Часть 9

      Сакура медленно шла по коридорам резиденции. Плечи ныли после многочасовой операции, а в голове всё ещё стоял писк приборов, но мысль о предстоящей миссии в Суну придавала ей сил. Это был её шанс вырваться из душного поместья Учиха, вдохнуть горячий ветер пустыни и снова почувствовать себя свободным шиноби, а не просто дополнением к великому клану. ​       Она толкнула дверь кабинета Хокаге и невольно улыбнулась. Какаши сидел за столом, заваленным свитками; его серебристые волосы были взлохмачены сильнее обычного, а взгляд казался сонным и потерянным. ​— Моя миссия в Суне ещё в силе? — спросила она, подходя ближе. ​       Какаши поднял на неё глаза, и его маска чуть дернулась — он улыбнулся. Но в этой улыбке Сакура не заметила привычного тепла, скорее — затаенную горечь. ​— Тебя не добавят в этот список, Сакура.       ​Она застыла, словно наткнулась на невидимую стену. — Почему? Меня никогда не убирали из списков. ​      Какаши не ответил сразу. Он медленно вытянул из стопки бумаг один листок и протянул его ей. — Твой муж запретил тебе выходить на какие-либо миссии. И там... не только про это. ​             Сакура выхватила листок. Глаза бегали по строчкам, выведенным безупречным, холодным почерком Итачи. «Отозвать... запретить... передвижение только под охраной полиции...» Шок мгновенно сменился яростью, обжигающей и острой. Этот гордый черт, этот Учиха, решил, что может распоряжаться её жизнью, как одной из своих шахматных фигур? ​ — Сакура, лучше не устраивай скандал, — тихо произнес Какаши, видя, как её пальцы сминают бумагу. ​— Я сама знаю, что лучше, а что нет! — грубо отрезала она, чувствуя, как чакра непроизвольно пульсирует в кулаках.       ​Какаши встал, обошел стол и мягко, но уверенно положил ладони ей на плечи. Он развернул её к себе, заставляя смотреть в глаза. — Я не хочу, чтобы этот проклятый клан навредил тебе. Итачи сейчас обладает огромной властью. ​— А что мне делать, Какаши? — в глазах Сакуры заблестели слезы бессилия. — Пойти и поблагодарить мужа за его решение? Склонить голову и сказать «слушаюсь»? ​— Игнорируй его, вот и всё, — выдохнул он.       ​Какаши притянул её к себе. Он обнял её так крепко, словно пытался спрятать от всего мира, и зарылся лицом в её розовые волосы, глубоко вдыхая аромат вишни. Сакура прижалась к нему в ответ. Несмотря на то, что когда-то он растоптал её чувства своим отказом, её сердце не могло долго злиться на него. Он был её домом, её учителем, её единственной связью с той жизнью, которую у неё отняли. ​— Мне жаль, Сакура, — прошептал он, отстраняясь.       ​Какаши медленно потянул край маски вниз. Его лицо, такое родное и красивое, теперь было открыто только для неё. Он наклонился, желая коснуться её губ, но Сакура мягко уперлась ладонями в его грудь. ​— Какаши, не стоит. Если кто-то узнает — нам не жить. ​— Когда я говорил тебе такие слова, тебе было невыносимо больно, — грустно ответил он, поглаживая её по щеке. — Теперь я тебя понимаю. Это мучительно. ​      Сакура снова обняла его. Ей до боли в груди не хотелось, чтобы он стал чужим. Ей не хотелось возвращаться в холодную постель к Итачи, не хотелось, чтобы тот касался её тела. Она всегда мечтала, чтобы Какаши стал её первым, чтобы именно его руки открывали ей мир любви, но мечты оставались мечтами, разбитыми о политику деревни. ​— Какаши... ты меня любишь? — внезапно спросила она, заглядывая в его темный глаз. ​— Люблю. Больше, чем должен, — ответил он без колебаний.       ​Сакура слабо улыбнулась, и в её голове созрел отчаянный план. — Давай вернем наши старые отношения?       ​Какаши чуть отстранился, но не убрал руки с её талии. Его взгляд стал серьезным. — Ты хочешь, чтобы мы, как раньше... втайне встречались? Под носом у главы полиции?       ​Сакура кивнула. В этот момент приказ Итачи, его власть и даже опасность Шарингана — всё это вылетело из головы. Она видела только Какаши. ​— Я всегда буду рядом, — прошептал он, окончательно сдаваясь.       ​Он накрыл её губы своими. Поцелуй был страстным, отчаянным, со вкусом запретной свободы. В этом кабинете, за закрытыми дверями, Сакура снова чувствовала себя живой, не подозревая, что за пределами этих стен тени уже начали сгущаться.

