Глава 13. Нормандия
10 мая 2026, 11:36***
Гермиона входит в кабинет с победной улыбкой. — Наконец-то! — Впервые с того дня, как Малфой устроился в Министерство, она пришла раньше него. Она даже позволяет себе пару секунд насладиться этим маленьким триумфом, снимая мантию и направляясь к своему столу… но улыбка медленно сползает с лица, когда она чувствует тонкий, сладковатый аромат… а потом замечает букет. Белые цветы лежат прямо на её столе в идеально собранной композиции, перевязанные тонкой серебристой лентой. Гермиона медленно переводит взгляд на пустующий стол Малфоя. — Нет, — тихо сообщает она пустому кабинету, заранее отказываясь участвовать в происходящем. Проходит к своему рабочему месту, кладёт сумку и палочку на стол… с подозрением глядя на цветы, как будто они могут внезапно откусить ей пальцы. Спустя несколько минут она поджимает губы, всё-таки наколдовывая вазу и ставит их в воду. Они ведь не виноваты в том, что подарил их именно Малфой. Гермиона вздыхает, то и дело поглядывая на букет, злясь на себя за то, что рука не поднялась их уничтожить. Спустя пару минут в коридоре слышатся шаги и женский смех, после которого почти сразу раздаётся низкий голос Малфоя: — Прости, я уже обещал маме уикенд в Сицилии на этих выходных. Гермиона закатывает глаза ещё до того, как дверь открывается. Малфой купается в женском внимании, заставляя даже престарелую мисс Роули из архива краснеть как девочку. Девушка за дверью отвечает что-то очень тихо. Гермионе почему-то представляется, что она стоит на носочках и непременно шепчет жаркие признания в губы Малфою. Спустя невероятно долгие несколько секунд раздаётся красивый мужской смех, который проверяет её щиты окклюменции на прочность. Голос Малфоя низкий, ленивый и абсолютно невыносимый в своей привлекательности, как и он сам. — Видишь ли, моя мать слишком рано овдовела и решила, что я её собственность. Она страшная в гневе женщина. Как-нибудь в другой раз. Она едва слышно фыркает, подозревая, что девушка по ту сторону стены просто недостаточно красива, чтобы он обратил на неё своё драгоценное внимание. После этого дверь резко распахивается, и Малфой почти заскакивает внутрь, быстро захлопывая её за собой. Гермиона всё-таки не сдерживает смешок. — Утра, Малфой. Он резко поворачивает голову… и его лицо мгновенно меняется. Губы растягиваются в улыбке. — Утра, Грейнджер. Она замечает, как его взгляд сразу цепляется за букет. — Тебе понравились цветы? Гермиона смотрит сначала на букет, потом на него. — Тебе наконец кто-то отказал, и ты принёс их мне? Как мило. — Она невозмутимо опускает взгляд в пергамент. — На будущее: я люблю хризантемы. Драко тихо посмеивается и опускается в своё кресло, будто её шпилька вообще не задела его. — Когда я выбирал цветы… руководствовался немного другими мотивами. — О, я даже не сомневаюсь… какими. — Открывает новую папку и начинает быстро просматривать документы, всем своим видом демонстрируя, насколько ей безразличен этот разговор. — Я про язык цветов, — неожиданно серьёзнее произносит он. Гермиона прыскает со смеху, даже не поднимая головы. — Мерлин, какая глупость, Малфой. Неужели кто-то ещё этим пользуется? Ты слишком старомоден. Мы не в Викторианской эпохе, ради Мерлина. Он откидывается на спинку кресла и задумчиво крутит перо между пальцами. — А я считаю это милым. — Конечно считаешь. Ты буквально живёшь в замке, которому около тысячи лет, если не ошибаюсь. Уверена, ты способен бросить перчатку, чтобы вызвать на дуэль. А ещё в твои обязанности действительно входит отправлять приглашения на бал… — она ругает себя, но всё-таки добавляет: — написанные кровью семейного павлина. Драко давится смешком. — Вообще-то у меня нет павлинов… — Малфой, я несколько раз в месяц бываю в гостях у твоей матери. — Ладно, — сдаётся он, посмеиваясь, — но это домашние животные покойного отца. Я к ним и их крови отношения не имею. Гермиона всё-таки смеётся и наконец поднимает на него взгляд. — Малфой, возможно, это действительно мило. Но прошу тебя, больше не надо дарить мне цветы. Улыбка на его лице слегка меркнет. — Даже не поинтересуешься, что означает этот букет? Она фыркает и снова опускает взгляд в бумаги. — Когда женщине дарят цветы вне важных дат, всегда подразумевается всего два смысла. — И каких же? — Либо извинение за что-то, либо приглашение на что-то большее. — Она делает пометку на полях документа. — Но так как мы оба знаем, что извиняться передо мной тебе не за что… — Гермиона неопределённо машет пером в сторону двери. — …к тому же у тебя тут целый фан-клуб. Будь добр, оставь меня в покое. Спасибо, пожалуйста. Драко слегка хмурится. — Я ни с кем из Министерства никаких отношений не… Она поднимает руку и указывает на него пером, не давая закончить. — Вот именно. Очень правильные слова. На этом и остановимся. — Теперь её голос звучит уже холоднее. — И так как я тоже работаю в Министерстве, обязательно распространи это правило и на меня, пожалуйста. На несколько секунд в кабинете становится тихо. Малфой медленно опускает взгляд на букет жасмина, потом снова смотрит на неё. — Жасмин вообще-то означает… — Нам пора на собрание, кстати. — Она резко поднимается раньше, чем он успевает договорить, подхватывает папки со стола и направляется к двери. Уже у выхода Гермиона всё-таки задерживается на секунду. — И выбрось из головы, что со мной можно играть как с остальными дурочками. Дверь захлопывается. Малфой ещё несколько секунд сидит неподвижно, потом очень медленно переводит взгляд на букет и тяжело вздыхает… прежде чем тоже подняться и отправиться на собрание.***
Гермиона возвращается в кабинет после обеда и предпочитает сделать вид, что её нисколько не удивляет происходящее. За столом Малфоя стоят трое мужчин, склонившихся над огромной зачарованной картой мира. На ней вспыхивают цветные отметки, мигают точки порталов и линии маршрутных переходов. Гарри что-то быстро пишет на пергаменте, Рон держит в руках стопку папок, быстро копируя их, а Малфой, закатав рукава рубашки, делает пометки прямо волшебной палочкой на откопированных документах, сортируя. Гермиона невольно засматривается, потому что это выглядит слишком слаженно и организованно. Внутри разливается странное ощущение… и она нехотя признаёт — это похоже на тайную командную работу, где Малфой просто заменил её. С любопытством, которое всегда побеждает гордость, она подходит ближе и без лишних церемоний втискивается между Гарри и Роном. Кладёт ладони друзьям на плечи, заглядывает через плечо Рона и тихо спрашивает: — Что делаете? Рон переводит на неё заговорщический взгляд и ухмыляется. — Ищем крысу. Малфой думает, что кто-то из ОМС сливает информацию браконьерам, потому что другого объяснения действительно нет. Гермиона