Изуку заставляют работать.

Изуку дрожал, обхватив себя руками и дрожа от ледяного ночного воздуха.   Судя по всему, несмотря на то, что он был дьяволом и обладал некоторыми способностями, связанными с ночью (в основном ночным зрением), это не помогало ему не замечать пронизывающий ночной холод.   Или жжение в глазах от того, что ему пришлось проснуться в четыре утра.   Но это не имело значения. Потому что Гремори приказала ему явиться сюда, сказав, что это крайне важно, а Изуку не хотел выяснять, что случится, если он не подчинится.   Больше всего на свете он ненавидел то, что стал всего лишь чьей-то собственностью, — но что он мог с этим поделать?   Он был дьяволом. Вряд ли все вдруг вернется на круги своя. Этого никогда не случится.   Он был рабом, и ему оставалось только смириться со своей участью.   Легче сказать, чем сделать.   — А, ты здесь!   Изуку напрягся. Он был уже не один, а в такое время суток в случайном парке посреди Куо мог оказаться только один человек.   Гремори была приятно удивлена его пунктуальностью. «Доброе утро, Изуку!» — весело сказала она, словно встречалась со старым знакомым, а не со своим рабом. — «Наверняка ты гадаешь, почему я потребовала твоего присутствия здесь в такое… странное время».   Потребовала. Верно. Как будто у него был выбор.   Может быть, ей казалось забавным, что он ее раб. Может быть, она видела, что теперь он ненавидит свою жизнь еще сильнее, и просто издевалась над ним.   Он неловко пожал плечами. Ему вообще разрешалось говорить без явного на то разрешения? Киба и остальные, похоже, могли свободно общаться, но все они были друзьями Гремори, а он точно не был ее другом. К тому же он был пешкой в ее руках; скорее всего, она не хотела, чтобы он делал что-то помимо того, что ему велели.   Гремори хмыкнула. — Что ж, — продолжила она, не обращая внимания на его посредственный ответ, — скажем так, мы будем тренироваться. Я не могу допустить, чтобы кто-то из членов моего пэрства не мог сражаться, а ты, уж прости, не соответствуешь моим требованиям. Мы также поработаем над тем, чтобы разблокировать твое священное снаряжение, но этим можно заняться и позже.   Изуку сглотнул, нерешительно кивнув в ответ на ее слова. Звучало не очень обнадеживающе. Он был едва ли не самым слабым человеком в мире.   Она хлопнула в ладоши. — Ладно. Сначала отжимания! Ложись и отжимайся сто раз!   Он удивленно (и недоверчиво) моргнул. Сто отжиманий? Неужели она не видела, каким худым он был в ту ночь, когда спала с ним в одной постели? Ей, должно быть, пришлось его раздеть, так как же Гремори хотела, чтобы он смог сделать десять отжиманий, не говоря уже о сотне?!   Гремори хихикнула, увидев изумление на его лице. «Не смотри так шокированно, — поддразнила она. — На самом деле это не так уж и сложно. Демоны от природы сильнее людей, так что для тебя это не проблема! Черт, я бы расстроилась, если бы ты не смог это сделать!»   О. Значит, это было очередное испытание. Сто отжиманий, иначе он провалит задание — и Изуку правда не хотел знать, что будет, если он не справится. Неужели она просто убьет его? От него не было особой пользы, даже несмотря на предполагаемый Священный механизм, так что, возможно, если бы она сочла его слишком слабым, то просто избавилась бы от него.   Это было бы не так уж плохо.   Но всегда оставался шанс, что она просто так, из прихоти, начнет его мучить — он вспомнил, как две ночи назад она уничтожила трех падших ангелов, и слегка вздрогнул при мысли о том, что она может сделать такое с ним.   Тогда он лег на живот и начал считать.   Первое отжимание далось на удивление легко, за ним последовали второе, третье, четвертое, и вскоре он уже делал по десять отжиманий, даже не вспотев. На мгновение он запаниковал из-за своей новообретенной силы, но быстро вспомнил слова Гремори. Раньше он, наверное, и тридцати отжиманий за день не сделал бы, но теперь он перешагнул этот рубеж и приближался к сотне.   Сорок четыре, сорок пять, сорок шесть…   Может быть, дело еще и в том, что на улице было темно? Он помнил, что после захода солнца вчера чувствовал себя... по-другому — в хорошем смысле, конечно. Может быть, демоны от природы сильнее ночью и слабее днем?   Какова бы ни была причина, задача, которую поставил перед ним Гремори, была слишком легкой.   И она, казалось, была согласна. “Хм...” промурлыкала она, с полу довольным выражением в глазах наблюдая за ним (не то чтобы он мог видеть), “Подожди”.   Изуку застыл от ее слов. Неужели он уже что-то испортил? Не слишком ли долго он возится? Он уже почти закончил, но кто знает, насколько требовательной она будет, когда...   — Уф! — крякнул Изуку, почувствовав, как что-то тяжёлое упало ему на спину, и снова рухнул в грязь.   Гремори хихикнула, и он с трудом осознал, что на него упало ее тело. «Можешь продолжать, — сказала она, сдерживая смех при виде его смущенного лица. — Ты слишком торопился! Если ты можешь сделать, э-э, столько, сколько уже сделал, то сможешь сделать и еще столько же, пока я у тебя на спине! На каком ты остановился?»   — Ш-ш-шестьдесят два… — всхлипнул Изуку, покраснев до корней волос. Почему она лежала у него на спине? Для дополнительного веса? Серьезно? Это было одно из самых неловких событий в его жизни.   Она просияла от его ответа. «Так у тебя все-таки есть голос!» — промурлыкала рыжеволосая. «А я-то думала, ты за ночь онемел!»   Он задрожал, и уже не от холода. Похоже, он крупно облажался. «И-извините…»   «Не за что извиняться, Изуку!» — сказала Гремори легким и непринужденным тоном. — «Не нужно стесняться!»   Изуку молча кивнул, стараясь не обращать внимания на то, что она сидит у него на спине... и на то, что он чувствует, как ее, э-э, «изящные изгибы» прижимаются к его спине.   Во что превратилась его жизнь?   Его руки тряслись как сумасшедшие, пока он пытался доделать отжимания, хотя в основном это было из-за того, что он чертовски нервничал из-за Гремори на спине и боялся того, что случится, если он ее уронит.   Но почему-то вес оказался не таким уж большим. Изуку был уверен, что вот-вот вспыхнет от жара, но, несмотря на то, что температура вокруг него неуклонно повышалась (по какой-то причине), он просто продолжал отжиматься.   Девяносто шесть, девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять…   Изуку застыл в верхней точке последнего отжимания. «Я... я закончил», — тихо пробормотал он, с облегчением вздыхая, когда Гремори наконец убрала руки с его спины.   Медленно поднявшись, он увидел, что она одобрительно кивает. «Отличная работа!» Она хлопнула в ладоши. «А теперь побегаем. Ты же в кроссовках?»   «Д-да…» Он тихо вздохнул. Почему он должен это делать?   Ну ладно. Какое он имел право возражать, если хозяин просто приказывал своему рабу работать?   Ответ был очевиден: никакого.   По крайней мере, бег — это то, с чем у него все в порядке.   –   По крайней мере, он так думал.   Но Гремори решила, что он бежит недостаточно быстро — или, может быть, она ехала недостаточно быстро за ним на своем велосипеде, — и сказала ему, что он должен бежать впереди нее, иначе...   Изуку не очень хотелось выяснять, что значит «иначе», но она ехала на велосипеде очень быстро. Он слышал, как скрипит цепь, когда Гремори выжимала из велосипеда максимум, а стук колес по мощеной дороге, по которой они ехали, оглушал его.   Он не понимал, как его до сих пор не сбили. Если не из-за того, что он не должен был так долго бежать на пределе сил (последние десять минут он практически бежал на автопилоте), то из-за того, что он уже давно должен был упасть.   Его легкие горели, ноги болели, и он очень жалел, что не позавтракал. Желудок сердито урчал, и внезапно Изуку испугался, что его сейчас стошнит.   — Хватит! — резкий голос Гремори мгновенно прервал его внутренний монолог, и как раз вовремя. Ее велосипед затормозил на обочине, а Изуку, сделав еще несколько шатких шагов, наконец остановился и упал на мокрую траву рядом с ними. — Это пять миль.   Изуку едва сдержал стон, когда до него дошли ее слова. Он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Пять миль?! Неудивительно, что он чувствовал себя как выжатый лимон. Его бы не удивило, если бы это был самый долгий забег в его жизни.   Он моргнул, когда Гремори сунула ему что-то в руки. — Вот, — сказала она, — выпей. Ты как будто вот-вот вырубишься.   Изуку опустил взгляд на колени и увидел, что она дала ему маленькую металлическую бутылку с водой. Не похоже, чтобы она что-то в неё подмешала, но это не избавило его от страха. А вдруг она добавила туда соус табаско или что-то ещё? Или того хуже?   Тем не менее она явно ждала, что он выпьет, так что выбора у него особо не было.   Он сидел на траве, склонив голову, и каждая травинка была покрыта утренней росой. — С-спасибо, — пробормотал он и через мгновение поднес бутылку к губам. По крайней мере, на вкус она была как вода. Но кто знает, что могла сделать с ней Гремори (даже если у нее не было причин что-то в нее подмешивать, это не мешало другим издеваться над ним).   Она отмахнулась. «Не волнуйся, — легкомысленно ответила она, — я не допущу, чтобы кто-то из моих драгоценных слуг заболел у меня на глазах!»   Изуку вздрогнул от её слов. Ей действительно нравилось напоминать ему, что он её раб, да?   Он снова приложился к бутылке с водой, охваченный отчаянием. Почему все самое ужасное в мире должно было случиться с ним ? Он отказался от всех своих мечтаний, разве этого недостаточно?   Судя по всему, нет, недостаточно…..   –   Риас слегка нахмурилась, глядя на свою измученную пешку и не зная, что делать дальше. Что-то явно было не так — это было очевидно по его встревоженному лицу.   — Тебя что-то беспокоит, Изуку? — дружелюбно спросила она. — Можешь мне рассказать — я не кусаюсь!   