Глава 18. Сидней
25 мая 2026, 00:14***
Гермиона выходит из зелёного пламени, крепче перехватывая древко в руке. О да, она готова снова столкнуться лицом к лицу с министерскими сучками. Атриум гудит привычным утренним шумом, позади остаются беспрестанно мерцающие зелеными вспышками ряды каминов. Она быстро шагает вперёд, прокладывая путь среди других спешащих сотрудников. Всё вокруг как обычно — шорох мантий, обрывки разговоров, цоканье каблуков по мрамору. После бессонной ночи голова неприятно тяжёлая. Драко вызвали в Аврорат около трёх утра — срочно и без объяснений. Он только выругался себе под нос, натягивая рубашку, поцеловал её в висок и исчез в изумрудном пламени камина раньше, чем она успела толком проснуться. Надо ли говорить, что уснуть она больше не смогла? Несмотря на то, что внезапно объявился Живоглот и устроился у неё под боком, урча как трактор. Вот кто точно отлично выспался. Единственная причина, почему она остается спокойной — связь. Она знает наверняка, что с ним всё в порядке. Если не считать того, что вейла мечется и рвётся наружу, оторванная от пары, потому что скучает. Гермиона даже эти отголоски едва выносит, что же происходит с ним? И клянется себе заколдовать им обоим по галеону для общения… хоть какой-то контакт. Погруженная в эти мысли, она успевает проделать треть пути в сторону лифтов, когда за её спиной внезапно раздаётся пронзительный женский визг. Резко оборачивается, инстинктивно дёрнувшись, и выставив перед собой палочку. В нескольких шагах позади, какая-то ведьма растянулась прямо на полу атриума, нелепо запутавшись в собственной мантии. Она смутно узнаёт её — ОМИиС. Припоминает, что они пересекались на рождественском приёме. Кажется, кто-то промахнулся, и вместо нее пострадала эта бедняжка. Гермиона чувствует себя немного виноватой, озирается по сторонам, но никого похожего на нападавшего не замечает. Она хочет подойти, но… уже трое волшебников помогают девушке подняться. — Да-да… каблук… просто каблук… — Несколько нервных смешков... Гермиона лишь хмурится и идёт дальше, не придавая этому значения. У лифтов рядом с ней останавливается Кормак. К сожалению, у нее сегодня не то настроение, чтобы разговаривать с ним. Что ж... Ему же хуже. — Здравствуй, Грейнджер, — расплывается он в улыбке, лениво опираясь плечом о стену и разворачиваясь к ней лицом. — Как прошли каникулы в Индонезии? Несколько человек рядом почти незаметно косятся в их сторону, но по внезапно возникшей тишине становится ясно — каждое слово будет препарировано и разнесено по всем отделам в ближайший час. — Это были не каникулы, а квест на выживание. Двери лифта с лязгом открываются и Кормак заходит следом за ней. — Ну, если захочешь, я мог бы пригласить тебя в отпуск и показать более… привлекательную сторону Индонезии. Она закатывает глаза, и тянет руку вперед, нажимая кнопку своего этажа. — Невероятно великодушно с твоей стороны… Маклагген внезапно давится словами и резко закашливается. В лифте повисает странная тишина, она непонимающе оглядывается, и только теперь замечает... куда именно устремлены жадные взоры абсолютно всех и каждого. Гермиона тоже опускает взгляд на свою руку… и едва не смеётся вслух. Только Малфой мог заявить права на женщину с настолько однозначной эстетикой. Она медленно поворачивает голову к Кормаку, чтобы проверить свою догадку: — Так что ты там говорил про Индонезию? Он тут же посмеивается и поднимает руки в примирительном жесте. — Забудь. Неактуально. Я не знал, что ты… эм… занята. Гермиона вскидывает бровь. И, наверное, это низко. Очень низко. Но после нескольких дней бесконечных нападок министерских сучек, весьма странных взглядов и вопросов от волшебников… А также сплетен и слухов о том, как скоро: «Малфой всё равно её бросит»… Черт возьми, вчера, пока они стояли и ждали активации порт-ключа обратно, Фэй проболталась, что на дату их расставания уже принимают ставки… И ей вдруг отчаянно хочется, чтобы каждый человек в этом лифте подавился собственной завистью. Потому что — не бросит. Она доброжелательно улыбается. — О, так ты не слышал? Удивительно. Это ведь главная сплетня недели — мои отношения с Драко. Тишина становится абсолютной. Она впервые за все поездки слышит гул магии несущий их всех по шахте. Двери открываются на её этаже, и Гермиона выходит первой, чувствуя на спине ошарашенные взгляды. Только свернув в пустой коридор своего отдела, она снова смотрит на кольцо и тихо усмехается. — Драко, как оказалось, ты был прав. В груди тут же вспыхивает знакомый тёплый отклик магической связи. — О, да… даже не сомневаюсь, что ты сейчас крайне доволен собой, — бормочет она себе под нос. В кабинете Гермиона опускает сумку на стол, садится в кресло, и нежно гладит платинового дракончика на своем указательном пальце. Он тут же шевелится, почувствовав внимание, поднимает крошечную голову, расправляет тонкие металлические крылья и оборачивает хвост чуть крепче вокруг её пальца. Гермиона мягко проводит подушечкой по его крылу, где выгравирована знакомая каждому в магическом мире буква «М». — Да, ты красивый, красивый, — тихо смеётся она. — Я вчера погорячилась. Дракончик довольно прикрывает глаза, и снова замирает, превращаясь в неподвижное платиновое кольцо. Она тихо усмехается, подхватывая первую папку, но воспоминание о вчерашнем вечере всплывает в голове настолько ярко, что она проваливается в него, пока сортирует утреннюю почту.***
Поздно вечером она вернулась из Манды, вернее из Хогвартса, куда они с Фэй доставили искроедов. Хагрид был в неописуемом восторге, а потом Минерва позвала на чай… Отказать обоим было практически невозможно. Поэтому в Мэнор она приползла совершенно вымотанной. И, войдя в спальню… застала на кровати Драко и Живоглота. Они оба с одинаково сосредоточенным видом и азартом наблюдали за чем-то маленьким, мелькающим на постели. Рыжий предатель был в абсолютном восторге — осторожно тянул пушистую лапку вперёд, едва касался неизвестного чего-то… и тут же отпрыгивал назад с прытью молодого охотника, которым уже не являлся. Гермиона молча прошла в гардеробную, и даже подумала, что Малфой, видимо, купил коту какую-то дорогущую магическую игрушку, но когда вернулась в спальню спустя несколько минут, успела заметить лишь пушистый рыжий хвост, исчезающий за дверью. И её это, если честно, раздражало, потому что в последнее время он откровенно игнорировал свою хозяйку. — Я никогда не думала, что Живоглот променяет