Пролог 2

Зал отдыха представлял собой два дивана, затерянных в гигантском пространстве, которое называлось "цирковым ангаром" лишь потому, что ни у кого не нашлось слова получше. Стены уходили вверх на высоту, которая не поддавалась измерению — не потому что была бесконечной, а потому что цифры, пытаясь её измерить, доходили до середины и начинали хихикать, забывая, чем занимались. Всё вокруг было раскрашено в полосы таких оттенков, что глаз, попытавшись за ними уследить, в какой-то момент сдавался и просто принимал происходящее как данность. Огромные геометрические фигуры — кубы, сферы, пирамиды, а также несколько икосаэдров, которые явно пришли без приглашения, — парили в воздухе, медленно вращаясь, и их грани меняли цвет каждые несколько секунд, словно не могли определиться с настроением. Лестницы поднимались от одной фигуры к другой, но маршруты их были, скажем так, творческими: одна лестница делала петлю вокруг себя самой, другая вела строго вверх и обрывалась, не дойдя до цели, третья шла вбок, что для лестницы было откровенно вызывающим поведением. Горки закручивались спиралями и местами проходили сквозь самих себя, что в реальном мире вызвало бы вопросы, но здесь — здесь это просто означало, что ты можешь съехать и одновременно увидеть, как ты съезжаешь, изнутри. Под потолком висела трапеция. Она покачивалась в ритме, который не совпадал ни с чем в помещении, — возможно, она следовала музыке, которую слышала только она, а возможно, просто у неё был свой собственный пульс. На одном диване, который едва заметно пульсировал в такт чему-то неслышимому, развалился Джекс. Его поза была невозможной ровно настолько, чтобы оставаться в рамках цифровой физики, но при этом бросать вызов здравому смыслу. Его уши были заложены назад и слегка подёргивались, как два независимых устройства, принимающих разные сигналы. Рядом с ним Гэнгл держала двумя пальцами маску комедии, треснувшую пополам. Она пыталась склеить её светящейся субстанцией, которую выпросила у Пузырька. Субстанция пахла чем-то средним между сахарной ватой и неисправным принтером, а при нанесении на трещину издавала тихое "извините" и немедленно пыталась сползти в сторону. На другом диване сидела Зубл, поджав ноги. Её веки были опущены наполовину, и от этого выражение её лица — впрочем, "лицо" было сильным словом для того, у кого имелись только глаза и веки, — становилось почти математически презрительным. Она смотрела в одну точку на ближайшем кубе, который отвечал ей тем же и периодически менял цвет на чуть более виноватый. Рагата стояла рядом, прислонившись к спинке дивана, и её поза транслировала в пространство сообщение: "Я здесь физически, но мысленно — в другом измерении, и там мне нравится больше". Помни сидела на самом краешке, сжимая подушку. Подушка в ответ сжимала её — вежливо, но настойчиво, как рукопожатие, которое затянулось. Королёр отсутствовал. Он находился где-то в дальнем углу цирка, в своей пещере из подушек, и оттуда доносился смех — но смех этот был слегка рассинхронизирован сам с собой, как аудиодорожка, наложенная с задержкой в полсекунды. В воздухе висела тишина — но не обычная. Это была цифровая тишина, которая на самом деле полна звуков, если знать, куда слушать: где-то на границе слышимости тихо потрескивали процессы, фоном шуршали текстуры, и каждый выдох отдавался лёгким эхом, словно звук проходил через невидимый фильтр, добавлявший ему чуть больше "цирка", чем требовалось. И тут из воздуха появился Кейн. Само его появление было небольшим представлением: сначала в пустоте возник контур, похожий на набросок, который кто-то делал в графическом редакторе на скорую руку, затем контур заполнился цветом, и наконец Кейн обрёл полную трёхмерность с тихим звуком, какой издаёт файл, только что завершивший загрузку. Маленький индикатор в углу его шляпы мигнул зелёным и погас. — Всех приветствую! Голос Кейна разнёсся по ангару, но не затих — он отразился от геометрических фигур и вернулся обратно в виде крошечного эха, которое произнесло "приветствую-приветствую-приветствую", с каждым разом становясь всё более оперным. Он начал наигранно махать руками — широкие, размашистые движения, от которых его перчатки оставляли в воздухе белые полупрозрачные шлейфы. Шлейфы не исчезали, а так и висели, постепенно накапливаясь и образуя нечто вроде призрачной рамы вокруг его фигуры. — Надеюсь, вы уже достаточно отдохнули и готовы к новым приключениям! Все подняли на него взгляд. Почти все. Зубл моргнула одним глазом — медленно, нарочито медленно, и звук этого моргания был громче, чем должен был быть. "Тц", — произнесла она, и где-то сочувственно потемнел куб. Рагата вздохнула. Её вздох был виден визуально — небольшое облачко пиксельной пыли вырвалось из её рта и растаяло. Джекс толкнул локтем Гэнгл. Толчок сопровождался короткой вспышкой мультяшной звёздочки в месте соприкосновения. Гэнгл дёрнулась, и маска выскользнула из пальцев, шлёпнувшись на пол со звуком, который был бы уместен для падения фарфоровой тарелки, но никак не для предмета из лёгкого пластика. Субстанция растеклась лужицей и издала обиженное "пффф", после чего субтитры с этим "пффф" на секунду повисли в воздухе и растаяли. — Ой, — сказал Джекс без тени сожаления. — Рука соскользнула. — У тебя локоть соскользнул, — тихо ответила Гэнгл. — Локоть — это часть руки. Базовая анатомия. — Мы в цифровом цирке. Анатомия здесь — опциональная настройка. Джекс