Часть 1

Портал выплюнул их по одному, как конфеты из слишком тугого автомата. Первой на влажный жёлтый ковёр приземлилась Зубл. Она не упала — скорее, её вынесло из портала с тем особым достоинством, которое можно сохранить, только если ты заранее ожидаешь худшего. Её ноги коснулись пола с тихим «чвак», и она немедленно огляделась, сузив зрачки до размеров булавочных головок. Выражение её глаз говорило о том, что помещение задолжало ей объяснений и, судя по всему, платить по счетам не собиралось. Вокруг были коридоры. Бесконечные, жёлтые, одинаковые. Стены цвета старой канцелярской папки уходили в обе стороны, пересекались, ветвились, и в каждом ответвлении обнаруживалось то же самое: жёлтые стены, влажный ковёр под ногами, жужжащие лампы дневного света на потолке. Лампы гудели — ровным, монотонным звуком, который, если слушать его достаточно долго, начинал казаться чьей-то затянувшейся мыслью. — Ну и гадость, — произнесла Зубл в пространство. Следом из портала вывалился Джекс. Он приземлился на ноги, но сделал вид, что споткнулся — просто чтобы нарушить тишину, которая показалась ему слишком самодовольной. — Та-да-а-а, — протянул он с фальшивой торжественностью. — И где обещанные единороги? Он точно говорил про них на последок. — В воображении Кейна, — бросила Зубл, не оборачиваясь. — О, отлично. Значит, нам досталось путешествие по чьему-то воображению. — Он потрогал стену кончиком пальца, отдёрнул руку и брезгливо сморщился. — Фу. Она липкая. — Не трогай, — посоветовала Зубл. — Уже поздно, — ответил Джекс, вытирая палец о штаны. — Я уже тронул. Теперь я часть этого места. Наверное, женюсь на стене. Гэнгл вышла из портала осторожно, прижимая к груди маску комедии. Трещина на ней светилась алым, а субстанция для склеивания издала тихое «ой», когда её потревожили шаги. Гэнгл осмотрела коридоры. — Здесь очень... — она замялась, подбирая слово, — ...повторяемо. — «Повторяемо», — передразнил Джекс. — Скажи «скучно», не стесняйся. — Я не сказала «скучно», — ровно ответила Гэнгл. — Но подумала. Я слышал. — Ты не мог слышать. У мыслей нет звука. — У моих есть. Помни появилась следом. Она не вышла — её буквально вынесло, как будто портал передумал её держать и решил перебросить на следующий уровень. Она сделала два неловких шага, пытаясь поймать равновесие, и наступила на особенно влажный участок ковра. Звук получился такой, будто кто-то с чувством произнёс слово «шлёп», но без самого слова. — Ох! — выдохнула она и огляделась, хлопая глазами. — Это что... это то самое Закулисье? Из интернета? — Добро пожаловать в интернет, — мрачно произнесла Зубл, медленно переводя взгляд с одной стены на другую. — Судя по запаху, тут никто не убирался с момента его создания. — А я думала, будет... — Помни запнулась. — Ну, не знаю. Страшнее? — Не торопись, — вставил Джекс, заглядывая в боковой коридор. — Мы здесь меньше минуты. У этого места ещё куча времени нас разочаровать. Рагата вышла последней из основной группы — медленно, нарочито спокойно. Она не споткнулась, не запнулась, не издала ни звука. Но плечи её были напряжены так, словно она ожидала, что одна из стен вот-вот спросит её о чём-то личном. — Значит, «Затерянные Жёлтые Земли», — произнесла она, пробуя название на вкус. — Лаконично. И слегка угнетающе. — Тебе не нравится «жёлтые»? — оживился Джекс. — Может, «янтарные»? «Золотистые»? «Оттенка безнадёги»? — Мне не нравится «затерянные», — отрезала Рагата. — Это подразумевает, что мы потерялись. — А мы нет? — уточнила Помни. — Мы