меня на другого человека! — Так я и не человек. Он это чувствует, как и другие животные. Гермиона несколько секунд просто смотрит на него, а потом медленно открывает и закрывает рот от возмущения. — Ну конечно! Как я могла не заметить этого раньше?! Даже этот пронырливый сыч Рона в Болгарии… фенек в Тунисе… абраксаны… Сирена в Индонезии… — Она тычет в него пальцем. — Они все принимают тебя за своего! Уголок губ Драко дёргается. — Не исключено, что у них просто хороший вкус. — О, заткнись. Он тихо усмехается и поднимается с кровати. Гермиона уже сидит у туалетного столика, щурясь на своё отражение в зеркале и осторожно касаясь века. Драко сразу замечает перемену в её настроении. — Что такое? Она раздражённо вздыхает. — Да песок в глаза попал в Манде. А моя палочка… — она устало прикрывает глаза, не желая сознаваться в настолько постыдной для Гермионы Грейнджер вещи. Драко тут же подходит ближе и целует её в макушку. — Давай я. Лёгкий взмах палочки, и прохладная магия касается глаз, мгновенно убирая раздражение, она тихо стонет от облегчения и сразу тянется к нему с поцелуем. — Спасибо. Явно не желая отстраняться, он всё же делает шаг назад. — У меня для тебя кое-что есть. Гермиона настороженно замечает, как Малфой достаёт из кармана домашних брюк маленькую коробочку молочного цвета с серебряной монограммой «М», и у неё мгновенно останавливается сердце. Она быстро накрывает его руку своей. — Драко… если там помолвочное кольцо, пожалуйста, давай хотя бы немного подождём. Я согласна, да. Но… я хочу сначала познакомить тебя с родителями нормально. И чтобы мы хотя бы пару месяцев публично повстречались… Малфой вдруг начинает смеяться, но смотрит на неё настолько влюблённым взглядом, что она одновременно чувствует себя и самой счастливой, и законченной идиоткой. — Милая, я прекрасно помню твои условия, и просто обязан попросить твоей руки у родителей. — Я ведь пошутила! — Фыркает она. — О, нет. К тому же, я не стою перед тобой на одном колене, как ты бы хотела. И поверь… когда это произойдёт, момент будет куда романтичнее, чтобы соответствовать твоей тонкой душевной натуре. Гермиона слегка морщится. — Теперь мне стыдно. — Правильно. Она закатывает глаза и улыбается, но улыбка медленно исчезает, когда Драко вдруг обхватывает её подбородок пальцами и смотрит прямо в глаза очень серьёзно. — Я женюсь на тебе сразу, как только это станет прилично и не вызовет вопросов в обществе. У неё перехватывает дыхание. — Мы закрепили связь, которую невозможно разорвать, пока я жив. Это куда более серьёзный шаг, нежели свадебная церемония. — Его голос становится тише. — Ты ведь это понимаешь? Гермиона медленно кивает. — Тогда дай мне руку. И она послушно протягивает ладонь, Драко осторожно переворачивает её кисть вверх тыльной стороной и открывает коробочку, из которой медленно поднимается маленький дракон. Его чешуя сверкает холодной платиной, идеально проработанная, до мельчайших деталей. Глаза — абсолютно гладкие чёрные бриллианты. На крыле выгравирована витиеватая «М». Дракончик поворачивает голову к Драко, и тот ему кивает: — Защищай её. Крошечное существо тут же расправляет крылья и бьёт хвостом. Он шипит, изрыгая тончайшую струйку голубого пламени. На его позвоночнике поднимается гребень из платиновых шипов и Гермиона буквально перестаёт дышать, наблюдая за столь невероятной магией. Дракон быстро перебирается из коробочки к её руке маленькими когтистыми лапами и забирается на указательный палец. Он оборачивается мордой к Малфою, словно принимая приказ, затем его крылья раскрываются и медленно смыкаются вокруг её пальца на внутренней стороне ладони. Через несколько секунд дракон уже выглядит как тяжёлое и невозможно роскошное кольцо, занимая полторы фаланги на правой руке. Гермиона моргает несколько раз и потом поднимает голову. — Чёрт возьми… Это буквально ДРАКОн Малфоев, которого я должна носить на пальце. Ты… — задыхается она от негодования, — просто невозможно быть ещё более прямолинейным! Ты что, метишь территорию?! Драко смотрит на неё так серьёзно, что злость медленно исчезает с её лица. — Завтра ты сама всё увидишь. Просто доверься мне. В ответ она лишь недовольно фыркает. — Когда я говорила про публичные отношения, я немного не это имела в виду, знаешь ли… Он резко притягивает её к себе, выбивая весь воздух из лёгких. — Ругайся. Кричи на меня. Протестуй сколько угодно, но я запрещаю тебе его снимать. И прекрати говорить, будто я мечу территорию. Она упрямо поджимает губы и смотрит сначала на него, потом на дракона, застывшего на пальце. — Именно это ты и делаешь. Каждый будет видеть, что я — собственность Драко Малфоя! Как ещё это можно понять?! Если на моём пальце твоё имя и фамилия! — Нет! — резко обрывает он. — Блять, нет. — Связь вспыхивает его эмоциями — яростью, страхом, чем-то почти болезненным. — Они будут видеть совсем другое. Выброси из головы всю эту маггловскую чушь и послушай меня внимательно. Гермиона замирает, потому что отчётливо чувствует — он действительно напуган. Не за себя, а именно за неё. Драко тем временем делает вдох, пытаясь взять себя в руки. — Они больше не будут разговаривать просто с героиней войны или магглорождённой ведьмой. Они будут знать, что за твоей спиной стоят все суды Британии. Все ресурсы моей семьи. Все бездонные сейфы Гринготтса. И фамилия Малфой. — Каждое его слово звучит как угроза. — Никто больше не посмеет проявить к тебе неуважение. Никто не рискнёт даже косо посмотреть в твою сторону. И уж точно ни одна дрянь не приклеит жвачку к твоим волосам. Ярость внутри него буквально пульсирует через связь и Гермиона вдруг жалеет, что вчера жаловалась на министерских ведьм, потому что сейчас Драко выглядит так, будто всерьёз рассматривает возможность начать метать огненные шары в каждого... не так, по его мнению, посмотревшего на неё сотрудника Министерства. Она устало вздыхает и осторожно касается пальцами его щеки. — Ладно.***
