Глава 19. Китай
28 мая 2026, 22:21***
Они так и остаются ещё какое-то время в полумраке коридора его личного крыла. Тишину, нарушает лишь их сбившееся, рваное дыхание. Гермиона продолжает нежно гладить его по затылку, зарываясь пальцами в мягкие волосы... И вспоминая каждую кошмарную вещь, которую говорила когда-либо… Ей становится нестерпимо больно от этих воспоминаний. Ведь ещё в Болгарии она так жестоко бросила ему в лицо: «Как будто ты хоть раз в жизни сталкивался с трудностями!», и «Это ведь не твой вид собирается уничтожить кучка фанатиков! Откуда тебе знать… Конечно… Ты всегда был идеально вписан в этот мир.» Мерлин… Он ведь тогда чуть не проговорился, а она решила, что речь про инквизицию… Идиотка… Драко всё ещё держит её на руках, пока она обхватывает его торс ногами, и прижимается к нему всем телом кожа к коже. Его пальцы крепко впиваются ей в бедра под безжалостно разорванной тканью платья, а сердце бьётся так тяжело и гулко, что она чувствует каждый удар грудью. — Не надо… — шепчет он ей куда-то в шею. — Это давно не имеет значения. Она всхлипывает, потому что без окклюменции скрыть свои мысли и эмоции от него невозможно. Поэтому вместо ответа обхватывает его голову руками, пока по щекам текут горячие слёзы. — Ещё как имеет! — шепчет она, между поцелуями, покрывая каждую часть его лица своими горячими прикосновениями. — Прости меня, прости… Я… я так сильно люблю тебя… Драко… Он прикрывает глаза и шепчет ей в губы: — Я тебя то… — но выражение его лица внезапно меняется, и он осторожно опускает её на ноги. Гермиона тоже напрягается, по усилившимся без её щитов отголоскам связи, чувствует, как вейла внутри резко вскидывается, дергаясь с цепи. — Мы не одни, — тихо говорит он. Она тупо моргает, всё ещё слишком оглушённая произошедшим, чтобы сразу понять смысл слов, пока взгляд Драко скользит по ней сверху вниз. Ей хочется сказать ему, что они могут отправить домовика встретить гостей… А может это вовсе пришли к Нарциссе… И тут она вспоминает как они вообще оказались здесь. Её прошибает холодным потом при мысли, что могла увидеть мать Драко, окажись она дома этим субботним утром. К счастью, быстро вспоминается, что леди Малфой сегодня посещает Мунго с очередным чеком, а затем планировала отправиться на бранч к Элоизе Монтегю. Тем временем Драко быстро распахивает дверь и она делает шаг вперёд, из чистого любопытства, чтобы тоже посмотреть, что там такое, но он тут же захлопывает её обратно, одновременно с этим отталкивая Гермиону себе за спину. По ту сторону раздаётся дружный вопль, свист и чей-то совершенно бессовестный смех. — Ты что делаешь?! — возмущённо шипит он. И Гермиона наконец осознаёт, как выглядит. Судя по свисающим на лицо кудрям... у неё жутко растрёпанные волосы, а на лице следы размазавшейся косметики и дорожки слёз… Опуская голову, она видит разорванное на груди до талии платье… И резко прикрывает рот ладонью, в ужасе округляя глаза. — О боже… И тут же цепляется взглядом за него, точнее за расстегнутую рубашку и брюки. Пока он открывал двери, Гермиона успела разглядеть, что ткань на спине пропитана кровью. — Драко… — её голос падает до шёпота. — У тебя вся спина в крови… Он только раздражённо выдыхает, словно это сейчас наименее важная проблема, и отточенным движением достаёт палочку из кобуры на предплечье. Ткань её платья срастается обратно. Спутанные волосы укладываются во что-то среднее между небрежным пучком и какой-никакой прической, размазанная косметика исчезает с лица, а чары гламура надёжно скрывают покрасневшие глаза и припухшие от поцелуев губы. Гермиона лихорадочно повторяет за ним — вытаскивает палочку и направляет на измятую рубашку и растрепанные волосы, стирает с его лица свою помаду и тушь. Она хочет попросить его повернуться спиной, как раз в тот момент, когда дверь снова открывается, и Драко делает это сам. Кровь исчезает с ткани, когда из щели высовывается сияющая Пэнси. — Я всегда знала, что ещё в Хогвартсе вы точно так же прятались по коридорам. Он даже не моргает, молча тянет дверь на себя, захлопывая прямо перед её носом. — Я вас вообще не звал сюда, — ледяным тоном сообщает он через дверь. — Так что будьте добры не