Часть 5

Сабина открыла дверь квартиры. На пороге стоял ее преподаватель, Виктор Николаевич. — Что-то произошло? А где чемодан? — блондинка окинула взглядом мужчину, у которого в руках была лишь стопка тетрадей. — Сказал, чтоб ты сама за вещами пришла, — ответил он, проходя в квартиру. Дойдя до зала, он тяжело положил тетради на стол.  — Он ждал тебя с цветами. Было похоже на спланированное им свидание. Виктор Николаевич подошел к трюмо, достал стакан и коньяк. Его движения были резкими. — Ты знаешь, кто он? Это опасный человек. Преступник, криминальный авторитет, — он осушил первый бокал. — Где вы с ним встретились? Почему он так настойчиво к тебе пытается подобраться? — следом ушел второй бокал. — Чертов ублюдок Белов, думает, ему все можно... — Виктор Николаевич осушил третий. — Случайно. Я даже повода ему не давала, — тихо произнесла Сабина, подходя к нему и забирая бутылку. — Он намного старше меня, мне даже некомфортно диалог с ним вести. Я не хочу никакого свидания, я хочу свои вещи и больше никогда его не видеть. Вам еще домой ехать, а вы выпили, — обеспокоенно прошептала девушка. — Не тревожься, — он положил руки ей на плечи. — Готовься к завтрашнему зачету. Я все решу. На следующей неделе встреча с профессором, она даст тебе дополнительные уроки. Если попадешь к ней в группу — считай, путь в ординатуру за границей проложен. Он замолчал, вглядываясь в ее изумрудные глаза. — У тебя выдающийся талант, и я не позволю какому-то преступнику рушить то, над чем мы столько работали. Виктор Николаевич сделал небольшую паузу. В его глазах Сабина видела бешеную тревогу. — Не отказывай ему грубо. Видела заголовки газет? Несколько месяцев назад одна из шоу-бизнеса отказала криминальному авторитету, и тот приказал облить ее лицо кислотой... — Девушке стало страшно, но все казалось таким нереальным, будто с ней такого точно не может произойти. — После занятий сразу домой. Никаких кафе, никаких прогулок с подругами. Может, тогда отвалит. — Вы так беспокоитесь за меня... — прошептала Сабина. Она выросла в детском доме, и ей было непривычно ощущать такую заботу и внимание от чужого человека. Внутри что-то приятно согревало — ей казалось, что еще секунда, и она просто расплачется. После ухода Виктора Николаевича в квартире стало слишком тихо. Сабина закрыла дверь на все замки и прислонилась к ней лбом. Слова о кислоте и заголовках газет эхом отдавались в ушах, превращая уютную комнату в клетку. Она понимала, что нужно учить, но буквы в тетрадях расплывались. Девушка заварила крепкий кофе и села за стол. Всю ночь она заставляла себя вчитываться в латынь и схемы лечения, вздрагивая от каждого шороха в подъезде. Напряжение было почти осязаемым — ей казалось, что за окном на двенадцатом этаже кто-то пристально наблюдает за светом ее лампы. Тем временем на другом конце города, в тонированном внедорожнике, сидели двое. Один из них, нервно поглядывая на экран телефона, набрал номер. — Босс? — голос «шестерки» слегка дрожал.  — Преподавашка вышел. Пробыл у неё пару часов, выпил, видимо, но уехал один. Машина скрылась за поворотом. В окнах девчонки горит свет, она не ложится. На другом конце провода последовала долгая, тяжелая пауза. Белов, сидевший в своем кабинете с бокалом дорогого виски, едва заметно усмехнулся. — Значит, не остался... — пробасил он, и в его голосе не было ни капли тепла.  — Слишком правильный наш профессор. Он отставил стакан и подошел к панорамному окну, глядя на ночной город, который считал своей собственностью. — Продолжайте следить. Утром, как пойдет на учебу, дадите знать. Хочу знать каждый её шаг. И узнайте всё про этого учителя... Слишком уж он суется к ней.  В кабинете Саши было накурено и напряженно. Космос, наблюдавший за тем, как друг одну за другой заказывает проверки и требует отчетов о каждом шаге девчонки, наконец не выдержал. — Саня, мне чет не нравится вот это все, — Космос сел на кожаный диван, пристально смотря на Белова.  — На дно сказал залечь, сам все время корешам звонишь, ходил на встречу какую-то.  Белов медленно повернулся к Космосу, игнорируя его попытку закурить. Тяжелый взгляд Саша зафиксировал на друге, и в кабинете сразу стало тесно от напряжения. — На дно — это для дела, Кос. Чтобы мусора лишних вопросов не задавали, пока мы концы подчищаем, — голос Белова звучал спокойно, но в этом спокойствии была угроза.  — А мои звонки — это мои дела. Понял? Космос усмехнулся, чиркнув зажигалкой, и затянулся. Дым поплыл к потолку. — Да всё я понял, Саня. Просто не по понятиям это — из-за девчонки так дергаться. Малолетка, студентка... Ну, симпатичная, не спорю. Но ты ж из-за неё на рожон лезешь. Препода этого её пасешь. Тебе оно зачем? Белов подошел к столу, глядя на телефон, по которому только что доложили об уезде Виктора Николаевича. — Она не «малолетка», Кос. И не твоё это дело, зачем она мне. Есть в ней что-то... чистое, что ли. — Он на секунду задумался, вспоминая её испуганные, но гордые глаза.  — А препод её слишком много на себя берет. Опекуна из себя строит. Не люблю, когда у меня под ногами путаются. — Смотри сам, — Космос выпустил очередную порцию дыма.  — Только если из-за этой блондинки у нас проблемы с делами начнутся, пацаны не поймут. Она ж для тебя как красная тряпка. Белов ничего не ответил. Он уже думал о том, что Сабина сейчас не спит. Что она боится. И этот страх почему-то не злил его, а заставлял чувствовать свою полную власть над её жизнью. — Свободен, Кос, — бросил он, не оборачиваясь.  — И косяк свой в машине добивай. У меня здесь не притон.  Сабина вышла из дома, чувствуя себя так, будто за ней наблюдают сотни глаз. На ней был синий плащ, подчеркивающий строгость образа, красивое вязаное платье и сапоги. Длинные светлые волосы девушка убрала в высокий хвост, открывая бледное от бессонной ночи лицо. Всю дорогу до метро она оглядывалась, то и дело подозревая за собой слежку. Каждая припаркованная машина с тонированными стеклами казалась ей угрозой, а каждый случайный прохожий в черной куртке — человеком Белова. Сердце колотилось в ритме шагов, и даже свежий утренний воздух не приносил облегчения. Она почти добежала до входа в метро, когда рядом с бордюром плавно затормозил знакомый черный внедорожник. Стекло медленно опустилось, и Сабина замерла, не в силах сделать даже шаг в сторону спасительного эскалатора. — Далеко собралась, отличница? — раздался низкий голос Белова. Сабина, проигнорировав вызов Белова, буквально влетела в вестибюль и бросилась вниз по эскалатору. Она успела заскочить в первую попавшуюся электричку, когда двери уже начали смыкаться. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Девушка даже не ответила ему, но теперь было ясно — он не отвалит так просто. Она видела его лицо в окне машины, и это пугало сильнее, чем все рассказы Виктора Николаевича. Около аудитории ее уже ждала Кристина. — Надо же, даже не опоздала! — воскликнула брюнетка, обняв подругу. — Но что с тобой? Выглядишь ужасно, всю ночь зубрила? Сабина попыталась выдавить улыбку, поправляя синий плащ и стараясь унять дрожь в руках. Она чувствовала себя так, будто за ней до сих пор тянется шлейф того самого тяжелого взгляда Белова. — Да, были кое-какие трудности, — уклончиво ответила она, вспоминая бессонную ночь и пустую квартиру.  — Но сейчас уверена, что всё сдам без запинки. Ей нужно было сосредоточиться на зачете, ведь это был ее билет в будущее, о котором говорил преподаватель. Однако, заходя в аудиторию, она невольно посмотрела в окно. На парковке перед университетом она снова увидела ту самую черную машину. Белов не просто следил. Он ждал.  