Гравитация (Кацуки Бакуго/Риса Фукуока)

В коридоре Юэй пахло озоном и назревающей дракой. Бакуго шел на обед, пихая локтями каждого, кто оказывался на пути. Киришима едва поспевал за ним, пытаясь утихомирить взрывной темперамент друга, но резко замолк, когда они уперлись в толпу. — Че за херня? — Бакуго сплюнул, протискиваясь вперед. — Опять массовка столпилась? Свалите, пока я вам… Слова застряли в горле. В центре круга было жарко. Фукуока Риса. Второкурсница. Двукратная чемпионка Спортивного Фестиваля. Бакуго видел её по телику — маленькая, худая, с лицом куклы, которую хочется поставить на полку. Но сейчас эта кукла стояла, засунув руки в карманы форменной юбки, и с издевательской ухмылкой смотрела снизу вверх на парня. Это был Арата — второкурсник, который уже второй год подряд сосал пыль на пьедестале, занимая второе место после неё. Он был на две головы выше, шире в плечах, и его кулаки уже искрились от ярости. — Ты просто везучая сука, Фукуока, — прошипел он, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться ей в горло. — В следующий раз я тебя в землю вкатаю. Риса даже не шелохнулась. Она сделала шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, и наклонила голову набок. — «В следующий раз»? — её голос прозвучал чисто и звонко на весь коридор. — Ты это говорил и в прошлом году, и в позапрошлом. Тебе не надоело кормить меня обещаниями, Арата? Она обвела взглядом толпу и снова уставилась на него, сузив глаза. — Ну же. Давай. Ударь меня прямо сейчас, — она сделала еще полшага. — Что, смелости хватает только на то, чтобы гавкать? Или что, яйца внезапно в матку втянулись? Если ты так сильно хочешь доказать, что ты чего-то стоишь — действуй. Или ты только со второго места умеешь ныть, как обиженная девчонка? Покажи, что ты мужик, а не просто кусок мяса, который я снова размажу на арене. Толпа ахнула. Арата взревел и замахнулся, его кулак, заряженный причудой, полетел прямо в её миловидное лицо. Бакуго замер. В этот момент время для него встало. Он ожидал, что она отскочит. Ожидал, что она испугается. Но Риса даже не моргнула. Когда кулак Араты был в паре сантиметров от её носа, пространство вокруг неё словно сгустилось. Воздух стал тяжелым, как свинец. Кулак парня врезался в невидимую стену и с хрустом остановился, не коснувшись её кожи ни на миллиметр. Риса продолжала улыбаться — хищно, торжествующе. Она медленно подняла руку, схватила его за шиворот и одним резким движением, которое казалось физически невозможным для такой крохи, впечатала амбала в стену. Штукатурка посыпалась градом. — Свободен, — бросила она, отпуская его обмякшее тело. Бакуго не мог отвести глаз. Весь мир вокруг него стерся в серую пыль. Толпа, Киришима, голод — всё исчезло. Осталась только она: маленькая, опасная, стоящая посреди хаоса с таким видом, будто она здесь королева. Бакуго всегда считал, что мир делится на него и на массовку. Все остальные были лишь фоновым шумом, размытыми пятнами на периферии его зрения. Но в ту секунду, когда он увидел Фукуоку Рису, мир не просто замер — он перестал существовать. Гул голосов в коридоре, дурацкое бормотание Киришимы под ухом, даже жгучее чувство голода — всё это схлопнулось, превращаясь в бессмысленную серую пыль. Пространство сузилось до одной единственной точки, до этого крошечного, хрупкого на вид силуэта, который удерживал на себе всё напряжение момента. Кацуки почувствовал, как в груди что-то с треском лопнуло. Это не было мягкое, ванильное чувство из дерьмовых книжек. Это был мощный, болезненный удар под дых, от которого перехватило дыхание. Его собственное сердце, обычно бьющееся в ритме яростных взрывов, вдруг совершило безумный кульбит и замерло где-то в горле, мешая дышать. Чистый, концентрированный восторг. Он смотрел на неё и видел не девчонку. Он видел сокрушительную силу, упакованную в обертку из миловидности и невысокого роста. То, как она стояла — непоколебимо, с этой издевательской, ледяной уверенностью в глазах — отозвалось в нем диким