Бледный солнечный свет струится сквозь высокие арочные окна столовой в восточном крыле, мягко ложась полосами на белоснежную скатерть и столовое серебро. За окном завывает ноябрьский ветер, а из распахнутых дверей оранжереи тянет ароматом роз и свежескошенной травы. Этим субботним утром Гермиона сидит напротив Нарциссы, лениво помешивая чай, когда в столовой с тихим хлопком появляется домовик. — Хозяин Драко, письмо. Малфой берёт конверт, пробегает глазами текст. Она сразу замечает, как меняется его лицо. Драко коротко хмыкает. — Мне нужно уйти ненадолго. Нарцисса даже не поднимает взгляда от чашки. — Если это опять связано с тем идиотом, который решил торговаться со мной за яйца окками на чёрном рынке, передай Беннету, что я считаю его слишком мягким. И пусть давит, потому что я не заплачу ни кнатом больше. — Что? Какой черный рынок? Мама, ты не забыла, где я работаю? Нарцисса выгибает идеально выщипанную бровь, — что, арестуешь меня? Драко наклоняется к Гермионе, легко целует её в висок, пока она укоризненно смотрит на него. В попытке доказать, что это вполне нормальный вопрос! Он усмехается, без пояснений тоже вспоминая её слова в министерской столовой, но явно несогласен с этим, и тихо произносит: — Не скучай без меня. И это разные вещи, милая. — Не разные. — она может лишь фыркнуть в ответ от недовольства. Когда Драко исчезает за поворотом коридора, Нарцисса неожиданно усмехается поверх чашки: — Полагаю, теперь я наконец-то могу поговорить с тобой, не наблюдая, как мой сын смотрит на тебя так, будто ты последняя звезда во вселенной. — Задумывается о чем-то, и на её лице появляется нежная, но грустная улыбка. — Глядя на вас, я всё чаще задаюсь вопросом, на сколько Люциус сам был вейлой? У меня есть подозрения, что ему совсем немного не хватило до… кхмм… внешних проявлений. Гермиона давится чаем, а Нарцисса выглядит крайне довольной собой. К счастью, разговор довольно быстро сворачивает к фонду защиты магических существ, и она чувствует настоящий энтузиазм, когда понимает, что вот-вот он начнёт функционировать. — Министерство теперь поддерживает проект куда активнее, чем я ожидала, — признаётся она. — После истории с браконьерами общественное мнение резко изменилось. Даже Визенгамот выделил дополнительное финансирование. Нарцисса задумчиво кивает. — Люди любят трагедии. И любят обвинять во всем Министерство… Им нужно куда-то выплескивать недовольство. Если Бруствер хочет остаться на второй срок, ему необходимо что-то предпринять. Гермиона невольно вспоминает сниджетов, маленькие золотые… исчезнувшие. Хотя это пока скрывается от общественности. Она печально рассказывает о том, что они увидели в заповеднике. Нарцисса слушает молча, а потом неожиданно хмурится. — Если бы я знала, чем всё закончится… не позволила бы Министерству конфисковать нашу коллекцию после первой войны. Гермиона моргает. — Подождите… в Мэноре… что… жили сниджеты?! Леди Малфой усмехается. — О, дорогая… Дед Драко коллекционировал редчайших существ с тем же азартом, с каким дети обычно упрашивают купить новую игрушку. — Отпивает глоток чая, беззвучно опуская чашку на блюдце, — уверена, если бы Абраксас узнал, что его внук — единственный мужчина-вейла в мире, его бы буквально разорвало от восторга и гордости. Гермиона тихо смеётся, и они чудесным, не иначе, образом переходят к обсуждению темы детства Драко… и каким очаровательным ребёнком он был. Нарцисса с гордостью рассказывает, как её подруги массово сходили с ума от умиления, когда самый прекрасный мальчик на свете протягивал им цветок. Да, оказывается Малфой обожал дарить собственноручно сорванные цветы с чужих клумб в нежном возрасте четырех лет… Похоже…. Зря она ему запретила это делать сейчас… И… честно говоря, с того времени он не растерял своей прекрасности… …Гермиона пока не понимает в чем подвох. Но он определенно есть. С Нарциссой невозможно быть уверенной в чем-то наверняка. Через несколько минут леди Малфой откладывает салфетку и поднимается из-за стола. — К сожалению, мне пора, моя дорогая. Гермиона удивлённо поднимает взгляд. — А куда вы направляетесь? И Нарцисса вдруг улыбается совершенно по-девчачьи, у неё закрадывается мысль о свидании. Что ж… мать Драко ещё молода… — О, в Тунис. Навестить своего золоторога. Гермиона моргает. — Своего? — Ах, да… кажется, я забыла упомянуть. — подхватывает палочку со стола. — Он живёт в заповеднике, но шефство над ним взяла я. Такие существа должны хорошо питаться и иметь достойную охрану. У Магриба просто недостаточно средств для этого. Гермиона смотрит на неё с совершенно новым выражением лица, и внезапно осознаёт, что хранилища Малфоев действительно бездонные…***
Драко возвращается примерно через час подозрительно довольный чем-то. Она сидит в библиотеке с книгой на коленях, и в кои-то веки Живоглот устроился у неё под боком, задремав. Стоит Малфою войти — он немедленно открывает один глаз и оценивает ситуацию, но всё-таки остаётся лежать рядом. — Вижу, у меня появился конкурент. — Смирись. Это мой книззл. Драко усаживается на софу у её ног, и она понимает, что читать уже не получится, поэтому просто закрывает книгу. Он молча протягивает ей футляр с логотипом Олливандера. Честно говоря… она и сама подозревала это с возвращения из Индонезии… Вернее после закрепления связи… с ее магией что-то не то. Но Гермиона до сих пор боится признаться в этом даже себе. — Ты думаешь, с моей палочкой что-то не так? — она сжимает футляр в руках, не решаясь открыть его. Драко вздыхает и сам открывает его. — Эта будет слушаться тебя. Попробуй. Она осторожно берёт палочку, и та мгновенно выпускает в воздух сноп золотых искр. Живоглот возмущённо подпрыгивает, спрыгивает с софы и уходит прочь с видом глубоко оскорблённым. Гермиона поднимает палочку. — Люмос. — И сразу же вспыхивает мягкий золотой свет. — Вингардиум левиоса. — Книга легко поднимается в воздух. — Энгоргио. — Чернильница увеличивается вдвое. Палочка ощущается настолько естественно, будто всегда принадлежала ей. Гермиона резко поднимает взволнованный взгляд. — Из чего она?! — и внимательно осматривает древко. — Как тебе вообще удалось… Драко только качает головой, едва сдерживая улыбку. — Сама как думаешь? Гермиона поджимает губы. — Это не виноградная лоза… — Проводит пальцами по рукояти, замечая едва заметные узоры, похожие на вырезанные перья, и медленно переводит взгляд на него. — Я не знаю, Драко. Просто скажи. Я чувствую, как тебя распирает от самодовольства сейчас. Прямо как меня от любопытства. Он смотрит ей прямо в глаза. — Ты ведь поняла, что с твоей магией что-то происходит? Разумеется, поняла. Чёрт возьми, в одиннадцать лет она колдовала стабильнее. Гермиона медленно кивает. — Полагаю… из-за нашей связи? — Да. Она тут же легонько пинает его в бедро и ворчит: — Мог бы и предупредить. — Я не был уверен до конца. Об этом нигде не написано. — И кивает на палочку. — Это ясень. Сразу же вспоминается всё, что она когда-либо