***

      Трапеза в доме Учиха завершилась в тягостном молчании. Микото, чувствуя сгущающееся напряжение между мужчинами, тихо пожелала всем доброй ночи и ушла.       Фугаку и Итачи остались вдвоем за доской для сёги. Стук деревянных фигур о лакированную поверхность напоминал удары метронома, отсчитывающего время до неизбежного взрыва. ​— С завтрашнего дня я полностью возьму на себя обязанности полиции, — ровным голосом произнес Итачи, перемещая фигуру генерала.       ​Фугаку поднял на сына тяжелый взгляд: — Уверен? Нагрузка будет колоссальной. — Да.       ​Старший Учиха сделал свой ход и, не отрывая глаз от доски, добавил: — Слышал, ты наложил запрет на миссии Сакуры. — Да. Это требования старейшин. С каждым днем они становятся всё наглее, — Итачи сохранял ледяное спокойствие, хотя внутри него всё сжималось. ​— Думаю, они правы, — отрезал Фугаку. — Твоя жена должна забеременеть в ближайшее время. Постоянные миссии и риск только помешают делу. Клан требует наследника, Итачи. Я требую. И я настаиваю на том, чтобы каждую ночь ты проводил с Сакурой. Без исключений.       ​Итачи коротко кивнул. Он знал: спорить с отцом сейчас — значит выказать неуважение всему укладу. Его приучили к послушанию с детства, и даже став сильнее отца, он не мог переступить через этот кодекс. Единственной надеждой была мысль о том, что когда они с Сакурой переедут в собственный дом, он даст ей ту свободу, которую она заслуживает. Но не здесь. Не в этом квартале, где за каждым их шагом следят десятки глаз.       ​Внезапно послышался звук открывающейся входной двери. Фугаку нахмурился. — Разве она не должна быть дома раньше? Уже поздно, где её носило? — Не волнуйся, отец. Скорее всего, сложная операция, — Итачи встал и поклонился. — Спокойной ночи.       ​​Итачи поднялся наверх и открыл дверь в спальню. Сакура была в ванной, оттуда слышался звук воды. Итачи подошел и сел на кровать, которую сменили — белую простыню на привычно черную. Он снял со лба повязку и жилет, оставшись в рубашке с короткими рукавами и высоким воротником. Он ждал.       ​Вскоре звук воды прекратился, и из ванной вышла Сакура в одном полотенце. Она думала, что он еще не вернулся, но, увидев его, застыла на месте. Итачи молчал. Сакура тоже.              Она подошла к чемодану, открыла его и, достав пижаму, направилась обратно в ванную, но Итачи преградил ей путь. Он встал прямо перед ней. ​      Сакура молча решила обойти его, но он снова встал перед ней. Итачи чувствовал себя не очень — как бы он ни не хотел заставлять её, ему придется. Ради клана. ​— Дай мне пройти, — тихо сказала Сакура, не поднимая головы.       ​Она еще раз попыталась обойти его, но он опять не дал. Сакура разозлилась. — Какого черта?! Я же сказала тебе уйти! — крикнула она.       ​Итачи резко схватил её за локоть. — Тише, не зачем кричать, — произнес он. — Если я захочу, то закричу! — яростно ответила Сакура. — Или ты тоже запретишь мне это?       ​Итачи понимал её гнев. — Понимаю тебя, ты не в себе после моего приказа. Но это для твоего же блага, Сакура. ​       Сакура усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Ах вот оно что! Может, ты еще запрешь меня в комнате для моего же блага? — Что я мог еще сделать, Сакура? Приказ старейшин клана нельзя игнорировать. — Ну да, надо обязательно зализать их задницы, чтобы они тебя в порошок не стерли, да?       ​Итачи разозлился. Его пальцы с силой сжали её локоть, а глаза вспыхнули алым Шаринганом. Сакура испугалась и закусила губу — проверять его гнев дальше не хотелось. «Проклятый язык», — пронеслось в мыслях. ​— Захочу — запру тебя тут на неделю, — холодно сказал Итачи. — Прежде чем говорить такие слова, сто раз подумай, Сакура.       ​Он всё еще крепко держал её — точно останется синяк. Вторая рука Сакуры, державшая пижаму, дрогнула, и одежда упала на пол. Вслед за ней полотенце предательски соскользнуло с её груди к ногам. Взгляд Итачи мгновенно переместился на её тело. Сакура застыла под прицелом Шарингана. Ей стало нестерпимо неловко. Она вырвала руку и быстро обмотала полотенце обратно, хотя оно едва прикрывало бедра. ​— Сакура, ты же знаешь требования клана? — наконец спросил он. — Не буду я рожать детей, тем более от тебя! Даже не мечтай! — грубо отрезала она. — Лучше бы поблагодарила, что не буду брать тебя силой, ведь это не входит в мой характер. — Это я еще тебе «спасибо» должна сказать? ​       Итачи не ответил. — Ты знаешь, на что шла, Сакура. И мне тоже не хочется тебя принуждать к этому. ​       ​Она посмотрела в его глаза, где алое пламя медленно сменялось привычной чернотой. В этом взгляде была такая же обреченность, как и в её сердце. Сакура поняла: бежать некуда. Она медленно разжала руки, позволяя полотенцу упасть на пол, и сделала шаг к нему, кладя ладони на его плечи.       ​Когда свет погас, комната погрузилась во тьму, нарушаемую лишь их тяжелым, неровным дыханием. Итачи навис над Сакурой, и она всем телом почувствовала его жар. Он прижался к ней, грудь к груди, и их кожа, казалось, начала плавиться от этого прикосновения.       ​Его поцелуй был требовательным и жадным. Он не спрашивал разрешения, он забирал то, что принадлежало ему по праву мужа. Итачи грубо толкнулся языком в её рот, сплетаясь с её языком в страстном танце. Сакура, застигнутая врасплох этой неожиданной страстью, сначала замерла, но её тело, предательски отозвавшееся на его близость, сдалось. Она обвила его шею руками, запуская пальцы в его длинные волосы, и начала отвечать на поцелуй с той же отчаянной страстью.       ​Итачи оторвался от её губ и спустился ниже. Его поцелуи обжигали кожу, словно клеймо. Он целовал её шею, впиваясь в неё зубами и губами, оставляя глубокие, яркие засосы. Сакура тихо стонала, выгибаясь под ним, её пальцы впились в его плечи, сжимая их до белизны суставов. Этот стон, сорвавшийся с её губ, завел Итачи еще сильнее.       ​Он резко отстранился и сел, нависая над её бедрами. В темноте Сакура смутно видела его силуэт, но Шаринган, снова вспыхнувший в его глазах, горел алым пламенем, прожигая её насквозь. Она снова напряглась, видя его готовность, но Итачи не дал ей времени на размышления. Он схватил её за бедра, разводя их шире, и одним мощным, резким толчком вошел в неё на всю длину. ​Сакура вскрикнула. Боль и наслаждение сплелись в один тугой узел внутри неё. Она задыхалась, хватая рот воздухом, когда он начал двигаться. Каждый его толчок был глубоким и сокрушительным. Итачи двигался в жестком, ритмичном темпе, не давая ей передышки. Он входил в неё снова и снова, заставляя её тело содрогаться. ​      Сакура чувствовала, как внутри неё пульсирует горячая кровь. Её пальцы впились в его спину, оставляя длинные, рваные царапины, но Итачи, казалось, не замечал боли. Он застонал, когда она непроизвольно сжала его мышцами внутри себя. Внутри неё было так тесно и горячо, что он едва сдерживал себя. Он ускорил темп, его толчки стали чаще и хаотичнее. Сакура выгнулась дугой, её стоны переросли в отчаянный, прерывистый шепот его имени. Она чувствовала, как внутри неё нарастает волна, готовая накрыть её с головой. ​       В финале Итачи содрогнулся, изливаясь в неё горячим, густым потоком. Он застонал в её плечо, прижимаясь к ней всем телом. Сакура почувствовала, как горячая сперма заполняет её внутри, и этот последний аккорд заставил её тело расслабиться в полном изнеможении. ​Он оставался внутри неё еще несколько минут, их дыхание медленно выравнивалось. Затем он медленно вышел, и Сакура почувствовала, как горячая жидкость вытекает из неё на простыни. Итачи наклонился, чтобы поцеловать её, но заметил, что она уже спит, полностью обессиленная.       ​Он лег рядом, укрыв их обоих одеялом, и, глядя в темноту, тоже уснул, зная, что этой ночью он выполнил долг перед кланом, но проиграл битву за её сердце.

