Часть 11

      ​Сакура шла по территории квартала, кожей ощущая чужое присутствие. Сзади, в паре десятков метров, неслышными тенями следовали двое в тёмных плащах. Она не знала их имен, не видела лиц, но само их существование подтверждало её худшие опасения: те странные чувства, будто за ней следят из каждой подворотни, не были паранойей. Это была реальность. Кто-то отдал приказ превратить её жизнь в круглосуточный дозор.       ​Когда она вошла в дом, тишину коридоров нарушил лишь скрип половиц. Навстречу ей вниз спускался Саске. Он замер на мгновение, и его взгляд — непривычно сочувствующий, почти скорбный — проводил её до лестницы. Сакура похолодела: если даже Саске смотрит на неё так, значит, этот вечер закончится кошмаром. Из столовой доносился звон посуды — служанки убирали остатки ужина, но этот домашний звук лишь подчеркивал мертвенную тишину, сгустившуюся на втором этаже. ​      Она толкнула дверь спальни, надеясь на одиночество, но за её спиной в комнату бесшумно скользнули те двое в плащах. Сакура даже не вскрикнула — она уже знала, кого увидит.       ​Итачи стоял посреди комнаты. Здоровый, пугающе мощный, со скрещенными на груди руками. Свет падал на его лицо так, что глаза казались двумя кровавыми провалами. Сакура вздрогнула, но заставила себя подойти, остановившись в трёх метрах от него. Двое преследователей застыли у двери, перекрывая единственный выход. ​— Где ты была, Сакура? — Голос Итачи был ровным, как лезвие меча. ​— Я не должна перед тобой отчитываться, — огрызнулась она, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. ​— Из-за твоих последних выходок мне пришлось поставить за тобой слежку, — Итачи даже не моргнул. ​— Ты не имеешь права следить за мной! — Сакура почти сорвалась на крик, стиснув зубы. ​— Имею.       ​Он перевел ледяной взгляд на людей у двери. — Тэцуо, Кагами. С этого дня вы ни на шаг не отходите от неё. Следите за ней, куда бы она ни пошла. Свободны. ​      Шиноби коротко кивнули и мгновенно исчезли, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха. Сакура прошипела, чувствуя, как внутри всё закипает от бессильной ярости: — Ты настолько параноик, что решил установить за мной личную стражу? ​— Это для твоего же блага, — повторил он свою излюбленную ложь. И снова, ещё тише: — Где ты была? ​— В госпитале. ​— В таком случае твоя смена ещё не должна была закончиться. Ты разве не на ночном дежурстве? ​      Сакура промолчала, вызывающе вскинув подбородок. Итачи медленно сократил расстояние между ними, его присутствие давило, лишая возможности дышать. ​— Интересно... — протянул он, — какие же вопросы ты решала с Хокаге под мостом? ​      Сакура вздрогнула. Сердце пропустило удар. — Раз уж знал, где я, тогда зачем спрашивал? ​— Хотел узнать, выберешь ты правду или ложь. ​— То, что я встречалась со своим бывшим сенсеем, не должно тебя волновать, Итачи.       ​Она буквально просочилась мимо него в ванную, захлопнув дверь и провернув замок. Силы мгновенно оставили её. Сакура сползла по двери вниз, обхватив голову руками.       Сполоснув лицо ледяной водой, чтобы смыть остатки страха, она вышла обратно. ​В комнате уже было темно и тихо. Итачи лежал на своей половине кровати, неподвижный, как статуя. Сакура быстро переоделась в белую пижаму — свободную футболку и короткие шорты, которые теперь казались ей почти издевкой над его контролем. Сняв протектор и положив его на тумбочку, она аккуратно легла на самый край. ​       Черное шелковое одеяло казалось тяжелым, как свинец. Рядом лежал человек, которого она ненавидела всей душой, и его мерное, спокойное дыхание не давало ей вздохнуть. Но изнурение последних часов взяло своё — сознание помутилось, и Сакура провалилась в тяжелый, тревожный сон.