задумчиво склоняет голову, рассматривая карту. — Ну почему же? Я тоже размышляла об этом. Все трое синхронно поднимают головы, а она, не замечая их взглядов, водит пальцем вдоль цепочки пометок. — Секретари и помощники… даже нашего отдела… К тому же отдел перемещений. Они ведь всегда знают заранее, кто, куда и когда отправится. — Но как они могут заранее узнать о целях перемещений? Для этого нужно иметь допуск. — Задумчиво кивает Драко. Гермиона пожимает плечами. — Я поэтому и сказала про секретарей и помощников. Они же в курсе всего, что делают их руководители. Гарри тихо хмыкает. — Обычно Гермиона не ошибается. Рон охотно кивает и посмеивается: — Помоги раскрыть дело — и заодно избавишься от Малфоя в своём кабинете. Она закатывает глаза и хлопает друзей ладонями по плечам. — Так бы сразу и сказали. Я в деле. — И уже направляясь к своему столу добавляет: — На этих выходных я буду в Австралии, но на следующей неделе, в субботу, у меня завтрак с Нарциссой в Мэноре. Драко внимательно смотрит на неё, пока Поттер и Уизли закрывают раскрытые папки, которые уже успели откопировать. — Ты приглашаешь меня присоединиться к вам? Она фыркает, усаживаясь на своё место. — Нет, тобой я займусь после. — Она хмурится, изучая содержимое папки. — Я предпочитаю быстрый темп, надеюсь, ты в форме. — и раздражённо перечёркивает целый абзац. — В любом случае… подготовься как следует. Гарри закашливается, а Рон просто начинает смеяться в голос. Гермиона резко поднимает голову, выныривая из текста перед собой, и щурится, пытаясь вспомнить, что именно наговорила. Она на мгновение прикрывает глаза, затем с досадой открывает и закрывает рот. — Вы двое, я за вас больше отчёты писать не буду в этом месяце. Но вместо того чтобы прекратить, Гарри начинает смеяться уже в открытую. — Гермиона, мы справимся сами, но Мерлин… ты каждый раз выдаёшь нечто такое, что просто… да это ужасно! Она опускает взгляд на пергамент и невозмутимо отвечает: — Каждый думает в меру своей распущенности, Гарри. — Конечно, — тут же хрипит от смеха Рон. Прежде чем выйти, Гарри уже хватается за ручку двери, но вдруг вспоминает: — О, чуть не забыл. Малфой, у меня день рождения в следующую субботу. Ты приглашён. Гермиона с тревогой наблюдает, как её лучшие друзья совершенно спокойно шутят вместе с Малфоем, обсуждая предпочтения касательно напитков… У неё ощущение, будто она пролежала в коме не пару недель, а пару лет. — О, кстати, — вдруг говорит Рон. — А давайте зайдём к Перси. Я его отвлеку, чтобы он подольше позанудствовал, а вы скопируете записи. Гермиона выгибает бровь. — Рон, он вообще-то твой брат. Почему просто не попросить? Уизли кривится так, будто проглотил лимон. — Попросить Перси поучаствовать в несогласованном никем расследовании? Ты серьёзно? Ты забыла, насколько глубоко у него палка в зад… — Рональд Уизли. — …в заднице! Гермиона! Именно там. Он занудствует в свои лучшие дни хуже, чем ты за все годы сразу. Гарри отворачивается, пряча смешок, а Гермиона примирительно поднимает ладони. — Ладно, я поняла. Удачи вам. Драко бросает на неё короткий хмурый взгляд и выходит вслед за её друзьями. Гермиона медленно кладёт ладони себе на лицо и шумно выдыхает: — Ну почему? Почему я именно при нём говорю такие вещи? Едва успокоившись после очередной неловкости, вылетевшей из её рта, Гермиона опускает взгляд на бумаги, но дверь снова распахивается, и на пороге возникает Невилл. — Привет, Гермиона. А ты не видела Гарри и Рона? Их ищет Робардс. У нас, кажется, снова те браконьеры… — Они у Перси. — Она хмурится. — Кто на этот раз? Невилл благодарно кивает и уже мрачнее отвечает: — Жеребёнок. Совсем маленький единорог. Ну и яйца оками… вернее, их содержимое. На выезд отправили Джастина с Оуэном. Гермиона злобно шипит: — если это мужчины, надеюсь, что им тоже разобьют яйца и выпотрошат содержимое. Невилл слегка шокированно кивает и явно пытается срочно перевести тему. — Красивые цветы… — выпаливает он. Гермиона немного неловко ёрзает после собственной гневной тирады и отвечает уже спокойнее: — Да. И пахнут на весь кабинет… жасмин вообще один из моих любимых ароматов. Он добродушно улыбается. — Ну, вообще-то это стефанотис. Лично я бы такой подарил только невесте. Грейнджер, которая именно в этот момент сделала глоток воды, давится. — Что?! Он мгновенно краснеет и начинает нервничать, превращаясь в энциклопедию.— Гермиона, ну это же я. Ты же знаешь, как я люблю растения… Кому ещё сегодня придёт в голову опираться на викторианский язык цветов? Она натягивает на лицо заинтересованную улыбку. — Ты прав, извини, я слишком бурно отреагировала… просто не ожидала. Но теперь мне и правда интересно. Расскажешь? Он с удовольствием кивает, ведь травология всегда была любимым предметом. — Это мадагаскарский жасмин. На викторианском языке цветов он имеет очень конкретное значение. Если обычный жасмин говорит о любезности, то стефанотис — символ семейного счастья. Он подходит ближе, рассматривая букет. — По сути… это уже намёк на совместное будущее, крепкий союз и домашний очаг. — Невилл бережно касается лепестка, явно любуясь растением. — Знаешь, стефанотис — это вьющаяся лиана, и викторианцы ценили его за стойкость, которая символизировала неизменность чувств. Гермиона недоверчиво смотрит сначала на цветы, потом на Невилла… и тихо смеётся.— Спасибо, Невилл. Это было очень познавательно. Как хорошо, что ты рассказал мне об этом. Я обязательно сообщу это дарителю. Тот едва заметно краснеет и быстро отступает к двери. — Извини. Я, когда говорю о растениях, сильно увлекаюсь. Ладно, мне пора, а то Робардс с нас шкуры спустит… Она снова остаётся одна, но теперь не может отвести взгляд от букета. Гермиона поджимает губы, размышляя о том, что оказывается очень вовремя прервала объяснения Малфоя… Но теперь закрадывается другая мысль, совершенно неуместная. — Какое, мать его, значение заложил он?! Будь проклято её любопытство…***