Изуку колебался. Он не собирался высказывать свои мысли о том, что его на самом деле беспокоило, — кто знает, может, она просто разозлится из-за его неблагодарности за второй шанс в жизни или что-то в этом роде. Однако его мучил один вопрос, и, возможно, этого было бы достаточно, чтобы удовлетворить любопытство Гремори.   “Я… э-э-э… — он заикался, как сломанный автомобильный двигатель. — Я п-п-полагаю, я просто немного не п-понял… п-почему мне нужно тренироваться, хах…”   Риас щелкнула пальцами. — О, черт! — проворчала она, — я знала , что что-то забыла!”   Она вздохнула. — Что ж, думаю, сейчас самое подходящее время... — У Изуку перехватило дыхание, когда она села на траву напротив него, почти вплотную (она была слишком красива, чтобы он мог не испугаться, как бы сильно он ее ни боялся). — Для таких дьяволов, как мы, власть — это все. Если для людей миром правят деньги, то для нас — власть.   Изуку на самом деле ненавидел, когда она говорила «мы». Ему было все равно, правильно это или нет, — он, наверное, никогда не смирится с тем, что он уже даже не человек... да и человеком его тоже не назовешь.   «Сила может проявляться по-разному, — объяснила Риас, не подозревая о том, какие душевные терзания испытывает Изуку. — Священные артефакты, дьявольская сила, физическая мощь — все это важно. Сила определяет иерархию демонов в преисподней, так сказать, отделяя зерна от плевел. Например, только демоны высокого ранга, такие как я, могут обладать Злыми частицами и титулами». Дьявольские пэры сражаются друг с другом в битвах, известных как рейтинговые игры, чтобы подтвердить своё превосходство. Ставки в таких играх часто высоки, а некоторые дьяволы просто сражаются с другими за свои места в иерархии.   Он гадал, заметила ли она, как помрачнело её лицо, когда она упомянула рейтинговые игры. Наверное, тут была своя история, но Изуку ни за что на свете не стал бы ее расспрашивать.   — Но большая часть этого, скорее всего, какое-то время не будет тебя касаться. — Она вернула Изуку в реальность и продолжила: — Скорее всего, большую часть времени мы будем заниматься бродягами и другими падшими ангелами в этом городе, а также заключать договоры с людьми, которые усилят нашу мощь.   — Б-бродягами? — неуверенно повторил Изуку.   Взгляд Риас стал жёстким. — Да, — резко ответила она. — Отщепенцы — это демоны, которые ушли от своих хозяев из-за непредвиденных обстоятельств, предательства или даже убили их. Большинство демонов низкого ранга, чьи хозяева погибают, просто ищут себе другого Короля или пытаются сами стать высокопоставленными демонами, но те, кто позволил своим эгоистичным желаниям поглотить их и толкнуть на убийство хозяев, — это совсем другая история. Их силы, не сдерживаемые Королем, выйдут из-под контроля, развратят их тела и души и поставят под угрозу сокрытие дьяволов от мира смертных и окружающих их дьяволов. Мы очень серьезно относимся к таким случаям — смерть — это единственное подходящее лекарство для чудовищ, в которых они превращаются.   Изуку сглотнул. — Я… я п-понимаю.   Это казалось непосильной задачей. Он мог понять, почему дьявол не хочет служить своему господину — взять хотя бы его самого, — но убийство... убийство — это слишком. Даже если бы он всей душой ненавидел рыжеволосую девушку, стоявшую перед ним (и думал, что у него есть хоть какой-то шанс на успех, чего на самом деле не было), он не смог бы никого убить, даже ради свободы.   Не то чтобы это имело значение. Судя по всему, если бы он потерял своего хозяина, на него бы охотились, как на собаку, пока не убили бы.   Так что он навсегда останется рабом. Но он и так это знал, не так ли?   Но это не значит, что ему нравилось, когда ему постоянно об этом напоминали.   Риас нахмурилась. Похоже, она только усугубила ситуацию, хотя и не понимала, как именно. Выражение лица Изуку было каким угодно , но только не обнадеживающим, и он выглядел еще более потрясенным, чем до того, как задал свой вопрос.   Хм. Значит, в следующий раз нужно попробовать что-то другое.   — Ну что ж! — Риас с энтузиазмом хлопнула в ладоши и встала, глядя на него с яркой (хотя и несколько натянутой) улыбкой. — Приступим! Следующее упражнение — сто приседаний!   Она чувствовала себя виноватой из-за того, как он вздрогнул, но тут же, не издав ни звука, занял позицию для следующей тренировки.   Но она взяла себя в руки. Так будет лучше для них обоих.   –   “Не слишком потрепанный!” Гремори одобрительно кивнул, глядя на его измученный вид, грудь тяжело вздымалась, когда он хватал ртом воздух, лежа ничком в траве. “Честно говоря, ты намного превзошел мои ожидания на сегодня!”   Изуку слишком устал, чтобы отвечать. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание от изнеможения. Они не только сделали по сотне отжиманий, приседаний и пробежали пять миль, но и подтягивались, качали пресс, поднимали ноги и выполняли миллион других упражнений, которые помогли Изуку обнаружить у себя мышцы, о существовании которых он даже не подозревал, и заставили их гореть.   «Я ожидаю, что ты будешь выполнять эту тренировку раз в день, — продолжила его наставница, и по телу юноши пробежала волна паники. — Важно, чтобы у тебя была прочная основа, прежде чем мы перейдём к более сложным тренировкам. Даже если ты справился лучше, чем я ожидал, ты всё ещё далёк от того уровня, который необходим, чтобы считаться в хорошей форме, даже для демона низкого ранга. Кстати, я заметил, что ты был слишком худым для здорового человека, когда мы спали вместе. Не буду лезть не в свое дело, но тебе нужно потреблять гораздо больше калорий, чем сейчас. Ты не должна весить меньше меня.   Он хотел возразить. Хотел сказать Гремори, что она сошла с ума и что он ни за что не сможет каждый день выполнять такие упражнения, а еще ходить в школу и делать все, что она ему велит, и что она пытается командовать его телом, а он может есть столько, сколько захочет.   Но он этого не сделал. Потому что он был ее слугой. Ее рабом. Она могла командовать им, как ей вздумается. Если бы Изуку это не нравилось, у него был бы только один выход — смерть.   Но, если честно? Это, наверное, не самая худшая участь на свете.   Он уже однажды умер; насколько ужасным может быть второе пришествие?   — Х-хорошо, — тихо согласился он, — я понял….   Гремори повернулась к нему спиной, слегка вздохнув, и заставила Изуку замереть, потому что он не хотел, чтобы она начала перечислять причины, по которым он уже потерпел неудачу. «Первую неделю или около того я буду рядом и буду тебе помогать, но потом ты справишься сам. Я также решу, когда ты будешь в достаточно хорошей форме, чтобы перейти к тренировкам с отягощением, но на сегодня хватит».   Ее глаза ярко сверкнули в темноте, когда она повернулась к нему. — А теперь давайте поработаем над активацией вашего Священного оружия.  Он тяжело сглотнул. — Д-да, конечно.   — Помните, что я говорила в Академии? — спросила Гремори. — Думайте о силе. Думайте о ком-то или о чем-то, что вы считаете самым сильным.   Изуку уныло вздохнул, вспомнив, как Всемогущий — Всемогущий, который говорил ему, что у него нет шансов стать героем, что он должен быть реалистом , — заполонил его мысли.   Ну и ну, вот так способ заставить его почувствовать себя могущественным.   Гремори хмыкнула. — Не работает?   — Н-нет…   «Тогда давай попробуем что-нибудь другое». Изуку открыл глаза и задумчиво посмотрел на нее. «Не просто представляй себе кого-то сильного. Не просто представляй силу — представляй силу, которую хочешь. Силу, которой ты можешь обладать. Звучит логично?»   — П-похоже на то, — пробормотал Изуку. Он попытался сделать, как она велела, но это было непросто — особенно учитывая, что всю жизнь ему твердили, что у него нет причуд.   Беспомощный.   Никчемный.   Какая у него может быть сила? Единственное, что он мог представить в своей голове, — это пустота, в которой не было абсолютно ничего.   Он разочарованно вздохнул. Зачем ему это было нужно? Почему ему постоянно напоминают о том, насколько бессмысленным было все его существование, если не считать одного-единственного поступка?   «Я н-не думаю, что это с-сработает... — тихо пробормотал он, снова привлекая внимание Гремори. — М-может, у меня вообще н-н-нет Священного снаряжения. А если и есть, то, в-вероятно, оно не так уж в-важно, и н-не то чтобы у меня вообще была какая-то сила, так что, м-может, вы просто ошиблись...»   — Я точно не ошиблась, — коротко ответила она, перебив его без раздумий. — Я не застрахована от ошибок, но сейчас это не она, и я не совершила ни одной ошибки, когда превратила тебя в одного из своих слуг. Разве ты не помнишь, как Рейнэр пыталась украсть твою силу? Она бы не стала этого делать, если бы твой священный механизм был незначительным. И она, и я чувствовали твой потенциал, Изуку. Он просачивается из тебя. Ты не просто так забрал все восемь моих пешек, чтобы воскресить их.   Изуку замешкался. — Что?   Гремори кивнула. «Большинству людей, демонов и прочих нужна всего одна фигура. Одна пешка, один конь, что угодно. Такова их потенциальная сила. Одна. Сила, которой они могут достичь, ничтожно мала по сравнению с потенциалом их короля. Но у некоторых смертных потенциал выше. Некоторые могут взять на себя роль двух фигур, а на самых высоких вершинах, которых может достичь смертный, вы можете быть достойны трех или четырех фигур в зависимости от вашего хозяина». Самая могущественная пешка, когда-либо существовавшая в мире, стоила шесть фигур.   Она драматично указала на него. «А ты, Изуку Мидория, забрал все восемь моих пешек. Ты будешь единственной пешкой, которая у меня есть и которая мне нужна. Твой потенциал затмевает всех, кто был до тебя. Вот почему падшие ангелы боялись тебя».   И, наверное, поэтому она превратила его в своего раба.   Но все же…   Слова Гремори заставили его задуматься. Сможет ли он когда-нибудь стать таким же могущественным? Он не до конца понимал, о чем идет речь, но если то, что она говорила, правда, то у него, по крайней мере, был шанс стать невероятно могущественным.   