В аудитории Сабина действовала как автомат. Она вытянула билет и, даже не присев к столу для подготовки, сразу подошла к преподавателю. Ответ был феноменально быстрым и точным — знания, вбитые бессонной ночью, отскакивали от зубов. Получив свою оценку, она точно знала: так больше продолжаться не может. Он же человек, должен понимать простой язык. Сабина решительно вышла из университета. Черный внедорожник, как и ожидалось, стоял на прежнем месте. Не давая себе времени на раздумья и страх, девушка подошла к машине и, дернув ручку, села внутрь. В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом. Белов медленно повернул к ней голову, его взгляд был нечитаемым. — Вы мне не интересны, — твердо произнесла Сабина, глядя ему прямо в глаза.  — Пожалуйста, прекрати свое преследование. Белов молчал несколько секунд, внимательно изучая её лицо, словно искал в нём признаки фальши или скрытого кокетства. Затем он едва заметно усмехнулся, и эта усмешка заставила Сабину пожалеть о своей смелости. — Смело, — наконец произнес он низким, вкрадчивым голосом.  — Только видишь ли, Сабина... Я не спрашивал, интересен я тебе или нет. Я привык получать то, что хочу. А сейчас я хочу, чтобы ты поехала со мной и забрала свои вещи. Или ты думала, я их тебе курьером пришлю? Он жестом приказал водителю трогаться. Машина плавно сорвалась с места, увозя Сабину всё дальше от безопасных стен университета.  Сабина дернула ручку, но дверь оказалась заблокирована. Механический щелчок замка прозвучал в тишине салона как приговор. — Оставьте себе на память, я никуда с вами не поеду! — в ее голосе прозвучали нотки отчаяния, смешанного с яростью. Белов даже не шелохнулся. Он продолжал смотреть вперед, наблюдая, как мимо проносятся серые улицы. — На память? — переспросил он, и в его голосе проскользнула холодная насмешка.  — Там твои учебники, конспекты... Тот самый «путь в ординатуру», о котором твой препод так печется. Неужели всё это стоит меньше, чем одна поездка со мной? Он наконец повернул голову к ней. В замкнутом пространстве машины его присутствие казалось подавляющим. — Не дергай ручку, Сабина. Сломаешь — заставлю отрабатывать, — он прищурился.  — Я не собираюсь тебя кусать. Заберешь чемодан, и я тебя лично довезу до дома. Но если будешь истерить — поедем в другое место. Выбирай. Машина свернула с проспекта, углубляясь в район.  Они подъехали к многоэтажке — массивному зданию, где жил отец Космоса. Именно здесь, в этой квартире, Сабина оставила свои вещи, когда всё еще казалось простым и понятным. Теперь же это место выглядело как ловушка. — Юрий Ростиславович дома? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Сабина понимала, что беды не миновать, и, став невольной пленницей, решила играть по его сценарию. Наличие в квартире взрослого, уважаемого человека давало ей хоть какую-то призрачную надежду на безопасность. — Не уверен, — ответил Белов, бросив на нее быстрый, изучающий взгляд.  — Но не переживай, у меня есть ключи. Он вышел из машины и, не дожидаясь, пока она передумает, открыл ей дверь, галантно протягивая руку. Этот жест вежливости в сочетании с заблокированными минутой ранее дверями казался издевкой. Они вошли в подъезд, и гулкое эхо их шагов в пустом холле давило на виски. Сабина чувствовала, как внутри всё сжимается. Если Юрия Ростиславовича нет дома, она останется один на один с человеком, которого боится весь город и о котором так отчаянно предупреждал Виктор Николаевич. Лифт медленно пополз вверх. Белов стоял слишком близко, она чувствовала исходящий от него холод. Когда двери открылись, он вставил ключ в замок и плавно повернул его. — Проходи, — он пропустил её вперед, в полумрак прихожей.  — Вещи в комнате. Забирай и закончим с этим. В квартире стояла мертвая тишина. Похоже, отца Космоса действительно не было дома.   