резонансом. Это была его собственная гордость, его собственная жажда победы, отраженная в ком-то другом. В ком-то, кто смотрел на мир так же, как и он сам: сверху вниз. Её лицо... оно бесило его до дрожи в пальцах. Такое ангельское, почти кукольное, с огромными глазами — оно должно было принадлежать слабой дуре, которая прячется за спинами других. Но то, как она провоцировала этого придурка Арату, то, с каким ядовитым спокойствием она ставила его на колени, вызывало у Бакуго почти религиозный трепет. Это было самое прекрасное и самое отвратительное зрелище в его жизни. Внутри Бакуго вспыхнул пожар. Адреналин хлынул в кровь, обжигая вены, и он почувствовал, как по ладоням пробежали искры. Это не была просто симпатия. Это была одержимость с первого взгляда. Ему хотелось зарычать от этой странной, новой боли в груди. Он хотел взорвать всё вокруг, чтобы только она смотрела на него. Чтобы этот взгляд, полный превосходства, был направлен не на жалкого неудачника со второго курса, а на него. Его зрачки сузились, превращаясь в две черные точки. Он буквально впитывал каждое её движение: то, как она поправила прядь волос, то, как равнодушно переступила через тело поверженного противника. Каждая клетка его тела кричала о том, что он нашел то, чего даже не искал. Своего единственного достойного соперника. Свою единственную погибель. Мир снова начал обретать звуки, но для Бакуго он навсегда изменил свою частоту. Когда Риса прошла мимо, и её гравитация на мгновение мазнула по его плечам, Кацуки показалось, что его собственные легкие сжались в тиски. Он стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как бешеный пульс бьет в виски. В тот момент Бакуго Кацуки впервые понял, что проиграл. Проиграл этой невысокой девчонке, которая даже не знала о его существовании, но уже вырвала его сердце и заставила его биться в унисон со своей гравитацией. Бакуго так и стоял неподвижно, уставившись в пустоту, где только что исчезла Риса. В ушах до сих пор звенело от тишины, которую она оставила после себя, а в груди жгло так, будто он проглотил горсть тлеющих углей. — Эй, Бакуго! Земля вызывает Кацуки! — Киришима бесцеремонно схватил его за плечо и хорошенько тряхнул. — Ты чего, завис? Мамзель ушла, шоу окончено. Пошли жрать, пока там всё не раскупили. Бакуго резко дернулся, стряхивая руку друга, словно та была раскаленным железом. Его взгляд наконец сфокусировался на лице Эйджиро, но в глазах всё еще плескалось дикое, яростное пламя. — Не лапай меня, дерьмоволосый! — рявкнул он, и его ладонь непроизвольно хлопнула микро-взрывом. — Ого, очнулся, — Киришима усмехнулся. — Ну и ну, видел, как она его? Это же та самая Фукуока Риса. Она в прошлом году на Фестивале среди своих первогодок просто в пыль всех стерла. А в этом году, на втором курсе, говорят, вообще без единой царапины финал закрыла. Настоящая звезда своего потока. Бакуго зашагал в сторону столовой, вбивая пятки в пол с такой силой, будто хотел проломить бетон. Каждое слово Киришимы отдавалось в нем болезненным уколом. — Плевать мне на её звезды, — прохрипел Бакуго. — Просто этот придурок Арата — слабак. — Да брось, — Киришима догнал его, активно жестикулируя. — Арата на втором курсе считается топом, он второе место взял после неё. Но рядом с ней он реально выглядел как побитый щенок. Ты видел её причуду? Она его даже не коснулась, просто пространство согнула. Мужественно, черт возьми! Жаль, что на Фестивалях мы только со своей параллелью бьемся. Я бы посмотрел на ваш бой. Бакуго резко остановился, из-за чего Киришима чуть не врезался ему в спину. — Значит, мы с ней не пересекаемся? — Кацуки обернулся, и его лицо исказила хищная, пугающая ухмылка. — Ну да, — пожал плечами Киришима. — У каждого курса своя арена, свои правила. Пока мы на первый курс не перейдем... стоп, то есть пока мы на второй не перейдем, а она на третий, мы с ней в официальном бою не встретимся. Она для нас типа «недосягаемый босс». Бакуго сжал кулаки так, что костяшки побелели. Эти слова ударили