***

      Рассвет едва пробивался сквозь плотные угольно-черные шторы, окрашивая комнату в тяжелые, багрово-серые тона. Сакура открыла глаза и первым делом ощутила пустоту рядом с собой. Постель была измята, простыни еще хранили тепло человеческого тела, но Итачи уже был на ногах. ​      Дверь ванной тихо скрипнула, и оттуда вышел он. Сакура, щурясь от слабого света, приподнялась на локте, наблюдая за его отточенными движениями.       ​На Итачи уже была форма военной полиции Конохи: строгая темно-синяя куртка с высоким воротником, на рукавах которой гордо красовалась эмблема клана — красно-белый веер Учиха. Поверх формы был надет серый защитный жилет с дополнительными карманами для снаряжения, плотно облегающий его крепкую фигуру. Эта одежда делала его еще более холодным и недосягаемым, подчеркивая статус главы правопорядка.       ​Итачи подошел к высокому зеркалу. Его движения были скупыми и точными. Он взял со столика протектор и привычным жестом завязал его на лбу, поправляя выбившиеся пряди черных волос. Не оборачиваясь к кровати и глядя лишь на свое отражение, он произнес ровным, лишенным утренней хрипотцы голосом: ​— Сегодня днем ты можешь пойти и посмотреть на наш новый дом, если хочешь.       ​Сакура ничего не ответила. Она чувствовала, как внутри нее ворочается тяжелый ком из усталости и невысказанных слов. Вместо ответа она демонстративно откинулась назад, натянув одеяло до самого подбородка и закрыв глаза, всем видом показывая, что хочет провалиться обратно в забытье. Но сон не шел — лишь пульсирующая тишина комнаты давила на виски. ​      Итачи вышел, даже не удостоив её последним взглядом. Стук его шагов по паркету был четким и ритмичным, пока не затих в коридоре. ​      Когда он спустился на первый этаж, внизу его уже ждала молодая служанка. Она поправила передник и, неловко переминаясь с ноги на ногу, встретила его робкой, чуть заискивающей улыбкой. ​— Молодой господин, — тихо позвала она, заглядывая ему в лицо. — Не желаете кофе? ​      Итачи на мгновение задержал на ней свой холодный взгляд, но тут же отвел его, смотря куда-то вперед, в сторону выхода из поместья. ​— Нет, — отрезал он.       ​Он прошел мимо, не замедляя шага. Тяжелая входная дверь захлопнулась, оставив после себя лишь сквозняк. Служанка грустно вздохнула, глядя на закрытую дверь, и, поникнув плечами, поплелась на кухню заниматься завтраком, который, скорее всего, снова будет остывать на столе в полном одиночестве.