только что вошли. Потеряться ещё не успели. — О, успеем, — заверил Джекс. — С нашими талантами — успеем обязательно. — Твоими талантами, — поправила Зубл. — Ну да, я же говорил. И тут портал, который к этому моменту почти погас, снова вспыхнул. Раздался короткий, энергичный хлопок, и из сгустка жёлтого света — не выйдя, не вывалившись, а именно появившись, как появляется восклицательный знак в конце особенно громкой фразы, — возник Кейн. Он парил в нескольких сантиметрах над ковром, и его глаза сияли с той особой яркостью, какая бывает у человека, который только что вспомнил, что забыл нечто важное, и чрезвычайно этим гордится. — Ах да! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу ладонью в перчатке. Звук получился как удар по пустой картонной коробке. — Чуть не забыл! Он взмахнул тростью, очертил в воздухе круг, и из круга кубарем выкатился Королёр. В буквальном смысле кубарем: он катился, как перекати-поле, если бы перекати-поле было сделано из шахматных фигур, королевской мантии и непоколебимого энтузиазма. Он сделал три полных оборота, врезался в стену и замер, уткнувшись в неё короной. — Вот, — сказал Кейн, отряхивая перчатки. — А то сидит в подушках, понимаете, а тут приключение. Непорядок. Я исправил! — Он широко улыбнулся, покрутил трость и растворился в воздухе с тем же энергичным хлопком, оставив после себя только лёгкий запах черничного йогурта. Королёр подскочил на ноги с той лёгкостью, с какой подскакивает всё, что не испытывает страха перед физикой. — ВАУ! — закричал он, размахивая руками. — Вы не поверите! Я сидел в подушках, а потом — БАМ! — и я лечу! И тут — БАМ! — и я здесь! И тут — БАМ! — и стена! Он постучал по стене, в которую только что врезался. Стена издала приглушённый «бум» и затихла. — Тебя забыли, — без эмоций сообщила Зубл, глядя на него в упор. — Забыли? — Королёр наклонил голову, и его корона съехала набок. — Меня?! Исключено! Как можно забыть центральную фигуру? Я же Королёр! Я — ключевой персонаж! — Ключ обычно в кармане лежит, — заметил Джекс. — А ты валялся в подушках. — Я не валялся! Я стратегически размышлял! — О чём? Королёр на секунду задумался. — О подушках, — честно признался он. — Но это было очень глубокое размышление! Слои! Метафоры! — Слои у тебя были на подушках, — сказала Рагата. — Текстильные. — Вот именно! — обрадовался Королёр, совершенно не уловив сарказма. — Текстиль — это же ткань бытия! Я распутывал нити мироздания! — Ты спал, — подытожила Зубл. — И распутывал! Одновременно! Я многозадачный! Королёр огляделся и только теперь, кажется, заметил, где находится. — Ого! — Его глаза расширились. — А где это мы? Это что, везде жёлтый? Серьёзно? Везде-везде? — Везде, — подтвердила Помни. — И ковёр? — И ковёр. — И потолок? — И потолок. — И лампы? — Королёр, — перебила Зубл, и её зрачки сузились ещё сильнее. — Да. Тут всё жёлтое. Кроме нас. Это можно было заметить в первую секунду. — Я был занят! — обиженно возразил Королёр. — Я врезался в стену! Это требует концентрации! — Врезаться в стену — это отсутствие концентрации, — заметила Гэнгл. — Смотря с какой стороны посмотреть! — С любой, — сказала Зубл. — С абсолютно любой. Помни медленно обвела взглядом коридор и зацепилась за что-то на стене справа. Там были буквы. Написанные от руки — но не совсем. Слишком ровные, слишком одинаковые, словно их рисовал кто-то, кто знал, как выглядят буквы, но не совсем понимал, зачем люди их пишут. Они слабо светились в желтоватом полумраке. — Эй, — позвала она. — Тут что-то