по его гордости сильнее любого взрыва. Недосягаемая? Босс? В голове снова всплыл её образ: маленькая, тонкая девчонка с ангельским лицом, которая только что словесно и физически кастрировала одного из сильнейших второкурсников. Она была на уровень выше. Она уже прошла через то, что ему только предстоит. И это осознание — что она где-то там, впереди, на своей вершине, куда ему официально «входа нет» — вызывало у него бешеный зуд в ладонях. — Мне насрать на правила Фестиваля, — бросил Бакуго, возобновляя движение. — Я найду способ доказать этой полторашке, кто здесь настоящий номер один. — Ты про её слова насчет яиц? — хохотнул Киришима. — Бро, она тебя даже не заметила. Она прошла мимо, как будто ты — часть декораций. Бакуго ничего не ответил, но внутри него всё выло от ярости и странного, обжигающего азарта. Он не просто влюбился — он нашел себе самую опасную мишень. И тот факт, что она даже не взглянула на него, заставлял его сердце биться в каком-то сумасшедшем, рваном ритме. «Смейся, мелкая ведьма», — думал он, хватая поднос в столовой с такой силой, что тот жалобно скрипнул. — «Я заставлю тебя не просто заметить меня. Ты у меня пощады просить будешь, когда я до тебя доберусь». Острая лапша в этот день казалась ему абсолютно безвкусной. Все его мысли были заняты тем, как взломать гравитацию Фукуоки Рисы и заставить эту королеву признать его силу. Бакуго Кацуки не умел ухаживать. В его словаре не было слов флирт или внимание, было только слово — вызов. Но с Фукуокой Рисой всё его проверенное оружие давало осечку. Прошла неделя, и Кацуки превратился в ходячую бомбу с часовым механизмом. Его бесило всё, но больше всего — то, что Риса обладала сверхспособностью игнорировать его существование, даже когда он буквально взрывал воздух в метре от неё. Попытка №1: Случайная встреча на тренировочном полигоне Бакуго узнал (чисто случайно, честно!), что второй курс тренируется на полигоне «Гамма». Он притащил туда Киришиму под предлогом «дополнительной отработки ударов». Когда Риса вышла с полигона — слегка запыхавшаяся, с парой капель пота на висках, что делало её еще более бесяче-красивой — Бакуго решил действовать. Он запустил серию мощнейших взрывов в ближайшего тренировочного робота, разнеся его в щепки с таким грохотом, что птицы с деревьев разлетелись. — СДОХНИ! — проорал он, краем глаза следя за её реакцией. Риса даже голову не повернула. Она спокойно открыла бутылку воды, сделала глоток и что-то весело ответила своей подруге, проходя мимо него. Она прошла так близко, что его обдало запахом ванили и озона, но её взгляд даже не зацепился за золотистую шевелюру Бакуго. — Черт... — прошипел Кацуки, когда его ладонь дымилась от бесполезного пафоса. Попытка №2: Библиотека Бакуго ненавидел библиотеки, но Риса часто заходила туда за учебниками по теории гравитации. Кацуки засел за соседним столом, громко (очень громко) швыряя тяжелые тома на стол и демонстративно листая страницы с таким видом, будто он решает уравнения мироздания. Он ждал, что она хотя бы шикнет на него. Или посмотрит с тем своим фирменным презрением. Риса сидела в наушниках. Она подпирала щеку кулаком и что-то увлеченно рисовала в тетради. В какой-то момент она подняла голову... Бакуго замер, выпятив челюсть и приняв максимально грозный вид. Она посмотрела сквозь него на часы на стене, зевнула, собрала вещи и ушла. — ОНА ЧТО, СЛЕПАЯ?! — взревел Бакуго на всю библиотеку, за что был немедленно выдворен злой старушкой-библиотекарем. После уроков Бакуго стоял у ворот Юэй, пиная несчастный камень. — Чувак, ты выглядишь так, будто хочешь объявить войну всей Японии, — осторожно заметил Киришима. — Заткнись! Эта мелкая... эта Фукуока! Она издевается надо мной! — Да она тебя даже не видит, Бакуго, — честно ответил Эйджиро. — Для неё мы — просто первогодки. Мелюзга под ногами. У неё свои дела, экзамены, лицензии... — Я НЕ МЕЛЮЗГА! — Бакуго взорвал камень в труху. — Я сильнее любого из этих дегенератов с её курса! Почему она смотрит на того