высовываться и занять себя сами ещё на пару минут. За дверью тут же раздаётся взрыв хохота, и Гермиона вспыхивает до корней волос. — Они что… всё слышали?! Внутри мгновенно всё холодеет. Мерлин. Если его друзья слышали как они занимались сексом, это безусловно — кошмар. Но… Гермиона лихорадочно вспоминает, не говорили ли они ничего о вейлах… связи...? Её накрывает паника, когда она не может ничего толком вспомнить. Она резко поднимает взгляд на Драко, и тот понимает всё раньше, чем она успевает заговорить. Он обхватывает её лицо ладонями, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Никогда даже думать не смей, что я могу так с тобой поступить. — Голос у него тихий и жёсткий. Он звучит абсолютно серьёзно. — Они только пришли. Я сам открыл двери посмотреть, кто там. Гермиона медленно выдыхает и кивает, но сразу хмурится снова. — Спусти рубашку, дай я залечу твою спину, чтобы… Он молча разворачивается к ней и стягивает рубашку с плеч. У неё внутри всё обрывается, потому что кожа на лопатках буквально разорвана. Его шрамы всегда выглядят жутко, но теперь, когда кожа лопнула… это особенно кошмарно. Она прикусывает губу, прекрасно осознавая, что сейчас он слышит каждую её мысль, и Драко хмыкает, лишь подтверждая это. Гермиона мысленно укоряет, что он никогда раньше не давал ей возможности залечить их. Каким-то образом ему всегда удавалось улизнуть от этого разговора… Она быстро поднимает свою новую идеальную палочку… и заклинание мягко скользит по его спине, стягивая повреждённую плоть, убирая кровь, сшивая воспалённые края старых шрамов. А потом она вдруг решается на то, на что не решилась бы, будь подняты её щиты. Но Драко не останавливает, когда она быстро наклоняется вперёд и очень осторожно касается губами не поврежденного края одного из шрамов. Он цепенеет, пока она сама натягивает рубашку обратно ему на плечи, и Малфой разворачивается к ней, застёгивая пуговицы быстрыми движениями. Придирчивый взгляд тут же скользит по ней, и Гермиона невольно сжимается. — Что-то не так? Он качает головой. — Всё идеально. — и не может удержаться, поэтому касается её подбородка, заставляя посмотреть себе в глаза. — Готова? Она тихо фыркает. — Нет. Но что это изменит? Драко приподнимает бровь и смотрит на неё совершенно серьёзно. — Я могу выгнать их прямо сейчас. У нас был непростой… Она торопливо прижимает палец к его губам, заставляя замолчать. — Они всё равно не успокоятся теперь. И уже знают, чем мы тут занимались, учитывая в каком виде ты заглянул в гостиную. — Уголки его губ в ответ дёргаются. — Нам в любом случае нужно сорвать пластырь, — обречённо заканчивает она. Он хмурится.— Сорвать что? И мне не нравится, что ты снова закрылась от меня окклюменцией. Гермиона прикусывает щёку изнутри, чтобы не рассмеяться над его искренне озадаченным выражением лица. — Покончить со всеми их вопросами. И я не переживу это без окклюменции, уж извини. — Я всегда могу просто стереть им память. Она мгновенно качает головой, потому что абсолютно уверена, что он сейчас вообще не шутит. Даже попроси она убить их всех прямо в этой гостиной — он, кажется, не задаст ни единого вопроса. И Гермиона искренне рада, что он сейчас не может слышать её мысли. Драко тем временем открывает перед ней дверь, и она успевает подумать только о том, что, возможно, обливиэйт действительно был бы неплохим планом, потому что гостиная встречает их оглушительным улюлюканьем, свистом и аплодисментами. Его друзья явно готовились… Чёрт возьми! Она готовилась встретиться лицом к лицу с Паркинсон, Забини и Ноттом — к ним ведь уже успела привыкнуть, потому что они постоянно крутятся в компании её друзей… Но… судя по всему, ей предстоит общаться сейчас почти с половиной слизеринцев их курса. Тео хлопает стоя, ну… примерно этого она от него и ожидала… Что ж… Блейз салютует ей бокалом, на что Гермиона лишь закатывает глаза. Даже всегда безобидная Дафна выглядит так, будто это самый захватывающий момент в её жизни. Гермионе хочется верить, что это не так… Единственное желание сейчас — немедленно развернуться обратно и потребовать от Драко массовое стирание памяти. Особенно когда чувствует, как он останавливается прямо за её