Все маски сняты

Ночь опустилась на Ба-Синг-Се, и Зуко действовал на автомате. Он достал из-под тюфяка свёрток — синюю маску, синоби-сёдзоку, два палаша. Надел костюм бесшумно, привычными движениями, словно каждую ночь делал это. Маска холодила лицо, скрывая шрам. Мир сузился до двух прорезей для глаз. Он выбрался через окно своей комнаты, прокрался по крышам. Чайная лавка осталась позади. Ба-Синг-Се спал — но не он. Дом торговца шёлком он нашёл в темноте — знакомый силуэт, знакомая калитка. Зуко замер в тени старого дерева, откуда был виден сад. Там, среди заросших яблонь и засохшего фонтана, кружилась Рико. Кинжалы сверкали в лунном свете. Она двигалась быстро, резко — выпады, перекаты, удары. Зуко смотрел, не дыша. Следил за каждым её движением, за вздохами, за тем, как короткие волосы разлетаются в стороны. Он не приближался. Не шевелился. Только смотрел — как тень, как призрак. Маска скрывала его лицо, но он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Она тренировалась долго. Он ждал. Когда Рико закончит и уйдет в дом, Зуко ещё минуту стоял в темноте, глядя на погасшее окно. Потом бесшумно спрыгнул с дерева и растворился в переулках. Он вернулся в чайную лавку под утро. Снял маску, спрятал костюм. Лёг на тюфяк, закрыл глаза. В голове кружились кинжалы, волосы, лунный свет. Айро за стенкой мирно посапывал. Зуко не спал до рассвета — просто смотрел в потолок и сжимал в кармане нефритовую фигурку. Следующие дни потекли по одному шаблону. Днём Зуко подавал чай, разбивал пару чашек, получал нагоняй от Пао и делал вид, что его не преследуют видения ночного сада. Айро делал вид, что не замечает, как племянник рассеянно крошит лепестки жасмина вместо того, чтобы заваривать их целиком. Каждую ночь — один и тот же ритуал. Синяя маска обжигала лицо, палаши холодили спину. Зуко крался по крышам, прятался в тени яблонь, смотрел, как Рико кружит в саду. Короткие волосы, разлетающиеся в лунном свете. Кинжалы, поющие при каждом выпаде. Иногда она останавливалась, прислушивалась — и он замирал, вжимаясь в кору, не дыша. Он видел, как она устаёт — после тренировки плечи поникали, походка становилась тяжёлой. Однажды она села на лавку, уронила голову в ладони и долго сидела так, не двигаясь. У Зуко сжалось сердце. Он хотел подойти, но не смог. Ещё одна ночь. Она принесла в сад миску риса, ела медленно, глядя на луну. Он стоял в двадцати шагах. Он заметил, что она иногда оглядывается — будто чувствует его присутствие. Но маска скрывала его полностью. Четыре ночи. Пять. Он запомнил каждое её движение, каждый вздох, каждый момент, когда она касалась пояса, проверяя кинжалы. На шестую ночь он не пошёл — остался в чайной, глядя в потолок. — Ты сегодня не идёшь? — спросил Айро спросонья. — Нет, дядя. Завтра. — Ты это уже говорил, племянник. — Завтра, — повторил Зуко и закрыл глаза. Он всё ещё боялся. Но страх начинал уступать место чему-то другому — может быть, решимости. На третью неделю произошло то, чего он боялся больше всего. Рико надоело. Она устала от этой игры в кошки-мышки. Кто бы ни прятался в тенях — шпион, маньяк или обиженный кавалер Линь, — она решила его поймать. — Покажись! — крикнула она, резко оборачиваясь. Эхо разнесло её голос между стен. Тишина. Только ветер гонял сухие листья в саду Она двинулась обратно по своим следам, вглядываясь в тени, подворотни, закутки. Она была быстрой, бесшумной — как кошка, которая наконец-то решила, что с мышью пора кончать. Зуко услышал её шаги. Понял, что она идёт прямо на него. Он попытался ускользнуть, метнуться в боковой проход, но запнулся о ящик. Упал, громко ругнулся — и понял, что выдал себя. — Стоять! — крикнула Рико за спиной. Он вскочил и бросился бежать. Переулки, лестницы, гнилые доски — он летел, не разбирая дороги, но она не отставала. Её шаги звучали всё ближе. И вдруг — тупик. Стена в два человеческих роста, без выхода. Зуко развернулся, прижался спиной к камню. Дышать нечем. Сердце — в горле. Рико вынырнула из-за угла. Кинжал блеснул в её руке. Она перекрыла ему выход, встала в стойку. — Кто ты? — спросила она, тяжело дыша, но твёрдо. — Сними маску. Зуко не мог пошевелиться. Он смотрел на неё — злую, испуганную, прекрасную. Его рука сама потянулась к лицу. Рико опередила и напала, у зуко не оставалась варианта как защищаться. — Сними маску! — крикнула она, атакуя снова. Он отразил удар — глухой лязг металла, искры в темноте. Рико наседала: выпад, ещё выпад, обманный финт, скользящий удар. Зуко отступал, блокировал, уклонялся. Он видел её лицо — злое, сосредоточенное, с капельками пота на лбу. Видел, как короткие волосы разлетаются при каждом движении. И не мог заставить себя атаковать в ответ. — Отвечай! — она рубанула с двух рук, и ему пришлось подставить блок крест-накрест. Палаши и кинжал скрежетнули, высекая сноп искр. — Я не враг, — хрипло выдавил он из-под маски. — Врёшь, — выдохнула Рико и пошла в новую атаку. Она била быстро, зло, но Зуко держался. Парировал, уходил, позволял себе лишь лёгкие отвлекающие выпады — только чтобы не дать ей прижать его вплотную. Они кружили по тупику, тени метались по стенам. Рико дышала тяжело, но не сдавалась. Он знал этот стиль — сама учила его однажды, в шутку, на палубе корабля. — Кто ты? — её голос сорвался на крик. — Зачем следишь за мной?! Он не ответил. Тогда она прыгнула — низко, под палаши, уходя в перекат, и Зуко не успел среагировать но он дёрнулся, потерял равновесие, и в следующее мгновение Рико уже была на нём. Они рухнули на землю — он на спину, она сверху, коленом придавив его руку с палашом, кинжалом упёршись в горло. Рико тяжело дышала, её глаза горели в полутьме. — Сейчас, — прошипела она, — я сниму эту дурацкую маску. И если ты думал меня напугать... Она дёрнула завязки. Синяя керамика соскользнула, открывая лицо — бледное, с багровым шрамом вокруг левого глаза, с чёрными волосами, отросшими по всей голове с губами, которые дрожали. Рико замерла. Кинжал у горла дрогнул. Глаза расширились. Она узнала его не сразу — другая причёска, другая одежда, другой взгляд. Но шрам... шрам не мог обмануть. — Зуко?.. — выдохнула она, и голос её сломался. — Зуко?! Он лежал под ней, глядя в её лицо, и не мог вымолвить ни слова. Только смотрел — как страх в её глазах сменяется изумлением, а изумление — чем-то ещё, чему он боялся дать имя. — Ты... ты жив? — прошептала Рико, и кинжал опустился. — Ты жив, но... ты следил за мной? В маске? Почему?! — Я не знал, как подойти, — хрипло ответил Зуко. — Я боялся. — Боялся? — она почти рассмеялась, но смех вышел истеричным. — Ты — принц Нации Огня — боялся? — Бывший принц, — тихо поправил он. — И да. Я боялся, что ты снова сбежишь. Рико смотрела на него сверху вниз, не двигаясь. Её рука всё ещё сжимала кинжал, но лезвие больше не касалось его горла. Ветки шумели где-то над ними. Луна заливала тупик бледным светом. — Ты... ты идиот, — сказала она наконец, и в голосе её дрожали слёзы. — Ты просто идиот, Зуко. Она убрала кинжал, но не встала. Просто сидела на нём, глядя в его глаза — золотые, как когда-то, только теперь в них не было ни злости, ни отчаяния. Только надежда. И страх. — Я думала, ты погиб, — прошептала она. — Я слышала новости... — Я выжил. Чудом. — Он осторожно поднял руку, коснулся её щеки — неуверенно, боясь, что она отпрянет. — Рико... прости меня. За всё. Она не отпрянула. Только прикрыла глаза, чувствуя его пальцы на своей коже. — Не извиняйся, — выдохнула она. — Ты ничего не сделал. — Я не пришёл сразу. Я прятался, как трус, вместо того чтобы... — Замолчи, — перебила она. И наклонилась — не зная, хочет ли его ударить или поцеловать. Зуко замер, не дыша. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. — Я тоже боялась, — сказала она еле слышно. — Я написала то письмо... я хотела, чтобы ты возненавидел меня. Чтобы не искал. — Я всегда буду искать, — ответил он. В тупике стало тихо. Луна, ветер, их дыхание. Рико смотрела на него — живого, настоящего, с этим нелепым шрамом и отросшими волосами — и не могла поверить, что всё это происходит наяву. Они замерли. Луна, ветер, их дыхание — и тишина, густая, как мёд. Рико смотрела на него сверху вниз, и её пальцы всё ещё сжимали край сорванной маски. Зуко не двигался. Только дышал — часто, глубоко, как человек, который боялся, что этот миг может исчезнуть, если он сделает лишнее движение. — Встань, — сказала она наконец, и голос её звучал глухо, но уже без прежней стали. Она поднялась первой, отряхнула колени, отошла на шаг. Зуко сел, провёл рукой по лицу, словно проверяя, что маски действительно нет. Потом встал, одёрнул синоби-сёдзоку и поднял с земли оброненный палаш. — Ты изменился, — сказала Рико, разглядывая его. Волосы, тёмные круги под глазами — но взгляд остался прежним, золотым, горящим. — Ты тоже, — ответил он. — твои волосв они... короткие. Когда я увидел тебя на рынке, сначала не поверил. — Это была осторожность, — она машинально коснулась затылка. — Легче прятаться, когда тебя не узнают по косе. — Я знаю, — он кивнул на свою одежду, на спрятанные где-то в чайной маску и палаши. — Мы оба прячемся. Они стояли в тупике, разделённые несколькими шагами, и молчали. Где-то вдали завыла собака, и этот звук вернул их в реальность. — Как ты здесь оказался? — спросила Рико. — Я слышала, корабль... тебя считали погибшим. — Джао забрал мою команду, корабль взорвали пираты. Мы с дядей скитались месяцами. А потом нашли работу в чайной лавке. Подаём чай. — Ты? Принц Нации Огня? Подаёшь чай? — Рико не поверила, но в голосе её звучало не презрение, а скорее изумление. — Бывший принц, — поправил Зуко, и Рико услышала в его словах ту же горечь, что была в её собственных, когда она называла себя Рен. — У нас нет ни дома, ни имени. Дядя говорит, что это даже к лучшему. — А я... — Рико запнулась, но всё же продолжила: — Я работаю телохранительницей. У одной девушки, Линь. Она выходит замуж, и после свадьбы я планировала уехать. — Куда? — спросил Зуко, и в его голосе промелькнула тревога. — Туда, где... — Рико замолчала. Она не могла сказать «найти Тоф» при нём — вдруг он начнёт задавать вопросы, а она не была готова делиться этим прошлым, снова копаться в боли, в предательстве, в железной клетке. — Есть одно дело. Не важно. А ты? Что ты будешь делать? — Я тоже искал, — тихо ответил Зуко. — Тебя. С тех пор, как узнал, что ты не вернулась к отцу. Что ты сбежала на самом деле. Рико вздрогнула. — Откуда ты... — Фигурка. — Он достал из-за пазухи драконов. Рико узнала её сразу — подарочек с фестиваля, два переплетённых хвоста, зелёный камень, который она потеряла в пещере. — Она попала к одному солдату. Я выкрал её. И понял, что ты не вернулась, потому что солдат рассказывал о двух беглянках... — Тоф — вырвалось у Рико, шёпотом Зуко не услышал. Они стояли так ещё минут пять, просто из редко поглядывая других на друга. — Мне пора. Линь может проснуться в любой момент. Ты тоже уходи. — Хорошо, — кивнул Зуко. — Я уйду. Но... — он поднял на неё глаза, и в них был тот самый огонь, который она помнила, — можно я буду приходить к тебе? Не в маске. Просто... поговорить. — Зачем? — спросила она, но в груди уже потеплело. — Потому что мы оба одиноки, — ответил он. — И, может быть, нам есть что сказать друг другу. Рико вздохнула, отвернулась к стене. — Приходи. После заката. Только так, чтобы Линь не видела. — Я понял, — Зуко поклонился шутливо, как официант, приветствующий гостя. — До завтра, госпожа телохранительница. Он натянул маску — но теперь она не скрывала его лица целиком, а сидела на лбу, и побежал вверх по переулку, бесшумно перепрыгивая через ящики. Рико осталась одна. — Идиот, — прошептала она, но улыбнулась. И побрела домой, в надежде, что успеет проскользнуть в дом до того, как Линь заметит её отсутствие. На душе было странно — тревожно и светло одновременно. Как будто после долгой бури на небе наконец показалась радуга.