И если это правда...   Неужели он и правда ничего не стоит?   По его телу разлилось тепло. Что-то холодное и тяжелое легло ему на шею.   Гремори ахнула. — О боже...   Он почти не слышал ее. Он был слишком сосредоточен на холодном тяжелом ожерелье, которое внезапно появилось у него на шее.   Неужели это оно? Неужели Изуку действительно сделал это? Неужели это его Священный артефакт, тот самый, который пыталась украсть Рейнар? Должно быть, так и есть — Изуку не из тех, кто носит украшения, а это ожерелье не было похоже ни на что из того, что он видел раньше. Это была простая металлическая цепочка, которая плотно облегала его шею, а единственным примечательным предметом на ней был чернильно-черный драгоценный камень. Он лежал на его бледно-голубой футболке, и, хотя ничего особенного в нем не было, он знал, что этот драгоценный камень — настоящее украшение.   Гремори радостно хлопнула в ладоши. «Ты сделал это, Изуку!»   — Д-да, наверное... Наверное, д-да. Он чувствовал себя странно, но в хорошем смысле. Как будто он совершил что-то важное, как будто сделал что-то значимое. Его губы вот-вот растянутся в улыбке. — В-вы знаете, что он делает?   Она рассмеялась. «Конечно, знаю!» Лицо Изуку слегка вытянулось от ее тона, и от взгляда, которым она его одарила. «Я бы никогда не смогла не узнать один из Лонгинов! Это… Это «Буря Зенита», один из самых мощных Священных Механизмов, когда-либо созданных Богом. Базовая манипуляция стихиями и способность управлять погодой. В твоих руках, Изуку, сила, способная уничтожить мир».   Гремори смотрела на него — нет, на маленький драгоценный камень, висевший у него на шее, — с восторгом. Она была в восторге.   Она выглядела голодной .   И тут Изуку вспомнил кое-что очень важное.   Это была не его сила. И никогда не будет.   Это была ее сила .   Ожерелье исчезло, и Изуку вернулся в реальность.   Он принадлежал Гремори. Каким бы потенциалом он ни обладал, что бы он ни хотел делать со своей жизнью, это не имело значения.   Важно было только то, как она решит его использовать.   Отныне и навсегда он будет подчиняться прихотям своей госпожи, какими бы они ни были.   –   В жизни Изуку многое внезапно изменилось с тех пор, как он стал дьяволом и рабом Гремори.   «О, это он ».   Его школьная жизнь и отношения со сверстниками не были исключением.   «Осторожно!» — прошептала одна девочка, оттаскивая своего одноклассника в сторону, когда тот попытался проскользнуть мимо них, и бросила на Изуку злобный взгляд. — Это Мидория. Ты чуть не позволил ему прикоснуться к тебе.   Он пытался себя утешить. По крайней мере, теперь его не называли Деку, верно?   «Фу, Хана, держись подальше от этого урода!»   От этого ему не стало легче. Он по-прежнему был таким же неудачником.   «Фу, ну почему нам приходится ходить в школу с такими парнями? Сначала у нас тут миллион извращенцев, а теперь еще и парень без причуд ? Фу!»   И, как по волшебству, в коридорах с ним заговаривал только один человек.   «Привет, Мидория-кун. Как дела?»   Киба поприветствовал его в своей обычной спокойной манере, как будто обсуждал погоду с обычным человеком, а не пытался заговорить с местным чудаком. Его фан-клуб возмущенно ахнул.   «Киба-сан, не разговаривай с ним!»   «Он осквернит твой святой образ!»   «Он недостоин твоего внимания!»   Изуку на мгновение задумался о том, как Киба может не обращать на них внимания. Они были похожи на стаю чаек — шумные, злые и вечно дерущиеся за крошки.   — Я… я в п-п-порядке… — тихо пробормотал он, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как на него пялится толпа фанаток Кибы, словно он хуже грязи (даже если это было правдой, все равно было неприятно).   Зачем Киба с ним разговаривал? Его работа была сделана — Изуку стал одним из слуг Гремори. Киба мог больше с ним не разговаривать, если только Гремори не приказала ему продолжать это делать по какой-то причине. Он мог пойти и расслабиться в окружении своего гарема. У Кибы не было причин общаться с таким ничтожеством, как он.   “Ты уверен?” Киба спросил: “Ни с кем проблем нет? Не нужна помощь с заданиями? Никаких проблем вне школы?”   Кем была Киба, его матерью? Почему он задавал эти вопросы? И разве он не видел, как буквально все в этой школе относились к нему? Его фан-клуб буквально несколько секунд назад кричал ему, чтобы он держался подальше от Изуку.   Изуку не понимал, почему Киба притворяется, что они друзья, но и сам не собирался вести себя так же.   «Н-нет».   Кибе не нужно было знать о его проблемах, а Изуку определенно не хотел делиться с ним своими проблемами в ближайшее время.   Блондин просиял. «Отлично! Рад это слышать». Он довольно хмыкнул, заложив руки за спину. «Слушай, мы с Конеко собирались после собрания сходить за мороженым, хочешь с нами?»   Нет, он не собирался. Что, Киба в следующий раз собирался предложить Изуку стать частью пэрства владельца магазина мороженого? Или превратить его в йети?   