спиной, настолько близко, что она ощущает тепло его тела. Гермионе хочется придушить его, когда она через связь слишком ярко ощущает насколько он доволен происходящим. И ему не удастся свалить это на вейлу. Она искренне надеется, что он улавливает этот посыл. Она даже представляет в какой-то миг, как душит его собственными руками. И… стоп. Он чувствует. Ей хочется развернуться и сообщить ему, что вообще-то — это не должно было его возбуждать! Тео, уже развалившийся поперёк дивана, театрально прикладывает ладонь к сердцу: — О, Мерлин. Он действительно не может оторваться от тебя. — Пока что, — лениво уточняет Блейз, — рано или поздно, Драко должен вспомнить, что вообще-то у него есть друзья. Гермиона вздыхает, прекрасно понимая, что нужно сначала выслушать всю порцию подколов и острот, прежде чем его друзья хоть немного успокоятся. По-крайней мере, они ведут себя пока что гораздо более воспитанно, чем вели бы себя её собственные. Джинни бы уже наверняка подняла свой любимый вопрос о размерах... Который вечно не дает ей покоя. Астория немного прищуривается: — Подождите… это что, платье только что было восстановлено магией? — А вот это уже оскорбительно наблюдательно, — сухо замечает Гермиона, принимая из рук Драко бокал огневиски. На этот раз она благодарна… его воспитанию, или вейле… неважно. Главное, что она может сделать спасительный глоток. — Нас годами учили замечать подобные вещи, — невозмутимо отвечает Дафна. — Мама вечно твердила, что хороший компромат — это залог успеха. — Особенно если речь про адюльтер, — добавляет Флора. — Я бы на вашем месте попридержала языки, потому что Драко выглядит так, словно готов убить любого, кто посмотрит не туда, — хмыкает Гестия. Грег и Винс переглядываются, вообще не понимая, что происходит. Но, на всякий случай отворачиваются от Грейнджер, потому что просто не хотят умирать первыми. Пэнси медленно скользит взглядом по Гермионе, затем по Малфою, которые усаживаются на софу у камина, и вдруг расплывается в широченной улыбке: — Так значит нам всё-таки придётся с тобой подружиться, Грейнджер? — Получается так. — Получается так, — довольно кивает Пэнси. Тео подаётся вперёд: — Нет, серьёзно. Какого чёрта произошло в Индонезии? Лично я сюда пришел именно по этой причине. Вы оба исчезли на несколько дней, ты, Малфой перестал отвечать даже на мои угрозы, а потом вернулся и ничего не сказал. Если бы Грейнджер не заявилась ко мне, шантажом вымогая артефакт… Я бы так и не узнал, что вы выбрались черт знает откуда. А сейчас, уж не обижайся, Драко, у тебя такое лицо… будто ты обрёл смысл жизни, ну или устроил государственный переворот. Но фамилия министра пока не Грейнджер. Поэтому, я теряюсь в догадках! — Мы волновались, — замечает Блейз. — Гермиона схватилась за порт-ключ. Она тянула ведро за ручку на себя, а шесть здоровых амбалов на себя… Она решила, что в одиночку отберёт у них единственный шанс к отступлению. — Эй! — она пытается шлепнуть его по груди, но Драко легко перехватывает её руку и прижимает к себе, даже не прерываясь. — Так вот, когда не вышло, она решила, что отличной идеей будет перенестись вместе с контрабандистами, — рассказывает он так, будто обсуждает погоду в Сиднее. — Без какого-либо плана. — План был, вообще-то. — Конечно. Умереть. — Ты прыгнул следом. — Потому что ты исчезала в неизвестном портале, с шестью контрабандистами. Тео хмурится: — Подождите. Мне кажется, или... Драко возмущен не столько порт-ключом, сколько шестью контрабандистами. — по гостиной прокатываются смешки, и даже Гермиона фыркает, устраиваясь в его руках уже немного расслабленнее. — Ты добровольно прыгнул в неизвестный портал ради Грейнджер? — Нет, — спокойно отвечает Драко. — Я прыгнул в неизвестный портал, потому что мне послевоенная жизнь показалась слишком скучной. Пэнси медленно поворачивается к Гермионе: — Так. Теперь мне тоже нужен огневиски. Дафна вытягивает шею, пока Тео левитирует Паркинсон бокал: — А что это у тебя на пальце, Гермиона? Она тут же опускает взгляд, и маленький платиновый дракончик, свернувшийся вокруг её пальца, недовольно шипит на излишнее внимание. Астория ахает: — Это ДРАКОн Малфоев буквально на твоём пальце?! Малыш