Глава 14. Проклятая кровь
12 мая 2026, 23:01***
Мягкий солнечный свет заливал малую террасу Мэнора в восточном крыле. Отсюда открывался вид на идеальный зелёный газон и оранжерею. Конец июля в этом году выдался удивительно тёплым, аромат роз кружил голову настолько, что Гермиона вдруг перестала чувствовать себя здесь чужой. И, откровенно говоря, это пугало её всё больше с момента, как Малфой вернулся в Англию. Бранчи, которые устраивала Нарцисса, оказались отдельным видом искусства. И за последние месяцы она даже не поняла, когда именно начала ориентироваться в огромном замке. Ей казалось, она что-то упускает… Вот только что именно — понять никак не могла. Они обсуждали благотворительность, устаревшие магические законы, реформу системы управления магическим сообществом после войны. Нарцисса постоянно вытаскивала её на разного масштаба публичные мероприятия… знакомила с нужными людьми, учила разговаривать с чистокровными семьями так, чтобы те чувствовали выгоду от сотрудничества с героиней войны. И её советы абсолютно всегда работали. Иногда Гермиона ужасно злилась на себя за то, что воспринимала Нарциссу сейчас большей матерью… чем свою собственную маму. С появлением в её жизни Леди Малфой, с которой они, кстати, абсолютно случайно разговорились на приёме в честь победы около года назад… фонд Гермионы неожиданно перестал быть просто фантазией и недостижимой мечтой… — Ты выглядишь грустной, дорогая, — спокойно заметила Нарцисса, разливая чай. — И я подозреваю, что причина не в работе. — Это настолько очевидно? — тихо усмехнулась она. — Для женщины, при рождении получившей фамилию Блэк и пережившей брак с Люциусом Малфоем? Безусловно. Гермиона фыркнула в чашку, а Нарцисса сделала небольшой глоток и, будто между прочим, поинтересовалась: — Как ваши отношения с родителями? Улыбка Гермионы дрогнула. — Плохо. Нарцисса не давила, и именно это почему-то заставило её захотеть продолжить. — Они всё ещё боятся меня. После войны для них весь наш мир — это опасность, кровь, психопаты в масках и постоянный риск не дожить до вечера. — Весьма справедливая оценка последних лет, — заметила леди Малфой, отпивая чай. — Да, — устало улыбнулась Гермиона. — Они хотят, чтобы я перестала быть ведьмой. Переехала в Австралию и нашла нормального мужа-маггла. Желательно стоматолога. Или юриста. Мама почему-то считает юристов вершиной надёжности. — Какая пугающая перспектива. — Особенно для мужчин-магглов. — усмехнувшись, добавила она, представив лицо Алекса… если бы у них когда-нибудь появился ребенок… оказавшийся волшебником. Уголки губ Нарциссы едва заметно дрогнули, а Гермиона выдохнула и покрутила чашку в ладонях. — Я пыталась. Правда… У меня даже был парень-маггл. — И…? — Нарцисса приподняла идеально выщипанную бровь. — Он был… хорошим. Очень хорошим, правда. Добрым, спокойным, внимательным… и хотел большего, но понятия не имел, кто я и через что прошла. — Звучит удручающе. — Вот именно. А на этих выходных мама пригласила меня на семейный обед… Они сговорились, чтобы образумить меня. — Гермиона прикрыла глаза, будто до сих пор испытывала физическую боль от воспоминания. — И…? — И моя мать решила, что это идеальный момент навязать мне нормальный брак! Ради Мерлина… я бросила его в субботу, а в воскресенье он стоял на одном колене на веранде моих родителей, с их одобрения… и они все ждали, что я выйду замуж, перееду в Сидней и рожу нормальных детей. Нарцисса медленно поставила чашку. — Какая ошибка… — Колоссальная. — она нервно рассмеялась, избегая встречаться взглядом с Леди Малфой. — Они давили на меня все вместе… — И что сделала ты? — Устроила грандиозный скандал. — Гермиона мрачно посмотрела в сторону оранжереи. — Кажется, я кричала. Потом мама заплакала, а Алекс заявил, что я эмоционально нестабильна. Я ушла. Не стала дожидаться десерта, потому что уже была сыта по горло. — Надеюсь, десерт был посредственным… — задумчиво кивнула Нарцисса. — Вишнёвый пирог, который я ненавижу… И мама испекла его исключительно мне назло. — Полагаю, он предназначался для… Алекса, так звали парня, я верно запомнила? — О да, и… он готов целовать руки мамы за этот пирог… — Невольно рассмеялась она. На несколько секунд между ними воцарилась тишина, и Гермиона почувствовала, что ком в горле будто пропал. Словно уловив перемену, Нарцисса тихо поинтересовалась: — А чего хочешь ты, Гермиона? Вопрос прозвучал так просто… но оказался таким болезненным. Она действительно задумалась, потому что… ну, она много чего хотела на самом деле, не так ли? — Просто… — тихо сказала Гермиона. — Чтобы меня принимали такой, какая я есть. — В таком случае тебе просто нужно быть мудрее, — медленно кивнула Нарцисса. Она тут же отставила чашку. — Это значит закрыть рот и делать, как они хотят? Или создавать видимость? Нарцисса улыбнулась и покачала головой. — Нет, дорогая. Это значит, что нужен такой план, который позволит тебе получить желаемое с минимальным дискомфортом для родителей. Гермиона замерла на мгновение, запоминая каждое слово, потому что этот тон она уже знала. Именно с такой интонацией Нарцисса объяснила министру, почему финансирование и поддержка фонда девятнадцатилетней Гермионы… бюджет которого уже на старте превышал годовой бюджет отдела международного магического сотрудничества… — это не блажь, а дальновидная инвестиция в общественную стабильность. Министр подписал документы через рекордные семь минут. — Мне начинает казаться, что вы были бы прекрасным министром… если бы захотели. — О, к счастью, у меня другие увлечения и хлопоты, — пропела Нарцисса, затем тихо усмехнулась и взяла чашку. — Люди редко принимают нас такими, какие мы есть, Гермиона. Обычно они принимают ту версию нас, рядом с которой им не страшно. Разница невелика… если научиться ею управлять. И почему-то именно сейчас Гермиона вдруг очень ясно услышала в этом… совсем другой голос… Так вот у кого Малфой научился элегантно лавировать на острие ножа. Что ж… учитывая, как легко они пережили последствия войны, Драко нужно благодарить всех богов, за то что он выиграл генетическую лотерею и пошёл в мать… иначе лежал бы сейчас рядом с отцом.***