Спасибо, но нет, спасибо. И не то чтобы он нравился Тодзё — просто ей, в отличие от Кибы, было плевать на внешний вид, и она не скрывала своего отвращения к Изуку. Он не знал, почему она считает его извращенцем, но кто знает. Может, все дьяволы — извращенцы, и в следующий раз, увидев женские ноги, он превратится в похотливого извращенца.   «П-прости, но я н-не могу, — пробормотал Изуку. — У меня, э-э, д-домашнее задание».   Так оно и было. Но работы было немного, и это было самое нелепое оправдание в истории.   Киба нахмурился. «Черт, может, в другой раз?» — попытался он.   Да, нет. Надеюсь, что никогда. Если бы все зависело от Изуку, мальчик бы отбросил все притворство и относился бы к нему так же, как все остальные, потому что, может быть, тогда они с Гремори научились бы быть с ним честными.   — М-может быть… — Изуку изо всех сил старался слиться с окружением, пока девушки за спиной Кибы не испепелили его взглядами, полными смертельной угрозы.   Он хотел бы просто вернуться в свою дурацкую квартиру и закончить на этом — после утренней тренировки с Гремори все его тело болело. Но, к несчастью для Изуку, ему пришлось сделать еще одну остановку.   –   По крайней мере, сегодня он не был в центре внимания в Клубе оккультных исследований... или чем там на самом деле был этот клуб. «Пэрство», пожалуй, было самым подходящим названием для этого заведения, поскольку на самом деле это был не столько клуб, сколько сборище слуг Гремори.   Скорее, объектом внимания Гремори стал Ардженто — но не то чтобы Изуку это расстраивало. Ему не нужно было ни с кем разговаривать, и это было лучшее, что с ним случалось за последние дни.   — Вы уверены, Риас-сан? — нерешительно спросила Ардженто. — Я не знаю, стоит ли…   Гремори кивнула. «Я уверена, — твердо сказала она, — что учеба в Академии Куо — это самый простой способ обеспечить твою безопасность и близость к остальным. Я не допущу повторения того, что случилось с тобой и Изуку».   Ардженто не выглядела убежденной. — Если вы уверены…   Изуку немного недоумевал, почему она не пришла в Куо раньше. Когда именно она стала дьяволом? Разве она не была членом пэров Гремори до того, как их с Изуку похитила Рейнэр? Ардженто вела себя так, будто все вокруг было для нее в новинку, как и для Изуку.   Но он придержал язык — не собирался лезть не в свое дело, да и какое у него было право знать, если ему ничего не объясняли. Кроме того… он не нравился никому из присутствующих — в этом не было ничего необычного — так зачем кому-то из них утруждать себя ответом, даже если бы он все-таки спросил?   Гремори сложила руки. «Наконец-то мы можем обсудить условия проживания».   Ардженто нахмурилась. «У-у-у, можем?»   — То есть ты не ожидала, что я заставлю тебя самой во всем разобраться, да? — хихикнула Гремори. — Я не позволю тебе остаться без крыши над головой!   — Я… — Ардженто выглядела почти так же растерянно, как Изуку. — В-в общем, поверите ли вы мне, если я скажу, что уже нашла кое-что?   Рыжеволосая кивнула. — Я бы точно удивилась, — призналась она. — Так вы нашли?   — Д-да! — Ардженто быстро кивнула. — Не то чтобы я жила в заброшенном храме или что-то в этом роде, ха-ха... — она слегка поежилась под пристальным взглядом Гремори, но не подала виду, что смущена.   После целой вечности, в течение которой даже Тодзё, казалось, затаила дыхание, их общая наставница кивнула. — Что ж, — решила она, — полагаю, нам больше нечего обсуждать, если только...   Она бросила взгляд на Химедзиму, но та лишь покачала головой. — Докладывать нечего, президент!   — Понятно. — Гремори элегантно поднялась на ноги. — Тогда на сегодня у нас больше нет вопросов. Если я вам не нужна, увидимся завтра.   Под её ногами появился светящийся красный круг с десятками странных рун и знаков. Гремори помахала им на прощание, прежде чем исчезнуть в… куда бы то ни было, куда она уходила после школы.   Химедзима встала следующей (после Изуку и Кибы, которые уже стояли — на крошечных диванчиках было мало места) и, не дожидаясь Кибы и Тодзё, направилась к выходу. — Мы ведь всё ещё идём за мороженым, да?   Тодзё кивнула и вскочила на ноги. «Да. Я ждала этого всю неделю».   «Пока, Мидория-кун!» Киба был единственным, кто помахал им на прощание (хотя Химедзима через мгновение присоединился к нему). «Пока, Асия! До встречи, ребята!»   Через мгновение он остался один — ну, точнее, наедине с Ардженто.   Какое-то время они неловко смотрели друг на друга. Из них двоих, по мнению Изуку, неловкость испытывал он. Может, ему стоит уйти, даже если он рискует столкнуться с Кибой и остальными на улице. Возможно, оно того стоит…   — Э-э… — Ардженто решила разрушить те жалкие остатки своего плана, которые у него были, и заговорила. — М-можно с вами поговорить, Изуку-сан? П-пожалуйста, я не отниму у вас много времени.   