выпускает тонкую струйку голубого пламени, гордо подтверждая своё происхождение. Гестия безуспешно пытается сдержать смех: — Драко… я и не знала, что ты настолько собственник. — Это артефакт, — пытается возразить Гермиона, но... — Артефакт, который сидит у тебя на пальце и шипит на окружающих, — невинно уточняет Блейз. — Очень убедительно. — Всем известно, что Малфои любят золото, — лениво тянет Тео. — А Грейнджер у нас, золотая девочка буквально во всех смыслах. — Тео… — предупреждающе произносит Дафна. Но он уже ухмыляется: — Ну а что? Судя по лицу Малфоя, у неё даже пи… Жалящее заклинание прилетает мгновенно. — Следи за языком, — холодно произносит Драко. — Ты говоришь о моей жене. Повисает абсолютная тишина. Гермиона медленно поворачивает голову: — О твоей… ком? Блейз резко выпрямляется: — Вы тайно поженились?! — И даже не позвали нас?! — возмущается Пэнси. — Мы пока не женаты, — невозмутимо отвечает Драко. — Но сути не меняет. Как только это станет приемлемо для общества, в тот же миг на её пальце появится кольцо. Так что считайте, у вас есть время привыкнуть. Тео переводит взгляд с одного на другого: — Я что-то упустил. Когда между вами вообще началось… вот это? Гермиона радуется смене темы с их приключений в коридоре, поэтому решает подыграть. Она вопросительно приподнимает бровь и смотрит на Драко: — В Болгарии? Он улыбается и кивает: — В Болгарии. Дафна хмурится: — Подожди. Когда ты вообще была в Болгарии? — После четвёртого курса. Виктор пригласил меня летом, мы тогда… встречались… наверное. — Выдавливает она из себя уже менее уверенно, и тут же добавляет: — Драко гостил у него тем летом. Малфой качает головой, а Гермиона застывает с бокалом у губ, уставившись на него: — Нет? Как нет? — Я имел в виду первую Болгарию. Она опускает бокал на колено и смотрит на него в полном шоке: — Тебе было десять! Малфой лишь пожимает плечами под дружный гул голосов. Но, всё вдруг смазывается, и она проваливается в мысли как в кроличью нору... Гермиона припоминает, как часто он напоминал ей об их первой встрече, начиная с четвертого курса в Хогвартсе… У неё стооооолько вопросов. Дафна резко выпрямляется: — Подожди-подожди… это когда твои родители собирались отправить тебя в Дурмстранг? И вы ездили… — Мы с матерью остановились в маггловском отеле в Софии, — спокойно заканчивает Драко. — И там я впервые увидел Гермиону. Пэнси отчаянно пытается не рассмеяться, и почти хрюкает, едва не подавившись огневиски: — Чёрт возьми… Малфой… каким образом ты вообще допустил, что она начала встречаться с Крамом? Гермиона, старается привлечь внимание: — Мы с Виктором… это сложно назвать отношениями, если честно. И, думаю, он догадывался, что между мной и Драко есть что-то… Пэнси фыркает, отмахиваясь от неё:— А кто бы не догадался? Они с Дурмстрангом приехали на Турнир, и два самых популярных парня школы буквально вились вокруг тебя. При том что Драко глаз с тебя не сводил... — Мы все тебя ненавидели, — добавляет Дафна. — Особенно потому что ты вообще не понимала, что происходит, — вставляет Астория. — А даже я на втором курсе понимала… — Я понимала! — возмущается Гермиона. — Нет, милая, — ласково говорит Пэнси. — Ты была умнейшей ведьмой поколения и при этом абсолютно беспомощной в вопросах флирта с противоположным полом. Драко тихо прокашливается: — Вообще-то, мы с Гермионой только вернулись из Австралии со дня рождения её матери. И хотели немного отдохнуть. Потому что разница во времени… в общем, мы не спали больше суток. Тео расплывается в ухмылке: — Мы видели, в каком виде ты заглянул сюда. Раздеваться, судя по всему, начали ещё по пути, чтобы сэкономить время. — Тео, ещё слово — и я тебя прокляну. — С каких пор ты стал таким ханжой? Я прекрасно помню, как раньше мы… — Тео. И этого действительно хватает, тот мгновенно поднимает руки: — Всё-всё. Я жить люблю, я жить хочу. Но я всё ещё жду минимальных объяснений по артефакту и херне, творящейся вокруг. Мне не нравится, что Министерство снова что-то скрывает от нас. Гермиона вздыхает: — Третьей магической войны пока не предвидится. Но… Воруют очень редких существ по всему миру… Если что-то услышите… По гостиной разносится разочарованный стон, и