Гермиона стоит посреди шумной улицы Сиднея. Она поправляет рукав рубашки, и делает глубокий вдох. Щиты окклюменции привычно хоронят эмоции под тяжёлой ледяной плитой. Мерлин… Как же она благодарна Малфою за то, что он надоумил её научиться этому. Сколько раз это спасало… Она идёт пешком пару кварталов и видит знакомую вывеску. Как всегда, пришла немного раньше… Гермиона располагается за столиком у открытой террасы небольшого кафе возле набережной. Родители в этот раз опаздывают всего на три минуты… Значит, их настроение не совсем плохое. Раньше её мать терпеть не могла опозданий… Моника Уилкинс — она же Джин Грейнджер — всё такая же идеально собранная, с безупречной укладкой и… слишком напряжённой улыбкой. Отец выглядит сегодня мягче, чем две недели назад — уставший и немного нервный… очевидно, заранее готовится сглаживать острые углы. Гермиона поднимается первой. — Привет. Мать коротко обнимает её и сразу отстраняется… Отец — чуть крепче, но это не предвещает ничего хорошего… значит, у мамы сегодня настроение поругаться… — Ты похудела, — замечает мать вместо приветствия. — Много работы. Они заказывают напитки… мама берёт салат, папа — пасту… Официант принимает заказ, оставляя их наконец наедине. Когда-то молчание рядом с родителями было уютным… Теперь… каждая встреча с ними — это тонкий лёд, который хрустит под ногами и идёт трещинами… Гермиона надеется, что сегодня он не проломится под ней… — Как перелёт? — спрашивает отец. — Нормально. — почти вырывается, что вообще-то порт-ключ, но она вовремя прикусывает язык. Мать замечает это мгновенно. — Ты опять что-то скрываешь? Гермиона устало отпивает кофе. — Нет. Всё их общение теперь построено из тщательно отфильтрованных слов, которые не включают в себя ничего, что принадлежит магическому миру. Мать смотрит на неё долгим укоризненным взглядом. — Мы всё ещё не понимаем, как ты можешь жить такой жизнью после всего произошедшего. Гермиона медленно ставит чашку обратно. Началось… — Мам… — Нет, Гермиона, я серьёзно. — В голосе матери появляется знакомая поучающая интонация. — Этот мир не принёс ничего хорошего нашей семье. Мы едва не потеряли тебя. Несмотря на окклюменцию, внутри всё болезненно сжимается. — Я спасала вам жизни. И я не смогу вернуться в ваш мир… — она запоздало понимает, чем обернётся эта оговорка «ваш», но уже поздно. — Тем более мы победили, за что и боролись… — Я знаю! — резко отвечает мать, даже не позволяя закончить. — Я понимаю это головой, но не знаю, смогу ли когда-нибудь доверять тебе снова. Удар приходится точно под рёбра, и Гермиона опускает глаза к чашке. Её спасает папа. — Моника… Гермиону передёргивает от этого имени, но она не подаёт виду. Отец нервно прочищает горло и натянуто улыбается Гермионе. — Как там поживает Живоглотик? Мы по нему скучаем… такой умный кот. Она снова опускает взгляд в чашку. Скучают не по ней, а по коту… Она хочет поправить: «Вообще-то он полуниззл», — но вовремя прикусывает язык. — У него всё хорошо, — тихо отвечает она. — Глотик тоже скучает по вам. Мать немного остывает после вспышки и делает глоток воды. — Как работа? — Всё хорошо. — Гермиона каждый раз при этом вопросе ощущает себя цирковым артистом, который балансирует, стоя на канате, натянутом над бездной… Мать резко поднимает глаза. — Почему ты опять что-то скрываешь?! Несколько человек за соседними столиками оборачиваются. — Мам… — Там очередная война? — шёпотом спрашивает***
Гермиона аппарирует в неприметный переулок неподалёку от знакомого дома, и быстро идёт к двери под номером триста двенадцать. Ей хочется просто сбросить стресс, оставить день позади… Это всегда помогает. Она стучит, и дверь открывается почти сразу. Высокий светловолосый парень лениво прислоняется к косяку. Выгоревшие кудри, голубые глаза, загорелая кожа, широкие плечи… За его спиной — доска, видимо, только вернулся с пляжа. — Герми… — Прекрати намекать моей матери, что между нами всё серьёзно. Он расплывается в улыбке и просто хватает её за талию, втягивает внутрь и целует. Дверь захлопывается за спиной Гермионы. Его ладонь быстро забирается ей под футболку, пока он шепчет ей в губы: — Но между нами действительно всё серьёзно… разве нет? Она прикрывает глаза, позволяя ему привычно отбросить её волосы за спину, прикусить шею, и… и вдруг — ничего. Нет привычного облегчения или желания. Она хмурится и приоткрывает глаза. На одно короткое и ужасающее мгновение ей кажется, будто целует её вовсе не Алекс… а другой блондин… с серыми глазами и насмешливым голосом. «Снова замёрзла?» Гермиона резко отталкивает Алекса. Он ошарашенно моргает. — Нет, Алекс. И мы оба это знаем. — Что…?! — Я просила тебя не лезть к моим родителям. Он снова пытается её обнять. — Да что с тобой сегодня такое? Она вытирает размазанную помаду тыльной стороной ладони и отступает на шаг. — Я предупреждала: не смей вмешивать мою мать. — Но ты сама нас познакомила! — раздражённо оправдывается он. — Твоя мама потрясающая, и её вишнёвый пирог тоже. И вообще, я с ней согласен — тебе пора перестать жить на две страны! — Он нервно проводит рукой по волосам. — Я вообще не понимаю, откуда у тебя столько денег и сил мотаться сюда дважды в месяц! Гермиона закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Алекс. Хватит. Он замирает на полуслове. — Мы оба знали, что у нас свободные отношения. Изначально ничего серьёзного не планировалось. И ты перешёл все границы. Он выглядит так, будто она ударила его. — Это было полгода назад, Гермиона… Всё изменилось. — он нервно облизывает губы и с надеждой произносит: — Ты мне правда очень нравишься… Я хочу… — внезапно замолкает и резко напрягается. — Подожди… у тебя кто-то появился в Лондоне? Гермиона делает ещё один шаг назад. — У меня никого нет и не было, кроме тебя. — Насмешливо выгибая бровь. — А ты можешь сказать то же самое о себе? Алекс открывает и закрывает рот. — Я так и думала, — кивает она. — Гермиона… — Всё кончено. Она выходит раньше, чем он успевает остановить её или хотя бы что-то ответить. Дверь за спиной хлопает с такой силой, что дрожат стёкла.***
В отеле Гермиона долго сидит прямо на полу, прислонившись к кровати, и смотрит в потолок. Она не двигается уже около часа, анализируя последние полгода своей жизни, а потом медленно накрывает лицо ладонями, потому что наконец понимает правду. Она была с Алексом только потому, что он напоминал ей Малфоя. Светлые волосы. Рост… Алекс отлично знает, что хорош собой и нравится девушкам… Даже его привычка насмешливо наклонять голову и ямочка на щеке. — О Меееерлин… — Гермиона резко зажмуривается и выдыхает. — Я в такой заднице… В этот момент начинает играть знакомая мелодия, и она вздрагивает, но быстро хватает мобильный. — Да, мам? — Я завтра пеку свой фирменный вишнёвый пирог. Ты придёшь? Гермиона сразу чувствует подвох, но всё равно соглашается без раздумий. — Конечно… Мне что-то купить? — Нет. Ничего не нужно. Ты помнишь правило? Она прикрывает глаза. — Да, мам. Никакой палочки. — Отлично. Мы ждём тебя к двенадцати. — Конечно. — Она прикрывает глаза и тихо добавляет: — Я люблю тебя, мам. Тишина на том конце провода длится дольше любой общепринятой нормы, прежде чем мама говорит: — До завтра, милая. Гермиона слышит гудки… отбрасывает телефон на кровать позади себя и хватает подушку. Утыкается в неё лицом и орёт так, что почти наверняка сорвёт голос. Подушка падает на колени, и она мрачно бормочет в потолок: — Грёбаный Алекс… Я ненавижу вишнёвый пирог…***
