Часть 10

      Фугаку стоял рядом с Итачи в кабинете главы полиции Конохи, его фигура казалась монолитом в полумраке комнаты. Итачи сидел за столом, сцепив руки в замок, и его холодный, непроницаемый взгляд был устремлен на двоих Учих, которые неподвижно стояли на коленях перед ним. Воздух в кабинете был пропитан тяжелой чакрой и строгой дисциплиной.       ​Фугаку хмуро произнес, нарушая тишину: — Итачи, они не подойдут для этого задания. Выбери тех, кто был у меня в службе. Ими легче управлять, и я им доверяю. ​       Итачи даже не шелохнулся. Его голос прозвучал ровно, как звон стали: — Не сомневайтесь в них, отец. Эти шиноби преданы лично мне. ​      Фугаку нахмурился, вглядываясь в лица двоих подчиненных своим фирменным строгим взглядом, словно пытаясь найти в них изъян. Наконец, он коротко кивнул, признавая авторитет сына: — Что ж, я доверюсь твоему выбору, Итачи. Надеюсь, они не подведут. ​— Хорошо, отец, — ответил Итачи.       ​Фугаку, даже не взглянув напоследок на двоих стоящих, развернулся и вышел из кабинета. Как только тяжелая дверь за ним закрылась, Итачи устало потер переносицу, позволяя себе на мгновение скинуть маску железного лидера. — Встаньте, — негромко приказал он.       ​Они поднялись мгновенно, словно по команде. Их осанка была идеально прямой, взгляды — сосредоточенными. Они были готовы выполнить любой приказ, даже если бы он стоил им жизни.       ​Итачи посмотрел на них, и его тон стал еще более серьезным: — Вас двоих я выбрал для того, чтобы вы следили за моей женой. Устраняйте любую опасность, следите за тем, чтобы к ней не подошла никакая угроза. И самое главное — не лгите мне. Отчитывайтесь мне лично каждый вечер. ​— Есть, Господин! — синхронно ответили двое, и в их голосах не было ни тени сомнения. ​— Приступайте. ​      В ту же секунду они исчезли в облаке дыма, оставив после себя лишь легкий запах гари. Итачи откинулся на спинку стула и устало вздохнул, переводя взгляд на огромные, бесконечные стопки документов, которые он был обязан изучить и подписать до завтрашнего вечера. Порядок в Клане и безопасность его женщины требовали от него быть не человеком, а безупречным механизмом.