Она останавливается в дверях, невольно засматриваясь — за длинным столом у окна расположился Малфой. Гермиона проверяет свои щиты окклюменции и всё равно не может отвести взгляд от него. Перед Драко в воздухе зависает полупрозрачная карта мира, испещрённая тонкими светящимися линиями переходов. Одни мерцают зелёным, другие — красным. На столе рассортированными неведомым образом лежат папки, колдографии ведьм и волшебников, газетные вырезки и несколько раскрытых досье. Прытко-пишущее перо рядом с ним стремительно скользит по пергаменту, пока он негромко диктует: — …увеличение числа обнаружений зафиксировано за последние восемь месяцев. Особенно существ из южных регионов… — Он даже не поднимает головы от бумаг перед собой. — Если ты ждёшь приглашения, Грейнджер, можешь войти. Гермиона невольно прикрывает глаза, раздосадованная тем, что попалась, и всё-таки проходит внутрь. — Это начинает раздражать. Ты всегда знаешь, когда я рядом? — Я буквально чувствую твоё приближение. — Отшучивается он. Она уже открывает рот для колкости, но замечает, что Малфой снова болезненно бледен, даже скулы кажутся острее обычного. — Что, тебя снова нужно обнять, чтобы ты порозовел? Он лениво поворачивает голову в её сторону и усмехается. — Грейнджер, можешь обнимать меня в любое время, если захочешь. — Очень щедро с твоей стороны. — Я вообще человек великодушный. До сих пор ни разу не ответил на твою язвительность, а стоило бы. Она подходит ближе к столу, всматриваясь в его лицо. — Ну, я подозреваю, что ты не человек вовсе, знаешь ли. Малфой, не меняясь в лице, молча смотрит ей в глаза, явно ожидая продолжения. — Ну ты розовеешь, только если получаешь немного человеческого тепла… совсем как хладнокровные существа. А ты учился на Слизерине… Ладно, это была ужасная шутка. Забудь. К её удивлению, он тихо смеётся. — Я ожидал более фантастических версий. Вампир. Демон. Проклятый наследник древнего рода… Последнее, кстати, даже не теория. — Это не смешно. В чистокровных семьях проклятия передаются по крови вместе с ячейкой в Гринготтсе, и ты это знаешь лучше меня. То что тебе повезло, не значит, что можно над этим смеяться. Он ничего не отвечает, просто дарит ей нечитаемый взгляд, делает пас палочкой, и карта плавно увеличивается в два раза. — Итак. Вот всё, что удалось собрать по делу. Гермиона мгновенно переходит в режим исследования, запоминая новую информацию и вникая в детали. — Мы связались со всеми странами, что смогли, — продолжает Драко. — Их авроры тоже всё чаще натыкаются на подобные находки. — Это логично, если масштабы контрабанды магических существ растут. — Верно. — Он указывает палочкой на карту. — Зелёным отмечены страны, где аврорам регулярно попадаются крайне редкие экземпляры или крайне опасные существа. Красным — страны, где существ почти не находят. — Значит, местные власти в сговоре. — хмурится она. — Именно. А теперь самое интересное. — Он кивает на папки справа. — Здесь страны, куда наши сотрудники ОМС отправлялись в командировки за последний год. И список всех совпадений с красными зонами. Туда они, кстати, перемещаются в два раза чаще, чем в зелёные страны. Гермиона быстро пробегается взглядом по документам. — А Кассандра? Что-нибудь удалось найти? Малфой морщится. — Разве что вырезки из газет с моими колдографиями в коробке из-под обуви. — О, Мерлин… — прыскает Гермиона. — Да, Поттер тоже в восторге. Это был крайне тяжёлый опыт для моей психики. Но есть полезная деталь: её пригласили на вечер к Блэквудам в честь Лугнасада завтра. — Полагаю, ты отправишься с ней? — Разумеется. — Драко протягивает одну из папок. — Вот. Посмотри внимательно, не замечаешь ничего странного? Гермиона подходит ближе и наклоняется над столом. Она чувствует лёгкий аромат его парфюма, пергамента и… Драко же, кажется, не испытывает вообще никакой неловкости, наклоняясь к ней ещё ближе, пока она вчитывается в документы. — Вижу… И, думаю, ты прав. А что насчёт чёрного рынка? Там ведь наверняка проводят аукционы. Авроры других стран проверяли? — Проверяли, как и мы. Ничего. — Он устало трёт переносицу. — Мама тоже пыталась узнать. Гермиона удивлённо вскидывает брови. — Твоя мать и чёрные рынки? Учитывая, что её сын работает со мной, а я вообще постоянно появляюсь рядом с ней на протяжении целого года… да ей никто ничего не скажет. Драко сухо усмехается. — Ты видела, как она смотрела на золоторога? Поверь, Нарцисса Малфой может быть очень убедительной. — С этим я, пожалуй, соглашусь. Следующие несколько часов пролетают почти незаметно. Они спорят, строят версии, отбрасывают гипотезы, снова возвращаются к картам и документам. Иногда говорят одновременно. Иногда их пальцы случайно соприкасаются, когда они тянутся к одному и тому же свитку. И, что раздражает Гермиону всё сильнее, работать с ним в паре… пугающе хорошо. К вечеру на столе лежат три вполне жизнеспособные теории, которые теперь можно проверить только эмпирическим путём. Раскладывая документы в новом порядке перед тем, как отправиться к Гарри, она вдруг спрашивает: — Почему ты вообще решил стать аврором? Драко пожимает плечами, даже не поднимая головы. — Если я кого-то убью, лучше иметь на это лицензию. Гермиона поднимает на него укоризненный взгляд. — Это не смешная шутка. — Так я и не шучу. Она покачивает головой, всё-таки тихо посмеиваясь, и направляется к камину. Мысленно говоря себе: «Нет, это всё-таки шутка. Наверное…». Малфой тем временем с лёгким удивлением наблюдает, как уверенно она пересекает библиотеку и тянется именно к той из трёх одинаковых вазочек, где лежит летучий порох. Ему смешно от того, что Грейнджер даже не осознаёт насколько хорошо ориентируется в его доме. Кажется, мать взяла на себя обязанность заставить Гермиону узнать Мэнор… ну… и полюбить, разумеется. — Грейнджер, — лениво протягивает он, — у меня нет доступа к камину Поттера. Возьмёшь с собой? Она уже открывает рот, собираясь предложить аппарацию… но снова замечает его бледность… И то, как он едва заметно опирается ладонью о край стола. — Разумеется. — Вздыхает Гермиона. Как она вообще может ему отказать в такой мелочи после Нормандии? Она шагает в сторону и кивает головой, предлагая встать рядом. — Знаешь, если бы я понимал, что достаточно выглядеть умирающим, чтобы ты относилась ко мне нормально, я бы начал пользоваться этим раньше. — Малфой! — Гермиона чуть не давится воздухом, когда он останавливается напротив, настолько близко, что она чувствует тепло его тела. — Что? Это моё наблюдение. — Ещё слово — и я доставлю тебя к Поттерам через камин без головы. — Жестоко. А я ведь хрупкий и… хладнокровный… так ты сказала? — Не льсти себе. И я передумала со змеями. Тянешь на… декоративного хорька, максимум. — Что? — он выглядит действительно оскорблённым. — Почему именно хорёк? Гермиона предпочитает не объяснять, что чуть не назвала его выдрой, но успела прикусить язык в последний момент. И, к собственному ужасу, уже бросая летучий порох им под ноги… стоя в зелёном пламени, она ловит себя на том, что улыбается… когда Малфой берёт её за руку.***