на секунду задумался, прищурился и пожал плечами, признавая поражение в этом раунде. Крошечный счётчик над его головой показал "0:1" и исчез. Помни неуверенно осмотрела всех по очереди и прижала подушку сильнее. Подушка на этот раз не сжала её в ответ — видимо, тоже нервничала. Кейн не заметил ничего. Или заметил, но его внутренние процессы просто не сочли эту информацию достойной обработки. Он уже набирал обороты — в прямом смысле: где-то внутри него раздался тихий жужжащий звук, как у проектора, выходящего на рабочий режим. — Итак! — протянул он, и трость завертелась с утроенной скоростью, оставляя в воздухе спиралевидный след. — Сегодня вам предстоит посетить... Он начал создавать вокруг себя вещи. Процесс творения выглядел так: сперва появлялась проволочная модель, затем на неё натягивалась текстура, и наконец объект обретал физические свойства — или их убедительную имитацию. Первым возник уличный фонарь. Он зажёгся, погас, снова зажёгся и принялся нервно менять яркость, как будто осознал, что находится в помещении и совершенно здесь не нужен. Рядом соткался дорожный знак с надписью "ВНИМАНИЕ", под которой текст менялся каждую секунду: "НЕТ, ПРАВДА, ВНИМАНИЕ", "Я СЕРЬЁЗНО", "ЛАДНО, ПОСТУПАЙ КАК ЗНАЕШЬ". Затем возникли три летающие лампы, которые встали в треугольник и начали вращаться вокруг Кейна, как спутники. — ...загадочное... — пропел он, и из трости выплыло облачко золотистого тумана, принявшее форму знака вопроса. Знак вопроса повисел немного, затем превратился в восклицательный знак, потому что передумал. — ...жуткое... — Свет мягко мигнул, и на долю секунды тени всех присутствующих отделились от хозяев и перетанцевались друг с другом, после чего вернулись на места, сделав вид, что ничего не было. — ...и... — Кейн приблизился к Помни. Расстояние между ними сократилось не физически — само пространство сложилось гармошкой, так что он оказался рядом с ней за один шаг, хотя между ними было метра три. Вокруг сгустилась темнота, но не пугающая, а театральная. Его глаза зажглись ярче, став единственными источниками света. Где-то на периферии зрения у Помни проплыли крошечные звёздочки. — ...таинственное место... — прошептал он, и каждое слово сопровождалось короткой вспышкой где-то в глубине его зрачков. Он резко выпрямился, хлопнул в ладоши, и всё вернулось на место: свет, пространство, тени. Трость прилетела обратно в руку, и Кейн принял свою парадную позу — плечи развёрнуты, подбородок поднят, аура самодовольства визуализировалась в виде лёгкого золотистого свечения по контуру. — В этот раз я вдохновлялся произведениями людей! Он развернулся спиной и поплыл по воздуху. Вокруг его ног пробегали маленькие волны, как на водной глади, хотя под ним была только текстура пола. — Сегодняшнее приключение... Воздух рядом с ним пошёл рябью, словно экран с помехами, и из этой ряби соткался свёрнутый плакат, перевязанный лентой. Лента светилась тёплым жёлтым и пульсировала в ритме, отличном от трапеции — у них явно были какие-то разногласия. — ..."Затерянные Жёлтые Земли"! Плакат раскрылся с фанфарами — медными, громкими, ликующими. Конфетти брызнули во все стороны, но каждое конфетти, падая, делало петлю в воздухе и только потом опускалось на пол, где, едва коснувшись поверхности, превращалось в крошечную светящуюся точку и гасло. Гирлянды, чьё существование до этого момента не подразумевалось, зажглись под потолком и принялись перемигиваться в ритме, который был им явно незнаком. — Чего? — Зубл прищурилась так, что её веки почти сомкнулись. — Что за идиотизм... Последнее слово вызвало короткий глитч в воздухе — оно материализовалось на секунду в виде пиксельной надписи и рассыпалось. — Ну что ж, не буду затягивать! — Кейн сделал вид, что не услышал, или действительно не услышал, или услышал, но его алгоритмы уже пометили это как "несущественное". — Я точно знаю, что вы в предвкушении! Он очертил тростью круг. Круг отделился от трости и повис в воздухе, наливаясь жёлтым сиянием. От него пошла рябь, как по воде, и на одной из огромных квадратных фигур открылся портал. Он был ярким, золотистым, и его края шли мелкой цифровой рябью. Участники переглянулись. Рагата оттолкнулась от дивана — движение сопровождалось коротким цифровым эхом, словно её действие на секунду отстало от неё самой. Гэнгл подняла маску и прижала к груди. Зубл издала "тц", и на этот раз оно было длиннее, почти музыкальное. Джекс хрустнул шеей, и хруст прозвучал как звуковой эффект из библиотеки "кости, вариант 3". Помни сделала глубокий вдох, который дался ей с трудом — воздух здесь всегда был чуть более разреженным, чем ожидаешь. Они направились к порталу. Нехотя. Их шаги по полу отдавались лёгким свечением под ногами, а когда кто-то наступал на стык между цветными плитками, раздавалась нота — у каждой плитки своя, так что их продвижение сопровождалось случайной, слегка тревожной мелодией. Кейн парил позади, потирая руки в перчатках, и его шляпа ритмично пульсировала в такт его внутреннему удовлетворению. Портал принял их с чавкающим звуком — но "чавканье" это было явно позаимствовано из набора звуков "сочные эффекты" и звучало скорее комично, чем пугающе. Края портала сомкнулись, оставив после себя россыпь жёлтых пикселей, которые ещё пару секунд висели в воздухе, а затем осыпались на пол и растворились. Трапеция качнулась и замерла. Гирлянды погасли, но одна, самая нерешительная, помигала ещё немного и тоже погасла.