читала о палочках. Точно. Первая палочка Рона, которая его не слушалась, потому что перешла по наследству от Чарли, но сохранила абсолютную верность первому владельцу. — Хм… логично. Если не ошибаюсь, ясень хранит преданность только первому хозяину. — Именно. — Его голос становится тише. — Она никогда не предаст тебя. И навсегда сохраняет верность лишь истинному владельцу. По позвоночнику Гермионы проходит дрожь, это почему-то ощущается слишком интимно. — А сердцевина…? — Она сглатывает, снова глядя на узоры, и резко поднимает глаза. — Только не говори, что ты выдрал перо из собственного крыла. Драко начинает смеяться. — Почти угадала. Она смотрит на него в ужасе. — Драко. — Там мой волос. Гермиона ошарашено выдыхает, не в силах сказать ничего. — Она всегда будет слушаться лишь тебя. Ну… и меня, наверное… — Он делает паузу. — Но есть нюанс. Теперь она уже смотрит на него с настоящим восторгом. — Какой? — Эта палочка чувствует не столько твои цели, сколько эмоции. Она станет продолжением твоей руки. А в бою… — Он задумчиво склоняет голову. — Будет крайне сокрушительной. Так что будь осторожна. Гермиона хмыкает. — То есть… если я снова решу устроить супный дождь для какой-нибудь стервы? Нам ждать наводнения? Драко лениво приподнимает бровь. — С момента, как ты надела кольцо, разве кто-то смог сделать хоть что-нибудь? Она пожимает плечами. — Пока все просто боятся проблем, глядя на ДРАКОна Малфоев на моем пальце… Но… они ведь могут и передумать. Он смотрит на неё несколько секунд, а потом фыркает. — То есть вокруг тебя не произошло ни одного несчастного случая? Она опускает палочку, и очень медленно переводит взгляд на кольцо. — Какими именно чарами обладает дракон? Мне кажется… ты забыл об этом упомянуть. Драко уже откровенно смеётся и Гермиона тут же пытается пнуть его снова, но он ловит её лодыжку и резко тянет на себя. Она с тихим вскриком съезжает по софе прямо ему в руки. — О, там очень много чар. — Расскажи мне всё. — Честно говоря, я удивлён, что ты не спросила сразу. Она скептически щурится. — С чего бы это? Дай подумать. — Прикладывает палец к губам. — Ах да. Сначала я была слишком ошеломлена настолько красивой магией. Потом я злилась на тебя. — И на дракона. — И на дракона, да. — Она делает вид, что серьёзно размышляет. — А потом… не напомнишь, что было потом? Ах да. Ты разложил меня прямо на подоконнике так, что я забыла собственное имя, черт возьми! Так что, у тебя не может быть претензий, — уже миролюбиво заканчивает она. Ей никогда не надоест ощущать как вспыхивает между ними связь, стоит лишь упомянуть о сексе… Малфой выглядит слишком довольным, но теперь она даже разозлиться по-настоящему на него не может. Гермиона поднимает руку и проводит по своему солнечному сплетению, глядя ему в глаза. — Знаешь, меня почти разрывает лишь от мимолетных отголосков… я не представляю, каково это для тебя. Ей внезапно до боли хочется прижаться к нему. Полностью. Всем телом. Что она собственно и делает, забираясь к нему на колени. Устраивается поверх него, как делала всегда во сне, ещё задолго до того, как узнала правду о вейле. Драко тихо смеётся, заправляя ей локон за ухо. — Знаешь… мне ужасно интересно, что случится, если мы оба полностью опустим щиты окклюменции. — Будто невзначай говорит он. Гермиона тут же качает головой. — Нет. Нет, мы к этому не готовы. Я точно не переживу. — Она тихо выдыхает ему в шею. — И, кажется… я наконец понимаю, что именно ты имел в виду тогда, говоря про радужные облака. Он прикрывает глаза и целует её в макушку, а потом решает срочно сменить тему. Пока она не вспомнила еще что-нибудь. Например о том, как он выживал так долго? И надеется, что ему никогда не придется рассказывать про украденную кровь. — Я покопался в семейном архиве и вспомнил несколько очень красивых жён Малфоев. Пришлось даже поболтать с портретами. Гермиона резко вскидывает голову. — Мерлин… Олливандер. — Она бледнеет. — Он знает, что ты вейла?! — Не беспокойся. — Драко лениво гладит её по спине. — Он думает, что волос принадлежал женщине. И вообще сначала отказывался работать с такой сердцевиной. — Почему ты не пошёл к мастеру, который работает с подобными материалами? — Потому что тогда вероятность, что кто-то поймёт правду, была бы куда выше. — Он многозначительно смотрит на неё. — Тебе вообще интересно про кольцо узнать? — Ох. — Она виновато морщит нос. — Прости. Я просто испугалась. Гермиона вытягивает руку вперёд, и Драко медленно ведёт от её предплечья к кисти, переплетая их пальцы. — Всего у Малфоев было семь жён-вейл. Начиная с Арманда, который привёз первую из Франции. — Романтично. — Судя по семейным хроникам, скорее скандально. — Он усмехается. — В те времена и магглы, и волшебники одинаково плохо переносили существование более красивых соперниц. — Как будто бы что-то изменилось. — Справедливо. — Он касается кольца, и платиновый дракон лениво расправляет крылья. — Арманд заказал его у гоблинов. — Почему именно дракон? — Вейлы всегда были тесно связаны с огнём. В Болгарии ты ведь это поняла? — Да… но окончательно всё встало на свои места, после того, как увидела тебя с огненными шарами. Такое сложно развидеть. — А ещё крылья. Гермиона тихо смеётся. — Ладно. Теперь связь действительно очевидна. — Зеркало, — продолжает Драко. — Любые сглазы и мелкие порчи кольцо отправляет обратно тому, кто их наложил. Гермиона резко замирает. И внезапно вспоминает всю прошедшую неделю: ведьм вокруг, внезапно падающих в коридорах. Истерический приступ щекотки у одной из сотрудниц. Чешую на лице другой. Фурункулы. Сломанный каблук. Визг в атриуме. Мерлин. Она ведь искренне чувствовала себя виноватой. Думала, бедняжки случайно попали под заклинания, предназначавшиеся ей. Теперь же… Ей совершенно их не жаль. — Что ж, — медленно произносит Гермиона. — Полагаю, теперь я хотя бы знаю врагов в лицо. Драко с улыбкой гладит её по руке. — Больше ничего не заметила? Она задумывается. — Иногда он шипит. И кажется, будто готов сорваться с пальца. Один раз чуть не поджёг свиток в моей руке, пока я спорила с Доусоном.