Зелёное пламя вспыхивает в камине, и они сразу попадают в какофонию голосов и музыки. Гостиная сияет волшебными огнями из вредилок, кто-то зачаровал поднос, и тот летает с напитками, которые Кикимер щелчком пальцев перемещает на него. Из кухни доносится смех миссис Уизли вперемешку с возмущённым голосом Джорджа. — С днём рождения, Поттер, — лениво произносит Малфой, первым выходя из камина и отряхивая рукав мантии. Он подаёт руку ей, и Гермиона появляется следом. В ту же секунду гостиная буквально взрывается свистом и улюлюканьем. — О-О-О-О! — Да ладно! — Невилл, ты проспорил мне десять галеонов, они встречаются! Я же говорил! — Да откуда ты знаешь?! — возмущается Лонгботтом. — Мерлин, они прибыли вместе! Какое доказательство ещё нужно?! Симус чуть не давится сливочным пивом, пока Дин хлопает Невилла по плечу. — Ты проспорил, дружище. Финниган с абсолютно торжествующей улыбкой громко заявляет: — Я говорил вам, что дело не только в расследовании! Гермиона медленно закрывает глаза. — Вы невозможны… — бормочет она, уже жалея, что вообще согласилась взять с собой Малфоя, который выглядит до невозможности довольным и посмеивается. — Грейнджер, нас, кажется, благословили. — Ещё слово — и я лично скормлю тебя нунду в понедельник. — Какая жестокость в день рождения героя магического мира. Мне нравится. Она закатывает глаза и уже делает шаг в сторону, собираясь наконец поздравить Гарри… Как гостиную пронзает чей-то визг. — ДРАКО! Гермиона едва успевает повернуть голову, как Лаванда Браун буквально влетает в Малфоя с такой скоростью, будто собирается сбить его с ног, а потом ещё и добить объятиями. В комнате мгновенно повисает ошарашенная тишина, даже Джордж перестаёт жевать, переводя взгляд с Браун на Рона. Гермиона моргает и смотрит на Малфоя, который, судя по выражению лица, тоже пребывает в шоке. — О Мерлин… — выдыхает Лаванда, крепко обнимая его. — Я наконец увидела тебя! Дважды приходила в Министерство, а тебя не было. Гермиона переводит взгляд дальше по комнате и видит в углу, как, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоит Рон с абсолютно невозмутимым видом и качает головой, едва сдерживая улыбку. Что. Вообще. Происходит. Тем временем Лаванда уже хватает Малфоя за руку, поднимая их сцепленные ладони вверх, словно объявляет победителя Чемпионата мира по квиддичу. — Если кто-то вдруг не знает, — громко заявляет она, обводя комнату взглядом, — Драко Малфой спас мне жизнь во время битвы за Хогвартс. Тишина становится ещё плотнее, а Лаванда сглатывает и продолжает уже менее уверенно: — Сивый уже собирался наброситься на меня… и потом появился он. Я… честно, до сих пор не люблю это вспоминать. Ну… это другая история… В общем, я оказалась в Мунго, а Малфой уехал раньше, чем я успела… — Она оборачивается к Драко и вдруг совершенно серьёзно заканчивает: — Спасибо, что спас меня. Гермиона ожидает чего угодно, больше всего — самодовольства на его лице. Но Малфой только коротко кивает, словно ему физически некомфортно находиться в центре такого внимания. — Не за что, Браун. И именно это почему-то производит на всех окончательный эффект. Первым начинает хлопать Невилл, потом Гарри, и через секунду уже вся гостиная аплодирует. Малфой при этом выглядит так, будто предпочёл бы дуэль с Сивым ещё раз. Лаванда сияет, отпускает его руку и тут же возвращается к Рону, обнимая уже его. Уизли приобнимает её за талию и, поймав взгляд Гермионы, лишь улыбается. В то время как она всё ещё пытается понять, каким образом камин перенёс их в альтернативную реальность. К счастью, Гарри приходит на помощь. — Вы всё-таки добрались! — смеётся он, подходя ближе. — Я уж думал, что через час мы с парнями заявимся к вам. Она крепко обнимает его и целует в щёку. — С днём рождения, Гарри! — Спасибо. И спасибо, что наконец пришли. — И уже шёпотом добавляет: — Нашли что-то? — Грейнджер отлично подмечает детали, Поттер, — невозмутимо замечает Малфой. — Причём кое-что было прямо у нас под носом. — Просто хочу побыстрее избавиться от тебя, потому что из-за твоего фан-клуба мой кабинет превратился в проходной двор. — Конечно, отличная мотивация. — Он прищуривается. — Как я мог вообще допустить мысль, что тебе может быть приятна моя компания. Гарри фыркает. — Ой, пожалуйста, можно не при мне вот это ваше… А потом они с Драко почти сразу начинают обсуждать дело. Гарри рассказывает что-то про поставки, которые обнаружил вчера… красные зоны на карте. Гермиона сначала пытается поучаствовать в разговоре, но довольно быстро понимает, что они уже ушли в тот тип обсуждений, где фразы становятся обрывочными, а выводы делаются по одному понятному только им двоим взгляду. И почему-то она снова чувствует себя лишней… Странное и непривычное ощущение. Она тихо отходит в сторону — прямо в объятия Джинни. — Привет, — улыбается та. — Вот теперь ты понимаешь, что чувствую я, когда вы с Гарри и Роном собираетесь вместе. — Привет. И… что, чёрт возьми, я пропустила? — шепчет Гермиона, всё ещё косясь на Малфоя. — Когда все начали массово поклоняться ему? Джинни фыркает. — Примерно в тот год, когда вас троих не было в школе. — Она кивает в дальний угол гостиной, где расположились Пэнси, Блейз, Тео и сёстры Гринграсс. Причём выглядят они так, будто оказались в доме Гарри не впервые. Это тоже ощущается как удар под дых. Она только сейчас осознаёт, насколько отдалилась от друзей… Две недели в коме, сразу после готовилась и сдавала ЖАБА… а потом каждые выходные переносилась в Австралию, чтобы вернуть память родителям… после появился Алекс… Те редкие уикенды, в которые она оставалась в Англии, каким-то образом были связаны исключительно с Нарциссой и бесконечными скачками абраксанов, бранчами и налаживанием контактов… фондом опять же… Как максимум, заскакивала в Нору к Молли на воскресный обед… или в гости к Гарри или Рону… У неё начинает кружиться голова, когда она осознаёт, что пожертвовала друзьями ради достижения личных целей… и пропустила непростительно много… — Кэрроу были психами, — продолжает Джинни уже тише. — И если бы не слизеринцы… всё было бы гораздо хуже. Гермиона медленно переводит взгляд на неё, всё ещё пребывая в шоке от того, как вообще могла не знать этого. — Малфой должен был пытать меня круциатусом пару раз, — пожимает плечами Джинни, отпивая сливочное пиво из бутылки. — Но