Блейз обобщает: — Да, Драко нас уже отправил шататься по всем сомнительным мероприятиям. Пока совершенно безрезультатно… Пэнси с тяжёлым вздохом допивает огневиски и поднимается первой: — Ладно, нам лучше уйти до того, как Малфой сам отрастит крылья и начнёт плеваться огнём… Гермионе кажется, что она что-то могла упустить, но чувствует как сильно напрягается рядом Драко, поэтому... Прежде чем успело произойти что-то непоправимое, она уточняет: — Ты такого плохого мнения о его манерах? Паркинсон пожимает плечами, шагая к камину: — Ты своё кольцо видела? Он уже начал угрожать всем окружающим фамильным драконом, глядишь и сам в него превратится. — Уже начал, — замечает Тео, потирая бок после жалящего. Флора довольно улыбается Гермионе: — В следующую пятницу у нас посиделки. Ты придёшь. — Это сейчас был вопрос или приказ? — Добро пожаловать на Слизерин, дорогая, — невозмутимо отвечает Гестия, приобнимая сестру за талию. — Здесь это одно и то же. Драко устало прикрывает глаза, пока гости один за другим начинают растворяться в зелёном пламени камина, а Гермиона внезапно понимает две вещи: во-первых — его друзья уже приняли её. А во-вторых… Она всё ещё не отошла от того, что Малфой назвал её своей женой.***
Гермиона выжидательно смотрит на дверь кабинета министра, как и все собравшиеся в фойе… Есть предчувствие, что этот понедельник начинается с чего-то очень нехорошего. Ведь ещё ни разу Кингсли не выставлял их всех, прерывая совещание, чтобы поболтать с кем-то по каминной сети. — Что вообще произошло, ты хоть что-то поняла? — тихо спрашивает Алисия, переминаясь с ноги на ногу рядом с Эрни. Прежде, чем Гермиона успевает сказать, что понятия не имеет, но тоже была бы не прочь узнать... Дверь распахивается, и посеревший министр приглашает их войти. По комнате прокатывается волна вздохов разной степени возмущения, когда они узнают, что Международная Конфедерация Магов объявляет срочный сбор. — Нет… — наконец выдыхает Трэверс, резко выпрямляясь в кресле. Кингсли стоит у стола, сцепив руки за спиной, как никогда смотрясь бледно на фоне своей фиолетовой мантии. Обычно излучающий непоколебимое спокойствие и уверенность, сейчас он выглядит примерно как после битвы за Хогвартс, только… если бы проиграл Орден. — Пару минут назад Бабаджиде Акинбаде лично сообщил мне о том, что сегодня ночью, из охраняемого заповедника в китайской провинции Гуйлинь был украден детёныш цилиня. Даже обычно черствый Робардс перестаёт листать документы, устремляя взгляд в пустоту. Гермиона чувствует, как внутри всё холодеет. Ведь... Цилинь — это не просто магическое существо. Оно священное, и ещё более редкое, нежели единорог, что практически невозможно для контрабанды. Именно поэтому весь магический мир собирается в Китае, ведь все понимают масштаб катастрофы. — Какого чёрта это вообще стало возможно? — первым нарушает тишину Рон. — Международная конфедерация сейчас задаётся тем же вопросом, — сухо отвечает Кингсли. — Я лично передал им всю информацию после того как мы лишились сниджетов. Их должны были перевезти в тайное убежище... на время… Гарри хмурится: — Они уверены, что это именно контрабандисты? Может китайцы и перевезли их. А теперь специально так говорят, просто… — О, я уверен, что это контрабандисты, — фыркает Драко. — Чем более редкая тварь, тем выше их интерес. Гермиона с ужасом осознает, что если каким-то образом кто-то узнает, что Драко и есть самая редкая тварь в мире… В единственном экземпляре... У неё кружится голова, и она просто надеется, что ни один ублюдок не видел, как они улетали с острова. Трэверс нервно проводит рукой по подбородку: — Если детёныша вывезут на чёрный рынок, начнётся международная бойня. — Уже началась, — мрачно сообщает Робардс. — Как я понимаю, китайцы требуют немедленного вмешательства Конфедерации. Кингсли на это лишь тяжело вздыхает и устало потирает переносицу: — Ну… выходит, уже не я самый облажавшийся министр. Даже Гермиона нервно усмехается, глядя на посеревшее лицо Бруствера. Фэй возвращает разговор в рабочее русло: — Как они вообще получили доступ к заповеднику? Там же защита как у Хогвартса и Гринготтса вместе взятых. — Внутренняя утечка, — сразу отвечает