есть. — Надеюсь, это не ещё одна стена, — сказал Королёр, потирая место на голове под короной. — С меня хватит. — Это надпись, — уточнила Помни. Все подошли. Даже Зубл — медленно, нехотя, словно делая надписи огромное одолжение самим фактом своего приближения. Надпись на стене гласила: «Найдите первую записку учёных» Джекс прочитал вслух, а затем картинно оглянулся по сторонам. — «Записку учёных», — повторил он. — А, ну да, конечно. Записки учёных. В жёлтом коридоре. Которые мы должны найти. Потому что это абсолютно нормальное начало приключения. — А каких учёных? — спросила Гэнгл, и её маска комедии чуть дёрнулась в её руках. — Тут не уточняется. — Значит, любых, — пожала плечами Рагата. — Видимо, нам предстоит узнать это по содержанию записки. — Если мы её найдём, — добавила Зубл. — Мы в бесконечных коридорах, — напомнил Джекс. — Тут либо записка, либо ничего. Два варианта. — Три, — возразила Гэнгл. — Либо записка, либо ничего, либо что-то, что притворяется запиской. Все на секунду замолчали, обдумывая эту мысль. — Ты умеешь обнадёжить, — нарушил тишину Джекс. — Серьёзно. Приходи к нам почаще с такими комментариями. У нас тут как раз не хватало лёгкой паранойи. — Это не паранойя, — спокойно ответила Гэнгл. — Это цифровой цирк. Здесь всё чему-то притворяется. — Даже ты? — Даже я. Я притворяюсь, что мне не страшно. Джекс открыл рот для ответа, но осёкся. Возможно, потому что ответа у него не нашлось. — Так! — Королёр хлопнул в ладоши, разрушая неловкую паузу. — Значит, квест! Найти записку учёных! Отлично! Я в этом специалист! — Ты же говорил, что никогда не играл в игры, — прищурилась Помни. — Я не играл, — согласился Королёр. — Но я видел, как играют! А это почти то же самое! Плюс-минус. В основном плюс. Я всё понял интуитивно! — Интуитивно — это когда ты врезаешься в стену? — уточнила Зубл. — Это был тактический манёвр! — Это был удар головой. — Тактический! Удар! Головой! — Королёр произнёс каждое слово отдельно, словно это придавало им вес. — Я проверял прочность конструкции! — И как? Прочная? — поинтересовался Джекс. Королёр потрогал голову под короной. — Очень, — признал он. — Чрезвычайно. Возможно, даже слишком. Они пошли. Коридоры не кончались. Они пересекались, разбегались, петляли и снова сходились, словно само пространство не могло определиться, в какую сторону ему расти. Ковёр под ногами чавкал с разной степенью энтузиазма: где-то тихо и виновато, где-то громко и почти весело, а в одном месте он издал такой звук, будто кто-то дунул в трубу, — и Джекс немедленно попытался наступить туда ещё раз. — Не надо, — сказала Рагата. — Я просто проверял, — ответил он. — Мне показалось, это была нота «фа». — Это была нота «прекрати». Они свернули за угол. Коридор впереди был точно таким же, как предыдущий, и всё же слегка отличался: в нём, где-то далеко, у самого поворота, что-то белело на стене. Маленький прямоугольник, приклеенный на уровне глаз. — Видите? — Помни указала вперёд. — Кажется, что-то есть. — Записка, — констатировала Гэнгл. — Или что-то, что притворяется запиской, — машинально добавил Джекс и тут же покосился на Гэнгл. — Ты меня уже заразила. Гэнгл ничего не ответила, но её маска комедии в руках чуть изогнула губы в намёке на улыбку. Трещина на мгновение вспыхнула ярче и погасла. Они направились к прямоугольнику на стене — не быстро, но и не медленно. Шаги отдавались глухим эхом, лампы жужжали, ковёр чавкал, а прямоугольник висел и ждал, и чем ближе они подходили, тем отчётливее на нём проступали буквы.