просто стоял рядом, пока я кричала для вида. А Паркинсон отвлекала Амикуса, чтобы тот ничего не заподозрил. Гермиона потрясённо молчит. — Да, Джинни права, — неожиданно раздаётся рядом голос Лаванды. Она подходит к ним уже с двумя бутылочками сливочного пива и протягивает одну Гермионе. — Без слизеринцев многие из нас вообще бы не дожили до конца года. — Спасибо, Лаванда, но я сегодня не пью. Мне нельзя, завтра сдаю кровь для магглов. — Вот блин, а я уже открыла. — Лаванда посмеивается. — Но я знаю, кто мне никогда не откажет. Роооон! Гермиона медленно оборачивается. В другом конце комнаты Малфой уже стоит рядом с Гарри, Роном, Невиллом и Симусом. И что самое невозможное… они смеются…Рон говорит что-то, а Малфой отвечает с таким выражением лица, будто ему действительно интересно. И… внутри Гермионы вдруг что-то ломается, потому что впервые она позволяет себе подумать: Малфой спас её не только потому, что его попросил Виктор, и явно не ради выгоды. Он оказался рядом с Лавандой… даже Макгонагалл что-то говорила о том, что он действовал весьма эффективно во время битвы… После рассказа Джинни она впервые смотрит на него по-настоящему. Гермиона готова поверить, что он сделал всё это просто потому что… хороший человек. И эта мысль переворачивает вообще всё. Потому что теперь она совершенно не понимает, как совместить этого хорошего Драко… с тем… что видела своими глазами… С его странной бледностью, которая исчезает от тепла чужих прикосновений. Словно почувствовав её взгляд, Малфой поднимает голову, и их глаза встречаются через всю гостиную. Гермиона сама не замечает, как улыбается ему. На секунду он замирает, а потом… кажется, действительно становится чуть более живым… будто объятия Лаванды вернули ему часть тепла. И Гермиона впервые задумывается: что, если она всё-таки ошиблась? Что, если Малфой… проклят? Она вспоминает его непроницаемое лицо в библиотеке, когда заговорила о проклятиях крови… Ей становится нехорошо при мысли, что она отчитала его за подобную шутку. Что, если он говорил о себе?! Черт возьми! Лаванда снова кричит через всю комнату: — Возьми пиво, Гермиона не пьёт. Рон с готовностью вытягивает руку. — У меня уже есть, но давай. — Пока сливочное пиво плывёт через гостиную под потолком, он вдруг хмурится. — Подожди-ка, а почему это Гермиона не пьёт?! Лаванда без задней мысли сообщает всей гостиной: — Потому что ей нельзя алкоголь. И тут происходит самое неожиданное: буквально каждый в комнате переводит взгляд сначала на Гермиону, потом на её живот, а затем на Малфоя. Который как назло именно в этот момент действительно немного бледнеет. Она мысленно проклинает свое решение, явиться вместе на праздник. — Эй! — она вскидывает руки, привлекая внимание. — Давайте сразу проясним: я не беременна и не встречаюсь с Малфоем. Просто завтра сдаю кровь для магглов, и если кто-то хочет присое… Её голос тонет в разочарованном коллективном стоне… — Ну, попытаться стоило… — Вздыхает Гермиона. Джинни утирает слёзы от смеха. — Ты видела лицо Малфоя? Я думала, он в обморок упадёт. — она играет бровями, — с чего бы это? Лаванда хихикает рядом. — Может, Гермиона с ним и не встречается, но на шестом курсе мы с Роном видели их вместе. Они почти целовались, сидя на подоконнике пятого этажа. Джинни давится пивом, и оно идёт через нос. — Что?! — резко оборачивается к Гермионе, вытирая лицо рукавом, — почему я об этом узнаю только сейчас?! — Потому что это неправда, — устало отвечает она. — Он учил меня окклюменции. Джинни с Лавандой переглядываются и начинают смеяться, что совершенно не нравится Гермионе. Уизли качает головой: — Пустить в свою голову гораздо интимнее, знаешь ли, чем в постель. — Я его не пускала! Он… он просто объяснял мне… — Говорю же, они точно почти целовались. — Уверенно заключает Лаванда. Спустя пару часов каким-то образом Гермиона оказывается сидящей на широком подоконнике в гостиной. Половина гостей играет в маггловский твистер под вопли остальных, Джордж жульничает самым наглым образом, а Джинни грозится сломать ему нос. Рядом сидит Гарри с бутылкой сливочного пива, то и дело выкрикивая слова поддержки Джинни. Неожиданно он поворачивает голову и говорит: — Так почему ты не хочешь дать шанс Драко? Гермиона почти давится апельсиновым соком. — Что…? Ты вообще о чём, Гарри? — Ой, да брось. — он отпивает из бутылки и скептически смотрит на неё. — Я с четвёртого курса наблюдаю за вами. Ты ему нравишься, он тебе. В чём проблема? — Глупости. На четвёртом курсе я встречалась с Виктором. Поттер посмеивается и кивает. — И, пожалуй, это единственная причина, по которой Малфой не пригласил тебя на бал. Она уже открывает рот, чтобы возмутиться, но с другой стороны рядом с ней плюхается Рон. — О чём секретничаете? — Он отвлекается всего на мгновение. — Лаванда, левая нога! Да! Давай, покажи им! Гарри склоняется чуть ближе к другу, чтобы не повышать голос. — Убеждаю Гермиону, что Малфой влюблён в неё с четырнадцати лет. Рон заливисто смеётся, так громко, что на них оборачивается полкомнаты. — А с каких пор это стало тайной? Она переводит потрясённый взгляд с одного на другого. — Что вы несёте? Он относится ко мне ровно как и ко всем особям женского пола вокруг. В престарелую мисс Роули он, по-вашему, тоже влюблён?! Парни смеются, переглядываясь, и Гарри кивает Рону, чтобы тот высказался первым. — Мы с тобой друзья и всё такое, но… ты же знаешь, что я был влюблён в тебя в школе? Гермиона неловко ёрзает и бросает настороженный взгляд на Лаванду, на что Рон лишь отмахивается. — Поверь, Лав знает об этом не хуже меня. Это давно в прошлом, и я люблю её. Так вот, — он смотрит в глаза Гермионе, — я понял, что у меня нет ни единого шанса, когда мы были в больничном крыле сразу после того, как Гарри стал национальным героем и всё такое. Она качает головой. — Я знаю всё только из ваших рассказов. — И с силой хлопает обоих по коленям. — Но я до сих пор не верю, что могла тогда сказать нечто подобное. Оба срываются, сгибаясь пополам со смеху, но Уизли всё-таки продолжает: — Ты открыла глаза и посмотрела на каждого из нас. Потом зависла на Малфое и… Гарри, я опять забыл то слово, как она сказала? Поттер усмехается, глядя на подругу, и пародирует её интонацию, произнося с придыханием: — Архангел… Рон активно кивает, посмеиваясь, и изображает крылья руками. — Вот-вот. Она немного краснеет, как и всегда, когда друзья припоминают ей это, ёрзает, стараясь не смотреть на них. — Я ненавижу вас обоих. — Зато Малфою понравилось, — радостно