Часть 3: Тень Караксеса

      Слова Герольда Ройса разлетелись по Блошиному Концу, а затем и по столице быстрее, чем чума. В тавернах только и шептались о том, что «Ангел с предместий» — на самом деле потерянная принцесса, плоть от плоти Порочного Принца. Слухи достигли Красного Замка к вечеру того же дня.       В приюте царило тревожное ожидание. Джон Риверс до рассвета точил меч, Тристан лихорадочно упаковывал самые ценные манускрипты и редкие настойки, а Джейни и Оленна упаковывали вещи первой необходимости. Элиссина же, вопреки советам своей семьи собраться уплыть на Железные земли и там осесть, продолжала свою работу. Она сидела у окна и расписывала шелковый платок узором из огненных лилий, когда небо над заливом внезапно потемнело.       Это не была туча. Оглушительный, пронзительный рев, похожий на скрежет металла по камню, заставил содрогнуться стекла в рамах. Люди на улице закричали и бросились врассыпную. Огромная красная тень скользнула по крышам, обдав предместье жаром и запахом жженой чешуи.       Кровавый Змей приземлился прямо на площади перед приютом, подняв тучу пыли и мусора. Его длинная шея извивалась, а желтые глаза хищно осматривали жалкие постройки. Когда пыль осела, всадник в черном доспехе и свитком из валирийской стали на боку спрыгнул на землю.       Деймон Таргариен шёл к дому так, словно под его ногами была не грязная мостовая, а поверженный враг. У двери его встретил Джон Риверс, преградив путь обнаженным клинком. — Отойди, наемник, — лениво бросил Деймон, даже не глядя на него. — Или я скормлю тебя Караксесу прежде, чем ты успеешь моргнуть. — Дели Элиссина под моей защитой и я не дам вам пройти, — твердо ответил Джон, хотя его рука едва заметно дрожала от жара, исходящего от дракона. — Пропусти его, Джон, — раздался спокойный голос девушки.       Она вышла из тени дверного проема. На ней было простое фиолетовое платье, но длинные волосы были распущены, и в их серебристых волнах на свету отчетливо вспыхивало «бронзовое» золото Ройсов.       Деймон замер. Он не видел её много лет и ожидал встретить кого угодно — озлобленную нищенку или испуганную девчонку. Но перед ним стояла женщина с осанкой королевы и взглядом, который прошивал его насквозь. Его поразило её лицо: черты Реи, но с его собственной горделивой линией челюсти и этими невозможными разноцветными глазами. — Значит, это правда, — Деймон усмехнулся, медленно обходя её по кругу, словно осматривая породистую кобылицу. — «Милая госпожа». Моя кровь, торгующая на Блошином Конце тряпками и разливающая суп беднякам. Герольд сказал, ты превратилась в чернь. Но я вижу, что ты просто выбрала себе свиту по вкусу.       Элиссина не склонила головы. Она скрестила руки на груди, и её фиолетовый глаз сверкнул холодным огнем, в то время как темный почернел ещё сильнее и стал напоминать бездну. — Моя «свита» не бросала меня в колыбели, принц. Они дали мне имя, когда вы отказали мне в праве называться человеком. И если вы пришли сюда, чтобы забрать меня в другой замок, где я буду лишь украшением интерьера, то можете возвращаться к своей жене.       Деймон рассмеялся — искренне и громко. — Оказывается, в тебе больше яда, чем в дюжине скорпионов Дорона. Мне говорили, что ты якобы предсказываешь будущее. Скажи мне, что ты видишь сейчас?       Элиссина сделала шаг вперед, оказавшись почти вплотную к нему. Она заглянула к нему в глаза и мужчина на миг подумал, что эта девушка видит всю его душу. — Я вижу мужчину, который так боится забвения, что готов сжечь мир ради своего имени. И я вижу отца, который пришел сюда не из любви, а из жадности, потому что понял: его «ошибка» стала ценным активом.       Улыбка исчезла с лица Деймона, его голову пронзила боль. Мужчина вспомнил тот день в Рунном Камне, когда он, полный презрения к жене, сказал, что этот ребенок — «не его». Сейчас, глядя в этот фиалковый глаз, он впервые в жизни почувствовал укол чего-то похожего на сожаление. Но Деймон Таргариен никогда не умел извиняться. — Собирайся, — коротко приказал он. — Твои... друзья могут ехать с тобой. Рейнира хочет видеть тебя. Ты больше не «Милая госпожа» из трущоб.       Элиссина слабо кивнула, но в её глазах не было ни радости, ни страха. Только решимость. Она обернулась к Джону и Тристану, которые с особой настороженностью и тревогой наблюдали за этой сценой. — Джон, Тристан, — её голос был ровным, но в нем звучала сталь. — Мы едем. Приготовьтесь и помогите добраться Олене и Джейни.       Джон, хоть и нехотя, но всё же опустил меч. Он знал, что спорить с Элиссиной бесполезно, когда она уже приняла решение. Тристан кивнул и уже собрался пойти собирать свои вещи, его лицо было бледным, но он старался держаться.       Деймон наблюдал за ними с легкой усмешкой. Он привык к тому, что люди либо трепещут перед ним, либо пытаются ему противостоять. Элиссина же была чем-то иным. Она не трепетала, но и не бросала ему вызов в привычном смысле. Она просто была собой, и это, казалось, сбивало его с толку. — Хорошо, — произнес он, когда Элиссина повернулась к нему. — Тогда мы отправляемся. Караксес не любит ждать.       Он повернулся и направился к своему дракону, который нетерпеливо переступал с лапы на лапу, его красная чешуя отливала в лучах заходящего солнца. Элиссина, Джон и Тристан последовали за ним, оставляя позади приют, который стал для неё домом.       Когда они поднялись в воздух, девушка бросила последний взгляд на город. Она видела его не таким, каким видели его другие — не как место власти и интриг, а как место, где люди боролись за выживание, где она нашла свое призвание, но его ещё стоило отстоять. И теперь она, сидя на настоящем драконе, улетала, унося с собой не только свое прошлое, но и, возможно, будущее всего Вестероса.       Драконий Камень встретил их прохладным ветром и суровыми скалами. Рейнира, бледная и изможденная, но с ярким огнем в глазах, ждала их в тронном зале. Она осмотрела Элиссину с любопытством и, возможно, с некоторой опаской. — Так вот ты какая, — произнесла Рейнира, её голос был тихим, но властным. — «Ангел с предместий». Или мне следует говорить «принцесса»?       Элиссина склонила голову, но не в знак покорности. — Я — Элиссина, — ответила она. — И я здесь, потому что так решила сама.       Рейнира усмехнулась. — Смелая. Мне это нравится. Некоторые люди утверждали, что ты упряма. Похоже, они не ошиблись.       Женщина указала на свободное кресло рядом с собой. — Садись. Нам есть о чем поговорить с тобой. О прошлом, о настоящем… и о том, что ждет нас впереди. Когда приедут твои люди, они тоже могут остаться. Я позабочусь о них.       Элиссина села, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Она знала, что этот разговор будет непростым. Но она была готова. Она была готова встретить свою судьбу, какой бы она ни была. Ведь теперь она была не просто «Милой госпожой» из трущоб. Она была Элиссиной Таргариен, и её время пришло.