Бруствер. — Кто-то передал маршруты патрулей и схему барьеров. Охранники убиты. Гарри тихо выдыхает и ёрзает на кресле: — Значит у них есть человек внутри Международной Конфедерации. — Или внутри Министерства Китая, — замечает Алисия. — Или внутри нашего Министерства, и каждого в принципе… — спокойно добавляет Драко. Абсолютно все присутствующие переводят взгляды на него, но он даже не моргает. — Подобные операции не собираются за одну ночь. Мы же не будем отрицать, что кто-то сливал информацию месяцами. Кингсли медленно кивает: — Я уверен, что мы на верном пути. Наша крыса где-то в отделе международного магического сотрудничества. Робардс мрачно смотрит на список сотрудников: — Уже есть подозреваемые. Я передал тебе список в пятницу. — Да, я помню. — отвечает министр. — Двое внезапно начали жить не по средствам. Третий слишком активно пытается перевестись из отдела последние недели. — Слежку установили с вечера пятницы, — тут же рапортует Гарри. — Пока ничего. Министру нечего на это сказать, поэтому он переводит взгляд, глядя по сторонам, затем внезапно останавливается на Гермионе, точнее — на кольце с платиновым дракончиком. Уголки его губ едва заметно дёргаются в почти отеческой улыбке. Она тут же чувствует, как начинает смущаться, но Кингсли не комментирует, слава Мерлину этот акт территориального обозначения. — Малфой. Грейнджер. — Они одновременно поднимают головы. — Так как вы единственные, кто побывал на ненаносимом острове и видели хотя бы часть происходящего изнутри… отправляетесь со мной. Поттер, — добавляет он, — берёшь мантию и тоже едешь с нами. — А остальные? — спрашивает Фэй. Министр окидывает комнату долгим взглядом. — Нас не будет один день. — Делает паузу и грустно усмехается. — К моему возвращению устройте, пожалуйста, так, чтобы в Англии остались хоть какие-то магические существа. — Никакого давления, — бормочет Рон. — Если что, — невозмутимо добавляет Драко, поднимаясь из кресла, — коллекцию Малфой-Мэнора я вам не отдам. Даже в рамках международного сотрудничества. Мама не переживёт этого. — Никто не хочет твоих демонических павлинов, — устало отвечает Гарри. — Речь вообще не о причудах моего покойного отца. Кингсли посмеивается. — Учитывая нрав твоей матери, я действительно жалею, что ту часть сниджетов вывезли из вашего поместья… Уверен, сейчас бы они оставались в добром здравии, и на территории Англии. Трэверс с Робардсом фыркают от смеха, тоже вспоминая события давно минувших дней... и тот скандал, что разразился после первой магической войны. Гермиона закатывает глаза, глядя на друзей: — Да, я знала. Мне Нарцисса сама рассказывала об этом. Она, кстати, очень расстроена. Кингсли кивает: — О, я даже не сомневаюсь. Это ведь был её свадебный подарок от свёкра. Драко приподнимает бровь: — Я и не подозревал, что вы настолько вхожи в нашу семью. Она прикрывает лицо ладонью. И точно не хочет этого знать. Потому что… Ну, если Нарцисса вдруг закрутит роман с министром магии, то политическую карьеру Гермионы Грейнджер можно похоронить. Кингсли посмеивается, глядя на Малфоя: — Мерлин… Не вхож. Я был среди тех несчастных, кому довелось заниматься конфискацией…***
Красные колонны уходили вверх под тёмный лакированный потолок, золотые драконы извивались вдоль стен, а под куполом медленно плавали светящиеся бумажные фонари. Гермиона едва успевает оглядеться, а их уже встречают сотрудники китайского министерства магии и выдают зачарованные бейджи. Очень милая китаянка, представившаяся Свитти бодро ведёт их в огромный конференц-зал, где уже собрались другие министры, их советники и переводчики, а также члены международной конфедерации магов. Кингсли мгновенно превращается в политика мирового уровня, Гермиона впервые видит его таким, и она действительно гордится, потому что глядя на него, возникает четкая уверенность — его невозможно выбить из колеи. — Министр Шэнь. Госпожа Ито. Рад видеть вас снова. Гарри узнают даже здесь, как и её саму, поэтому несколько человек уже попросили автографы... Драко тоже узнают, в основном друзья его родителей или девушки. И она предпочитает оставаться в неведении, когда и при каких обстоятельствах... они познакомились. Гермиона