Понедельник в Министерстве похож на любой другой… но для Гермионы это не так. Она машинально кивает коллегам по пути к своему кабинету, одновременно пытаясь удержать щиты окклюменции, чтобы не думать о вчерашнем дне. Распахнув дверь она замирает от какой-то необъяснимой неправильности... Малфой уже здесь, как обычно, но что-то не так, и Гермиона наконец понимает что именно. Он сидит за столом, чуть ссутулившись, и выглядит настолько бледным, что это немного пугает. Под глазами едва заметные тени, а пальцы медленно перекатывают перо. Она даже не утруждает себя, чтобы поздороваться. — С тобой всё в порядке? Драко заторможенно поднимает голову, смотрит на неё каким-то безжизненным пустым взглядом и неожиданно спрашивает: — Будет слишком странно, если я попрошу тебя меня обнять? Гермиона замирает с сумкой в руке, ведь уже собиралась привычным движением бросить её на стол, но теперь просто медленно опускает вниз и хмурится. — С Нарциссой всё в порядке? Он коротко кивает и даже не отвечает словами. Будто экономит… Хотя вряд ли это слово можно использовать с фамилией Малфой в одном предложении. — Ты заболел? — она делает шаг ближе. — Что с тобой? Может, тебе лучше пойти домой? Драко дарит ей слабую улыбку и отрицательно качает головой. Она складывает руки на груди и внимательно смотрит на него. — Почему я должна тебя обнять? Он тихо выдыхает и отводит взгляд. — Забудь. Считай, ещё одна неудачная шутка. Гермиона уже открывает рот, собираясь сообщить ему, что это совершенно не похоже на шутку, когда дверь кабинета резко распахивается даже без стука. Внутрь вплывает Кассандра… как и всегда — идеально уложенные рыжие волосы, длинные ноги, алые губы и блаженная улыбка. С Гермионой она никогда особенно любезна не была, но сейчас… — Драко, привет, — пропевает она, полностью игнорируя присутствие Гермионы. — Я получила твой самолётик. Она выдерживает короткую паузу и наконец бросает на неё откровенно торжествующий взгляд. — Я согласна. Ужин сегодня в семь? Гермиона медленно садится за свой стол, прищурившись, и наблюдает, как Малфой буквально натягивает на лицо то самое опасно обаятельное выражение, от которого краснеет бедная мисс Роули из архива. Бедняжка роняет папки каждый раз, стоит ему с ней заговорить. — Да, Кассандра, — мягко отвечает он. — Я надеялся получить в обратном самолётике твой адрес. Ведьма довольно улыбается и медленно наклоняется прямо перед ним, опираясь локтями о стол. Гермиона снова закатывает глаза, потому что пуговицы на мантии и рубашке под ней явно расстёгнуты не случайно. Кассандра нарочито эротично вытаскивает перо из пальцев Малфоя и начинает выводить адрес на пустом клочке пергамента. Гермиона невольно бросает взгляд на Драко, желая убедиться, что он наслаждается видом на кружевное красное бельё, которое даже она успела заметить… Но Малфой смотрит исключительно на пергамент, и когда Кассандра проводит мягкой частью пера по его кисти, он улыбается ей. Гермиона отводит взгляд, замечая, что его улыбка выглядит какой-то неправильной… ненастоящей. Кассандра, очевидно, ничего не замечает. Она подмигивает ему, разворачивается и скрывается за дверью, плавно покачивая бёдрами. Как только стук её каблуков стихает в коридоре, Малфой резко поднимается на ноги. Гермиона поднимает взгляд, замечая, как он пошатывается и хватается рукой за край стола. Она мгновенно хмурится. — Ты хочешь её адрес отнести Гарри? Драко тут же встречается с ней взглядом и кивает. Она быстро встаёт из-за стола. — Давай я отнесу сама. И буквально выдёргивает записку из его пальцев, но Малфой даже не сопротивляется. Драко вообще ничего не говорит… Она почти доходит до двери, потом резко останавливается, тяжело выдыхает сквозь зубы… Разворачивается и быстрым шагом возвращается обратно. — Понятия не имею, зачем тебе это нужно, — раздражённо говорит она… и крепко обнимает его. — Но надеюсь, ты хотя бы не ранен. Она чувствует, как его тело на мгновение напрягается и медленно расслабляется. Её макушка упирается ему в подбородок, а через секунду она слышит, насколько редко и тяжело бьётся его сердце. По коже пробегает неприятный холодок, она не уверена, что хочет знать причины… Драко вдруг осторожно касается кончиками пальцев её щеки и заставляет поднять голову. Она нехотя встречается с ним взглядом, и вдруг осознает, как его сердцебиение начинает ускоряться. — Ты же понимаешь, что между мной и Кассандрой ничего нет. Гермиона коротко усмехается и резко дёргает головой, освобождаясь из его пальцев. — Не то чтобы меня это касалось… Но да. Я догадалась. Ты мог это понять, когда я предложила адрес отнести Гарри. Она ведь из ОМС… секретарь главы отдела… Гермиона быстро отстраняется и снова направляется к двери. — Как прошли выходные? — неожиданно интересуется Малфой. Гермиона замирает и медленно оборачивается, с удивлением отмечая, что краска понемногу возвращается к его лицу. Это настолько странно, что по спине снова проходит холодок. — Отвратительно. Она не собирается продолжать этот разговор. Поэтому быстро выходит из кабинета и направляется прямиком к лифтам. Пока Гермиона жмёт на кнопку вызова и ждёт… память услужливо возвращает её обратно во вчерашний день. Конечно, она знала, что Алекс будет сидеть на веранде дома её родителей. Разумеется, понимала, что мать всё это подстроила. И да — она с самого начала подозревала, что её попытаются «образумить». Но от этого легче не становится. Её злило, что все вокруг хотели от неё того, чего дать она им не могла ни при каких обстоятельствах. Родители хотели, чтобы она отказалась от магии. Алекс хотел, чтобы она отказалась от Англии. И никто из них будто не понимал, что она просто не в состоянии перекроить себя под их требования. Она не могла перестать быть ведьмой. Не могла заставить себя полюбить Алекса так, как он этого хотел. Не могла продолжать ломать себя ради того, чтобы снова стать нормальной. И когда она наконец сказала это вслух… Что ж… Возможно, родители больше действительно не захотят её видеть. И эта мысль причиняет такую адскую боль, что даже окклюменция едва удерживает трещины в её ментальных щитах.***