имбецила Арату, а меня обходит как пустое место?! Его трясло от яярости. Его план привлечь внимание через силу с треском провалился, потому что Риса, видимо, привыкла к силе. Она видела её каждый день в зеркале. Его ярость, которая обычно пугала всех вокруг, на неё не действовала, потому что он для неё просто не существовал. И это несуществование ранило его эго глубже, чем любой удар. — Я заставлю её, — прорычал он, глядя на окна второго этажа, где занимался второй курс. — Я заставлю её не просто посмотреть на меня. Она у меня по имени меня называть будет, а не «кохаем» или «эй, ты». — Она тебя вообще никак не называет, Бакуго... — ЗАТКНИСЬ, ДЕРЬМОВОЛОСЫЙ! Бакуго чувствовал, что еще немного — и он сам схлопнется от внутреннего давления. Впервые в жизни он столкнулся с крепостью, которую нельзя было взять штурмом. И это сводило его с ума, разжигая внутри пожар, который он уже не мог контролировать. Ему нужно было что-то другое. Что-то, что пробьет её гравитационный щит и заставит её глаза вспыхнуть золотом именно при виде него. Бакуго был на грани. Все его попытки выглядеть крутым перед Рисой разбивались о её абсолютное равнодушие. Но судьба — сука ироничная, и внимание он получил именно тогда, когда меньше всего этого хотел. Тот самый момент произошел после занятий, когда в Юэй начался резкий ливень. Бакуго, промокший и злой, возвращался с тренировочного полигона. На одном из лестничных пролетов он столкнулся с кучей мусора — какими-то коробками с оборудованием, которые бросили третьекурсники. В этот же момент сверху спускалась Риса. Она была в наушниках, уткнувшись в телефон, и не заметила, как наступила в разлитое на кафеле масло (кто-то из отдела поддержки явно накосячил). Её нога поехала, и она, потеряв равновесие, полетела спиной вперед прямо на острые углы железных коробок. Бакуго сработал на инстинктах. Он не думал о пафосе. Он просто рванул вперед, выбрасывая руки. Чтобы не дать ей упасть и не впечататься самому, он использовал микровзрывы для торможения, и в итоге они оба рухнули на пол. Риса приземлилась прямо на него, а Бакуго, чтобы она не ударилась головой, прижал её к своей груди, приняв весь удар лопатками о бетонный пол. — Черт... — выдохнул он, чувствуя, как по спине пробежала искра боли. На мгновение повисла тишина. Он чувствовал её вес, чувствовал, как её волосы щекочут ему подбородок. Риса замерла, её наушники слетели. Она медленно подняла голову, и её лицо оказалось в паре сантиметров от лица Бакуго. — Ты... — прохрипел Кацуки, уже готовясь выдать какую-нибудь гадость про её неосторожность, но слова застряли в горле. Её глаза. Вблизи они были не просто карими — в них плавали золотистые искры, точь-в-точь как в центре его собственных взрывов. Риса не отпрянула в испуге. Она внимательно посмотрела на него, затем на свои ладони, которые он крепко сжимал, защищая от удара. На её губах вдруг появилась странная, почти теплая полуулыбка. — Ну и долго ты собирался за мной ходить, Бакуго Кацуки? — тихо спросила она. Бакуго застыл. Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь. — Че?! Ты... ты откуда знаешь моё имя?! — рявкнул он, чувствуя, как уши начинают гореть. Риса легко оттолкнулась от его груди и села на пол, поправляя юбку. Она посмотрела на него так, будто видела насквозь. — А ты думал, ты невидимка? Ты взрываешь всё, к чему прикасаешься, орешь так, что на втором этаже стекла дрожат, и кидаешься на роботов каждый раз, когда я прохожу мимо, — она негромко рассмеялась, и этот звук был для Бакуго лучше любой музыки. — Это было довольно... очевидно. Кацуки сел напротив неё, выглядя как побитый, но всё ещё огрызающийся пес. — Стал бы я за тобой ходить, полторашка! Просто... ты мешалась на дороге! Риса наклонилась к нему чуть ближе, и гравитация вокруг них снова стала плотной, уютной, отрезая их от всего остального мира. — Зря ты так стараешься произвести впечатление силой, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я видела твой бой на Спортивном Фестивале. Ты