Вещи лежали на диване, а чемодан валялся рядом на полу. — Какого черта! — выругалась девушка, подлетая к дивану. Она начала лихорадочно запихивать кофты и тетради в чемодан, едва не ломая замки. Белов смотрел на нее, но не приближался. Его серо-голубые глаза изучали каждое ее движение: то, как она резко дергает ткань, как меняется ее мимика от недовольства, как грозно хмурятся брови. В его голове пронеслась мысль: как же она хороша. Настоящая, живая и невероятно красивая, словно сошедшая с картинки, на которой художник забыл добавить красок смирения. — Я сам их вывалил, — вдруг произнес он, нарушая тишину комнаты своим низким голосом.  — Хотел убедиться, что ты ничего не забыла. Ну и... просто посмотреть, чем ты живешь. Сабина замерла, сжимая в руках свое любимое платье. — Вы рылись в моих вещах? — она медленно повернулась к нему, и в ее изумрудных глазах вспыхнул такой гнев, что даже Белов на секунду почувствовал укол чего-то похожего на вину.  — Это мерзко. Вы не имеете права! — В моем мире права есть только у тех, кто может их защитить, — он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.  — Но для тебя я сделаю исключение. Собирайся быстрее, Сабина. Мне начинает нравиться этот твой взгляд, а это добром не кончится. — Так вот и живите в своем мире, в мой лезть не нужно, — коротко бросила Сабина, возвращаясь к чемодану. Как только она застегнула молнию и попыталась поднять его, Белов молча перехватил ручку. Сил в его руках было столько, что тяжелый чемодан показался ему пушинкой. Он понес его к выходу, но у самого стола остановился. На столе, среди строгого интерьера гостиной, ярким пятном выделялся огромный букет. Белов взял его и протянул девушке. — Это для тебя. Сабина замерла. Цветы были роскошными, но в этой квартире, под присмотром человека, который только что удерживал её в машине, они казались ей почти пугающими. — Спасибо, но не нужно было, — ответила она, стараясь говорить ровно. Она помнила слова Виктора Николаевича о том, что нельзя отказывать грубо. Сейчас, в пустой квартире, ей меньше всего хотелось провоцировать его на гнев. Белов внимательно посмотрел на то, как она осторожно приняла букет, словно это была охапка колючей проволоки, а не цветов. — Нужно было, Сабина. Я слов на ветер не бросаю, — он открыл входную дверь, пропуская её вперед.  — Пошли. Довезу до подъезда, раз обещала «больше не видеться». В лифте они ехали молча. Сабина прижимала цветы к груди, пряча за ними лицо, а Белов смотрел на её отражение в зеркальной двери лифта, и в его взгляде читалось что-то, что явно не обещало ей спокойного будущего.  Белову было абсолютно всё равно на её слова. Сабина чувствовала, что все её попытки выстроить границы разбиваются о его непробиваемую уверенность. Он не слушал её «нет», он просто ждал, когда она закончит говорить, чтобы сделать по-своему. Когда машина притормозила у её дома, Саша молча вышел, достал чемодан и, не спрашивая разрешения, взял на себя обязательство проводить её до самой двери. Сабина шла рядом, едва поспевая за его широким шагом, и сердце её снова начало ускорять ритм. Букет в руках казался непосильно тяжелым. Они поднялись на этаж. Остановившись у знакомой обшарпанной двери, Белов поставил чемодан у ног и, засунув руки в карманы куртки, внимательно посмотрел на девушку. В полумраке подъезда его взгляд казался еще более давящим. — Пригласишь на чай? — прямо спросил он. В этом вопросе не было просьбы. Это был вызов. Сабина сжала пальцы на стеблях цветов, чувствуя, как холодный пот прошиб спину. Она знала, что за этой дверью — её единственное убежище, и пускать туда Белова было равносильно капитуляции. Но и отказать ему сейчас, когда он стоял вплотную, было страшно. Она вспомнила пустую квартиру, Виктора Николаевича с его советами и три бокала коньяка на столе. — У меня не прибрано, и... мне действительно нужно готовиться, завтра очень важный день, — начала она, пытаясь найти хоть какой-то легальный повод для отказа. Белов усмехнулся, шагнув еще на полсантиметра ближе, так что она почувствовала тепло его тела. — Я не на чистоту смотреть пришел, Сабина.  