Карета, запряжённая фестралами, уже ожидает их на длинном взлётном помосте позади Министерства. Гермиона взволнованно наблюдает, как огромные кожистые крылья время от времени раздражённо подрагивают. Рядом сотрудники отдела транспортировки осторожно загружают в расширенный чарами отсек клетки и контейнеры с существами. Гермиона замедляет шаг и тянет руку к ближайшему фестралу. Тот поворачивает к ней узкую костлявую голову, позволяя осторожно коснуться ладонью его шеи. Кожа под пальцами тёплая и бархатистая. — Когда-то я так мечтала их увидеть… — тихо говорит она. Драко останавливается рядом. — Я тоже… На несколько секунд между ними повисает понимающее молчание. Гермиона поднимает взгляд, встречаясь с серыми глазами, и ей кажется, что они оба вспоминают одно и то же — как увидели первую смерть, после которой фестралы наконец стали видимыми. Малфой первым отводит взгляд и открывает перед ней дверцу кареты. — После вас, мадмуазель. Она уже ставит ногу на первую ступеньку, когда позади раздаётся знакомый голос: — Эй! Подождите! Они с Драко борачивается одновременно, замечая, как по помосту к ним бегут Гарри и Рон. Оба выглядят как после школьной драки… что, вероятнее всего, недалеко от истины. У Гарри снова разбиты очки, рубашка выбилась из брюк, а у Рона свежий порез на щеке. Гермиона вздыхает, разглядывая их, пытаясь понять, насколько серьёзны ранения. Гарри уже стягивает очки и протягивает ей с улыбкой, будто это старая шутка, хотя на самом деле так и есть. — Привет. Она закатывает глаза, но улыбается, когда достаёт палочку. — Репаро. Стекло мгновенно срастается, и он надевает очки, улыбаясь в ответ… почти так же, как в в купе Хогвартс-экспресса, когда им было по одиннадцать. — Спасибо. Рон протягивает Малфою измятую папку. — Держи. Изучи по дороге. Может получится узнать у французских авроров хоть что-то. Гермиона тут же заинтересованно косится на документы, но решает пока не лезть с вопросами. Лететь им всё равно вместе, а из кареты Малфой от неё никуда не денется. Только если он не умеет летать. А значит, она точно увидит, что там в папке. — А вы чего такие помятые? — спрашивает она. Рон с досадой проводит ладонью по затылку. — Мы вернулись с бурного свидания с браконьерами. — Он играет бровями. — Хочу заметить: дерутся они просто отвратительно хорошо. Малфой реагирует мгновенно. — Поймали кого-нибудь? — Нет, — раздражённо цокает языком Гарри. — Ушли порт-ключом, но теперь мы хотя бы точно знаем, что он на группу у них один. Рон активно кивает. — Ну это логично. Если дать каждому свой — слишком рискованно. Стоит одному попасться, и всё. А так… Драко мрачно кивает, уже явно прокручивая что-то в голове. — А кого удалось спасти? — спрашивает Гермиона. Гарри кивает на папку в руках Малфоя. — Всё там, но такого у нас ещё не было… русалка. — Русалка? — мгновенно настораживается Гермиона. — И очень красивая, — добавляет Рон с таким выражением лица, будто это отдельная проблема. Гарри фыркает, подтверждая. — Джастина она уже чуть не утащила в свой аквариум. — И почему я вообще не удивлена… — закатывает глаза и фыркает она. — Мы пока даже допросить её не можем, — продолжает Гарри. — Ищем переводчика. — Красивые — это сирены, — поправляет Гермиона. — Настоящие русалки обычно выглядят совсем иначе. Сирены водятся в тёплых тропических водах и используют магию… Они поют и очаровывают. Впечатлённый Рон вскидывает брови. — Как вейлы, что ли? — Да, Рон, именно как вейлы. — Она скрещивает руки на груди и посмеивается. — Вспомни себя на чемпионате мира по квиддичу, когда едва не вывалился с трибуны. — Ты всю жизнь мне это припоминать будешь? Мне было четырнадцать, и… я был чувствительным к прекрасному подростком, — мрачно сообщает он, немного краснея. Гарри с Гермионой начинают смеяться, понимающе глядя на друга. — Очень чувствительным. Помнишь, как он пригласил Флёр на Святочный бал? — напоминает Поттер, за что получает с кулака в плечо. — ауч, я же шучу, Рон. — В любом случае, — продолжает Гермиона, посмеиваясь, — не оставляйте её ни с кем наедине. Очарует, утащит под воду и убьёт. Нужно проверить, кто из коллекционеров в Европе мог заказать настолько экзотическое существо. И для каких целей… — Это уже какое-то больное извращение. — с отвращением кривится Рон. Их прерывает кучер — высокий худощавый волшебник в тёмно-синем плаще со значком Министерства магии Франции на груди. Он начинает что-то быстро и крайне раздражённо говорить на французском, размахивая руками. Рон и Гарри мгновенно переглядываются с одинаковым выражением непонимания на лицах. Гермиона уже открывает рот, собираясь ответить кучеру, но Малфой её опережает. Ох да, как она могла забыть, что он говорит на безупречном французском… С очаровательной аристократической вежливостью, от которой люди почему-то начинают чувствовать себя виноватыми. И… кучер постепенно перестаёт раздражённо размахивать руками, а в конце разговора даже кивает. — Что именно сейчас произошло? — шепотом уточняет Рон. — Франция три месяца не могла согласовать нам документы на перевозку существ, как будто они им вообще не нужны… — раздражённо поясняет Гермиона, — а теперь этот милый волшебник предъявляет претензию, что мы заставляем Францию ждать. Малфой тихо говорит ей: — Вообще-то он вполне может знать английский, Грейнджер. Она немедленно поворачивается к нему. — Тогда почему же он говорит на французском? Малфой дарит ей свою очаровательную улыбку и подмигивает. — Потому что он француз. Национальная гордость не позволит ему заговорить на английском. — Звучит странно… — хмыкает Рон. — Полезай в карету, — спокойно добавляет Малфой. — Не будем заставлять Францию ждать. Гермиона закатывает глаза, но всё же без возражений поднимается внутрь. Гарри внезапно ухмыляется. — Что ты там говорила про Рона и чемпионат? Она уже устраивается на сиденье и выглядывает наружу, пока Малфой следует за ней. — О чём ты? — О том, что ты, похоже, до сих пор очень религиозна. Гермиона подозрительно щурится. — Гарри… — Каким богам поклоняется великая Гермиона Грейнджер? Рон начинает хохотать раньше, чем до неё доходит. — Гарри Поттер, клянусь, если ты сейчас же не заткнёшься, я расскажу Джинни, чем ты занимался на шестом… Договорить она не успевает, потому что кучер с громким хлопком захлопывает дверцу кареты прямо перед её носом. Снаружи раздаётся раскатистый смех друзей. Она невольно фыркает, сдерживая улыбку, а карета тем временем резко дёргается и взмывает ввысь. Напротив неё Малфой вопросительно выгибает бровь. — Это очень старая шутка, — отмахивается Гермиона. — Долго объяснять. Давай лучше посмотрим, что там в папке? Драко молча кивает, устраиваясь напротив, и раскрывает папку. Он прекрасно понял, о чём говорил Поттер, просто предпочитает не развивать темы, связанные с архангелами.***