***

      ​Сакура методично вытирала пыль со стола, её движения были резкими, почти механическими. Она перебирала баночки в аптечке, расставляя бинты и мази с хирургической точностью. Ино стояла рядом, грациозно водружая тяжелые свитки на верхние полки. ​— Ино, — позвала Сакура, не поднимая глаз. — Мне нужна твоя помощь. И не только с уборкой. Мне нужно выговориться, иначе я взорвусь.       ​Ино замерла, придерживая один из свитков, и внимательно посмотрела на подругу. — Ты о завтрашнем дне? Вы всё-таки переезжаете в самый центр квартала Учиха? — в голосе Ино слышалось явное беспокойство. ​       Сакура лишь коротко кивнула, сжав в руке пустую баночку из-под мази. Ино тяжело вздохнула и спустилась с лестницы. — Подожди... Давай начистоту. Этот брак... он ведь изначально был нужен, чтобы усмирить политическое влияние Клана? Или всё же для того, чтобы у Учих наконец-то родился наследник с нормальной психикой? ​      Сакура раздраженно выдохнула, отбросив тряпку в сторону. — О наследнике я узнала только на следующий день после новости о свадьбе! — выпалила она. — Итачи рассказал. ​      Ино заметно побледнела, её глаза расширились. — Итачи... сам сказал? Прямо вот так, в лоб? ​— О, ты бы слышала его! — Сакура всплеснула руками, передразнивая холодный и безупречный тон мужа. — Он сказал своим этим фальшиво-спокойным голосом: «Ваши гены и мои уникальны, Сакура. Наш союз — это логическое продолжение эволюции додзюцу и контроля чакры...» Бла-бла-бла! Бесит! ​      Ино не выдержала и фыркнула, прикрыв рот ладонью. — Господи, Сакура... Я бы на твоем месте сейчас каждую ночь проводила в постели с этим красавчиком и горя не знала. Ну какая же ты дура! ​      Сакура резко обернулась к ней, её лицо вспыхнуло. — Ну нет! Я Какаши не изменяю!       ​В комнате повисла тяжелая пауза. Ино медленно выдохнула, её взгляд стал сочувствующим, но в то же время строгим. — Ясно... Подай салфетку.       ​Сакура, не глядя, кинула салфетку в сторону подруги. Ино поймала её на лету и, аккуратно складывая, произнесла: — То, что ты спишь с Итачи, — это твой супружеский долг, Сакура. Это не значит, что ты изменяешь Какаши. Технически, ты чиста перед законом. ​— Я знаю! — Сакура закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Знаю... Но моё сердце говорит обратное. Каждый раз, когда Итачи заходит в спальню, я чувствую, что предаю всё, что было у меня с Какаши.       ​Ино сделала шаг ближе и положила руку подруге на плечо. — Сакура, ты теперь замужняя женщина. И я скажу тебе честно: я думаю, что ты поступила неправильно. Снова сойтись с бывшим, когда у тебя на пальце кольцо другого мужчины — тем более Учихи — это самая ужасная ошибка, которую ты могла совершить.       ​Сакура резко махнула руками, отстраняясь. — Ой, всё! Мне всё равно, что ты думаешь! Ты не на моем месте! ​— Ох, дура-а-а... — протянула Ино, возвращаясь к полкам. — Ладно. Твоя жизнь — твои кунаи. Только умоляю: не попадайся на глаза людям. Ты же знаешь наших коноховских бабушек? Если они пронюхают про твои «прогулки» к Какаши, они тебя по косточкам разберут. Такие сплетницы, похуже разведки АНБУ будут.       ​Сакура устало потерла виски и снова взялась за тряпку. — Да, да, да...

***

      Кабинет Главы полиции был погружен в тяжелую, почти осязаемую тишину, которую нарушал лишь сухой шелест разворачиваемой бумаги. Итачи сидел неподвижно, его спина оставалась идеально прямой, а взгляд методично скользил по строчкам жалоб и оперативных сводок. Он работал без перерыва уже третий час. Перед глазами начало плыть, знакомая жгучая боль, предвестник переутомления Шарингана, впилась в глазницы, но Итачи даже не моргнул. Он просто игнорировал этот дискомфорт, считая его мелкой помехой, недостойной внимания Главы Клана. Для него контроль над собственным телом был такой же базовой задачей, как и контроль над порядком в деревне.       ​Раздался короткий, четкий стук в дверь. ​— Входи, — бросил Итачи, не отрывая взгляда от очередного свитка, где подробно описывался конфликт между торговцами в восточном секторе.       Его рука с кистью замерла над бумагой, готовая поставить вердикт. ​       Дверь скрипнула, и в кабинет вошел молодой офицер. Судя по звуку шагов, он нервничал — подошвы слишком сильно шаркали по деревянному полу.       Остановившись в паре шагов от стола, офицер замер, ожидая, пока Глава соизволит на него посмотреть. Итачи дочитал абзац, поставил короткую подпись и только тогда поднял холодный, пустой взгляд. ​— Докладывай, — коротко произнес Итачи.       ​Офицер сглотнул, вытянулся по стойке «смирно» и протянул запечатанный конверт. — Глава Итачи, это отчет из архива. По вашему запросу о перемещениях членов побочных ветвей за прошлый месяц. Там есть пара нестыковок в графиках дежурств у ворот.       ​Итачи взял конверт, даже не коснувшись пальцев подчиненного. — Почему этот отчет принес ты, а не начальник архива? ​— Он... он занят проверкой инвентаризации, господин. Просил передать лично вам, чтобы не задерживать.       ​Итачи медленно перевел взгляд на лицо офицера. Тот мгновенно отвел глаза. — В следующий раз, если начальник архива будет «занят», скажи ему, что субординация — это не рекомендация, а фундамент нашей работы. Иди. ​— Есть, господин! — Офицер поспешно поклонился и почти выбежал из кабинета, явно радуясь, что отделался так легко. ​      Итачи проводил его взглядом, после чего вернулся к работе. Прошло еще два часа, прежде чем последняя стопка свитков была разобрана. Он действовал аккуратно: каждый документ был свернут, закреплен зажимом и поставлен в строго отведенную ячейку на стеллаже. Хаос на столе означал хаос в голове, а Итачи не мог себе этого позволить. ​       Как только последний свиток коснулся полки, воздух в центре комнаты едва заметно дрогнул. Беззвучно, словно из ниоткуда, перед столом возникли двое — Кагами и Тэцуо. Оба были в стандартном снаряжении, их маски были сдвинуты вбок. ​      Итачи не вздрогнул. Он просто сел обратно в кресло и сложил руки перед собой. — Докладывайте. ​      Тэцуо, чей опыт читался в каждом уверенном движении и глубоких складках у глаз, заговорил первым. Его голос был ровным, лишенным лишних эмоций. — Все под контролем, господин. Госпожа Сакура сегодня с утра до обеда находилась в госпитале. Мы вели наблюдение с дистанции. Никаких посторонних угроз или подозрительных контактов зафиксировано не было.       ​Итачи едва заметно кивнул, принимая информацию. Его лицо оставалось маской.       ​Кагами, который был моложе и стоял чуть позади, добавил: — В два часа дня к ней домой нанесла визит Яманака Ино. Они провели вместе около полутора часов. После её ухода к госпоже Сакуре никто не приходил. Передвижения по кварталу ограничены домом и садом.       ​Итачи молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Присутствие Ино было ожидаемым, но всё равно требовало учета. — Хорошо, — голос Итачи прозвучал сухо. — Продолжите слежку в том же режиме. О любых попытках покинуть квартал в вечернее время докладывать немедленно. Свободны. ​      Оба шиноби синхронно поклонились. Раздался негромкий хлопок, и кабинет мгновенно заполнился белым дымом. Когда он рассеялся, комната снова была пуста. ​Итачи поднялся с места. Его глаза всё еще горели тупой болью, но он не позволил себе даже потереть веки. Он подошел к вешалке, снял свой плащ, накинул его на плечи и вышел из кабинета, запирая дверь на ключ. Рабочий день в полиции был окончен, но дома его ждала другая, куда более сложная игра.

