Часть 3

Промзона на окраине Москвы. Полночь. Свет фар нескольких внедорожников разрезал густой туман. Белов вышел из машины, застегивая плащ. Рядом из темноты возникли Пчела и Фил. Космос остался в машине, проверяя «товар». Навстречу им вышла группа людей в кожаных куртках. Это была сделка по перегону крупной партии немецкого медоборудования и дефицитных препаратов — сфера, где Белый теперь чувствовал себя хозяином. — Александр Николаевич, товар чистый, как слеза младенца, — хрипло произнес лидер другой группировки, кивая на раскрытый фургон. Белов подошел ближе. В свете фонаря блеснули новенькие скальпели, зажимы и коробки с импортными антибиотиками. В голове на секунду вспыхнул образ зеленых глаз Сабины. «Вот тебе и медицина», — горько усмехнулся он про себя. — Фил, проверь маркировку. Пчела, расчет после отгрузки, — коротко бросил Саша. Сделка прошла быстро и жестко. Когда всё было кончено, Белов сел в машину. В салоне пахло дорогим табаком и духами очередной пассии Космоса, которая ждала их в клубе. — Саш, ну что, к девчонкам в «Метелицу»? — Пчела азартно потер ладони. — Там такие близняшки из варьете приехали, закачаешься! Белов посмотрел в окно на пролетающие мимо серые коробки домов. Где-то там, в одной из таких квартир, прилежная студентка Сабина сейчас, наверное, учила латынь, даже не подозревая, что прямо сейчас он держит в руках судьбу её будущей больницы. — Давай в «Метелицу», — холодно ответил Белов.  — Надо расслабиться.  *** — Сабина, остановись! — крикнул Виктор Николаевич, когда, схватив вещи, девушка буквально выбежала из квартиры. Её душила ярость и обида. Только что вскрылась правда: квартира, которую она считала заслуженной наградой от университета за отличную учебу, оплачивалась из личного кармана профессора. — Почему вы не сказали, что платите за эту квартиру из своих средств?! — Сабина обернулась на лестничной клетке, её глаза сверкали от слез негодования. — Какая же я идиотка, что поверила в сказку о «высокой успеваемости» и специальных стипендиях! Она не понимала, чем заслужила такую благосклонность, но принимать её больше не намерена. Несмотря на то, что Виктор Николаевич никогда не переходил черту и вел себя подчеркнуто корректно, Сабина за версту чуяла подвох. Она ни за что бы не связалась с женатым взрослым мужчиной, какие бы перспективы он ни рисовал. — Я вижу в тебе потенциал! Я готовлю тебя к учебе за границей! — высокий брюнет продолжал преследовать её по лестнице, пытаясь поймать за руку. — Я переживал, что жизнь в общежитии с другими студентами будет тебя отвлекать, Сабина, прошу, послушай меня! — Потенциал не покупают за аренду жилья, Виктор Николаевич! — отрезала она, вылетая из подъезда в ночную прохладу. — Куда ты в такой час пойдешь? — донесся его отчаянный вопрос ей в спину. Сабина не ответила. Она шла по темной улице, сжимая лямку сумки до белизны в пальцах. Ночной город казался враждебным, а её гордость — единственным, что у неё осталось. Вдруг тишину разрезал знакомый рокот мощного двигателя. Черный «Мерседес» медленно вынырнул из тени деревьев, его фары на мгновение ослепили девушку. Стекло плавно опустилось, и Сабина замерла. — Всё-таки не в своей тарелке, докторша? — раздался низкий, насмешливый голос Белова. Саша сидел на заднем сиденье, зажав в зубах незажженную сигарету. Рядом с ним сидела красивая блондинка в вызывающем наряде, которая с плохо скрываемым раздражением смотрела на «замарашку» с сумкой. — Кажется, твой благородный рыцарь оказался обычным спонсором? — Белов кивнул в сторону подъезда, где всё еще виднелся силуэт профессора.  — Прыгай в машину. Высажу, где скажешь. Или предпочтешь дождаться, пока он на коленях приползет?  — Да пошел ты к черту! — Сабина даже не обернулась, когда бросила эту фразу. Увидев в конце улицы приближающуюся машину с «шашечками», она отчаянно замахала рукой. Такси затормозило, и девушка нырнула на заднее сиденье, захлопнув дверь прямо перед носом у медленно катящегося «Мерседеса». — Куда едем? — лениво спросил таксист. — Проспект Мира, — выдохнула Сабина. Она знала только один адрес, где её не будут оценивать как «товар» или «потенциальную любовницу». Юрий Ростиславович Холмогоров был единственным человеком, к кому она могла прийти посреди ночи, надеясь на его порядочность и старую закалку профессора. Денег в кармане едва хватало на оплату этой поездки, а завтрашняя стипендия казалась спасательным кругом в океане неопределенности.  