был... впечатляющим. Бакуго замер. Весь его боевой настрой испарился. — Че? — Твой финал. То, как ты использовал импульс взрыва, чтобы создать инерцию против Тодороки... это было умно. Грубо, агрессивно, но чертовски технично. Для первогодки ты — настоящий зверь, Бакуго. Я еще тогда подумала, что из тебя выйдет толк, если ты не взорвешься от собственного самомнения раньше времени. Бакуго смотрел на неё, открыв рот. Она знала. Она видела его. Она оценила его не как «милого кохая», а как бойца. Как равного. — Так ты... ты всё это время знала? — его голос стал непривычно тихим. — Конечно, — Риса поднялась на ноги и протянула ему руку. — Сложно не заметить парня, который дерется так, будто хочет уничтожить само солнце. Бакуго посмотрел на её ладонь. Ту самую ладонь, которая впечатывала амбалов в стены. Он медленно протянул свою, чувствуя, как его пальцы слегка подрагивают. Когда их руки соприкоснулись, он почувствовал легкий электрический разряд — или это была её причуда, или его собственное сердце окончательно сдалось. — На следующем Фестивале я буду в жюри от студентов, — добавила она, хитро прищурившись и потянув его вверх. — Постарайся не опозориться, Кацуки. Я буду смотреть только на твой стадион. Она подмигнула ему, подобрала наушники и пошла прочь по коридору, оставив Бакуго стоять посреди мусора и луж масла. Он стоял один, мокрый, с ноющей спиной, но с такой идиотской и шальной улыбкой на лице, которую Киришима точно бы заснял на камеру, если бы увидел. В голове набатом била одна мысль:  «Она назвала меня по имени. И она будет смотреть только на меня». Через пару дней Юэй устроил «День обмена опытом», когда студенты разных курсов объединяются в пары для патрулирования территории или проверки безопасности. Бакуго стоял у стены, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто готов убить каждого, кто просто дышит в его сторону. Его распределили в пару с каким-то занудой, но всё его внимание было приковано к другому концу тренировочной площадки. Там Риса — его гравитационная королева — стояла в паре с Шиндо Йо из школы Кетсубуцу (их пригласили для обмена опытом). Шиндо был старше, чертовски обаятелен и не затыкался ни на секунду, ослепительно улыбаясь Рисе. — Знаешь, Фукуока, я много слышал о твоей победе, — Шиндо подошел к ней непозволительно близко, поправляя перчатку. — Но в жизни ты выглядишь гораздо изящнее. Твоя причуда... она завораживает. Может, после тренировки сходим куда-нибудь, обсудим векторы давления? Бакуго почувствовал, как внутри него что-то с оглушительным треском лопнуло. Его ладони начали непроизвольно искрить, выдавая серию мелких, яростных хлопков. — Эй, Бакуго, ты сейчас стену прожжешь, — осторожно шепнул Киришима, косясь на друга. — Спокойнее, это просто вежливость. — Изящнее?! — прошипел Кацуки, и его голос напоминал рычание цепного пса. — Этот слащавый ублюдок что, жить надоело? Я ему сейчас такие векторы пропишу, что он их из задницы вытаскивать будет! Риса заметила Бакуго. Она видела его бешеный взгляд и то, как он буквально вибрировал от ярости. Вместо того чтобы дистанцироваться от Шиндо, она хитро прищурилась. На её губах заиграла та самая издевательская улыбка, которую Бакуго одновременно ненавидел и обожал. — О, Шиндо-кун, ты такой внимательный, — громко, чтобы Кацуки точно услышал, произнесла Риса. Она чуть наклонила голову, касаясь плечом плеча парня. — Конечно, я не против. Люблю парней, которые ценят не только силу, но и интеллект. БА-БАХ! Ближайший тренировочный манекен разлетелся на куски. Бакуго не выдержал. Он рванул с места, оставляя после себя выжженные следы на траве. — ЭЙ, ТЫ, СМОРЧОК ИЗ КЕТСУБУЦУ! — проорал Бакуго, приземляясь прямо между Рисой и Шиндо. Из его ладоней валил густой едкий дым. — У нас тут тренировка, а не свидание в доме престарелых! Проваливай к своим, пока я не превратил твое лицо в уголь! Шиндо недоуменно моргнул, сохраняя свою вежливую маску: — О, это твой кохай, Риса-тян? Какой... энергичный малый. — КТО КОХАЙ?! Я