Он так испугался, что просто сбежал. Малфой тут же прищуривается. — Доусон? Который из братьев? — Эй! — Гермиона смотрит на него с подозрением. — Я думала, он реагирует просто на моё раздражение. Драко фыркает. — Нет. Он реагирует, когда волшебники переходят границы. — Подробнее. Малфой лениво проводит пальцем по платиновому дракону, и тот тут же оживает. Встрепенувшись, поднимает голову, шевелит хвостом, слегка царапая её кожу когтями. Чёрные бриллианты вспыхивают чем-то огненным, напоминая глаза самого Драко. — Если какой-нибудь мужчина начинает слишком откровенно пялиться на тебя, подходит слишком близко или позволяет себе лишнее… дракон чувствует угрозу. — Голос Драко становится ниже. — И напоминает им, что рядом находится хищник уровнем выше в пищевой цепи. Чары кольца заставляют их испытывать иррациональный страх. Гермиона смотрит на него долгие секунды, а потом медленно выгибает бровь. — Не метишь территорию, говоришь? Он устало вздыхает. — Ты же понимаешь… Она неожиданно обхватывает его лицо ладонями и выдыхает прямо в губы: — Ещё как понимаю. — Её взгляд темнеет. — Такого второго кольца нет? Я бы и на тебя такое надела. Глаза Драко вспыхивают мгновенно. — Ревнуешь? Она сжимает пальцы в его волосах на затылке. — Как будто ты сам этого не знаешь. — Улыбка медленно исчезает с её лица. — Меня успокаивает только то, что ты никогда не посмотришь ни на одну из них. — касается его лба своим и выдыхает в губы. — И будь уверен… я тоже никогда ни на кого не посмотрю. Связь между ними вспыхивает адским пламенем. Она с придыханием наблюдает, как его глаза мгновенно темнеют до черного обсидиана с вертикальным огненным зрачком по центру. Он резко притягивает её к себе и впивается в губы. Гермиона задыхается от поцелуя и своего возбуждения… и её накрывает, оттого, что их магия вспыхивает с новой силой, стоит ему лишь коснуться… Её стон тонет в его губах, пока она судорожно расстегивает пуговицы его рубашки дрожащими пальцами. — Ты ведь помнишь, что мы приглашены на день рождения Лаванды сегодня? Гермиона пытается произнести это строго. Правда пытается. Но выходит крайне неубедительно, потому что Драко в этот момент старательно выцеловывает её шею, а его рука уже давно забралась под ткань домашнего платья. — Мгм, — невнятно отзывается он куда-то ей под ухо. — Сколько у нас времени? Она резко втягивает воздух, когда его пальцы касаются внутренней стороны бедра. — Ох, чёрт возьми, Драко… меньше часа. — Это целая вечность. — Для тебя — возможно! Он тихо смеётся ей в кожу и от этого смеха у неё по позвоночнику проходит горячая дрожь. — Для нас, — лениво поправляет Малфой. — Ты крайне недооцениваешь собственный потенциал. — Я тебя сейчас ударю. — Мне нравится твой настрой. Его пальцы скользят выше к тонкому кружеву, и Гермиона обречённо роняет голову ему на плечо. — Ненавижу тебя. — Напомни, что это за ролевая игра? — Самодовольный засранец. — А вот это уже правда.***
В итоге они опаздывают на сорок минут, и Гермиона считает это почти чудом. Потому что ещё десять минут назад Драко вколачивался в неё в гардеробной напротив того самого зеркала в пол, с такой самоотдачей, будто собирался умереть на месте, если немедленно не заставит её потерять сознание. Снова. Теперь же он выглядит абсолютно невозмутимым. Безупречная чёрная рубашка, идеально уложенные волосы, и лицо скучающего аристократа. Гермионе хочется его придушить, потому что сама она впопыхах закалывала волосы палочкой уже у камина, ведь Тилли снова сделала из неё копию Нарциссы. Они выходят из зелёного пламени в небольшой уютной гостиной. Коттедж Рона и Лаванды кипит жизнью и суматохой, вмещая в себя толпу гостей, как и Нора… Каждый раз оказываясь здесь, ей кажется, что именно так выглядел дом Молли и Артура, когда они были молоды. Повсюду левитируют гирлянды из зачарованных свечей, на потолке плавают золотые конфетти в форме львов. Из кухни доносится чей-то хохот и запах запечённого мяса, а ещё — тут слишком много людей. Настолько много, что заняты даже подлокотники диванов и кресел. — О, они пришли! Я выиграла! — Лаванда появляется буквально из ниоткуда в розовом платье с блестящими серебряными звёздами в волосах. И, конечно же, первым делом смотрит на Драко. Потом на неё, и снова на Драко. Выражение лица именинницы становится таким понимающим, что Гермиона мгновенно хочет провалиться сквозь землю. — Прости за опоздание, — быстро говорит она, протягивая подарок. — Мы немного… — осекается, потому что Лаванда хихикая смотрит ей за спину. Предатель. — …задержались. — Ничего страшного! — слишком бодро заверяет Браун. — И принимает коробку, а потом обнимает Гермиону, тихо шепча ей на ухо: — Он такой красавчик, что никто не посмеет тебя осудить. Гермиона давится воздухом, когда Лаванда отстраняется с абсолютно невинным лицом. Драко подозрительно щурится. — Мне стоит ревновать? — Тебе стоит начинать бояться меня, — бурчит Гермиона. — О, Мерлин, — раздаётся голос Симуса откуда-то из гостиной. — Какой это по счету слизеринец?! Наша гриффиндорская вечеринка становится всё более зелёной! — Я начинаю переживать за благополучие мироздания. Там на горизонте не маячит новый Волдеморт? — добавляет Дин. — А я говорил вам, что конец света близко, — посмеиваясь отзывается Невилл с бокалом в руке. Драко лениво оглядывает комнату, замечая неподалеку от Лонгботтома Пэнси, и прищуривается, пока подруга делает вид, что в упор не замечает его вопросительного взгляда. В этот момент откуда-то, очевидно, из кухни... раздаётся взрыв. Все молча поворачивают головы, наблюдая как из открытой двери вырывается облако… муки…? — Я сказал не трогать ром! — кричит Рон, пока бежит в сторону эпицентра белого тумана. — Оно само рвануло! — отзывается Джинни сквозь смех и вылетает из кухни вся белая. Драко медленно переводит взгляд на Симуса. — Удивительно, там что-то взорвалось в твоё отсутствие. Симус хитро прищуривается: — Понятия не имею, о чём ты.***