На самом деле он не хотел с ней разговаривать. Изуку до сих пор помнил, насколько неудачной была ее вчерашняя попытка завязать с ним разговор — назвать это катастрофой было бы слишком мягко. К тому же им и поговорить-то было не о чем, верно? Он ясно дал понять, что Ардженто ничего ему не должна и что ей не нужно притворяться его другом, как настаивал Киба.   Но что-то в ее поведении подсказывало ему, что так делать не стоит. Но с каких это пор он научился читать людей? Интуиция всегда подсказывала ему, что нельзя никому доверять, и в последнее время она его не подводила.   Ардженто явно заметила его нерешительность. — Т-тебе не обязательно, эм, если ты н-не хочешь, — тихо сказала она. — Я понимаю, если после вчерашнего я произвела на тебя не самое лучшее впечатление…   Изуку вздохнул. Он был падок на людей, которые делали вид, что он им нравится, даже если знал, что это не так. К тому же у него не было особого выбора — он был на самом дне. — О-окей, — пробормотал он, — ч-что такое?   На лице девушки промелькнуло удивление, как будто она действительно не ожидала, что он захочет с ней заговорить, но затем она, похоже, собралась с духом. «Я х-хотела бы извиниться за вчерашнее, — начала она, слегка заикаясь, под удивленным взглядом, который она тут же получила в ответ. — Э-э, я н-не совсем понимаю, чем я тебя расстроила — не то чтобы это была в-ваша вина или что-то в этом роде! — но, э-э, мне жаль». Я правда не хотела усугублять ситуацию.   Он потерял дар речи. Когда в последний раз кто-то по-настоящему извинялся перед ним? К этому моменту подобные вещи были для него практически в диковинку. — И-и всё в порядке, — быстро пробормотал Изуку, в панике размахивая руками, — я т-то есть, это н-не твоя вина, э-э-э, Ардженто-сан, ты ничего такого не сделала!   Изуку вроде как понимал, что его слова не имеют смысла. Но что еще он мог сказать? Он чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег.   Ардженто слегка нахмурилась. — Но я тебя расстроила, да?   — Я… — он замолчал. Что он вообще должен был сказать? Почему она до сих пор ведет себя так, будто его мнение имеет значение? Или будто ей не все равно, если его чувства будут задеты? Она что, пытается заставить его подыграть? — Все в п-порядке, А-Ардженто-сан. Правда. Т-Тебе не нужно и-извиняться, я-я, э-эм, и-иногда просто р-расстраиваюсь из-за г-г-глупостей, а ты просто пыталась быть милой, я д-думаю, так что, если что, это я должен и-извиниться за свою г-грубость...”   Она смотрела на него непонятным взглядом, и Изуку стало не по себе. Она злилась на него? Или нет? Что она делает, почему тянется к нему и о боже, почему она снова хватает его за руки…   — Я, э-э, знаю, что, наверное, не очень хорошо умею общаться с другими людьми, — стыдливо призналась Ардженто, на мгновение отводя от него взгляд ярко-зелёных глаз, и взяла его руки в свои. — И это моя проблема, но, э-э, у меня никогда не было друзей или сверстников, с которыми я могла бы поговорить, так что прости, если я всё делаю неправильно, но не думаю, что тебе стоит извиняться передо мной. Я имею в виду, что тебе, наверное, пришлось нелегко после того, как Риас-сан рассказала тебе все эти истории о дьяволах и Священных механизма, и я, наверное, не особо помогла…   Она грустно улыбнулась ему, и Изуку показалось, что его лицо вот-вот расплавится. — Но я бы хотела, эм, подружиться. С тобой. — Ее глаза были большими и полными надежды, и Изуку пришлось приложить все усилия, чтобы не отпрянуть. — Я знаю, что вчера ты сказал, что у тебя нет причуд, но для меня это не имеет значения, к тому же мы оба д-дьяволы, так что это вообще не должно иметь значения, верно? Я не знаю, почему ты думал, что я п-п-притворяюсь, что ты мне нравишься, Изуку-сан, но ты мне нравишься. Действительно нравишься. Я действительно хочу быть твоим другом!”   Она выжидающе смотрела на него — почти умоляюще , — но Изуку был слишком занят попытками понять, как именно замерз Ад, ведь только так это можно было объяснить. Никто не хотел с ним дружить. Никто. Люди не просто не «любили» его — он был неудачником, уродом, никем и ничем.   — А-Аргенто-сан, — прошептал Изуку, чувствуя, как наворачиваются слезы. — З-зачем?   Она моргнула. Чего бы она ни ожидала в ответ, уж точно не того, что он спросит это . — А п-почему бы и нет? — попыталась она. — Ты кажешься очень милым и, э-э, интересным, и ты защитил меня от Р-Рейнэр, хотя даже не знал, кто я такая, и даже сейчас ты почти ничего обо мне не знаешь…   А. Так вот в чем дело.   Он поморщился и медленно высвободил руки из ее хватки. — Я у-у-уже с-с-сказал, что ты мне ничего не должна .   “Я не хочу дружить с тобой, потому что считаю себя твоим должником!” Ее внезапный крик застал его врасплох. “Я хочу дружить с тобой, потому что это показало мне, что ты очень хороший человек и что я могу тебе доверять. Я пока не знаю никого в городе Куо, кроме остальной части свиты Риас-сан, и мне показалось, что тебе, возможно, тоже нужен друг.   