ТЕБЯ СЕЙЧАС НА АТОМЫ РАСЩЕПЛЮ, ПСЕВДОГЕРОЙ! — Бакуго уже замахнулся для взрыва, но почувствовал, как пространство вокруг него внезапно стало весить тонну. Его рука замерла в воздухе, придавленная невидимым прессом. Гравитация Рисы. — Кацуки, ты мешаешь нам разговаривать, — мягко сказала Риса, подходя к нему вплотную. Она была ниже его, но сейчас Бакуго чувствовал себя так, будто на него смотрит титан. — Неужели ты... ревнуешь? — ЧЕ?! ДА СДАЛОСЬ МНЕ ЭТО! — Бакуго орал, хотя его лицо уже пылало ярче его взрывов. — Просто этот придурок загораживает обзор! Я пришел тренироваться, а не смотреть на этот розовый понос! Риса рассмеялась. Она подошла еще ближе, так что их разделяли считанные сантиметры. Гравитационное давление исчезло, сменившись странным теплом. Она поправила ему воротник формы, игнорируя Шиндо, который явно почувствовал себя лишним. — Ты такой шумный, когда злишься, — прошептала она ему на ухо, так что услышал только он. — И такой предсказуемый. Если хочешь, чтобы я смотрела только на тебя, тебе не нужно взрывать всё вокруг. Просто попроси. Бакуго замер, его гнев моментально сменился коротким замыканием в мозгу. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел в её торжествующие карие глаза. — Ничего я просить не буду, — буркнул он, отворачиваясь, но искры на его руках окончательно затухли. — Но если этот хер еще раз к тебе подойдет, я за последствия не отвечаю. — Договорились, — улыбнулась Риса. Она повернулась к застывшему Шиндо. — Прости, Йо-кун, кажется, у моего кохая случился приступ собственничества. Придется отменить наши планы. Бакуго победно оскалился, бросая на Шиндо такой взгляд, будто он только что выиграл войну. Он всё ещё бесился, но теперь это было другое бешенство — сладкое, триумфальное. Риса прошла мимо него, нарочно задев его плечом, и Бакуго, не удержавшись, пошел следом за ней, как верный (хоть и очень злой) телохранитель, оставляя Шиндо далеко позади. — Эй, полторашка! — крикнул он ей в спину. — И что ты там хотела обсудить про векторы?! Рассказывай мне, я соображаю в этом лучше любого второкурсника! Прошло около двух недель с тех пор, как Бакуго устроил ту сцену ревности на тренировке. Их общение стало странным: они не были друзьями, но каждый раз, сталкиваясь в коридорах Юэй, они замирали на секунду дольше, чем следовало. Кацуки не мог спать — его мозг раз за разом прокручивал её смех и то, как она коснулась его воротника. Бакуго ненавидел это состояние. Состояние, когда в собственной черепной коробке становилось слишком тесно от мыслей, которые невозможно было просто взорвать и выкинуть. Ночь в Юэй давила на него своей тишиной, и даже привычный гул общежития первого курса не мог заглушить ту странную, тягучую потребность, которая гнала его прочь из комнаты. Он шел по дорожке сквера, разделяющего корпуса, и его кроссовки почти бесшумно вжимались в мягкую траву. В груди ворочалось что-то тяжелое, похожее на неразорвавшийся снаряд. Он злился на себя за то, что знал расписание Рисы, за то, что помнил, в какое время она обычно возвращается с дополнительных тренировок, и за то, что его ноги сами привели его в это место. Когда он увидел её под сакурой, его сердце пропустило удар, а затем забилось в каком-то рваном, болезненном темпе. Она сидела там, такая маленькая и непривычно тихая, что у Бакуго на мгновение перехватило горло. В голове вспыхнул протест: она не должна была быть такой. Она должна была издевательски ухмыляться, давить окружающих своей аурой превосходства, быть той недосягаемой вершиной, которую он поклялся покорить. Но эта домашняя, уставшая Риса в простой футболке ударила по его защите сильнее, чем любой гравитационный коллапс. Бакуго сел на самом край скамейки, чувствуя, как внутри него всё натянуто до предела, словно тетива лука. Воздух в сквере казался густым, пропитанным запахом озона и влажной травы. Он смотрел на Рису, и его бесило то, как сильно он сейчас хотел сократить эти жалкие сорок сантиметров между ними. — Опять бродишь по