Через несколько часов вечеринка окончательно превращается во что-то дикое и готовое вырваться на улицы маггловского Лондона. Захария уже настолько пьян, что спит на полу у камина… Не исключено, что он просто пытался добраться домой... А завтра вообще-то понедельник… но кого это волнует, когда тебе двадцать…? Пьяный Дин тем временем пытается объяснить не менее нетрезвому Тео Нотту правила маггловской игры «Кубок королей», но то как он раскладывает кольцо карт напоминает скорее ритуал вызова демона. Джинни сидит на полу и хохочет так сильно, что не может дышать, пока Гарри застрявший головой в тыкве заколдованной под Джека, оставшейся с Хэллуина, просит снять эту штуку… — Я вытянула короля, что это значит? — Уточняет Пэнси. — Ты должна вылить содержимое своего бокала в кубок, — тут же откликается Джастин. — Кто вообще додумался добавить туда имбирный эль? — с подозрением спрашивает Гарри, заглядывая в кубок с лёгким отвращением. — Малфой, — тут же сдает Джинни. — Вы сами сказали, что это должно стать незабываемым, — невозмутимо отвечает Драко, развалившись в кресле рядом с Гермионой. — Надеюсь, ты сам вытянешь четвертого короля, — бормочет Невилл в ответ, глядя на мутноватую болотного цвета жижу. Парвати тянется за картой. — О, прекрасно. Тот, на кого ты укажешь, должен рассказать о своем первом сексуальном опыте. Где и с кем? — Вати! — возмущается Лаванда. — А ко мне какая претензия? Вы сами заколдовали некоторые карты. Нотт. — Заинтересованно озвучивает она. Тео гордо поднимает бокал. — Между прочим, Эмили Блэквуд в тот день чуть не сделала меня капитаном квиддичной команды. Женская раздевалка на поле. — Тебя выгнали через четыре часа. — Закатывая глаза отзывается Пэнси. — Но какие это были четыре часа. Следующая карта сама вылетает перед Роном и он щурится. — Признаться в самой тупой причине ревности не к нынешней партнерше. — О, — Гарри уже смеётся. — Давай. Рон тут же тыкает пальцем в Драко: — На четвертом курсе я приревновал Гермиону к нему. А она вообще начала встречаться с Крамом. Это было тупо… Гермиона удивлённо переводит взгляд на Рона, пытаясь припомнить, когда это могло произойти… — Серьёзно? — Да! Потому что он слишком часто крутился рядом с тобой. — …это самая идиотская логика, которую я слышала, — фыркает Джинни. — Но я был прав! — Был, — соглашается Драко ухмыляясь. — Ты просто впервые в жизни заметил сексуальное напряжение раньше остальных. Рон с таким лицом тут же делает глоток из своего бокала, будто надеется в нём утопиться. Колода вспыхивает снова, карта приземляется на колени, но она всё ещё сверлит взглядом Малфоя. Он точно напрашивается сегодня. — Гермиона, — пропевает Луна. Она раздраженно хватает карту: — Почему мне всегда достаётся что-то… Загадай загадку, которая звучит неприлично вне контекста. — О нет, — бормочет Гарри. — Нельзя давать ей думать над подобными вещами. Она и без этого прекрасно справляется. Гермиона закатывает глаза. — Иногда лучше держать обеими руками, и не торопиться. Иначе всё взорвётся прямо тебе в лицо. Блейз медленно опускает стакан. — Грейнджер… Знаешь у меня в Италии есть вил… Драко не дает ему договорить, уже смеясь. — Ты не хочешь заканчивать это, Блейз. — Кто-то отгадывать собирается?! — возмущается Гермиона. — Это буквально нормальная техника безопасности! — Вот именно поэтому так смешно, — выдавливает Тео. — Ты звучишь как сильно уставший автор эротического романа. Луна задумчиво отпивает из бокала. — Вообще, самые опасные травмы действительно случаются из-за неправильного движения рукой. Ну… и некоторые котлы взрываются, если слишком резко вставить внутрь палочку. — Луна! — задыхаясь, стонет Джинни. — Что? Я писала статью об этом в Придире. Никто не читал? — С каждым твоим объяснением становится хуже, — сообщает Гарри. — Речь о палочке, верно, милая? — Гермиона наконец благодарно кивает в ответ Малфою, возможно, он всё-таки и не нарывается... Тем временем к нему летит следующая карта. — Назови самую нелепую вещь, которую ты делал ради человека в комнате. — О, это легко, — тут же вклинивается Блейз. — Он разнимал Пэнси с Милли и Дафной, когда они дрались за право пойти с ним на Святочный бал. Все оборачиваются на Драко. — За тебя дрались ведьмы? — потрясённо спрашивает Невилл. — Это не самое нелепое, — сухо отвечает тот, переводя взгляд на свою пару. — Грейнджер однажды прыгнула в неизвестный портал, без плана, за контрабандистами. Я последовал за ней. — Всегда хотела побывать в Индонезии — отзывается она. — Было незабываемо, правда, милый? — Ты про часть, где нас пытались сжечь Адским пламенем? Или когда тебя чуть не сожрал вампус? — Не знаю, лично мне запомнились радужные облака… — она прищуривается, довольно улыбаясь, и видит как Малфой тоже не может спрятать улыбку, вспоминая о своём признании. Связь тепло тянет в районе солнечного сплетения… — Мое предложение на счет отпуска ещё в силе, Гермиона! Если Малфоя что-то не устраивает… — тут же встревает Кормак под общее улюлюканье. Драко мрачно переводит взгляд в потолок, даже не удостаивая его взглядом. — Маклагген, не рискуй. Гостиная взрывается смехом. — Подождите, — задыхаясь уточняет Тео, — что это за история с Адским пламенем и вампусом? — Он вычеркнул нас из списка друзей. — тут же заключает Пэнси. Драко хмурится: — Это произошло недавно. Мы с вами просто ещё не виделись. Я был занят. — О, я даже не сомневаюсь кем… — пропевает она укоризненно. И в этот момент Блейз вытаскивает четвёртого короля. Тишина повисает одновременно выжидающая и радостная... для тех, кому не придется пить это... пока он медленно поднимает кубок: — Я даже не знаю выживу ли после этого. — Вот и узнаем, — фыркает Пэнси. Смех... после того как Блейз опустошил кубок, и стремглав бросился в ванную, ещё не успевает стихнуть... как захмелевший Гарри, развалившийся на полу возле дивана, вдруг хмурится и смотрит на Гермиону. — Кстати, — говорит он. — Почему я ни разу не застал тебя дома, когда заходил несколько раз? Гермиона, уже потянувшаяся за канапе, замирает. Драко отвечает раньше, чем она успевает раскрыть рот. — Потому что она живёт в Мэноре. Повисает секунда тишины и гостиную накрывает волной оглушающего улюлюканья и свиста. Лаванда едва не падает с подлокотника дивана прямо на Рона. — Неужели вы так быстро съехались? — Подождите, — Тео прищуривается. — Это официальное совместное проживание или Грейнджер случайно оставила там свою палочку? — Он играет бровями, намекая явно на другую палочку… — Тебя вообще не должны интересовать палочки, которыми пользуется Гермиона, — невозмутимо отвечает Драко. Она тут же пихает его локтем в бок. — Ты вообще не обязан был отвечать. Гарри медленно расплывается в очень коварной улыбке. — Ооо… если вы прямо из Мэнора… — протягивает он. — Тогда где же та очаровательная причёска? Гермиона резко поворачивает голову. — Нет. Не смей. — Какая ещё причёска? — тут же оживляется Джинни. — Мы с Роном и Кингсли заходили в Мэнор по работе не так давно. И, честное слово, когда Гермиона спустилась к ужину, они с Нарциссой… выглядели как сестрички Патил. Близняшки одновременно вскидывают головы. — Эй! — В хорошем смысле! — быстро добавляет Гарри, уже задыхаясь от смеха. — Просто одинаковые причёски, одинаковый фасон платьев… они даже одновременно поправляли волосы! — Замолчи, Гарри, — сквозь зубы шипит