Слежка

Свадьба Линь приближалась, и дом торговца шёлком превратился в улей. Каждый день приходили портные, кружевницы, цветочницы. Запахло воском, свежими травами и мандаринами — их специально привезли с юга, для свадебного стола. Линь сияла, крутилась перед зеркалом, мерила одно платье за другим, советовалась с Рико, которая не понимала в этих женщинах ровным счётом ничего, но терпеливо кивала и говорила: «Красиво. Тебе идёт». — Рен, ты как сестра мне, — щебетала Линь. — Я хочу, чтобы ты стояла рядом со мной, когда буду надевать фату. — Я буду стоять у двери с кинжалами, — усмехалась Рико. — На всякий случай. — Не пугай меня! Они смеялись. Но за этой суетой, за примерками и спорами о цвете скатертей, Рико всё чаще ловила себя на ощущении чужого взгляда. Холодного, цепкого. Он преследовал её везде: на рынке, в чайной лавке, даже в саду, когда она тренировалась по ночам. Первые дни она думала, что ей мерещится. Потом начала замечать тень — мелькнула за углом, скрылась за колонной. Силуэт мужчины — невысокого, с плотно сбитой фигурой, всегда в тёмной одежде. И лицо… лицо скрывала маска. Рико не могла разобрать цвета или формы — каждый раз мелькала только часть, прежде чем тень исчезала. — Линь, — спросила она как-то за ужином, — а кто из твоих бывших кавалеров мог бы затаить обиду? Ну, те, кому ты отказала? Линь закатила глаза. — О, их было много! Тот купец из Второго кольца, он ещё дарил мне вяленых кальмаров. Жуть. А ещё сын главного контролёра порта — он был такой зануда, всё говорил о налогах. Потом этот, как его… с розовыми щеками, который пел серенады под окном. — И кто из них самый опасный? — Думаешь, кто-то хочет мне навредить? — Линь испуганно округлила глаза. — Не знаю, — уклончиво ответила Рико. — Но я заметила слежку. Кто-то ходит за нами уже пару недель. Линь побледнела, но Рико махнула рукой: «Не бойся, я разберусь». Она не говорила Линь главного: тень не интересовалась самой невестой. Тень интересовалась ей, Рико. Взгляд всегда был направлен на неё — когда она разговаривала, когда смеялась, когда поправляла кинжалы на поясе. Кто-то изучал её. Оценивал. Терпеливо ждал. Ещё неделя. Тень не исчезала. Рико начала засыпать с кинжалом под подушкой, выходить на улицу, постоянно оглядываясь. Может быть, это один из кавалеров Линь, обиженный её выбором, решил отомстить через телохранительницу? Или просто маньяк? Фигура в маске никогда не приближалась, не заговаривала. Иногда Рико казалось, что она видит боль в этом невидном лице — и тут же отмахивалась от этой мысли. — Покажись! — крикнула она однажды в пустоту переулка, но ответом была лишь тишина. Тень исчезла, но Рико знала — она вернётся. Вопрос был только — когда и зачем. Свадьба через две недели. Рико копила деньги, готовилась к отъезду. Но перед тем как уйти, она должна была вычислить этого призрака. Иначе он мог последовать за ней — и тогда не только она, но и Тоф оказалась бы под угрозой. А за стеной, в холодной ночи, человек в маске стоял в тени, смотрел на свет в её окне и не решался войти. — Потерпи, — шептал он. — Скоро. ---- Пару недель назад. Рынок Среднего кольца гудел, как встревоженный улей. Зуко пробирался между рядами, сжимая в потной ладони список, написанный дрожащей рукой Пао. «Шалфей, вербена, корень имбиря, розовые лепестки, корица». Он уже дважды ошибался, купив вместо вербены какую-то горькую траву, и теперь нервничал. Чайная лавка требовала жертв, но не таких. — Племянник, не спеши, — сказал Айро, который увязался за ним, чтобы «помочь с выбором», но на самом деле глазел по сторонам и принюхивался к запаху жареных лепёшек. — Я не спешу, дядя. Я просто хочу поскорее вернуться. — И пропустить такой прекрасный день? Посмотри, как светит солнце. Какие красивые девушки. Вон та, с корзиной, очень мила. Зуко не смотрел. Он шёл, опустив