ночам, взрывной мальчик? — тихо спросила она, не оборачиваясь. Её голос, лишенный привычного яда, заставил Кацуки вздрогнуть. «Взрывной мальчик». Раньше он бы взбесился, заорал бы, что он не «мальчик», а будущий номер один. Но сейчас он только сжал челюсти так, что зубы скрипнули. — Не твое дело, — буркнул он, уставившись на свои ладони. — Чего не спишь? Гравитация на мозги давит? Риса грустно усмехнулась, и этот звук полоснул Бакуго по сердцу. Он ненавидел, когда она была такой. Она должна была быть колючей, недосягаемой, а не сидеть тут с видом человека, который несет на плечах всё небо. — Вроде того, — она наконец повернула к нему голову. — Знаешь, Кацуки... все смотрят на меня и видят только «двукратную чемпионку». Все ждут, что в следующем году я снова заберу золото. А я... я иногда просто хочу, чтобы меня никто не замечал. «О чем ты, черт возьми, несешь?» — пронеслось в его голове. Мысль о том, что эта девчонка, его личный идеал силы, может хотеть стать «незаметной», вызвала у него приступ ярости. Не на неё — на всех тех ублюдков, которые заставляли её так себя чувствовать. — Чтобы я могла просто упасть, — продолжала она, глядя теперь прямо ему в глаза, — и никто не сказал: «О боже, Фукуока проиграла». Бакуго резко развернулся к ней. В его глазах вспыхнул опасный, почти безумный огонь. — Ты не упадешь, — отрезал он, и его голос прозвучал как удар хлыста. Риса замерла, удивленная напором в его интонации. — Откуда такая уверенность? Бакуго подался вперед, вторгаясь в её личное пространство. Он хотел схватить её за плечи, встряхнуть, чтобы она выкинула эту чушь из головы. Ему было плевать на её титулы, на её медали. Он видел в ней то, что не видел никто — ту же искру, ту же ярость, что горела в нем самом. — Потому что я не позволю, — прохрипел он, едва сдерживая искры на кончиках пальцев. — Если ты начнешь падать, я буду тем, кто подорвет всё вокруг, чтобы создать тебе опору. Я не дам тебе проиграть никому, кроме меня. Поняла? «Пусть только попробуют», — думал он, чувствуя, как адреналин обжигает вены. — «Пусть только кто-то из этих никчемных статистов вякнет что-то о её проигрыше. Я сотру их в пыль раньше, чем она успеет коснуться земли». Риса смотрела на него, не мигая. Её зрачки расширились, отражая лунный свет и его собственное отражение. На мгновение гравитация вокруг них дрогнула — воздух стал тяжелым, прижимая их друг к другу. — Ты сумасшедший, Бакуго Кацуки, — прошептала она, и её губы дрогнули в слабой, но уже настоящей улыбке. — Я лучший, — поправил он, чувствуя, как его собственное упрямство возвращается к нему, принося облегчение. — А ты — единственная, кто этого стоит. «Единственная, на кого я смотрю. Единственная, ради кого я здесь сижу, вместо того чтобы спать. Единственная, кому я позволил залезть мне под кожу». Риса медленно протянула руку и накрыла его ладонь своей. Бакуго дернулся от неожиданности, но не отстранился. Её кожа была прохладной, но там, где они соприкасались, Кацуки чувствовал жар, который был сильнее любых его взрывов. — Если я упаду, — очень тихо сказала она, и её голос вибрировал от невысказанного доверия, — я буду ждать, что ты меня поймаешь. Бакуго смотрел на их сплетенные руки и чувствовал, как его мир окончательно и бесповоротно меняет центр тяжести. Он больше не был главным героем своей вселенной. Теперь эта вселенная вращалась вокруг невысокой второкурсницы, которая держала его за руку в ночном сквере. — Поймаю, — коротко ответил он, сжимая её пальцы в ответ. — Только попробуй сомневаться, и я взорву эту скамейку вместе с тобой. Риса тихо рассмеялась, прислоняясь головой к его плечу. Бакуго замер, боясь пошевелиться, чувствуя её тепло и запах ванили. Он сидел, уставившись в темноту, и понимал, что сейчас он — самый счастливый и самый злой человек в Юэй. Злой на то, как легко она его приручила, и счастливый от того, что это была именно она. _____________________________________ Бакуго случайно подслушал (на самом деле — три часа шпионил в столовой), как