Гермиона, стремительно краснея. — Или я расскажу кое-что про тебя. — Ты не посмеешь. — О, она посмеет, — очень довольно говорит Драко. Рон тут же подаётся вперёд, явно почуяв кровь. — Знаешь по собственному опыту? — он ухмыляется. — Малфой, а ты последовал моему совету? Драко щурится. — Какому именно? — Насчёт крыльев. — В гостиной поднимается подозрительный гул, и Рон, довольный собой, развивает успех: — Я сказал, что если наколдовать крылья, Гермиона будет в полном восторге. Лаванда накрывает лицо руками, а Джинни давится смехом, глядя на то как Гермиона медленно ставит бокал на стол. — Всё, — очень спокойно говорит она. — С меня хватит. — Это тот самый тон, от которого Гарри и Рон когда-то начинали прятать запрещённые вещи или прятаться сами ещё в Хогвартсе. — Давайте поговорим о периоде, когда мы жили в палатке. М-м-м? Гарри мгновенно бледнеет, а Рон отчаянно машет головой, поднимая обе руки вверх. — Гермиона, — осторожно начинает Гарри. — Нет-нет, — тут же подхватывает Рон. — Мы молчим. Всё. Больше ни слова. Никогда не будем шутить над тобой. — Клянёмся, — быстро добавляет Гарри. Но это только распаляет гостей и все вокруг моментально оживляются. — Так что было в палатке? — Пэнси буквально сияет, предвкушая сочную сплетню. — Вы выглядите так, словно дементор из вас сейчас высосет души. — заинтересованно вставляет Блейз. — Гааарри, — медленно тянет Джинни. — Что. Было. В палатке? Гермиона откидывается на спинку дивана с выражением мстительного удовлетворения на лице. — Несколько лет, — произносит она, — я молча терпела ваши идиотские шутки. Так что клятвы не принимаются. — Гермиона… — предупреждающе шипит Рон. Она сладко улыбается. — Возможно… однажды я застала этих двоих за... петтингом. Гостиная взрывается восторженными визгами и смехом. — Я всегда знал! — восторженно выкрикивает Симус. — Честно говоря, — задумчиво кивает Тео, — между ними всегда было это... сексуальное напряжение… — Да вы больные! — возмущается Гарри. — Подробности, — требует Джинни, вытирая слёзы от смеха. — Да! — поддерживает Лаванда. — Все подробности. — Я проснулась от охов и ахов посреди ночи, представляете? — говорит она с абсолютно серьёзным лицом. — Сначала подумала, что на них кто-то напал. Или Рону опять плохо после консервов. — Это было один раз, — бурчит в своё оправдание Рон. — И зажгла люмос… — продолжает Гермиона. — И поняла, что эти двое во сне приняли друг друга за девушек. Они так страстно целовались... К этому моменту Невилл съезжает с кресла, а Блейз, задыхаясь обмахивает лицо. — Судя по тому, что происходило под одеялом, — добивает Гермиона, — эти двое… — Силенцио! — одновременно рявкают Гарри и Рон, вскидывая палочки. Но в ту же секунду Драко молниеносно выставляет невербальное протего. Заклинания отскакивают в сторону, на журнальном столике в прихожей взрывается ваза. Он переводит хмурый взгляд с Поттера на Уизли. — Не смейте сначала провоцировать, а затем ещё и нападать на мою ведьму. Луна тихонько хихикает в бокал под общие смешки в гостиной. Маленький дракончик на пальце Гермионы возмущённо шипит и выпускает тонкую струйку голубого огня. — Тише-тише, мой хороший... — смеясь, говорит она и нежно поглаживает пальцем по платиновой спинке, даже не замечая любопытных взглядов, устремлённых на кольцо. Драко тут же приподнимает бровь. — Эй. А я? Она поворачивается к нему с невинным лицом. — А тебя я буду гладить дома. Тео и Пэнси понимающе переглядываются, а затем встречаются взглядом с таким же ошарашенным Блейзом, но предпочитают оставить вопросы до отдельной встречи с Малфоем, и... похоже... будущей миссис Малфой...***
Ноябрьский Сидней встречает их влажной духотой. Гермиона ненавидит этот контраст, потому что В Лондоне — серое небо и почти зима... А здесь — слишком яркое солнце и почти лето. Ну, и слишком сильное ощущение того, что она опять идет туда, где её любят только наполовину. — Ты сейчас прожжешь в полу дыру. — тихо замечает Драко, пока они стоят перед дверью дома её родителей. Гермиона резко выдыхает. — Они не знают про тебя. Я не смогла сказ… — Это я уже понял по тому, как ты последние минут двадцать мечешься, словно ведешь меня на казнь. Он пытается легко улыбнуться, но вейла внутри напряжена до предела — она чувствует её тревогу. Чувствует, как Гермиона готовится сжаться до атома ещё до того, как дверь откроется. И это ему не нравится совершенно. Наконец она стучит и… дверь распахивается. Драко понимает, что вечер пойдет***
— Гермиона, подожди меня на улице, за дверью. — говорит Драко, стоит им выйти из-за стола. Она не успевает ничего возразить, как он кладет руки ей на плечи и разворачивает на сто восемьдесят градусов. Родители Гермионы выглядят настороженно. Он обхватывает спинку стула — так же, как это делает её отец, — чтобы убедить их, что палочки в руках нет. Они ведь не знают, что она ему и не нужна. Верно? Тем лучше. Он даже не смотрит на её мать. Вопросы о том, в кого у Грейнджер настолько дрянной язык, отпали сами собой. Вместо этого встречается взглядом с её отцом. — Мне искренне жаль, что наше знакомство состоялось при таких обстоятельствах. Её мать фыркает, а отец лишь сильнее сжимает спинку стула. Уголки губ Драко дергаются от этого знакомого фырканья. Что ж, Грейнджер хотя бы отходчивая — вся в отца, которому он разве что может посочувствовать. Но это не его дело. — Вы должны знать, что даже если она выйдет замуж за маггла, ваши внуки всё равно будут волшебниками. Ваша дочь — одна из сильнейших ведь… — Вот и узнаем, когда она выйдет замуж за маггла, — перебивает его мать. Драко ухмыляется и достает из кармана коробочку, которую забрал из Гринготтса в тот же день, что и дракона. Он раскрывает её и ставит на стол, глядя на отца Гермионы. — Сожалею. Не узнаете. Мистер Грейнджер впервые подходит на шаг ближе, пока его жена демонстративно игнорирует кольцо, которое Малфой выбрал в хранилище именно для Гермионы. При всей отвратительности ситуации мужчина выглядит довольным, когда понимает стоимость украшения. — Но ведь вы совсем недавно… Их взгляды встречаются. — Учитывая всё происходящее, я понятия не имею, когда мы с вами увидимся в следующий раз. Но для неё крайне важно ваше благословение. Мать Гермионы резко отвечает: — Нет. Этого… — Джин. Не сейчас. Мистер Грейнджер обходит стол, берет коробочку в руки, рассматривая кольцо, которое будет носить его дочь. Он не сомневается в этом. Наконец мужчина захлопывает коробочку и вкладывает