***

      Солнце стояло в зените, заливая кабинет Сакуры ярким светом. В помещении пахло антисептиком и свежестью — после утренней уборки здесь не осталось ни единой пылинки. Сакура сидела за столом, сосредоточенно изучая карты болезней пациентов, вчитываясь в симптомы и графики приема лекарств. Тишину нарушал только шелест переворачиваемых страниц.       ​Внезапно оконная рама скрипнула, и на подоконник, тяжело дыша, запрыгнул Паккун. Вид у него был, мягко говоря, потрепанный: уши поникли, а на морде читалась такая запредельная усталость, будто он пробежал всю Страну Огня без остановок. ​      Сакура отложила медицинскую карту и удивленно подняла бровь. — Паккун? Что случилось? Почему ты в таком виде?       ​Пес, не тратя времени на церемонии, перепрыгнул с подоконника прямо на рабочий стол, бесцеремонно усевшись поверх бумаг. Он поднял на неё свои грустные глаза и прохрипел: — Сегодня вечером. Ровно в 20:30. Над мостом, там, где вы раньше устраивали пикники. ​      Сакура на мгновение замерла. Сердце пропустило удар. Она сразу поняла, от кого это послание и как много риска стоит за этой встречей. ​— Ясно, — тихо ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Передай ему, что я буду.       ​Паккун тяжело вздохнул, будто с его плеч свалилась гора, и потянулся. — Хорошо. Задание выполнено, — он подозрительно посмотрел на Сакуру. — Покормишь? А то я сейчас на месте копыта отброшу.       ​Сакура искренне удивилась, глядя на несчастного пса. — Неужели он тебя совсем не кормит? — она знала, что Какаши бывает рассеянным, но чтобы настолько... ​      Паккун обиженно фыркнул, почесав лапой за ухом. — Этот ленивец, когда уходит в свои мысли, даже о собственной пище забывает, не то что о моей. Вечно сидит со своей книжкой, а у меня в животе уже марши протеста. Так что, есть что-нибудь? ​      Сакура быстро заглянула в ящик стола. Ничего существенного там не было, кроме пачки галетного печенья, которое она держала для редких перекусов. — У меня только печенье, другого ничего нет, — она протянула ему пару штук.       ​Паккун не стал привередничать. Он мгновенно сцапал угощение, с хрустом разгрыз его и проглотил в один миг. — Сойдет, — буркнул он, спрыгивая со стола. — Главное — дотяну до вечера.       ​Оставив на идеально чистом столе гору крошек и пару грязных следов от лап, пес так же стремительно исчез в оконном проеме, как и появился. Сакура осталась сидеть в тишине, глядя на крошки. Теперь её мысли были бесконечно далеки от историй болезней — в 20:30 ей предстояло совершить самую опасную прогулку в своей жизни.