голову, и вдруг споткнулся о чью-то корзину. Поднял глаза. И замер. В двадцати шагах от него, около прилавка с тканями, стояла девушка. С короткими, до плеч, тёмными волосами, в простой серой куртке, с кинжалами на поясе. Она смеялась, разговаривая с другой — светловолосой, в дорогом платье. Её смех… он узнал бы его из тысячи. Сердце пропустило удар, потом второй. Зуко схватился за грудь, как будто его ударили. — Племянник? — Айро обеспокоенно заглянул в лицо. — Тебе плохо? — Там… — выдохнул Зуко, не в силах вымолвить больше. Он смотрел на неё — и боялся верить. Сколько раз за эти три месяца он останавливал случайных прохожих, принимая их за неё? Сколько раз сердце обрывалось, чтобы потом упасть в пропасть разочарования? Но сейчас было иначе. Сейчас его колотило так, что он не мог сдвинуться с места. — Дядя, это она, — прошептал он. — Я… я не ошибаюсь. Айро прищурился, посмотрел в указанном направлении, и его брови полезли вверх. — Похоже, ты прав, племянник. Но не торопись. Давай сперва убедимся. А Рико, не замечая их, взяла подругу под руку и пошла дальше, к лотку с фруктами. Зуко на ватных ногах двинулся следом, стараясь держаться в тени навесов. Он видел, как она поправила кинжалы, привычным жестом коснулась пояса. Видел, как улыбнулась продавцу, выбирая яблоки. Видел, как её короткие волосы блеснули на солнце. Она была бледнее, чем раньше. Похудела. Под глазами залегли тени. Но это была она. Он не мог ошибиться — её походка, её смех, её манера слегка наклонять голову, когда слушает. — Точно она, — сказал он, чувствуя, как горло сдавливает спазм. Айро мягко положил руку ему на плечо. — Тогда выбери момент. Не пугай её. Она не знает, что ты тоже в городе. Зуко кивнул, судорожно сглотнул. Но подойти не решился. Он боялся — вдруг она снова сбежит? Вдруг скажет, что не хочет его видеть? Вдруг это не она, а очередное наваждение? Он просто смотрел, как она уходит, растворяется в толпе. А потом, когда они с Айро вернулись в чайную лавку, он сел на низкую скамейку, сжимая голову руками. — Я видел её, дядя. Она здесь. В Ба-Синг-Се. — И что ты будешь делать? — спросил Айро, заваривая чай. — Посмотрю, где она живёт. Узнаю, чем занята. И… потом решу. Он сжал в кармане нефритовую фигурку. А на другой стороне города Рико вдруг обернулась, почувствовав знакомый взгляд. Но за спиной была только толпа — и никого, кто смотрел бы на неё в упор. — Странно, — пробормотала она. — Что странного? — спросила Линь. — Мне показалось… или кто-то на меня смотрел. Ну, тот, в маске, снова. — Может, тебе пора к лекарю? — забеспокоилась Линь. — Может, и пора, — вздохнула Рико. — Пойдём. Осталось купить только ленты. Она ушла, но чувство чужого присутствия не покидало её. ---- — Я найду тебя, — прошептал он. — Обязательно найду. И начал новую охоту — самую важную в своей жизни. Каждый день, с тех пор как Зуко увидел Рико на рынке, он возвращался в Нижнее кольцо с новым списком трав. Пао уже начал подозревать, что его новый слуга страдает не то бессонницей, не то одержимостью. — Тебе что, шалфей понадобился в четвёртый раз? — хмурился хозяин, но отпускал. Зуко шёл на рынок, но сворачивал с привычной дороги. Он знал, где она живёт — в доме торговца шёлком, на тихой улице. Знал, когда выходит — около десяти утра, вместе с той светловолосой девушкой, которую звали Линь. Знал, куда они ходят — на цветочный рынок, в лавку вышивки, иногда просто гулять на городской пруд. Знал, что по ночам Рико тренируется в саду — он слышал свист кинжалов за забором. Он стоял в тени, прятался за углами, накрывался капюшоном. Не приближался. Боялся. --- Возвращаясь в чайную лавку, он заставал Айро за чайником и блаженной улыбкой. — Как прошла охота, племянник? — спрашивал Айро, не поднимая глаз. — Она купила яблоки, — мрачно отвечал Зуко. — Яблоки — это