошли к выходу. — Она ведь реально выведала у нашего тренера схему расстановки блока. Ирихата её за это по головке погладит. Сакуса поправил маску и бросил взгляд на опустевшие пути. — Плевать на схему. Если это была цена за то, чтобы она приехала... я готов лично начертить ей все наши тактики. Главное, чтобы в следующий раз она не ждала два месяца.