Во время своей небольшой тирады она не давала ему высвободить руки и следила за тем, чтобы он не сводил глаз со стоящей перед ним блондинки. — Так что, пожалуйста, Изуку-сан, давай дружить!   Изуку сглотнул.   Ардженто собиралась бросить его, как только найдет кого-то получше.   Не то чтобы все отношения, которые у него не сложились, были не по его вине.   Он был всего лишь пешкой, не более чем собственностью Гремори. Зачем ей вообще было с ним связываться?   Скорее всего, он ей даже не особо нравился. Может быть, она просто подставляла его, чтобы потом причинить ему боль.   Все эти и многие другие мысли кружились в его голове, как ураган, и ни одна из них не была хорошей.   Ну… Может быть, одна из них была хорошей.   Или, по крайней мере, отчаянной.   И заключалась она в том, что сейчас ему очень нужен был друг.   Даже если потом они просто причинят ему боль.   «О-о-кей, Ардженто-сан, — наконец сдался он, с трудом сглотнув, — давай будем д-д-друзьями».   Ее улыбка стала невероятно широкой, и после короткого мгновения нерешительности она крепко (хотя и недолго) обняла его, вызвав у него миллион самых разных эмоций, прежде чем отпустить.   Она выглядела очень счастливой. «Пожалуйста, зови меня теперь Асия, Изуку-сан!» Она спросила: «Если мне можно называть тебя по имени, то мне бы очень хотелось, чтобы и ты называл меня по имени!»   “А-а-Ардженто-сан…”   Счастливая улыбка Асии превратилась в самую агрессивную и милую гримасу, которую он когда-либо видел.   Его воля рухнула в одно мгновение. Кто бы мог подумать, что, если быть с ним милой и обходительной, его так легко впустить в свою жизнь, чтобы потом причинить ему боль?   — А-асия… — неуверенно произнес он, лицо его покраснело, как свекла, не зная, как реагировать на то, что она тут же снова заулыбалась, словно он для нее звезды с неба доставал. — П-почему, э-э-э, Г-Гремори-сан спрашивала, где ты живешь?   Она снова перестала улыбаться. Изуку даже не успел опомниться, как чувство вины заставило его пожалеть о том, что он вообще открыл рот. — Я... я совсем недавно в Куо, — легко призналась она. — В общем, если вкратце, то из-за Рейнар и других падших ангелов у меня проблемы с жильем. На данный момент у меня нет, э-э, постоянного места для ночлега, но я не хотела беспокоить Риас-сан после всего, что она для меня сделала.   «О-о-о, — пробормотал он, как идиот, уже ругая себя на чем свет стоит, — п-прости, что в-вспомнил об этом».   «Не нужно извиняться, Изуку-сан, — серьезно сказала она, — я уверена, что что-нибудь придумаю».   Несмотря на ее смелое заявление, она не выглядела слишком уверенной.   — Прости, — повторил он. — Э-э, я бы, э-э, п-попросил Гремори-сан. Она с-сказала, что не оставит тебя без крыши над головой, верно? Я бы п-позволил тебе п-пожить в моей квартире, н-но я уверен, что ты не хочешь жить с м-мальчиком... н-не говоря уже о том, что там не так уж много вещей...   Она удивленно посмотрела на него. «Т-ты правда позволишь мне остаться с тобой?»   О нет. Он имел в виду совсем другое.   Он замахал руками. «Т-ты не захочешь оставаться со мной!» — поспешно сказал он. — «Я и-имею в виду, что в моей к-квартире скучно и немного м-мрачно, и я н-не очень хорошо готовлю, и я даже...»   — Ничего страшного! — тут же сказала Асия. — Б-бедняки не могут выбирать! Я н-не буду жаловаться! Я бы с радостью спала на полу, если бы пришлось! Я бы готовила и убиралась, если бы вы разрешили, — я бы отрабатывала свое содержание, честное слово! Я бы с радостью работала горничной, если бы вы захотели!   Как так вышло, что все обернулось против него? Она что, всерьез предлагает стать его горничной, чтобы остаться у него? Что вообще происходит?!   Неужели она всерьез думала, что он откроет дверь своей убогой квартиры человеку, с которым познакомился всего три дня назад, хотя места там едва хватало ему самому? Человеку, о котором он ничего не знал, кроме того, что он тоже раб дьявола?   Потому что по какой-то причине он был таким.   Может быть, дело было в том, что голос Асии звучал так подавленно, как будто ей просто нужен был кто-то , чтобы помочь.   Может быть, дело в том, что Изуку бесчисленное количество раз оказывался в такой же ситуации и отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то — нет, хоть кто-нибудь — помог ему, поверил в него или оказал хоть малейшую поддержку, которая заставила бы его поверить, что все в порядке.   Даже если бы он так и не получил эту помощь, это не значит, что судьба должна была сыграть с Асией в ту же игру.   — Х-хорошо.   Ее глаза заблестели, когда он согласился. «О, спасибо, Изуку-сан!» — воскликнула она со слезами на глазах, борясь с внезапным и сильным желанием разрыдаться. — «Я обещаю, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы остаться и быть полезной! Большое вам спасибо!»   Он не знал, как реагировать на эту лавину похвал, но, похоже, у него появилась новая соседка... и, судя по всему, горничная.   Во что превратилась его жизнь?