Часть 2: «Милая Госпожа» из предместий

      Дорога от Долины Аррен до Королевской Гавани заняла долгие месяцы. Это время стало для Элиссины истинным крещением. Они не ехали как благородные лорды; они шли как беженцы или бродячие торговцы. Чтобы не привлекать внимания к своей валирийской внешности, Элиссина прятала волосы под поношенным капюшоном, а глаза — под низко надвинутой шляпой. — Запомни, Элли, — наставлял Тристан, когда они скрытно продавали первую брошь в небольшом городке по пути. — Если продашь всё сразу в одной лавке, за нами придет стража. Мелкие монеты в разных карманах — вот залог невидимости.       К моменту, когда они достигли столицы, у них скопилась скромная сумма, достаточная, чтобы не умереть с голоду, но недостаточная для жизни в Верхнем городе. Они осели в предместьях, в районе Блошиного Конца, где зловоние города разбивалось о соленый бриз Черноводной залива. Там они сняли старое, чуть покосившееся здание, которое раньше служило то ли кожевенной мастерской, то ли складом.       Именно здесь Элиссина проявила всё то, чему её учили. Пока другие дворяне в её возрасте учились танцевать на балах, она руководила ремонтом крыши. — Дом должен стать крепостью, но выглядеть как убежище, — распорядилась она, мягко улыбаясь своим наставникам.       Вскоре их быт наладился. Джейни Тарл и Оллена Сэнд взяли на себя кухню. Запах свежего хлеба и густой похлебки из дичи, которую приносил Джон Риверс (он быстро нашел работу наемником, охраняя караваны, а в свободное время охотился в прибрежных лесах), стал визитной карточкой их дома. Сначала они кормили только себя, но Элиссина видела толпы голодных детей на улицах. — Одна чашка супа сегодня — это преданный человек завтра, — сказала она Тристану.       Так открылся их приют. Каждое утро у дверей выстраивалась очередь. Элиссина сама раздавала еду. К этому времени она перестала прятать лицо. Её волосы, белые, как первый снег, но с той самой бронзовой рыжиной матери, теперь заплетались в тугие красивые косы. Её разноцветные глаза вызывали у бедняков трепет — они считали это знаком богов.       Чтобы приносить доход, они открыли лавку одежды. Джейни шила из простых, но добротных тканей, а Элиссина... она делала эти вещи достаточно уникальными. С помощью красок, которые Тристан помогал ей смешивать из редких трав и минералов, она расписывала подолы платьев и спины камзолов. Это были не просто узоры — это были целые истории: летящие соколы Долины, переплетающиеся лозы, морские волны и многие другие вещи, что сплетаясь, создавали свою определённую историю. Вскоре даже жены богатых купцов из города начали посылать слуг в «грязное предместье» за платьем от «Милой Госпожи».       Оллена же устроилась в одну из крупных таверн неподалеку, став глазами и ушами их маленького содружества. Она приносила слухи из замка и порта. — Тебя называют «Ангелом», — прошептала женщина Элиссине поздно вечером. — Говорят, ты исцеляешь наложением рук. — Я просто знаю, какую мазь приложить к ране, — улыбалась девушка, пересчитывая дневную выручку. — Но если им нужны легенды — пусть верят.       Её «предсказания» тоже начались с простого наблюдения. Благодаря Тристану она знала приметы погоды и признаки болезней. Когда она сказала соседу-рыбаку: «Не выходи в море, птицы кричат слишком низко», и на следующий день разразился шторм, её слава провидицы закрепилась окончательно. Она видела детали, которые упускали другие: дрожь в руках купца, предвещавшую скорый удар, или блеск в глазах влюбленного стражника, готового на безумство.       Мирная жизнь рухнула в день, когда в предместье въехал отряд рыцарей в бронзовых доспехах. Сир Герольд Ройс лично возглавлял их. Он искал свою беглую племянницу месяцами и, наконец, наткнулся на след «валирийской девы» в Королевской Гавани. — Элиссина! — прогрохотал он, останавливая коня перед их домом. — Ты опозорила наш род, сбежав с челядью. Ты немедленно вернешься в Рунный Камень и примешь свою участь.       Элиссина вышла на крыльцо. На ней было простое и удобное платье, но стояла она так, словно под ногами у неё был тронный зал. — У меня нет дома в Рунном Камне, милорд. Мой дом здесь, среди людей, которые знают мое имя. — Твое имя — ничто! — вскипел Герольд, приказывая людям спешиться. — Ты — чуть ли не бастард без признания, дочь Бронзовой суки и бродячего принца-убийцы!       В этот момент толпа, собравшаяся вокруг, начала глухо роптать. Оллена Сэнд вышла вперед, скрестив руки на груди. — Вам здесь делать нечего! Мы не отдадим её, лорд! — выкрикнула она. — Она кормит наших детей, пока вы жиреете в своих замках! – подхватили её негодования жители района. – Пусть это змей пойдёт прочь! — Прочь, шлюха! — Герольд замахнулся плетью на Оленну, но дорогу ему преградил Джон Риверс, который вытянул свой меч из ножен. — Вы тронете её только через мой труп, лорд Ройс, — тихо сказал Джон.       Люди из окрестных домов — кузнецы с молотами, мясники с ножами, портовые грузчики — начали окружать рыцарей. Герольд побледнел. Он не ожидал, что «чернь» посмеет перечить лорду ради девчонки. — Ты пожалеешь об этом, — выплюнул он, разворачивая коня под градом проклятий и гнилых овощей. — Весть о том, что дочь Деймона Таргариена живет в канаве, дойдет до Красного Замка сегодня же.       Элиссина смотрела ему в след. Она знала: тайная жизнь закончилась. Глаза её были открыты, и она видела, как над городом сгущаются тени крыльев, которых она так долго избегала. — Готовьтесь, — сказала она Тристану. — Скоро здесь запахнет серой.