Риса жаловалась подруге, что пропустила предзаказ на лимитированный брелок с «Мируко» в редком дизайне «Лунный кролик». Для неё это была мелочь, но для Кацуки это стало миссией уровня S. Суббота. Бакуго заявился к общежитию второго курса в семь утра. Он выглядел так, будто только что прошел сквозь зону боевых действий: волосы растрепаны еще сильнее обычного, на щеке царапина, а куртка застегнута криво. Он дождался, пока Риса выйдет на крыльцо, и преградил ей дорогу, засунув руки глубоко в карманы. — Эй, полторашка! Стоять! — гаркнул он так, что пара птиц свалилась с ближайшего дерева. Риса остановилась, удивленно вскинув брови. Она выглядела заспанной и милой в своей домашней толстовке. — Кацуки? Ты чего так орешь с утра пораньше? И почему у тебя вид такой, будто ты дрался с мусорным баком? «Если я скажу, что вырвал этот брелок из рук какого-то задрота на аукционе в пять утра, я просто сдохну на месте», — пронеслось в голове Бакуго. Его ладони начали потеть. — «Черт, почему это сложнее, чем драться со Всемогущим?» — Заткнись! Ни с кем я не дрался! — он резко выдернул из кармана маленькую коробочку, упакованную в помятую крафтовую бумагу, и практически ткнул ей в нос. — На! Жри! Или делай с этим что хочешь. Под ногами валялось в торговом центре, какой-то дебил выронил, а мне это дерьмо не нужно! Бесишь меня своим кислым лицом! Риса осторожно взяла коробочку. Она медленно развернула бумагу, и её глаза расширились. Тот самый «Лунный кролик». Редчайший экземпляр, который в Японии сейчас стоил как половина его костюма героя. — Ого... — прошептала она, переводя взгляд с брелока на красного как рак Бакуго. — «Валялось под ногами»? Кацуки, этот тираж был всего сто штук на всю страну. И продавали их только в Осаке. «Блять, она знает. Она всё знает», — Бакуго чувствовал, как его лицо горит, а в ушах начинает звенеть. — «Свали отсюда. Просто развернись и беги, пока она не начала смеяться». — Я сказал — валялось! — проорал он, делая шаг назад. — Нашел в мусорке! Случайно наступил! Мне плевать, откуда оно! Просто забери это барахло и не смотри на меня так! Риса вдруг сделала шаг вперед. Гравитация вокруг них на мгновение стала очень легкой, почти невесомой, как её улыбка. — Ты ради меня поехал в другой город в четыре утра? — тихо спросила она, и в её голосе не было насмешки. Только невероятная нежность. — НИКУДА Я НЕ ЕЗДИЛ! — Бакуго уже начал искрить, но Риса не дала ему закончить. Она быстро приподнялась на цыпочки, схватила его за воротник куртки и притянула к себе. Мягкий, быстрый поцелуй в щеку — прямо в эпицентр его ярости. Время остановилось. Бакуго замер, как статуя. Его глаза округлились, рот приоткрылся, а микро-взрывы на ладонях сменились тихим шипением, словно в костер плеснули воды. «Она... она что... ЧТО ОНА СДЕЛАЛА?!» — его мозг выдал синий экран смерти. Мысли превратились в белый шум. Он чувствовал только тепло её губ на своей щеке и запах ванили. Риса отстранилась, вертя брелок в руках, и хитро подмигнула: — Спасибо, Кацуки. Это самый мужественный жест, который я видела. Увидимся на тренировке? Она легко развернулась и зашагала обратно, напевая что-то себе под нос. Бакуго остался стоять на крыльце. Прошло пять минут. Десять. Мимо прошел Киришима, помахал рукой, но Кацуки даже не моргнул. Он превратился в живой фейерверк: из его волос начали вылетать маленькие золотистые искорки, а лицо приобрело оттенок спелого помидора. «Она меня поцеловала. В щеку. Прямо здесь. При всех», — единственная мысль, которая билась в его голове, как пойманная птица. Он хотел что-то крикнуть вслед, послать её или хотя бы привычно обозвать, но его речевой аппарат просто отключился. Следующие два часа Бакуго бродил по Юэй на автопилоте. Когда Деку попытался с ним поздороваться, Кацуки просто молча прошел мимо, пуская дым из ушей и глядя в одну точку. Все вокруг решили, что он наконец-то сошел с ума, но на самом деле он просто пытался осознать, что гравитация Фукуоки Рисы окончательно выбила его из этой реальности.