сообщает Гарри. — Допустим, я так сказала, ладно. Но… при чём тут чувства Малфоя? Гарри вздыхает и смотрит на неё укоризненно. — Ты хоть представляешь, насколько трудно убить акромантула? Мы с Роном сталкивались с ними и едва ноги унесли… — Он убил его мечом Гриффиндора! Это я точно помню. Там не было эпического сражения. Он просто пронзил его голову… — Тем более, значит, меч решил, что Малфой его достоин. — Заканчивает за неё Гарри. — Именно. — Рон кивает. — А потом, во время сражения, каким-то образом протащил тебя через пол замка на руках, хотя был серьёзно ранен. Гермиона хмурится. — Ранен? — Мы тебе разве не рассказывали? — Удивляется Гарри. Рон просто пожимает плечами. — У него вся спина в крови была, но он отказался от помощи. Думаю, пока нёс тебя, не мог защищаться как следует. Её мутит, пока Гарри продолжает: — Когда мы вошли в лазарет, ты лежала на кровати, а он собой закрывал тебя. Стоял и сжимал в одной руке палочку, в другой — меч. Целители из Мунго сказали, что если бы он не вправил твои кости и не дал крововосполняющее, ты бы умерла ещё до того, как тебя сожрал внук Арагога… Ну, это ты давно знаешь. Гермиона снова бросает взгляд на Малфоя, испытывая ещё большие угрызения совести из-за того, что не отвечала на его письма… Но, видит Мерлин, она даже после этого не сможет принять его выбор… Лучше бы он действительно оказался проклят. Она бы нашла, как излечить проклятие… Но обманывать себя незачем… Симптомы этого слишком очевидны, она потратила не одну ночь, изучая вопрос… Малфой снова поднимает на неё взгляд, разрывая её душу на части… Рон выдёргивает из мыслей. — То, как он смотрит на тебя… Гермиона, мы с Гарри правда желаем тебе лучшего… Она горько усмехается. — Рон, не обманывайтесь. — Пора прекращать их нелепые попытки сводничества. — На шестом курсе у него был шанс, но он его упустил. — Что ты имеешь в виду? — уточняет Гарри. В этот момент она чувствует вибрацию в заднем кармане, достаёт телефон и хмурится. — Это мама. Мне нужно ответить. — Почти бегом добирается до веранды на заднем дворе и садится на ступеньках. — Да, привет, мам. Что-то случилось? Голос Джин звучит немного странно, чему Гермиона не придаёт значения, потому что это вообще что-то невероятное… Мама позвонила ей после того, что произошло в воскресенье… — Гермиона, привет. Ты не занята? У тебя там так шумно… — Я могу говорить. Просто на дне рождения Гарри… — Ясно… Я хотела сказать тебе, чтобы ты не приезжала на следующих выходных. У нас с твоим отцом появились кое-какие планы… мы не сможем уделить тебе время. Она прикрывает глаза и стирает слезу, сбежавшую по щеке. — Я поняла, хорошо, мам. Ты мне позвонишь потом? Скажешь, когда я могу навестить вас? — Да, конечно… Я позвоню. Не задерживайся допоздна, в Лондоне ночью небезопасно для одинокой девушки. Она почти улыбается, вытирая мокрые щёки, потому что впервые за долгое время слышит что-то отдалённо похожее на свою настоящую маму. — Конечно, мам… До полуночи буду дома… — Вот и чудно. Доброй ночи. Она не успевает ничего ответить, потому что мама кладёт трубку. Гермиона зажмуривается и поднимает голову к небу, размышляя о том, что унаследовала характер явно не от отца… За спиной открывается и закрывается дверь, затем слышатся шаги, и кто-то садится рядом. Почему-то она даже не сомневается, кто именно… — Всё в порядке? — Да, Малфой. — Она открывает глаза и внимательно смотрит на него. — Я сегодня узнала много нового о тебе. — И что? — усмехается он, переводя взгляд на звёздное небо. — Это заставит тебя меньше меня ненавидеть? — Я не ненавижу тебя. — Она всё-таки шмыгает носом и снова вытирает глаза. Чувств внутри скопилось слишком много, чтобы даже при помощи окклюменции удержать их. Малфой сразу же переводит на неё взгляд. — Что произошло? Тебя кто-то расстроил? — Не совсем… Во всём виновата лишь я сама. — Ей почему-то хочется поделиться с ним. — Во время войны стёрла родителям память и отправила жить в Австралию… А теперь они не могут простить мне этого. Требуют, чтобы я перестала быть ведьмой. — Ну, ты спасла им жизнь. Неважно, что они думают по этому поводу… Ты сделала то, что должна была. — Я уже не уверена в этом… Ты бы смог совершить нечто… Он не даёт ей договорить. — Когда отца убили, никто мне не говорил об этом. Я бы и не узнал… но мне пришло его завещание из Гринготтса. Последней волей Люциуса было велеть мне защитить мать. Я принял Чёрную метку. Со всеми вытекающими… И поступил бы так ещё сотни раз, если бы это позволило спасти Нарциссу. Ей нечего на это сказать. Они молчат какое-то время, и вдруг Малфой спрашивает: — Что за история с кровью для магглов? Она благодарна за то, что он догадался сменить тему. — Волшебники не болеют маггловскими болезнями. Моя кровь для них буквально как эликсир жизни… Драко прикусывает язык, чтобы не сболтнуть ей о том, что её кровь действительно эликсир жизни… для него, во всяком случае. — И каждый раз, когда я сдаю свою кровь, я спасаю какого-нибудь маггла от неизлечимой болезни. Драко, не раздумывает ни секунды. Он уже знает, что нужно делать. — Я хочу пойти завтра с тобой. Тоже сдам кровь. Гермиона склоняет к нему голову и говорит: — Думаю, не выйдет. Перед тем как стать донором, сначала нужно сдать кучу анализов. К тому же накануне нельзя пить. — Я не пил. И я готов. — А маггловские документы у тебя есть? — её глаза загораются, потому что впервые кто-то разделяет её идею. — Разумеется, мы же с мамой как-то жили в маггловском отеле. — Будь готов к восьми. И нельзя ничего есть. Я завтра заберу тебя из Мэнора, и мы аппарируем. Он не успевает ничего на это ответить, потому что её телефон снова звонит. Гермиона быстро подхватывает его со ступени и смотрит на экран. Драко успевает прочесть имя, прежде чем она сбрасывает. — Твой бойфренд волнуется? Почему не позвала его? Гермиона отчего-то ёрзает и, тяжело вздыхая, говорит: — Не то чтобы это твоё дело… Но… мы расстались… он весь вечер сегодня названивает… Малфою стоит нечеловеческих усилий оставаться на месте, чтобы прямо сейчас не отправиться в Австралию и не убить там одного конкретного маггла. Вейла внутри не облегчает эту задачу ни разу. Он уже знает даже адрес. — Почему он не отправит Патронус, если хочет, чтобы ты непременно услышала? Или… он маггл… верно? Гермиона бросает на него нечитаемый взгляд. — Это не тема для обсуждений. Малфой просто кивает и поднимает руки в примирительном жесте. Смотрит на неё несколько секунд и вдруг говорит: — Думаю, настроение уже не то, чтобы продолжать веселиться… К тому же… мне надо подготовиться к завтрашнему вечеру у Блэквудов… Давай я провожу тебя домой? Или переместишься камином? Гермиона искренне смеётся, её настроение немного улучшается. — Я точно знаю, что ты не читал мои мысли. Но да, я предпочту прогуляться. Аппарирую нас к парку у моего дома… — Я скажу Поттеру, что мы уходим. Гермиона молча кивает, и, когда Малфой скрывается за дверью, она стискивает челюсти, зажмуривается, делая глубокий вдох, и шепчет себе под нос: — Лучше бы тебе оказаться проклятым, Малфой…***