В этот момент дверь щелкнула, замок провернулся, и из квартиры вышел Виктор Николаевич. Он замер на пороге, переводя взгляд с Сабины, прижимающей к себе огромный букет, на Белова, который по-хозяйски стоял рядом с ее чемоданом. Воздух в тесном коридоре мгновенно стал тяжелым. Виктор Николаевич медленно поправил очки, его лицо окаменело, а в глазах вспыхнула та самая решимость, о которой он говорил вчера. — Сабина, ты как раз вовремя, — его голос звучал подчеркнуто спокойно, но в нем чувствовался металл.  — Я зашел проверить, как ты подготовилась, и заодно принес методички от профессора. Он сделал шаг вперед, фактически вставая между девушкой и Беловым, загораживая её собой. — А вы, я так понимаю, тот самый «курьер» с вещами? — Виктор Николаевич посмотрел на Сашу в упор, не скрывая своего презрения.  — Спасибо за помощь, дальше мы справимся сами. Сабина, проходи в дом, нам нужно обсудить расписание лекций. Белов медленно выпрямился, его глаза сузились, превращаясь в две холодные щели. Он не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне, тем более какой-то «интеллигентишка». Саша окинул преподавателя оценивающим взглядом, и на его губах появилась опасная, едва заметная усмешка. — Надо же, какая забота, — протянул Белов, не двигаясь с места.  — Не знал, что преподаватели теперь по домам ходят методички раздавать. И ключи у вас, я смотрю, имеются? Сабина почувствовала, как между двумя мужчинами начала искрить невидимая стена. Она стояла сжимая цветы, и понимала: одно неверное слово — и случится непоправимое.  Сабина подхватила чемодан и, не оглядываясь, прошмыгнула в квартиру, стремясь как можно быстрее оказаться за спиной своего преподавателя. В безопасности родных стен голос ее зазвучал чуть увереннее, хотя руки все еще дрожали. — Спасибо большое, что подвезли, на этом лучше закончить наше общение, — произнесла она, замирая в прихожей.  — Виктор Николаевич прав, мне стоит заняться учебой. Белов стоял в дверном проеме, загораживая собой свет из подъезда. Он даже не посмотрел на девушку — его взгляд был прикован к Виктору Николаевичу. В воздухе буквально физически ощущалось напряжение, словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Саша медленно перевел взгляд на Сабину, проигнорировав её слова о прекращении общения. На его лице не отразилось ни гнева, ни разочарования — только холодный расчет. — Учеба — дело хорошее, — наконец произнес он, и в его голосе послышалась явная угроза, адресованная вовсе не девушке.  — Главное, чтобы учителя были правильные. А то ведь можно и лишнего нахвататься. Он чуть наклонил голову, глядя Виктору Николаевичу прямо в глаза, будто запоминая каждую черту его лица. — Букет в воду поставь, завянет, — бросил он Сабине, развернулся и, не прощаясь, пошел к лестнице. Его тяжелые шаги эхом отдавались в подъезде, пока не стихли совсем. Виктор Николаевич молча закрыл дверь на все замки и тяжело выдохнул, прислонившись спиной к косяку. Он выглядел так, будто только что выдержал бой с невидимым противником. Белов вышел из подъезда, и холодный воздух не остудил его ярость, а лишь сделал её острее. Он сел в машину, с силой захлопнув дверь. Лицо Саши превратилось в неподвижную маску. Этот «учитель», вставший у него на пути, задел что-то глубокое — Белов не терпел конкуренции, а уж тем более покровительственного тона от того, кого считал никем. Он достал телефон и быстро набрал номер. — Алло, Шмидт? — голос Белова был сухим и коротким, как выстрел.  — Есть один деятель... Преподаватель в мединституте, Виктор Николаевич. Он сделал паузу, глядя на темные окна квартиры Сабины. — Валить его надо, — бросил он в трубку и, не дожидаясь ответа, отключился. Белов понимал, что просто «убрать» человека — это крайняя мера, но этот интеллигент слишком глубоко залез в дела, которые его не касались. Он стал преградой между ним и Сабиной. А Белов привык устранять преграды быстро и эффективно. Машина с визгом сорвалась с места, оставляя после себя лишь запах жженой резины.