её в раскрытую ладонь Драко. — Ты сможешь её защитить? — Я оставлю за собой выжженный мир и пепелище. Но она будет жива. Мать Гермионы снова фыркает, но отец молча кивает, поджав губы. Он хлопает Драко по плечу и говорит: — Береги её так, как не смог я. Ему хочется ответить, что да, он забирает её домой. В широком смысле. — Моего благословения ты не дождешься, — подает голос Джин Грейнджер. — Потому что ты не человек. Драко даже забавляет такая оговорка о волшебстве. Ведь на самом деле… это чистая правда. Видимо своими двусмысленными фразами Гермиона тоже в мать. Но, в отличие, от неё они носят гораздо более пикантный характер. — К сожалению, да. — И ты считаешь это нормой? Говорить про выжженный мир и пепелище? Войны, насилие… — А в вашем мире этого нет? — Гермиона могла бы жить с нормальным мужчиной. — А. Понял. — кивает он. — Нормальный всё ещё здесь, в одной комнате с нами? Это, наверное, очень удобно. Хранить его в шкафу между семейными ужинами. — Это не смешно. — Верно. Особенно для Алекса. И совсем уж печально для Гермионы. — И склоняет голову чуть набок. — Знаете, в моей семье огромное внимание уделяют астрономии… Вы родились под созвездием скорпиона. Бытует распространенное заблуждение, что скорпион может убить себя собственным ядом. К сожалению, это не так. Зато он вполне способен убить всех вокруг своим жалом. Вам следует не забывать об этом. С днём рождения. Он разворачивается и молча идет к двери, не ожидая никаких прощаний. Вейла внутри беснуется, чувствуя каждой клеткой своего существования отчаяние, ярость и… желание…? Пары. Он хмурится лишь на мгновение, когда их взгляды встречаются, стоит ему захлопнуть дверь за спиной. И сразу протягивает руку: — Иди сюда. Гермиона с готовностью влетает в его объятия, он быстро отступает на пару шагов, скрывая их от любопытных глаз за живой изгородью. Она замечает, как он активирует порт-ключ, и даже не успевает сообщить, что родители категорически проти… Но портал уже переносит их к парадному входу в Мэнор.***
Гермиона едва успевает сделать вдох, и совершенно не успевает прочувствовать пронизывающий ноябрьский холод в своем тонком летнем платье. Потому что прежде чем она осознает, что они уже в Англии, Драко хватает её за талию и прижимает к себе так отчаянно, словно если отпустит хоть на миг, она снова исчезнет в том доме, где её заставляли чувствовать себя ошибкой. Она наконец делает глубокий вдох и утренний воздух обжигает холодом, он пахнет дымом из каминов Мэнора едва уловимым ароматом роз из оранжереи... Драко что-то говорит ей, но Гермиона почти ничего не слышит из-за грохота собственного сердца. Она смотрит на него. И всё. Этого оказывается достаточно, чтобы связь между ними вспыхнула как никогда ослепительно, настолько ярко, что у неё подкашиваются ноги. Драко не целует — врезается в неё. Его парфюм затапливает её волной облегчения. Его ладони яростно обхватывают и укрывают целиком, тепло дыхания, вырывающиеся между ними облачками пара, заставляет с тихим всхлипом вцепиться в ворот его рубашки, притягивая ещё ближе, будто это вообще возможно. Ей нужно почувствовать его полностью. Вес. Тепло. Силу. Он так нужен ей прямо сейчас. Немедленно! Потому что внутри до сих пор звучит: «Мы хотели обычную дочь». И что-то в ней всё ещё кровоточит после этих слов. Драко явно чувствует это через связь, потому что в следующую секунду его магия вспыхивает вокруг них угрожающе, ощущаясь так, что волоски на руках стают дыбом. Воздух дрожит от напряжения и где-то за спиной с грохотом распахиваются двери Мэнора, когда она запрыгивает, и обхватывает его бедра ногами под треск швов нового платья. Но они даже не замечают этого, и Гермиона снова яростно целует его, почти кусает, со всей накопившейся за весь вечер злостью. С единственным желанием — уничтожить всё, что произошло этим вечером. — Не смей даже на секунду верить в это дерьмо. — Рычит ей в губы и снова целует. Она не понимает, когда именно начинает дрожать. Наверное, это случилось ещё там, за столом. — Ненавижу, что мне так больно. И вейла внутри чувствует это мгновенно. Драко резко обхватывает её лицо обеими руками, заставляя смотреть на себя. — Никогда больше не смей думать, будто с тобой что-то не так. Будто ты сделала что-то не так. Последний осколок контроля рассыпается. Она целует его так жадно, словно пытается забрать обратно весь воздух, который потеряла за этот вечер. Драко отвечает мгновенно, яростно вжимая её в себя и касаясь одновременно везде, куда только может дотянуться. — Каким-то образом они оказываются уже у массивных дверей, и её спина прижата к ближайшей колонне у входа. Он смотрит с таким голодом, что у Гермионы темнеет перед глазами. Связь между ними буквально ревёт. Никакой нежности — только необходимость, животная потребность. — Ненавижу, — хрипло шепчет он, — то, как они заставили тебя сжаться. Гермиона запускает пальцы ему в волосы, и Драко тихо рычит ей прямо в рот — низко и нечеловечески. У неё по позвоночнику проходит горячая дрожь. — Скажи ещё раз, — требует он хрипло. Она почти не соображает. — Что? — Что ты всегда была с ними. Боль снова вспыхивает внутри, но теперь её тут же накрывает чужой яростью, его яростью. И это несмотря на то, что они оба удерживают щиты. — Я была! — срывается она, стремясь доказать ему, и самой себе, что так и есть. — Я всегда выбирала их! Всегда! Магия вокруг вздрагивает, разносясь взрывной волной, и где-то в холле лопается стекло. Драко смотрит на неё так, будто готов убить любого, кто ещё хоть раз заставит её плакать. Она запускает пальцы ему в волосы и тянет, заставляя немного отстраниться. Хочет увидеть, что он принимает её... что ей больше не нужно ужиматься и становиться удобнее, отказываясь от себя. Но он вдруг прикрывает глаза, и тихо, почти зло выдыхает: — Опусти стены. И Гермиона замирает, сердце и вовсе пропускает удар, сковывая всё внутри. Связь между ними натягивается как канат и вспыхивает мгновенно — даже сквозь их общую окклюменцию она сейчас искрит так сильно, что её физически больно чувствовать. — Что? Она открывает глаза, и видит, как его серые превращаются в дикую смоль с вертикальным пылающим пламенем по центру. Это не похоть, даже не голод. Она различает каким-то образом страх и ярость… Но главное — любовь, дошедшую до такой крайности, что становится страшно. Гермиона впервые осознаёт, что он действительно сожжет мир,Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!