***

      Новый дом клана Учиха возвышался в элитном районе квартала, привлекая внимание своей строгой, почти хищной архитектурой. Наруто, который по всем правилам приличия должен был ждать снаружи, буквально ворвался внутрь первым, заявив, что как будущий Хокаге обязан лично оценить «крепость» своей лучшей подруги. Саске и Сакура вошли следом, погружаясь в прохладную тишину двухэтажного особняка.       ​​Дом был выполнен в безупречном современном стиле, но каждая деталь кричала о вкусах его хозяина.       ​Первый этаж: Огромная гостиная с высокими потолками, массивная кухня с длинными столами из темного камня и глубокий черный диван, который казался поглощающим свет. Итачи обожал черный. Темное дерево пола, угольно-серые стены и тяжелые черные шторы на панорамных окнах создавали атмосферу торжественности и мрака.       ​Второй этаж: Там располагались гостевые комнаты с обычными односпальными кроватями, но главная спальня Итачи и Сакуры была другой. Центр комнаты занимала огромная двухместная кровать. Клан ясно давал понять: в этом доме они должны быть единым целым.       ​Сакура обвела взглядом спальню. Ей хотелось возмутиться, потребовать перекрасить всё в светлые тона, но она промолчала. Привкус свободы от дома Фугаку был слаще, чем раздражение от декора. Ей было жаль расставаться с доброй Микото, но возможность не видеть строгого свекра каждое утро стоила того, чтобы привыкнуть к черным стенам. ​      Наруто бегал по комнатам, запрыгивая на диваны и проверяя сантехнику. — Ого! Тут всё просто шикарно, даттебайо! — он поднял кулак вверх и засиял. — Слушайте, а давайте устроим здесь ночёвку прямо сегодня?       ​Саске поморщился, так как блондин крикнул прямо ему в ухо. — Нет, ты придурок. Итачи тебя за дверь выставит, если будешь шуметь. А ты будешь шуметь. — Давайте на следующей неделе, — предложила Сакура, пытаясь сгладить ситуацию. — Нет, на следующей неделе у меня миссия, — отрезал Саске.       ​Наруто не унимался: — Сакура-чан, так давай вместе устроим ночёвку? Только ты и я? — Ага, конечно, чтобы ты меня облапал, да? —              Сакура сложила руки на груди, скептически подняв бровь.       ​Саске коротко усмехнулся, а Наруто смущенно почесал затылок. — Ладно, даттебайо, я пойду. Какаши-сенсей, наверное, меня заждался!       ​При упоминании этого имени Сакура мгновенно повернула голову к выходу. Её взгляд стал острым и ищущим. Саске заметил это мгновенно. Он нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение за брата. — Да, Наруто, иди. Мы еще тут осмотримся, — сказал Саске, выпроваживая друга.       Наруто помахал им руками и выбежал из дома, едва не сбив с ног строителя, который заносил в холл очередной элемент интерьера. ​       Когда дверь за Наруто закрылась, в доме воцарилась тяжелая тишина. Саске повернулся к Сакуре. — Сакура, ты опять? — Что «опять»? — она постаралась придать голосу безразличие. — Хватит уже искать встреч с Какаши. — Не понимаю, о чем ты, — она отвернулась, делая вид, что изучает текстуру темного дерева на перилах. ​      Саске подошел ближе, его голос стал жестким: — Еще как понимаешь. Скажи Какаши, что ты замужем за моего брата. Итачи не стерпит то, что его жена идет «налево». — А тебе не все равно? — Сакура резко развернулась к нему. — Я же не твоя жена! ​— Вот именно, — Саске чеканил слова. — Я не твой муж, а друг. Итачи теперь твой муж, и он следит за тобой. Если он увидит, как ты встречаешься с Какаши, последствия будут ужасными.       Сакура побледнела. Её голос дрогнул: — Что?.. Откуда ты...       ​Саске перебил её, не давая оправдаться: — Случайно подслушал ваш с ним разговор. Короче говоря, просто расстанься с ним сейчас, пока не поздно. А то будет только хуже. — Не твое дело! — выкрикнула Сакура, её глаза заблестели от гнева и обиды. — Не суй свой нос в наши с ним дела!       ​Саске лишь хмуро хмыкнул, не желая продолжать спор. Он развернулся и продолжил медленно обходить дом, постукивая пальцами по черной отделке стен, оставляя Сакуру наедине с её страхом и осознанием того, что стены этого идеального дома могут стать для неё золотой клеткой.