К четырём часам дня Гермионе начинает казаться, что над ними издеваются, потому что французское Министерство, очевидно, решило проверить их терпение на прочность. Они привезли с собой детёныша лунного тельца, маленького авгурия и молодого кельпи, которого пришлось транспортировать в зачарованном резервуаре с водой. Существа наконец размещены во временных вольерах, но это всё ещё далеко от идеальных условий содержания. Все бумаги со стороны Англии подписаны, представители заповедника в Нормандии предупреждены и ждут их… пока они просто теряют время перед кабинетом в приёмной. Гермиона сидит на краю стула в коридоре с высокими окнами и смотрит на живописный сад за окном. — Они делают это специально, уверена. Малфой лениво листает какую-то брошюру на французском, оставленную для посетителей. Он уже дважды куда-то уходил, и когда она полюбопытствовала, то узнала, что тот был в местном аврорате. — Разумеется. Она бросает на него раздражённый взгляд. — Это звучит так, будто ты считаешь подобное нормальным. — Я вырос среди вот этого всего, Грейнджер. Заставить людей ждать — национальный вид спорта половины Европы. Она уже собирается возразить, когда Драко внезапно поднимается на ноги. — Всё. Хватит. — Что? — Мы уходим обедать. — А вдруг нас вызовут? — Поражённо моргает Гермиона. Он отмахивается, словно речь идёт о чём-то совершенно незначительном. — Существа в безопасности, их разместили, а нас просто игнорируют. Я уверен, кучер передал наши слова, когда мы прибыли, снабдив дополнительной мотивацией. Она прикусывает щёку изнутри, чувствуя вину перед невинными существами. И, возможно, совсем чуть-чуть перед Малфоем. — Из-за того, что я сказала, ты хотел сказать… Малфой закатывает глаза. — Какая разница кто? От этого нас быстрее не позовут. — Он бросает взгляд на часы на запястье. — Предлагаю спокойно пообедать… Хотя нет, уже поужинать. Они не смогут держать существ в Министерстве вечно. Пусть теперь сами побегают за нами. Гермиона нехотя поднимается. — Ты ужасно влияешь на моё отношение к рабочей дисциплине. — Спасибо, я очень стараюсь. Они спускаются в Атриум, который совсем не похож на тот, что она постоянно видит в Лондоне... Этот огромный, светлый, с золотыми магическими символами под стеклянным куполом. Гермиона как раз собирается спросить, куда именно он её ведёт, как позади раздаётся женский голос: — Драко! Она оборачивается одновременно с Малфоем, наблюдая как к ним быстро приближается высокая ведьма с короткими тёмными волосами и ярко-красной помадой. Очень красивая ведьма. И, судя по выражению её лица, очень хорошо знакомая с Драко. Гермиона переводит взгляд на Малфоя… и едва не смеётся. Он выглядит абсолютно несчастным. Француженка явно собирается поцеловать его в щёку, но в последний момент Драко хватает Гермиону за плечи и буквально выставляет перед собой, как живой щит. — Bonjour, Françoise. Je suis ravi de te voir. Je te présente Hermione, ma compagne. Франсуаза мгновенно переводит понимающий взгляд с Малфоя на неё, а потом широко улыбается. — Enchantée, Hermione. Tu es ravissante… comment as-tu réussi à mettre la main sur ce magnifique spécimen? Гермиона намеренно растерянно моргает, но всё же протягивает руку. Ей просто интересно, что будет дальше, проклятое любопытство… — Приятно познакомиться, Франсуаза. Извини, я не говорю на французском. Она едва успевает договорить, как ведьма отвечает уже на прекрасном английском с лёгким акцентом: — О, зато я говорю на английском. Я сказала, что ты очаровательна, и спросила, как тебе удалось заполучить этого красавчика. Гермиона открывает рот… но Малфой немедленно вклинивается в их милый диалог: — Франсуаза, мы приехали по работе. Уже несколько часов ждём документы и хотели пойти поесть. Мы торопимся, и не хотим пропустить момент, когда нас вызовут… Волшебница доверительно кладёт ладонь ему на предплечье. — Bien sûr. По какому вопросу? — Мы привезли существ. Нужно разрешение, чтобы вместе с вашими сотрудниками доставить их в заповедник в Нормандии. — О! — Оживляется она. — Так вы к графине Калиостро? Вам повезло, мой брат работает под её началом. Идёмте, я вас провожу. Они поднимаются в лифте, а затем петляют по бесконечным коридорам Министерства. Когда они добираются до приёмной, Гермиона внезапно пихает Малфоя локтем. — Это что… матаготы?! По коридору действительно важно шествуют несколько огромных чёрных котов с горящими жёлтыми глазами. Драко бросает на неё быстрый взгляд и шепчет. — Обсудим твоё занимательное открытие позже. Не проходит и десяти минут, как они выходят из кабинета Жозефины Калиостро уже со всеми нужными подписями и разрешениями. Под дверью ожидает явно заскучавшая Франсуаза, но сразу оживляется при виде Малфоя и снова переходит на французский: — Je ne serais pas contre revivre cette charmante nuit. Envoie-moi une chouette et je te donnerai l’adresse. Потом театрально ахает и переводит взгляд на Гермиону: — Ох, я совсем забыла, что ты не говоришь на французском. Я спросила, получили ли вы документы. Гермиона чувствует, как её буквально разрывает от смеха, потому, что судя по выражению лица Малфоя, он напрочь забыл язык любви. — Да, всё получилось, — невозмутимо отвечает Грейнджер. — Завтра отправляемся в Нормандию. Спасибо тебе огромное, Франсуаза, ты нас очень выручила. Мы как раз собирались поужинать… Не хочешь присоединиться? — предлагает она исключительно назло Малфою. — К сожалению, мой рабочий день ещё не закончился. Но я буду рада увидеться снова. — разочарованно вздыхает девушка. Из соседнего кабинета выглядывает мужчина, удивительно похожий на неё, что-то говорит очень тихо, и она тут же упархивает к нему. Гермиона и Малфой заходят в пустой лифт. Как только он приходит в движение, она холодно произносит: — Больше не смей использовать меня как щит от своих пассий. — Хорошо. — Спокойно соглашается он. Она поражённо поворачивается к нему. — Хорошо?! И всё? Ни извини, ни… — Грейнджер. — Он устало прикрывает глаза. — Больше не повторится. Гермиона коротко смеётся, но в ней буквально звенит раздражение. — О, вот в этом я очень сомневаюсь. У тебя уже прям международный фан-клуб почитательниц волшебного члена Драко Малфоя. Чем не достижение? Что, ей ты тоже дарил стефанотис? Малфой стоит, прислонившись плечом к стенке лифта, и смотрит прямо перед собой. — Нет. Ей я вообще ничего не дарил. Она замечает как сильно он сжимает челюсть, и это только раззадоривает. Гермиона фыркает: — Разве что пару оргазмов, судя по тому, с каким энтузиазмом она тебя зазывает. Только после этого он медленно поворачивает голову к ней и делает шаг вперёд. Расстояние между ними резко сокращается до минимума. Гермиона упрямо вскидывает подбородок, хотя теперь ей приходится задрать голову вверх. — Осторожнее, Грейнджер. Ещё пара таких фраз — и я решу, что ты ревнуешь. Она выдерживает его взгляд исключительно благодаря окклюменции. — В моих словах нет ревности. Я просто прямо говорю тебе, какая же ты шлюха, Малфой. Он не успевает ответить, потому что двери лифта распахиваются. — Атриум. — безразлично объявляет магический диктор. Гермиона выскакивает из лифта и бросает ему. — Увидимся завтра. Он не обращая внимания на её реплику продолжает идти рядом. — Малфой, я ясно выразилась. Драко резко делает шаг вперёд и преграждает ей путь. — В чем конкретно твоя претензия? Я не давал тебе разрешения так со мной разговаривать. Она фыркает в ответ и скрещивает руки на груди. — У тебя уже есть планы на вечер, будь добр, оставь меня в покое. Она видит как уголок его губ подрагивает в намёке на улыбку. — Совершенно верно. В мои планы входило поужинать с тобой и отправиться в номер отеля спать, потому что выезжать нам в пять утра. И раз ты потрудилась узнать значение цветов, а теперь ведешь себя будто мы уже женаты… Гермиона поднимает руку, останавливая его. — Прежде чем ты скажешь то, что меня действительно разозлит… Малфой, извини, я действительно не должна была говорить этих вещей. Давай сделаем вид, будто этого разговора не было и отправимся ужинать. Я умираю с голоду.***