***

      Наступило утро. Первые лучи солнца пробивались сквозь плотные шторы, расчерчивая комнату холодными полосами света. Итачи медленно открыл глаза, мгновенно приходя в состояние полной осознанности. Он хотел было встать, чтобы начать свой день, как обычно, по строгому графику, но внезапно замер. ​      На его груди, мерно дыша во сне, лежала Сакура. Её розовые волосы разметались по его ключицам и плечам, создавая странный контраст с бледностью его кожи. Итачи нахмурился, осознав, что его левая рука собственнически обнимает её за талию, а её ладонь доверчиво покоится на его плече.       ​У него всегда был чуткий сон — сон шиноби, привыкшего к опасности. Как он мог не заметить, что ночью они сплелись в объятиях? Было ли это его подсознательное желание обладать ею даже во сне, или её измученное тело инстинктивно искало тепла у единственного живого существа рядом?       ​Сохраняя ледяное спокойствие, Итачи медленно, сантиметр за сантиметром, убрал её руку. Он приподнял её голову и аккуратно, стараясь не разбудить, переложил на подушку. Встав с кровати, он заметил, что шелковое одеяло сползло на пол. Он поднял его и накрыл Сакуру, на мгновение задержав взгляд на её беззащитном лице.       ​В ванной он действовал механически. Умылся холодной водой, прогоняя остатки ночного наваждения, тщательно расчесал длинные волосы и завязал их в привычный низкий хвост, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Выйдя в комнату, он открыл массивный шкаф. Достав форму полиции Конохи и защитный жилет, Итачи начал одеваться. Каждый ремень был затянут идеально, каждый подсумок на месте. ​       Надев протектор с символом Листа, он в последний раз взглянул на Сакуру. Она всё ещё мирно спала, не подозревая, что её жизнь снова изменится по его воле. Итачи вышел из спальни, плотно прикрыв дверь.       ​Тэцуо и Кагами уже ждали его в коридоре. Они синхронно шагнули вперед и низко поклонились Главе Клана. ​— Сегодня мы переезжаем, — голос Итачи прозвучал сухо и безапелляционно. — Соберите мои вещи и вещи Сакуры. Отвезите всё в новый дом.       ​Он на мгновение замолчал, бросив взгляд на закрытую дверь спальни. — Затем вернитесь на посты. Вы не должны оставлять её ни на секунду. ​— Есть! — коротко ответили подчинённые.       ​Итачи развернулся и пошёл по коридору, его шаги гулко отдавались в тишине пустого дома. Тэцуо и Кагами остались у дверей, превратившись в безмолвные статуи, охраняющие покой женщины, которая даже не знала, что проснется уже в другой «клетке».

***

      Затылком Сакура ощущала не просто взгляды — она чувствовала само присутствие этих двоих как тяжелое, липкое марево. Куда бы она ни шла по оживленным улицам Конохи, это ощущение не покидало её ни на секунду.       Псы Итачи работали безупречно: один мог маячить тенью в узком переулке, другой — буквально растворяться на фоне светлой стены магазина, превращаясь в неподвижное изваяние. Они не мешали прохожим, не привлекали внимания, но Сакура знала — их глаза, скрытые масками, сканируют каждое её микродвижение.       ​Заглянув в цветочную лавку Яманака, Сакура едва сдержала стон облегчения, увидев знакомую светлую макушку. Ино, подрезавшая стебли хризантем, сразу заметила состояние подруги. ​— Ты выглядишь так, будто тебя ведут на эшафот, лобастая, — Ино отложила секатор, но тут же осеклась, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Её сенсорные способности мгновенно запеленговали два чужеродных источника чакры, затаившихся снаружи. — Ого... Это что, твои «хвосты»? ​      Сакура прислонилась к прилавку, делая вид, что выбирает букет, и вполголоса выложила всё: про холод в новом доме, про сухие приказы Итачи и, самое страшное, про фактический домашний арест. ​— Он запретил мне выходить на миссии, Ино. Сказал, что я теперь «лицо клана» и должна быть в безопасности. Коноха стала для меня клеткой за эти три дня. ​      Ино замерла с цветком в руке, её глаза округлились от шока. — Запретил миссии? Тебе? Одной из лучших учениц Пятой? Это... это безумие, Сакура. Он просто запер тебя!       ​Сакура судорожно выдохнула, её пальцы нервно перебирали лепестки невинных ромашек. — Мне нужно увидеть Какаши. Сегодня. Он должен знать, что происходит, и... я просто хочу увидеть его лицо, — она понизила голос до едва различимого шепота, наклоняясь к самому уху подруги. — Но эти двое... они как приклеенные. Итачи вышколил их так, что они не моргают часами.       ​Ино прищурилась, бросив быстрый взгляд на витрину, где в отражении стекла едва угадывался силуэт одного из охранников. — Слушай внимательно, — так же тихо отозвалась блондинка, делая вид, что показывает Сакуре композицию из роз. — Через десять минут у нас будет «поставка» удобрений с заднего двора. Там всегда суматоха и много пыльцы. Если я устрою небольшую «аварию» с пыльцой сонного цвета, у них на секунду собьется концентрация. В магазине два выхода. Я выведу тебя через подсобку, наденешь мой плащ с капюшоном. ​— Они почувствуют мою чакру, Ино, — с сомнением прошептала Сакура, чувствуя, как сердце забилось чаще от надежды. ​— Я использую запечатывающий свиток, чтобы на время приглушить твой фон, — Ино подмигнула, хотя в её глазах читался настоящий страх перед гневом Главы Учиха. — Беги к тренировочному полю №7. Какаши обычно там в это время. Только быстро, Сакура. У нас будет не больше пяти минут, пока они не поймут, что их обвели вокруг пальца.       ​Сакура кивнула, ощущая прилив адреналина. Риск был огромен: если Итачи узнает, что она сбежала из-под охраны ради встречи с Какаши, последствия могли быть непредсказуемыми. Но жажда свободы и желание увидеть единственный теплый взгляд в этом холодном мире Учих были сильнее страха. Она в последний раз почувствовала кожей чужое присутствие снаружи и решительно сжала кулаки. Пора было действовать.