Тёплый влажный воздух обволакивает сразу после аппарации. Где-то вдалеке стрекочут сверчки, а фонари вдоль пустых дорожек парка размывают темноту мягкими золотистыми пятнами. Гермиона отпускает руку Малфоя и поправляет волосы после аппарации. — Знаешь, — задумчиво говорит она, когда они медленно идут по тропинке, — после Нормандии мне кажется, что Франция теперь обязана быть красивой везде. Ты знаешь ещё такие же потрясающие места? Малфой тихо усмехается, убирая руки в карманы брюк. — Лучше Нормандии? Сомневаюсь… Но Долина Луары вполне способна составить конкуренцию. Особенно осенью. Я уже понял, что ты неравнодушна к замкам… Она пихает его локтём и посмеивается, Малфой притворно охает, но продолжает: — Ты будешь в восторге, уверен. Особенно если хорошо держишься в седле. У нас там есть поместье и абраксаны. Если захочешь, можем провести уикенд и посмотреть окрестности. — Звучит очень по-малфоевски. Сколько у вас замков? — По его самоуверенному взгляду она понимает, что не хочет знать ответ, — я подумаю. — Гермиона мечтательно улыбается. — Я никогда не каталась на абраксанах. Он выглядит чрезмерно удивлённым. — О, ну после фестралов, гиппогрифов и дракона… думаю, ты справишься. Она закатывает глаза и смеётся, потому что ей хочется говорить о Франции, а не вспоминать о войне. — В Париже я была несколько раз. Родители постоянно хотели ходить по музеям. — Париж переоценён. Слишком шумный и туристический. — Он бросает на неё короткий взгляд. — Тулуза намного лучше. — Тулуза? — Розовый город. Старые кварталы, узкие улицы, юг Франции, вино, жара… И нормальная еда, в отличие от Парижа. — Ты сейчас говоришь о французской кухне? В Париже одна из лучших в мире… — Нет. В Париже давно уже нет того, за что это можно ценить. А вот Прованс, кстати… Гермиона тихо смеётся, качая головой. — Удивительно, как тебе удаётся звучать высокомерно буквально по любому вопросу. — Моя мать много вложила в моё воспитание. Ты вообще понимаешь, что я единственный ребенок Нарциссы? — И что это значит? — Что у неё было неограниченно время на моё воспитание и средства. Она с рождения говорила со мной на двух языках, в разные дни недели. — Какое тяжелое детство… — качает головой Гермиона. Они выходят из парка на тихую улицу. В окнах домов уже почти нигде не горит свет. Чем ближе подходят к её дому, тем меньше ей хочется с ним прощаться. В этой полутьме Гермиона не сразу замечает человека, сидящего на ступенях её дома, но резко останавливается, когда понимает кто это. Малфой, который рассказывал о Бордо, тут же переводит взгляд вперёд и замолкает. Мужчина перед ними поднимается на ноги. Светлые вьющиеся волосы, чуть ниже Драко ростом и до раздражающего похожего телосложения. Внутри Малфоя что-то опасно дёргается. Взбешенная вейла реагирует мгновенно. Чужой мужчина. Тот, кто прикасался к ней. Тот, кто считал её своей. Парень смотрит сначала на Гермиону, потом на Драко и невесело усмехается. — Я опоздал? Мне уже нашли замену? Малфой чувствует, как магия под кожей становится почти болезненной. Спину пронзает знакомая вспышка боли. Он изо всех сил старается удержать кровожадное исчадие внутри. Иначе Грейнджер ему этого никогда не простит. Гермиона первой приходит в себя. — Я ни с кем не встречаюсь, Алекс. — Её голос звучит устало. — Что ты вообще здесь делаешь? И почти сразу всё понимает. Мама. Именно поэтому был тот странный звонок. Родители дали ему адрес, потому что сама Гермиона никогда этого не делала. Алекс подходит чуть ближе, теперь и он тоже замечает сходство. Судя по выражению лица, — слишком хорошо замечает. — А у тебя есть типаж, да? Гермиона мгновенно краснеет и благодарит Мерлина за темноту, но ответить не успевает. — Она только что сказала тебе, что мы не встречаемся, — холодно произносит Малфой. Алекс даже не смотрит в его сторону. — Тоже свободные отношения? В голосе Малфоя появляется что-то по-настоящему опасное, несмотря на то, что говорит он спокойно и тихо: — Тебе лучше остановиться прямо сейчас. Иначе ты плохо закончишь… — Малфой не уточняет, что парень закончит плохо жизнь, а не ночь. Гермиона прикрывает глаза, размышляя о том, что только драки ей сейчас не хватало. — Алекс, зачем ты приехал? — Она наконец заставляет себя говорить спокойно. — Я уже всё сказала. Моё решение не изменится. Он сразу переводит взгляд обратно на неё. — Мы можем просто зайти к тебе и поговорить? — бросает короткий взгляд в сторону Малфоя. — Без посторонних. — Нет, не можете, — мгновенно отвечает Драко. Алекс его просто игнорирует. — Я могу хотя бы остаться у тебя на ночь? Обещаю: если после разговора ничего не изменится, я больше никогда тебя не побеспокою. Гермиона скрещивает руки на груди. — Ты можешь переночевать у меня, но ничего не изменится. И никакого разговора не будет. Малфой медленно поворачивает голову к ней. Ему требуется вся выдержка, чтобы ничего не сказать. Алекс тем временем бросает на него быстрый взгляд и ухмыляется, пока Гермиона роется в сумочке в поисках ключей. — В Лондоне достаточно хороших отелей. Я оплачу тебе апартаменты и такси, раз ты не можешь себе этого позволить. Она медленно поднимает голову и уже серьёзнее говорит: — Мне очень не нравится то, что сейчас происходит, ясно? Малфой, спасибо, что проводил, дальше я сама. Алекс, я сейчас вызову тебе такси и забронирую номер. Это действительно лучший вариант. Драко несколько секунд смотрит на неё, потом ухмыляется Алексу. — До завтра, Грейнджер. И разворачивается, неторопливо уходя вниз по улице. Свернув за угол, он мгновенно достаёт палочку. Чары невидимости ложатся привычно и легко, следом он заглушает шаги, а потом быстро возвращается обратно. Потому что оставить её одну с этим парнем выше его сил. Вейла внутри на низком старте, и в отличие от Драко она вообще не видит проблем в — «просто убить». Лучшее решение… Драко прислоняется к перилам у входа, наблюдая, как они продолжают тихо спорить. — То есть ты правда не видишь сходства? — раздражённо спрашивает Алекс. — Алекс, я не вижу сходства. И у меня с ним никогда ничего не было. Он тебе это только что подтвердил. — Да брось. — И даже если однажды я вдруг выйду за него замуж и рожу дюжину детей — тебя это больше не касается. Ясно? У Драко на секунду буквально перестаёт существовать окружающий мир. Вейла внутри довольно урчит что-то абсолютно безумное. Он вцепляется руками в металлические перила, чтобы прямо сейчас не наброситься на Грейнджер.***