Вейла внутри него сходила с ума — они погибали. Времени оставалось всё меньше. Эта агония длилась с того самого уикенда в Австралии, когда Гермиона сначала была выпотрошена после встречи с родителями… а затем целовалась с другим. Нет, разумеется, раньше с ним она не только целовалась…***
Кельпи выпускают уже ближе к обеду. Сотрудники заповедника наконец открывают зачарованный резервуар. Огромное существо появляется из воды почти бесшумно — сначала гладкая тёмная голова с серебристыми глазами, потом длинная мокрая грива. Кельпи несколько секунд внимательно смотрит на волшебников, которые направляют на него палочки в полной готовности, а затем резко выпрыгивает, ныряя в океан. Через мгновение вода впереди вспенивается, и существо вырывается из волн уже в своей настоящей форме — огромное, гибкое, захватывающее дух в своей грации. Гермиона невольно замирает. — Красивый… — тихо выдыхает она. — Пока не пытается тебя сожрать, — замечает один из смотрителей, посмеиваясь. Кельпи исчезает между волн, оставляя после себя лишь серебристые брызги. Несколько секунд она просто смотрит ему вслед, а потом медленно переводит взгляд на сияющую бухту. Ей почему-то становится ужасно грустно оттого, что им скоро придётся возвращаться в Лондон. Один из сотрудников протягивает ей бумаги, Гермиона быстро просматривает документы и ставит подпись. — Отлично. — Возвращает папку. — А где мы можем получить порт-ключ? Смотритель виновато морщится. — Маленькая проблема… Его ещё не прислали из Министерства. Гермиона медленно переводит взгляд с одного на другого сотрудника. — Простите? — Мы уже отправили повторный запрос, но сегодня его, скорее всего, не успеют доставить. Вам придётся остаться до завтра. Она потрясённо поворачивается к Малфою, ожидая хотя бы намёка на раздражение, но он выглядит до неприличия безразличным и немного больным. — Какая трагедия, — лениво произносит он. Гермиона подозрительно щурится. — Ты сейчас что, радуешься? — Грейнджер, я нахожусь в месте, где никто из ведьм не пытается навязать мне свое общество или подлить приворотное. Разумеется, я радуюсь. Она прикусывает язык, чтобы удержаться и не спросить про историю с приворотным, пока сотрудники заповедника снова расходятся по своим делам, оставляя их ждать лодку обратно. Вместо этого она расстегивает сандалии и подхватывает подол сарафана чуть выше колен, чтобы не намочить. Малфой тоже разувается, небрежно подкатывая светлые летние брюки. Они медленно идут вдоль линии берега. Тёплая вода касается щиколоток, ветер пахнет солью и водорослями, а скалы Этрета выглядят гигантскими и нереально красивыми. Несколько минут они просто молчат, а потом Драко вдруг говорит: — Я хорошо знаю эти места. Хочешь, аппарирую нас к Мон-Сен-Мишель? Глаза Гермионы мгновенно загораются. — Правда?! — но почти сразу она хмурится. — Подожди… а ночевать где? Нужно сначала это решить. И вообще, если порт-ключа не будет и завтра, мы можем попробовать добраться до Лондона маггловским транспортом… Малфой тихо смеётся. — Как столько абсолютно ненужных мыслей помещается в твоей прелестной головке? Она возмущённо толкает его локтем в бок. — Я серьёзно! Я не из тех, кто готов ночевать на пляже. — А я серьёзно считаю, что тебе нужно иногда прекращать решать проблемы раньше, чем они появились. — Он лениво засовывает руки в карманы. — Здесь есть отличный отель. Часть для магглов, часть для волшебников. Владелец — друг моей семьи. Нам будет где переночевать, не волнуйся. Она закатывает глаза. — Позёр. — Так что? — продолжает он. — Мон-Сен-Мишель. Что ещё? И Драко искренне старается не рассмеяться, когда её немедленно уносит. — Руанский собор! И дом Моне в Живерни… О! И пляжи высадки в Нормандии… И Байё с гобеленом… И ещё… Малфой всё-таки не выдерживает и начинает смеяться по-настоящему. Гермиона сначала хочет поругаться на него, но то, с каким теплом он это делает, заставляет её просто улыбнуться в ответ. — Как хорошо, что мы волшебники и у нас есть аппарация, правда? Она сразу же вспоминает маггловский отель «Шератон» десять лет назад и смеётся так искренне, что Драко наконец может сделать вдох. Грейнджер вдруг обгоняет его, разворачивается и начинает идти спиной вперёд, чтобы видеть его лицо. — Всё хотела спросить… почему ты так и не сходил в театр Вазова? Драко щурится. — Если я скажу, что рассчитываю на индивидуальную экскурсию, ты меня… Он не успевает договорить, потому что Гермиона резко пинает воду ногой, окатывая его брызгами. Малфой стирает капли с лица ладонью и заканчивает фразу: — …обрызгаешь. Да. Она начинает смеяться, пока он просто смотрит на неё… На растрёпанные ветром кудри, на мокрые щиколотки, на улыбку. Вейла внутри него наконец немного успокаивается. — Беги, Грейнджер, — тихо говорит он. Гермиона изумлённо распахивает глаза, а потом визжит и срывается с места. Драко даёт ей приличную фору, но слишком быстро догоняет. Грейнджер смеётся так громко, что почти задыхается, когда он наконец ловит её за талию и легко поднимает на руки. Она хватается за его плечи. — Малфой! Нет! Он удерживает её так легко, будто она ничего не весит, а потом вдруг резко ослабляет руки, всего на мгновение, но этого хватает. Гермиона испуганно вскрикивает и обеими руками вцепляется ему в шею. — Нет! Нет! Малфой, пожалуйста! Я больше так не буду! Только не в воду! Он смеётся и этот звук отзывается в ней странным теплом. — Неужели ты правда думаешь, что я брошу тебя в океан, кишащий кельпи и прочими тварями? Она медленно выдыхает и немного расслабляется. — Ты жестокий человек… — Мне говорили. Она осторожно отпускает его шею, и именно в этот момент Драко снова чуть разжимает руки. Гермиона визжит второй раз. — МАЛФОЙ! Он тут же ловит её обратно, уже нормально прижимая к себе. — Ты абсолютно невыносим! — возмущённо выдыхает она. — Я чуть сердечный приступ не получила! И тогда Драко вдруг становится серьёзным. Он смотрит ей прямо в глаза и тихо говорит: — Теперь ты понимаешь, что делаешь с моим душевным равновесием ежедневно. Гермиона замирает и на несколько секунд между ними остаётся только шум волн... а потом она быстро поджимает губы и легонько хлопает его ладонью по груди. — Всё, всё… я поняла. — пытается отшутиться она. — А теперь поставь меня на землю.***