оборачивается к другу, который судя по выражению лица, раздумывает, не спрятаться ли под мантией невидимкой от такого пристального внимания. Драко, напротив, совершенно расслаблен — выросший среди чистокровных и их пафосных балов, он чувствует себя на подобных мероприятиях как дома. Гермиона уже собирается наклониться к Кингсли и спросить, через сколько начнётся закрытое совещание, когда внезапно взгляд цепляется за что-то… Совсем неподалёку, среди французской делегации, стоит знакомая очень красивая женщина... Безупречно уложенные светлые волосы, тонкая жемчужно-серебристая мантия. — Это же руководитель отдела магических популяций Франции, — тихо выдыхает она. Драко оглядывается через её плечо… и тут же узнаёт волшебницу. Как он окрестил её при первой же встрече — женщина без возраста. Он готов поклясться, что она старше его матери. Возможно, значительно старше, но выглядит так, будто ей нет и тридцати пяти. Что совершенно не помогает чувствовать себя рядом с ней комфортно. — Да, — негромко произносит он. — Жозефина Калиостро. Гермиона тут же оживляется: — Надо поздороваться. Вдруг она что-то расскажет? В прошлый раз, кажется, она была рада поболтать с тобой. Она уже собирается двинуться вперёд, но Драко осторожно удерживает её за локоть. — Мы здесь, чтобы наблюдать, — тихо говорит он. — К тому же… она вейла, как минимум на половину. Я не хочу вызывать подозрений ещё больше, чем в прошлый раз. Она непонимающе хмурится и поворачивается к нему: — О чём ты? Он быстро оглядывается по сторонам и понижает голос ещё сильнее: — Когда мы были у неё в кабинете, она пыталась меня очаровать. — Что? — Но на меня не действуют эти чары. Гермиона несколько секунд смотрит на него совершенно ошарашено. — Подожди. Она серьёзно пыталась…? — О чём вы там шепчетесь? — подозрительно вклинивается Гарри. — Узнали знакомую, моя коллега из Франц… Кингсли резко оборачивается к ним через плечо: — Не позорьте меня. Хватит шушукаться. Гарри мгновенно делает самое невинное лицо из возможных, а Драко едва заметно ухмыляется. Гермиона лишь закатывает глаза, глядя на этих двоих. В этот момент французская делегация начинает подниматься в соседнюю ложу. Министр магии Франции идёт первым, сопровождаемый двумя советниками… и Жозефиной Калиостро. Та скользит взглядом по залу, пока вдруг не замечает Драко, и её губы медленно изгибаются в улыбке. О нет. Гермионе хочется как-то оградить его от этого ненужного и опасного внимания, поэтому она невзначай пихает Малфоя в плечо, отстраняя вправо, а сама меняется местами с ничего не понимающим Гарри. — Так надо. — шепчет она, ещё до того как он успевает поинтересоваться, что вообще происходит? Жозефина тем не менее, чуть склоняет голову и неожиданно обращается к Драко на французском: — О, ты ли это, мой дорогой друг? Месье Малфой, не так ли? Гарри тут же оборачивается и хмурится, ведь совершенно не знает французский. Малфой тоже слегка наклоняется вперёд, чтобы видеть женщину поверх плеча своей пары. — Мадмуазель Калиостро. Она тихо смеётся, и Гермионе ни капли не нравится этот жеманный заигрывающий смех. — У вас сегодня интересная компания. — Её понимающий взгляд скользит между ним, Гермионой и Гарри. К счастью, Кингсли вмешивается прежде, чем Драко успевает ответить что-нибудь потенциально дипломатически неприемлемое. — Графиня, — вежливо кивает он. — Надеюсь, Франция уже начала внутреннее расследование? Жозефина мгновенно переключает внимание на министра. — Разумеется. Хотя, должна признать, международный черный рынок магических существ в последнее время стал… крайне изобретателен. — Это очень дипломатичная формулировка слова катастрофа, — сухо замечает Кингсли. Она снова смеётся, и бросает мимолетный взгляд на Драко, который чувствует, как вейла внутри раздражённо шипит. Гермиона замечает это мгновенно по отголоскам натянувшейся между ними связи, и осторожно касается пальцами его запястья. Этого хватает, чтобы он перестал смотреть на Жозефину Калиостро с такими дружелюбным оскалом, будто готов запустить огненный шар прямо ей в голову. Пока делегации рассаживаются по своим ложам, огромный круглый амфитеатр постепенно наполняется приглушённым гулом голосов и