хорошо. Витамины. — Дядя, я серьёзно. — И я серьёзно. Ты должен что-то делать. Нельзя вечно прятаться за углами. Ты не мышь, ты принц. — Бывший принц, — поправил Зуко. — Это не важно. Важно то, что ты человек. А человек, который любит, должен иметь смелость подойти. Зуко садился на корточки и закрывал лицо руками. Он перебирал в голове сценарии их встречи — десятки, сотни вариантов. И все они казались фальшивыми, как дешёвые монеты. Однажды вечером, когда чайная лавка закрылась, и Пао ушёл спать, Зуко остался в подсобке с Айро. Старый генерал играл в пайшо сам с собой, а племянник ходил из угла в угол, бормоча что-то под нос. — Я не могу, — сказал он наконец. — Я не знаю, что сказать. — Скажи правду, — посоветовал Айро. — Какую правду? Что я три месяца выслеживал её, как преступника? Что я спал в канавах и мечтал увидеть её лицо? — Это хорошее начало. Зуко остановился, набрал воздуха в грудь и повернулся к пустому стулу. На стуле лежала старая тряпка, которую он назначил «Рико». — Привет, — сказал он тряпке. — Как дела? (Нет, слишком плоско.) — Я скучал по тебе. (Слишком откровенно.) — Ты не писала мне. А, я сам не писал, потому что ты сбежала. (Слишком зло.) Он попробовал снова, изменив голос на писклявый, как у девчонки: — «Ой, Зуко, я так рада тебя видеть! Ты стал таким… грязным!» — Я не грязный, я просто… у меня нет возможности мыться каждый день! — ответил он за себя. — «А где твой хвост? Ты остригся?» — Я изменился. Как и ты. У тебя теперь короткие волосы. — «Мне так удобнее. Кинжалы не путаются». — А у меня теперь работа в чайной. Я умею заваривать мятный чай. — «Мятный? Я люблю мятный». — Правда? Я запомню. Айро, не выдержав, фыркнул в кружку. — Племянник, ты говоришь с тряпкой. И она отвечает тоненьким голосом. Я начинаю волноваться за твоё психическое здоровье. — Дядя, не мешай! — Зуко покраснел. — Я репетирую. — Репетируй с живым человеком. Вот, я буду Рико. — Айро отставил чайник, сложил руки на груди и изменил голос на тонкий, дребезжащий: — «Зуко, дорогой, почему ты такой неуклюжий?» Зуко посмотрел на дядю, на его длинную бороду, на круглый живот, и не выдержал — рассмеялся. Впервые за долгое время. Смех вырвался хриплым, но настоящим. — Дядя, ты ужасная актриса. — Иди уже к ней. Не бойся. Худшее, что может случиться — она воткнёт в тебя кинжал. — Это не обнадёживает. — Но быстро. Больно, но быстро. Зато ты перестанешь мучиться. Зуко вздохнул. — Я не могу, дядя. Я боюсь. Вдруг она не захочет меня видеть? Вдруг у неё кто-то есть? — А ты проверь. — Айро протянул ему кружку свежезаваренного чая. — На то и мужчина— Иди уже к ней. Не бойся. — философски заметил Айро. Зуко сел на пол, обхватив колени. Айро, напротив, принял театральную позу: откинулся на спинку стула, задрал подбородок и заговорил тонким голосом, подражая капризной горожанке. — «Ой, Зуко, какой ты бледный! Тебя что, мухи закусали? А где твой хвост? Ты его продал на рынке? " — Дядя, прекрати, — простонал принц, но в голосе уже проскальзывали нотки смеха. — «А почему от тебя пахнет чаем? Ты что, устроился в чайную лавку? О, духи, как романтично! Будешь мне заваривать по утрам?». — Айро закатил глаза и захлопал ресницами, изображая восторг. Зуко не выдержал: фыркнул, потом рассмеялся в голос, и Айро, довольный, рассмеялся вместе с ним. — Надеюсь, настоящая Рико не такая… комичная, — вытирая слёзы, произнёс Зуко. — Настоящая лучше. Но ты должен решиться. — Ладно. Завтра. — Завтра? — Айро приподнял бровь. — Послезавтра, — поправился Зуко. — В конце недели. Точно. — Племянник, так ты никогда не подойдёшь. — Подойду, — твёрдо сказал Зуко, сжимая в кармане каменную фигурку. — Я обещаю. Айро ничего не ответил — только налил им обоим по чашке чая и пододвинул её племяннику. — За смелость, — сказал он. — За глупость, — усмехнулся Зуко, но чай выпил.