Утро в Лондоне встречает редкой для города духотой. Гермиона вместе с Малфоем выходит из переулка рядом с маггловской клиникой. Драко останавливается перед стеклянными дверьми и смотрит на здание так, словно его лично оскорбили архитектурой. — Почему магглы делают всё таким… квадратным? — Потому что это больница, ты вообще видел вход в Мунго, — невозмутимо отвечает Гермиона, шагая вперёд. — Справедливо… но у входа в Мунго задача — не привлекать внимание. Она тихо фыркает и тянет его к стойке информации. В холле пахнет антисептиком и кофе. Драко тут же слегка морщится. — Я понял, почему волшебники избегают маггловской медицины. — Потому что…? — Здесь всё пахнет смертью и я даже по запаху чувствую насколько отвратительный этот кофе. — Это запах стерильности. — Это запах страданий. Гермиона только качает головой и подводит его к стойке регистрации. Через десять минут Малфой уже сидит с идеально прямой спиной, неуверенно сжимая в руке шариковую ручку. Ей хочется его сфотографировать, настолько комично он выглядит. Драко смотрит на стопку документов, и если первые пару минут он искренне пытался понять, то потом заявил, что разобраться с древним проклятием и то проще… и доверился Гермионе, которая просто указывает где оставить автограф или галочку. — Почему здесь так много вопросов? — раздражённо спрашивает он, быстро пробегая глазами очередной лист. — Были ли у вас переливания крови? Находитесь ли вы в группе риска? Употребляете ли вы наркотики? Они всегда настолько любопытны? — Это стандартная анкета донора. — Они спрашивают, был ли у меня секс с мужчинами. Гермиона давится смехом, а женщина за стойкой поднимает голову и неодобрительно смотрит на них. Драко совершенно невозмутимо продолжает: — И что именно они подразумевают под опасными половыми контактами? Насколько опасными? — Малфой. — Нет, мне правда интересно. Здесь нет критериев. Гермиона закрывает лицо ладонью. — Просто ставь галочки вот тут и здесь, да. Он тяжело вздыхает и просто делает как сказано. Спустя несколько минут Гермиона замечает, как он подозрительно щурится в очередной пункт. — Что теперь? — Что такое экстренный контакт? — Человек, которому позвонят, если тебе станет плохо. — А. — Он спокойно вписывает её имя. Гермиона замирает. — Малфой. — Что? — Ты не можешь вписать меня. — Почему? Ты буквально сидишь рядом. — Впиши Нарциссу. — Ты представляешь лицо моей матери, если ей позвонят из маггловской больницы. И куда они по твоему будут звонить? В сову? Так у неё нет такой функции. Гермиона всё-таки смеётся, глядя на своё имя, и почему-то это вызывает внутри странное тепло. Позже Драко сидит рядом с ней в кабинете сдачи крови и с нескрываемым подозрением наблюдает за иглой. — Ты выглядишь так, будто собираешься убить медсестру. В ответ он бросает на неё быстрый взгляд, на всякий случай, проверяя щиты окклюменции. Она же не легилимент, верно? — Я просто не понимаю, как это работает… В магическом мире есть зелья. — В маггловском — доноры. Он переводит взгляд на пакет, медленно наполняющийся её кровью. Вейла внутри буквально сходит с ума. Ему требуется всё самообладание Малфоевского рода, чтобы сидеть спокойно и не смотреть на этот чёртов пакет как на величайшее сокровище человечества. Гермиона тем временем непринуждённо болтает с вернувшейся медсестрой, будто знает её половину жизни, к концу разговора он понимает, что скорее всего так и есть. Когда процедура заканчивается, женщина забирает пакет с кровью и выходит из кабинета. Драко провожает её нечитаемым взглядом, а потом спокойно поднимается на ноги. — Ты куда? — тут же спрашивает Гермиона. — В туалет. Она кивает, уже отвлекаясь на подошедшего врача. Это оказывается до смешного просто. Чары невидимости ложатся легко, и он просто шагает вперёд, следуя за пакетом. Медсестра идёт по длинному белому коридору, толкая металлическую тележку с несколькими пакетами крови. Ему требуется всего пара секунд, и вейла радостно указывает на нужный, поторапливая его. Драко бесшумно приближается, одно лёгкое движение палочкой и пакет с подписью «Гермиона Грейнджер» плавно исчезает с тележки и скользит прямо ему в руку. Вейла внутри довольно затихает. Если бы Драко читал Толкина, он бы обязательно протянул — моя преееелесть. Но он не читал, поэтому прячет пакет под чарами уменьшения в кармане, и как ни в чём не бывало возвращается обратно. Когда подходит к Грейнджер, та всё ещё разговаривает с женщиной средних лет с мягкими чертами лица и светлыми волосами. — О, вот ты где. — Гермиона поворачивается к нему. — Это Элен Харпер. Они с моей мамой учились вместе. — переводит взгляд на женщину. — А это… Драко первым протягивает руку. — Драко Малфой. Мы работаем вместе, и тоже вместе учились… с Гермионой, разумеется. Я решил, что должен тоже стать донором и сделать хоть что-то хорошее. Элен пожимает его руку и тут же улыбается так, будто за последние десять секунд поняла о жизни всё, а затем ещё и подмигивает Гермионе. Гермиона мысленно стонет. Мерлин. Ещё ни одна женщина не осталась равнодушной, лишь взглянув на Малфоя… а тут он ещё и улыбнулся ей… — Правильное, решение. Вы оба молодцы. Это спасет несколько жизней. Гермиона замечает, что Малфой рядом выглядит немного странно. Элен тем временем улыбается ещё шире. — Передавай Джин привет, хорошо? И скажи, что она вообще-то могла бы и позвонить мне. Я два года с ней не общалась, понимаю, переезд и всё такое… Но… я скучаю по ней. — Обязательно, — неловко улыбается Гермиона. — Я тоже… скучаю по ней… Они прощаются, и Элен уходит дальше по коридору, потому что у неё пищит пейджер. Несколько секунд Грейнджер молчит, потом медленно поворачивается к Драко. — Почему ты выглядишь так, будто только что совершил преступление? Малфой абсолютно невинно приподнимает бровь. — Каким образом я мог совершить преступление? Что я тут мог сделать? Украсть у них эти ужасные бланки, чтобы использовать во время допросов в будущем? — Ладно, Малфой, мне пора. — Торопишься куда-то? — Вообще-то да. Хочу попрощаться с Алексом, он улетает через… — она смотрит на циферблат на своем запястье. — Черт, прямо сейчас. Мне нужно успеть аппарировать. До завтра, Драко.***