Белов в «Мерседесе» проводил взглядом уезжающее такси. Его лицо окаменело. Слова Сабины прозвучали как звонкая оплеуха. Белов почувствовал, как внутри вскипает холодная ярость. Он привык, что женщины в Москве готовы на всё ради одного его взгляда, а эта девчонка раз за разом выставляет его чудовищем и посылает к черту на глазах у друзей и любовницы.  — Саш, ну что ты на неё смотришь? Малолетка какая-то дерзкая, — проворковала блондинка, пытаясь обнять его за шею.  — Поехали в клуб, нас заждались. Белов резко обернулся к ней, и в его глазах горел опасный огонь. Ему нужно было заглушить это странное чувство уязвленного самолюбия. — Пчела! — крикнул он другу. — Жми на газ! В «Метелицу». Гуляем сегодня.  Всю ночь Белов провел в угаре. Громкая музыка, дорогое шампанское, которое лилось рекой, и бесконечная череда женских лиц. Он намеренно вел себя подчеркнуто весело, обнимая то одну, то другую красотку, заказывал самые дорогие залы и сорил деньгами. Но каждый раз, когда чьи-то чужие губы касались его щеки, он невольно вспоминал холодный, колючий взгляд Сабины. Это бесило его еще сильнее. — Ты чего, Белый, будто с цепи сорвался? — спросил Фил, глядя, как Саша осушает очередной бокал. — Жизнь коротка, Витя! — жестко усмехнулся Белов.  — Надо брать от нее всё, пока дают. А те, кто строит из себя недотрог... пусть живут в своих пыльных библиотеках.  Через полчаса Сабина стояла перед массивной дубовой дверью квартиры Холмогоровых. Руки дрожали, когда она нажимала на звонок. Было уже за полночь. Дверь открыл сам Юрий Ростиславович — в байковом халате и очках на кончике носа. — Сабина? Деточка, что случилось? На тебе лица нет... и сумка эта... — Юрий Ростиславович, простите ради бога... Мне некуда больше идти, — голос девушки сорвался. — Я всё объясню, только позвольте мне пересидеть до утра. Завтра я решу вопрос с общежитием. Профессор нахмурился, шире распахивая дверь: — Глупости! Заходи немедленно. Ставь чайник, а я поищу тебе чистое белье в комнате Космоса... он всё равно дома не ночует.  Тишина профессорской квартиры была нарушена лишь под утро. Тяжелая входная дверь скрипнула, и в прихожую, пошатываясь, ввалился Космос. Он был в том самом состоянии «автопилота», когда мир вокруг превращается в набор расплывчатых пятен, а единственная цель — добраться до горизонтальной поверхности. Не зажигая света, чтобы не разбудить отца, Кос, спотыкаясь о собственные ботинки, доплелся до своей комнаты. Сил на то, чтобы раздеться или хотя бы расправить кровать, не было. Он чувствовал только дикую усталость после ночи в «Метелице» и гул в голове от выпитого виски. Сабина спала чутко. Сквозь глубокий сон она услышала возню и тяжелое дыхание, но не успела даже открыть глаза, как матрас под ней прогнулся. Космос с глухим стоном рухнул в кровать прямо в одежде, обдав пространство вокруг себя резким запахом дорогого табака, перегара и женского парфюма из клуба. Его длинная рука тяжело легла поперек живота Сабины, придавливая её к постели. — М-м-м… — пробормотал он в подушку, окончательно отключаясь.  — Какая ты … мягкая… Сабина подскочила, как ошпаренная, но тяжелая рука Коса не давала ей пошевелиться. В панике она осознала, что находится в ловушке: в темноте, в чужой комнате, а рядом — пьяный в стельку друг Белова. — Космос! — прошипела она, пытаясь спихнуть его конечность. Космос, чья голова еще гудела от вчерашнего виски, не сразу понял, где он и кто рядом. Но стоило ему почувствовать женское тело и уловить тонкий аромат ландышей, как инстинкты сработали быстрее разума. — Опа… — хрипло пробормотал он, не открывая глаз.  — Это что за подарок от заведения? Он резко перевернулся на другой бок, подминая Сабину под себя. Его глаза, красные от бессонной ночи, сфокусировались на лице девушки. Узнавание пришло мгновенно, но алкоголь еще туманил мозг, стирая границы дозволенного. — Сабиночка? — Кос ухмыльнулся, и в его взгляде вспыхнул дерзкий огонек.  — Ничего себе... Неужели Белый тебя всё-таки дожал? Или ты решила начать с меня? — Космос, пусти! — Сабина уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. — Ты пьян, ты не соображаешь, что делаешь! Я пришла к твоему отцу, мне некуда было идти! — К отцу? Ну, отец старый, ему скучно, — Космос перехватил её запястья одной рукой, прижимая их к подушке над её головой.  — А я молодой, и мне очень даже весело. Ты такая колючая в «Праге» была, а сейчас… в моей кровати. Теплая такая. Он подался вперед, пытаясь уткнуться носом в её шею. Его дыхание, пропитанное перегаром, обжигало кожу. Сабина отчаянно забилась под ним, чувствуя, как паника сжимает горло. — Отпусти! Я закричу! — выдохнула она, теряя силы. — Кричи, — лениво отозвался Космос, чьи губы уже касались её уха.