***

      Небо над Конохой начало окрашиваться в глубокие сумеречные тона, когда Шизуне, прижимая к груди стопку отчетов, приоткрыла дверь кабинета Сакуры. Она ожидала увидеть подругу, как обычно, заваленную свитками, с усталым взглядом и растрепанным пучком на затылке. Но картина внутри заставила её замереть на пороге. ​      Сакура стояла перед небольшим зеркалом и с какой-то особенной, мягкой улыбкой расчесывала свои розовые волосы. Её белый медицинский халат, обычно надетый наспех, теперь аккуратно висел на спинке стула. В кабинете царил непривычный, почти стерильный порядок — ни разбросанных ампул, ни открытых медицинских карт.       ​Шизуне подозрительно прищурилась, и на её губах заиграла понимающая улыбка. — Сакура? Неужели ты уже уходишь? — спросила она, проходя внутрь.       ​Сакура обернулась, и её глаза блеснули в свете заходящего солнца. — Да, — ответила она, быстро убирая расческу в сумку. — Слушай, Шизуне, я на ночное дежурство сегодня не пойду... Подменишь меня?       ​Шизуне медленно кивнула, не сводя с подруги лукавого взгляда. — Ладно, иди уже. До встречи. ​      Сакура не заставила себя ждать. Она вылетела из кабинета в такой спешке, будто каждое мгновение промедления было критическим. Шизуне лишь покачала головой, вздохнула и начала надевать халат, гадая, что же заставило вечно серьезную Сакуру так преобразиться.       ​Вечерняя Коноха встретила Сакуру прохладой. Она бежала по узким улочкам, стараясь не привлекать лишнего внимания. Людей вокруг было непривычно мало — большинство уже разошлись по домам ужинать. Ветер свистел в ушах, а сердце стучало в такт шагам: «20:30, только бы успеть».       ​Но вдруг, на одном из пустых перекрестков, Сакура резко замедлила бег. По спине пробежал неприятный холодок. Это было то самое липкое, тревожное чувство, которое хорошо знакомо любому опытному шиноби — ощущение чужого взгляда, буравящего затылок. Она на секунду замерла, оглянувшись на пустые крыши домов. Тишина. Только тени стали казаться чуть длиннее и гуще, чем обычно.       ​«Наверное, просто нервы из-за встречи», — подумала она, пытаясь сбросить навязчивое чувство. ​Сакура тряхнула головой, отгоняя плохие мысли, и снова сорвалась на бег. Мост был уже близко, и надежда увидеть Какаши заглушила инстинкт самосохранения, который кричал ей, что тени в Квартале Учиха умеют ходить по пятам.