***

      Воздух в лавке Яманака был тяжелым от аромата лилий, но под этим сладким покровом пульсировало электрическое напряжение. Сакура стояла у прилавка, спиной чувствуя, как два невидимых луча — взгляды Тэцуо и Кагами — прожигают её затылок. Один затаился в тени дверного проема, второй, как она знала, неподвижной горгульей застыл на черепичной крыше прямо над её головой.       ​Ино поймала взгляд подруги. В её глазах промелькнула решимость, смешанная со страхом. ​— Ой, Сакура, посмотри, какой редкий экземпляр привезли! — голос Ино был нарочито громким, звенящим от фальшивого восторга.       ​Она резко развернулась, задевая локтем массивный керамический чан, наполненный мелкой, как пудра, пыльцой «Сонного цвета» и едким удобрением для быстрого роста. ​       Грохот.       ​Керамика разлетелась вдребезги. В ту же секунду Ино активировала заранее подготовленную печать взрыва внутри чана — не боевую, но создавшую мощный поток воздуха. Огромное, плотное облако розово-серой взвеси взметнулось вверх, мгновенно заполнив всё пространство магазина. ​— Какого?!.. — выкрикнул Тэцуо, врываясь внутрь.        Его глаза вспыхнули алым. Три томоэ бешено вращались, пытаясь пробить завесу, но пыльца была пропитана чакрой Ино. Для Шарингана всё вокруг превратилось в хаотичное, слепящее марево, где каждый атом воздуха «фонил» ложной энергией.       ​Сакура не медлила. Секунда. Она накинула серый, побитый молью плащ Ино, надвинула капюшон и прижала к груди пустую корзину. Под одеждой активировался свиток скрытия: её мощная чакра, обычно яркая, как солнце, внезапно «схлопнулась», оставив лишь слабый, едва заметный след обычного гражданского.       ​Она вышла через заднюю дверь, намеренно ссутулившись и волоча ноги. Походка старухи, согбенной годами труда.       ​На крыше Кагами резко подался вперед. Его Шаринган сканировал переулок. Он увидел фигуру в сером. Его зрачок сузился, анализируя движения. Слишком медленно. Чакра почти на нуле. Гражданский персонал? Посыльный? Пыльца всё еще лезла в глаза, мешая сосредоточиться, а печать Ино создавала идеальный «белый шум». Кагами на мгновение задержал взгляд на ссутулившейся спине, но в этот момент из магазина донесся кашель Тэцуо и вскрик Ино.       ​Он обернулся на шум. Этого мгновения хватило. Серая тень нырнула за угол и растворилась в лабиринте узких улочек. ​Прошло две минуты. Пыль медленно оседала, оседая розовым налетом на лепестках роз и черных водолазках Учих. ​      Тэцуо стоял посреди лавки, его лицо было бледным от ярости. Он медленно обвел взглядом помещение. Ино, кашляя и вытирая слезы, причитала над разбитым горшком. ​— Госпожа Сакура? — позвал Тэцуо. Тишина.       ​Он метнулся к примерочной, сорвал занавеску. Пусто. Его взгляд упал на заднюю дверь, которая едва заметно покачивалась на петлях. ​— Кагами! — рявкнул он, выскакивая на улицу. ​Тот спрыгнул с крыши, его Шаринган всё еще был активен, но в глазах читалось растущее осознание катастрофы. ​— Ты видел кого-нибудь?! ​— Только старика-посыльного... — Кагами осекся. Его лицо исказилось. — Печать... Свиток скрытия. Это была она. ​      Они переглянулись. В воздухе повисла мертвенная тишина. Они были элитой Клана, личными охранниками Главы, и они только что позволили его жене уйти прямо у них из-под носа, обманутые девчонкой из клана Яманака и горсткой цветочной пыли. ​— Если она встретится с Шестым... Итачи-сама нас уничтожит, — тихо произнес Тэцуо, и в его голосе впервые прозвучал настоящий, неприкрытый страх. — Ищи след. Быстро! ​      Две черные тени сорвались с места, но улица была пуста. Сакура исчезла, оставив их наедине с оседающей розовой пылью и неминуемым гневом своего мужа.