Он почти не замечает ничего вокруг. Вейла внутри находится в состоянии, близком к безумию от облегчения. Пакет с кровью Грейнджер лежит в нагрудном кармане, руки едва заметно подрагивают, пока он быстрым шагом проходит через холл в гостиную и буквально падает на диван. На несколько секунд Драко просто прижимает пакет к груди, закрывает глаза и выдыхает. Ощущение, что лёгкие наконец вспоминают, как дышать. Вейла внутри затихает. Судороги отпускают… по телу растекается почти болезненное облегчение. Даже так, просто чувствуя её кровь рядом, он перестаёт ощущать себя умирающим. Потолок над головой слегка расплывается. Мерлин… Неужели нормальные люди чувствуют себя так постоянно? Без этого бесконечного голода под кожей. Без желания содрать с себя кожу заживо, лишь бы стало легче. Спустя несколько минут он всё-таки заставляет себя сесть, палочка сама ложится в ладонь, одно невербальное заклинание — и из серванта восемнадцатого века плавно вылетает флакон с тонизирующим зельем. Драко с превеликой осторожностью вскрывает пакет и добавляет целых три капли крови. Он заслужил. И смешивает их с зельем, выпивая залпом. Эффект наступает мгновенно — он резко втягивает воздух, и миру будто возвращается фокус. Сердце перестаёт биться через раз, а в голове впервые за последние дни наступает блаженная тишина. Он прикрывает глаза и коротко смеётся себе под нос. Потрясающе. Наследник древнего и благородного рода Малфоев дожил до того, что сидит посреди гостиной и пьёт кровь своей пары, как какой-то проклятый вампир. Вейла внутри, впрочем, считает происходящее не идеальным, но неплохим решением. Драко раздражённо трёт переносицу и призывает пустые стеклянные флаконы, примерно по тридцать миллилитров каждый. Один за другим они выстраиваются на журнальном столике, пока кровь плавно переливается внутрь тонкими алыми нитями. Он работает быстро и сосредоточенно, поэтому не сразу замечает мать. Нарцисса проходит мимо открытых дверей гостиной в южном крыле… делает ещё шаг…а потом резко возвращается назад и застывает. Несколько секунд она просто молча смотрит на происходящее. На сына, который при помощи палочки левитирует последние капли в стеклянный сосуд и аккуратно его закупоривает. Весь столик заставлен флаконами с бордовым… и это явно не вино. Драко даже не поднимает головы, настолько погруженный в своё действо. Смешивает порцию крови с несколькими готовыми зельями и убирает их в зачарованный медальон. Только после этого Нарцисса наконец выдыхает: — …Это что? — Кровь Грейнджер. Мать медленно опускается в кресло напротив него, абсолютно ошеломлённая. — Ты что, вампир?! — наконец произносит она. — Я не припоминаю, чтобы вейле требовалась кровь пары! Где ты вообще это взял?! Драко устало проводит рукой по лицу. — Маггловское донорство. Грейнджер сдаёт кровь для больных людей. Я… позаимствовал немного. — Позаимствовал?! — Тебе бы не понравилось, что твой сын что-то украл. Поэтому — да. Позаимствовал. Нарцисса продолжает смотреть на него так, будто ещё не решила как реагировать на происходящее. — Ты уже делал так раньше? Я про… употребление её крови. Драко хмурится. — А как, по-твоему, я продержался этот год? В комнате повисает тишина. Он поднимает взгляд на перепуганную и настороженную мать, и в его голосе появляется настоящая усталость. — Если бы не её кровь, я бы сначала сошёл с ума… а потом вернулся бы в Англию уже не управляя собственным телом… и прилетел к Грейнджер на крыльях любви. Нарцисса закрывает глаза. — Драко… — А потом меня, скорее всего, убили бы как бешеную тварь. Она медленно прижимает пальцы к виску и зажмуривается. Будто у неё началась ужасная мигрень. Раньше она так делала только когда Люциус сообщал им какую-нибудь потрясающую новость… по типу того, что завтра в Мэноре ожидается обыск… — Так. Ладно. Хорошо. — Голос у неё становится обманчиво спокойным. — А когда именно ты перескочил от плана жениться на ней… к плану питаться её кровью? — Я никуда не перескакивал! — раздражённо отвечает он. — Она не подпускает меня к себе, и жутко злится за что-то. Я до сих пор не понимаю почему и за что! — Так залезь ей в голову и узнай! — Не могу. — Почему? — Она окклюмент. Нарцисса растерянно моргает. — …Что? Драко обречённо откидывается на спинку дивана, не желая отвечать ничего больше. — Кто её обучал? — медленно спрашивает мать. — Кто вообще додумался научить Гермиону Грейнджер окклюменции? Малфой начинает очень внимательно поправлять манжету рубашки. — Она сама научилась. Нарцисса сужает глаза. — Драко. Он тяжело вздыхает и закрывает лицо ладонями. — Я надоумил её, ясно? Да. Я идиот. Но я не знал, что она окажется моей парой! У Нарциссы дёргается глаз. — Насколько вы были близки раньше? Он резко убирает руки от лица. — Мы просто общались. Ничего не было. Нарцисса молча сверлит его взглядом. — Ну то есть совсем ничего. Она не моргает, сжимая в руке палочку, и он готов признать, что при абсолютном несходстве внешне… она сейчас как никогда похожа на Беллу. Драко закатывает глаза — Возможно… я почти поцеловал её на шестом курсе. — Драко! — Но я не хотел причинить ей боль! — раздражённо перебивает он. — Я был уверен, что вейла выберет другую пару! И решил оттолкнуть Грейнджер заранее! Нарцисса смотрит на сына долгим взглядом, потом медленно переводит взгляд на десятки флаконов с кровью. Спустя пару секунд она сухо произносит: — Судя по твоим запасам, внуков я не дождусь. — поднимается на ноги. — Я сама выясню, что именно ты натворил. — Нет. — Он вскакивает так резко, что несколько флаконов опасно пошатываются на краю столика. Они оба одновременно вскидывают палочки и несколько стеклянных ёмкостей замирают в воздухе на пол пути к полу. Драко первым опускает палочку. — Я сам справлюсь, — тихо говорит он. — Не лезь в это, пожалуйста. Ты уже сделала для меня больше, чем я заслуживаю. Нарцисса внимательно смотрит на него, а потом тоже опускает палочку. — Мы с Грейнджер сближаемся, — продолжает он уже тише. — Но мне нужно, чтобы она полюбила меня. Понимаешь? — кивает на флаконы. — Иначе всё это бесполезно. Одно неверное движение — и ты будешь меня навещать рядом с отцом. Нарцисса вздрагивает, а потом быстро обходит столик и крепко обнимает его, как в детстве. — Пожалуйста, мой дракон… — шепчет она, прижимая к себе. — Сделай всё возможное и невозможное. Но я не переживу, если ты умрёшь.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!