Оказалось, что аппарации с Малфоем по Нормандии — это отдельный вид безумия. Прекрасного безумия. Потому что стоило ей только назвать новое место, как он молча протягивал руку с таким видом, как будто всё происходящее совершенно обыденно. Будто ему каждый день бросают: — А давай ещё в Аббатство Жюмьеж, пока не стемнело. И Гермиона, смеясь, доверчиво вкладывала пальцы в его ладонь, поражаясь насколько хорошо он ориентируется здесь. Первым был Руан. Они появились в узком переулке неподалёку от собора, и она очарованная, сразу замерла, запрокидывая голову вверх. Огромный готический фасад словно растворялся в небе. — О Мерлин… — выдохнула она. Драко лишь усмехнулся, наблюдая за её реакцией. — Ты сейчас выглядишь очень забавно. — Почему? — Насколько я помню, тут почитают других богов. — О, так ты в курсе про христианство? Как мило. — Гермиона искренне надеется, что Гарри никогда не упомянет при Малфое дурацкую шутку про архангела… Потом был Живерни. Дом Моне утопал в цветах, пруд с кувшинками оказался именно таким, каким она представляла его, а Малфой почти полчаса терпеливо ждал, пока она рассматривала японский мостик и пыталась объяснить ему разницу между импрессионизмом и «обычными красивыми картинками». — То есть, — протянул он, — люди очень восхищаются тем, что маггл нарисовал слегка размытый сад, где растения даже не колышутся на ветру? Гермиона одарила его настолько возмущённым взглядом, что он всё-таки не выдержал и рассмеялся. — Я знаю кто такой Моне, у нас в Мэноре несколько его работ, завтра покажу, если захочешь. И тут Гермиона поняла, что плывёт… Ей срочно нужно было собраться и прийти в себя. Так они оказались на пляжах высадки. Здесь было совсем иначе, и она почти не говорила. Только медленно шла вдоль берега, слушая ветер и глядя на океан. Драко тоже молчал… Они оба отлично знали, что такое война. А потом был Мон-Сен-Мишель. И вот тут Гермиона действительно потеряла способность нормально разговаривать. Они аппарировали ближе к вечеру, когда аббатство уже сияло в лучах заходящего солнца. Крепость поднималась прямо из воды, словно нечто невозможное и сказочное. Она споткнулась так неожиданно и резко, что Драко пришлось придержать её за локоть. — Это… удивительно… магия просто… как им удалось… — прошептала она. Малфой тихо усмехнулся. — За это я и люблю Нормандию. Она даже не закатила глаза, просто медленно пошла вперёд, не отрывая взгляда от аббатства. Когда они попали внутрь, Гермиона была очарована узкими улочками, каменными лестницами, маленькими окнами с цветами, шумом воды вокруг — всё выглядело настолько нереально красивым, что у неё начинало щемить в груди. — Я теперь понимаю, почему ты любишь Нормандию, — тихо сказала она, когда они остановились на смотровой площадке высоко над водой. — Невозможно прекрасно… Ветер трепал её кудри, последние лучи заходящего солнца окрашивали кожу золотом, а в глазах Гермионы отражалось море. Драко слишком долго смотрел на неё, прежде чем ответить: — Да…***
Она едва успевает восстановить равновесие после аппарации, как поднимает взгляд… и поражённо замирает. — О Мерлин… — Мне кажется, ты его сегодня упомянула столько раз, что он просто обязан воскреснуть. Но Грейнджер даже не слышит, потому что видит перед собой Hotel de Bourgtheroulde, который выглядит не как отель, а как настоящий дворец эпохи Возрождения. Светлый камень, резные арки, высокие окна, кованые балконы и бесконечное количество деталей, которые хочется рассматривать часами. Но… его досадно плохо видно в сумерках… — Ты привёл меня ночевать в замок? — недоверчиво спрашивает она. — Вариант ночевать на пляже тебя не устроил. Гермиона фыркает, но бросает на него почти влюблённый взгляд, от которого вейла внутри теряет сознание от счастья, полностью передавая контроль ему. У входа их тут же замечает пожилой швейцар в тёмно-зелёной форме. — Monsieur Malfoy! — его лицо мгновенно светлеет. — Voilà une surprise… Драко устало кивает, достаёт из кармана несколько галеонов и вкладывает их ему в ладонь. Швейцар расплывается в довольной улыбке и распахивает перед ними двери. — Внутри оказывается ещё… хуже. — шепчет Гермиона. — Хочу рассмотреть тут всё. Я не лягу спать сегодня. Буду… Драко смеётся. — Вот на этом и остановись. — возвращая её же фразу. Она цокает, даже не отвечая ничего, и с восхищением рассматривает интерьер. Под потолком медленно плывут хрустальные люстры со свечами. По мраморному полу скользят зачарованные золотые узоры, отображая легенды древней Греции… старинные портреты переговариваются между собой на французском, а где-то неподалеку играет живая музыка. Гермиона медленно поворачивается вокруг своей оси. — Это самое прекрасное место, которое я видела за последние… — Двадцать минут? — лениво предполагает Драко. Она уже открывает рот для возмущённого ответа, когда к ним стремительно подходит высокий худощавый мужчина в идеально сидящем тёмном костюме. — Мой мальчик… — с трагическим вдохом произносит он. — Каждый раз, когда ты здесь появляешься, я начинаю подозревать, что ты наконец решил перебраться ко мне… мы с тобой могли бы сделать этот отель местом паломничества благодаря твоей красоте, но ты всегда уезжаешь слишком быстро… — И тебе добрый вечер, дядя де Лозен, — со смехом отвечает Драко. Мужчина переводит взгляд на Гермиону… и мгновенно оживляется. — Ah… voilà pourquoi! Ты выглядишь менее несчастным, чем обычно. Гермиона едва сдерживает смешок. — Мадемуазель, — он берёт её руку и галантно касается губами костяшек пальцев. — Étienne de Lauzun. Скажите мне немедленно… этот мужчина наконец набрался ума и сделал вам предложение? Драко устало прикрывает глаза. — Это моя подруга. Де Лозен смотрит на него несколько секунд с таким искренним разочарованием, будто Драко только что публично признался в любви к гоблину. — Ну и зря. Гермиона всё-таки не выдерживает и начинает смеяться. — Молодая любовь… — невозмутимо продолжает де Лозен, обращаясь уже к ней. — Вы скрываетесь? Я смогу развлечь гостей историей о том, что у нас скрываются двое влюбленных? — Étienne. — Что? Я лишь помогаю. Мой предок, между прочим, был легендарным человеком. Соблазнил половину двора, тайно женился на Великой Мадмуазель и умер в почтенном возрасте. — Напомни, сколько лет твой предок просидел в тюрьме за неуместные речи? — Именно. Он жил так ярко. Гермиона смеётся уже совершенно открыто, и Драко чувствует, как дышать становится всё легче. Вейла внутри него окончательно затихает. Потому что Гермиона наконец немного опускает щиты окклюменции, и он знает — его пара счастлива.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!