***

      Сакура не просто шла — она бежала, перепрыгивая через корни деревьев, игнорируя хлещущие по лицу ветки. Свиток Ино, приклеенный к коже, неприятно тянул, но ощущение свободы пьянило сильнее любого вина. Когда впереди показалась знакомая поляна с тремя деревянными столбами, сердце Сакуры пропустило удар. Здесь всё началось. Здесь было тепло, здесь была жизнь, которая теперь казалась сном. ​       Она ворвалась в круг деревьев и замерла. Он был там. ​      Какаши сидел, прислонившись спиной к столетнему дубу, полностью погруженный в чтение своей потрепанной книжки. На нем не было помпезной шляпы или плаща Хокаге — видимо, он в очередной раз оставил их в кабинете вместе с клоном, чтобы хоть на час стать просто Какаши. Он почувствовал её еще на подходе, его инстинкты были отточены годами войны, но он не шелохнулся. Он собирался уйти, вернуться к бесконечным отчетам, чтобы не бередить рану, но то, что она шла целенаправленно к нему, заставило его остаться. ​      Сакура буквально рухнула в его объятия, прильнув к груди, которая пахла так знакомо: сандалом, старыми свитками и чем-то неуловимо «его». Какаши на мгновение замер, а затем его руки сомкнулись на её спине, прижимая к себе. Он тоже мгновенно скрыл свою чакру, создавая вокруг них зону тишины, невидимую для ищеек. ​— Сакура... что ты здесь делаешь? — его голос был глухим, полным скрытой тревоги. ​— Я сбежала, Какаши, сбежала, — выдохнула она ему в жилет, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Итачи поставил охрану. Те двое... они следили за нами вчера.       ​Какаши тяжело вздохнул, его пальцы непроизвольно сжали ткань её красной безрукавки. — Ясно. Значит, он начал действовать. ​      Сакура сильнее вжалась в него, вдыхая его запах, который манил её, обещая покой. Она обнимала его так крепко, будто он был единственным плотом в бушующем океане, а он прижимал её к себе, защищая от всего мира. Слезы жгли глаза, подступали к самому горлу, но она упрямо закусила губу. Она не покажет слабость. Не здесь. ​      Какаши отстранился лишь на дюйм, чтобы заглянуть в её лицо, и его рука легла ей на макушку, нежно поглаживая розовые волосы. ​— Тебе уже двадцать лет, Сакура, — негромко произнес он, и в его единственном глазу промелькнула тень улыбки. — Но ты ведешь себя как та самая двенадцатилетняя девчонка, которая вечно искала моего одобрения.       ​Сакура промолчала, лишь плотнее зажмурилась. ​— И меня это напрягает... — продолжил он, — но и радует. ​— Рядом с тобой я не могу притворяться, — прошептала она, поднимая на него взгляд, полный боли и немой просьбы. — Только не с тобой. ​      Какаши смотрел на неё долго, бесконечно долго. В этом взгляде было всё: и горечь их разлуки, и тяжесть его титула, и та любовь, которой не должно было быть. Он медленно протянул руку к своему лицу и одним плавным движением стянул маску вниз.       ​Он притянул её к себе, лишая последнего пространства между ними. Когда их губы встретились, мир вокруг перестал существовать. Это был поцелуй отчаяния и долгожданной встречи, глубокий и жадный, где их языки сплелись в едином ритме, заставляя забыть о Тэцуо, Кагами, Итачи и той печати, что всё еще жгла кожу Сакуры. На этой поляне, под сенью старого дуба, она снова была просто Сакурой, а он — её Какаши.