***

      Ночь опустилась на Коноху, густая и влажная. Воздух под мостом застоялся, пропитавшись запахом речной тины и тяжелым ароматом вишневых лепестков, которые Какаши притащил сюда охапками.       Фонари, расставленные им по кругу, давали неровный, дрожащий свет, выхватывая из темноты лишь небольшой клочок каменистого берега. В остальном мире существовала только тьма и мерный шум бегущей воды. ​      Какаши сидел, прислонившись спиной к холодной опоре моста. Без тяжелого плаща Хокаге он казался непривычно легким, почти как тот юный джонин из ее воспоминаний. Когда в радиусе его восприятия вспыхнула знакомая, теплая чакра, уголки его глаз под маской едва заметно дрогнули в улыбке.       ​Сакура спрыгнула на камни почти бесшумно. Как только она оказалась на земле, Какаши уже был рядом. Она влетела в его объятия, словно это было единственное безопасное место во всей деревне. Какаши прижал её к себе с такой силой, будто пытался срастись с ней, и зарылся носом в её розовые волосы. От неё пахло госпиталем, стерильностью и той самой вишней, которую он так старательно искал по рынкам. ​— Наконец-то ты пришла, — негромко сказал он, не разжимая рук. ​— Ты же прислал Паккуна. Он выглядел так, будто ты его неделю не кормил, — Сакура чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, но рук с его шеи не убрала. ​— Да он вечно преувеличивает. Просто сегодня был... долгий день. Я думал, эти отчеты никогда не кончатся. ​— Какаши, — она посерьезнела, — а если нас заметят... ​— Не волнуйся, всё под контролем. Но мне уже тошно смотреть на стены в резиденции и делать вид, что всё нормально. Я соскучился, Сакура. До боли в груди. ​— Я тоже. Там, в квартале... ужасно.       ​Какаши мягко обхватил её за талию, притягивая к себе так близко, что их дыхание стало общим. Его ладонь легла на край маски, собираясь обнажить лицо, но в следующую секунду всё изменилось. Его зрачок сузился, и он резко отбросил Сакуру в сторону, отскакивая сам. В то место, где они только что стояли, с противным свистом вонзились два куная, уйдя в землю по самую рукоять.       ​С моста, словно две капли чернильной тьмы, спрыгнули шиноби. На них были длинные глухие плащи, скрывающие фигуры, но в прорезях капюшонов алыми углями горели Шаринганы.       ​Тот, что был выше, сделал шаг вперед. Его голос был сухим и грубым, как скрип несмазанных петель: — Сакура Учиха. Немедленно возвращайтесь в квартал самостоятельно. ​      Второй, стоявший чуть поодаль, добавил ледяным тоном, от которого по коже Сакуры пробежали мурашки: — Не заставляйте нас тащить вас туда силой. ​Какаши мгновенно вырос перед Сакурой, закрывая её своей спиной. Левый глаз, скрытый протектором, теперь был открыт — его собственный Шаринган вращался, фокусируясь на противниках. — Кто вы такие? — голос Хокаге стал холодным, как сталь куная. ​— Мы не отчитываемся посторонним, — отрезал второй. ​— Повторяю, — первый проигнорировал Какаши, обращаясь только к ней. — Сакура Учиха, возвращайтесь домой.       ​Сакура вышла из-за спины Какаши, сжимая кулаки до белизны в костяшках. Гнев пересилил страх. — Я не собираюсь возвращаться домой с людьми, имен которых даже не знаю. Кто вас послал?       ​Двое Учих переглянулись, и этот короткий жест был красноречивее слов. Они начали медленно, синхронно подходить, сокращая дистанцию. Какаши напрягся, его рука легла на подсумок. Первый шиноби был с него ростом, широкоплечий и опасный, второй — чуть ниже, но двигался с кошачьей грацией убийцы. ​— Идите, куда шли, — процедил Какаши. — Не думаю, что вам нужны лишние проблемы с Хокаге. ​— Мы не вернемся без жены нашего Главы, — холодно ответил высокий. ​При слове «жены» Сакура почувствовала, как по телу прошла дрожь. Эти двое не уйдут. Если начнется бой, Какаши может пострадать, а политический скандал уничтожит всё. ​— Все в порядке, Какаши. — Сакура коснулась плеча Какаши, её голос дрожал, но взгляд был решительным. — Я пойду. Так будет лучше.       ​Какаши обернулся к ней. В его глазах читалось сомнение и ярая неохота отпускать её, но он видел её страх и понимал, что сейчас они загнаны в угол.       ​Сакура сделала шаг в сторону Учих. Те двое мгновенно пристроились за её спиной, словно тени. В один миг она сорвалась с места, исчезая в темноте деревьев, а двое неизвестных в плащах последовали за ней, не оставляя ей ни шанса на побег. Какаши остался стоять под мостом один, среди догорающих фонарей и лепестков вишни, которые теперь казались пятнами крови на камнях.