***

      Тэцуо и Кагами были мастерами своего дела. Пыльца Ино подарила Сакуре лишь временную фору, но Шаринган не обмануть дешевыми трюками надолго. Они прочесали Госпиталь, мелькнули тенями у Резиденции, и наконец, холодный расчет привел их к седьмому полигону.       ​Они замерли в густой листве, сливаясь с деревьями. Тэцуо почувствовал, как внутри всё закипает от холодного негодования. Жена Главы Клана, женщина, носящая герб Учиха на спине, сейчас буквально растворялась в руках другого мужчины. И не просто мужчины — Шестого Хокаге. ​      Они держались на предельном расстоянии. Зная легендарное чутьё Какаши, Учихи использовали одну из своих редких техник: скрытую печать подавления присутствия, которая делала их ауру практически неразличимой даже для опытного Кагэ. ​— Кагами, стой здесь и следи за ней, — прошептал Тэцуо, не отрывая взгляда от поляны. — Но не вмешивайся. Господин не давал нам приказа нападать. Только тихо наблюдай и докладывай в случае опасности. ​      Кагами коротко кивнул, хотя по его лицу было видно, что увиденное ему не нравится. ​— Я пойду к господину и доложу, — отрезал Тэцуо. ​— Не рано ли? — Кагами нахмурился. — В средь белого дня беспокоить капитана... Можем вечером отчитаться, когда страсти улягутся. ​— Это он должен узнать сейчас, — Тэцуо уже готовил технику перемещения. ​— Может, не будем подставлять госпожу? — в голосе Кагами проскользнула тень сомнения. — Ты же знаешь гнев господина. Он бывает страшен в своём спокойствии. ​      Тэцуо обернулся к напарнику, и его алые глаза блеснули холодом. — Не жалей её, Кагами. Она сделала глупость. Даже если мы сохраним это в тайне, господин всё равно узнает — его проницательность пугает. Уж лучше отчитаться заранее, чем потом отвечать за укрывательство. ​      Кагами промолчал, вновь переводя взгляд на пару под дубом. Тэцуо исчез беззвучно, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха.       ​Кагами остался один. Он видел, как Какаши нежно прижимает Сакуру к себе, и когда Шестой Хокаге коснулся губами её лба, Кагами невольно зажмурился. Это было прямое оскорбление чести Клана. ​      Он прикрыл глаза, позволяя Шарингану работать вполсилы, лишь фиксируя передвижения. В голове Кагами пульсировала только одна мысль: он слишком долго служил Итачи, чтобы знать его характер. Один раз — это случайность. Два — совпадение. Но третий раз станет точкой невозврата.

***

      Тэцуо появился в кабинете Главы полиции подобно тени, материализовавшись из воздуха. Он низко поклонился, не смея поднять глаз на Итачи. Тот сидел за массивным столом, сосредоточенно выводя иероглифы в официальном документе. Скрип пера о бумагу был единственным звуком, нарушавшим давящую тишину кабинета. ​— Докладывай, — коротко бросил Итачи, не прерывая письма. ​— Господин, — голос Тэцуо прозвучал глухо, — госпожа на седьмой тренировочной площадке. И она... там не одна.       ​Перо Итачи на мгновение замерло, оставив на бумаге крошечную чернильную точку. ​— С кем она? — спросил он, всё еще не поднимая головы, но тон его голоса стал на несколько градусов холоднее. ​— Она с Шестым Хокаге, господин. ​      Итачи медленно поднял голову. Его взгляд, обычно непроницаемый и спокойный, сейчас был подобен обнаженному клинку.       Тэцуо невольно поёжился — под этим взором казалось, что стены кабинета начинают сжиматься. В воздухе отчетливо ощутилось присутствие мощной, подавляющей чакры Главы Учиха. ​— Ясно, — произнес Итачи после короткой паузы. Его лицо оставалось маской идеального спокойствия, но в глубине зрачков мелькнуло нечто опасное. — Продолжите слежку.       ​Он отложил перо и скрестил пальцы перед собой. ​— Вечером я ожидаю вас в нашем новом доме. Проследите, чтобы ровно в семь вечера госпожа была доставлена туда в полной безопасности.       ​Тэцуо еще раз глубоко поклонился, признавая приказ, и в следующее мгновение испарился в вихре листьев. ​      Оставшись один, Итачи откинулся на спинку кресла и устало вздохнул, прикрыв глаза. Ему было всего двадцать пять, он привык решать судьбы клана и деревни, но собственная жена оказалась задачей посложнее политических интриг.       ​Первые месяцы брака, а она уже идет на такие рискованные и дерзкие выходки. Итачи едва заметно усмехнулся краешком губ — эта усмешка не предвещала ничего доброго. Ему даже стало по-настоящему любопытно: что еще она решит предпринять, прежде чем окончательно поймет, что из этой игры нет выхода? ​      Он снова взял перо. Вечер обещал быть долгим. Его ждал переезд, новый дом и жена, чью преданность еще только предстояло сломить.