шелестом пергаментов. Под молочно-белым куполом медленно вращается магическая проекция карты мира. Красные точки вспыхивают одна за другой, обозначая места исчезновения магических существ. Гермиона смотрит на Азию, усеянную алыми огнями, и чувствует, как внутри снова неприятно холодеет. Кингсли просматривает последние документы, время от времени обмениваясь короткими фразами с Гарри. Она наклоняется чуть ближе: — А когда мы будем докладывать про ненаносимый остров? Министр даже не поднимает головы. — Надеюсь, не придётся. Гермиона моргает: — Что? Но разве не за этим мы здесь? Теперь он всё-таки переводит на неё взгляд. — Мне бы не хотелось, чтобы все присутствующие знали ваши личности. — Его голос становится заметно жёстче. — Мы до сих пор не понимаем, кто именно замешан в этой схеме. Гарри тут же хмурится и кивает: — Думаете, кто-то из делегатов связан с контрабандистами? — Я думаю, — спокойно отвечает Кингсли, — что никто не способен украсть детёныша цилиня без международной поддержки. Драко перестаёт якобы лениво рассматривать зал и сосредоточивает взгляд исключительно на ней. Гермиона нервно касается кольца с драконом на пальце, и Бруствер тоже замечает этот жест, поэтому добавляет ещё тише: — Сегодня вы здесь только как сотрудники британского Министерства. Не более. Если и будете докладывать, то лишь магвумпу лично. Она кивает. Это действительно логично… Они все герои недавней войны, и их юный возраст на фоне остальных можно списать именно на это. Всё летит к чертям примерно через минут сорок, потому что верховный магвумп оказывается идиотом слишком откровенным. — …на данный момент Международная конфедерация располагает лишь одним подтверждённым случаем проникновения на ненаносимый остров контрабандистов… Гермиона старается незаметно рассмотреть лица всех присутствующих, чтобы увидеть неоднозначные реакции… Кингсли, Гарри и Драко заняты ровно тем же. — …и, насколько нам известно, единственными волшебниками, которым удалось вернуться оттуда живыми, являются сотрудники британского Министерства магии, — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Тишина длится всего пару секунд, прежде чем весь зал буквально взрывается шёпотами и шуршанием. Гермиона чувствует на себе десятки любопытных и шокированных взглядов. Слышит первые возмущения о том, почему никого не поставили в известность, о существовании подобного места, раньше… Она медленно поворачивает голову, чтобы спросить у Гарри, с собой ли у него мантия, но натыкается на взгляд Жозефины Калиостро, которая смотрит прямо на них очень внимательно и заинтересованно. Гарри тихо выдыхает сквозь зубы: — Ну всё. Сейчас нас снова начнут обвинять в утаивании важных для всего международного сообщества фактов… Кингсли поднимается так резко, что Гермиона от неожиданности чуть ли не подпрыгивает на месте. Она редко видела его злым, но настолько взбешенным, пожалуй, вообще впервые. — Прежде чем мы продолжим, — его голос разносится по залу тяжёлым раскатом, — Британия требует подписания магического документа о неразглашении. Шёпот и первые протесты становятся всё громче. — Информация о личностях моих сотрудников не должна покинуть этот зал. — Кингсли обводит делегатов взглядом. — Или вы хотите, чтобы преступники начали охоту на людей, сумевших выжить после контакта с ними? Никто не спешит согласиться или оспорить это предложение. — Я не допущу, чтобы из-за неосторожного слова, на спинах моих людей появились мишени. Магвумп заметно бледнеет, осознав масштаб собственной ошибки, а Гермиона чувствует, как неприятный холод ползёт вдоль позвоночника. Как там говорится? Если секрет знают трое… это уже не секрет. Так вот, теперь все присутствующие знают. Больше нескольких сотен волшебников… Контрабандисты тоже***
Шанхай ночью выглядит как город будущего. Гермиона, повидавшая замки, драконьи заповедники и множество магических кварталов по всему миру за последний год, невольно замирает у окна машины, пока они пересекают Пудун. Контраст между деревнями и небоскребами поражает. Стеклянные гиганты устремлённые ввысь, прямо в чёрное небо — сияющие и яркие, отражающиеся в реке Хуанпу золотом и холодным синим светом. Автомобиль тормозит у парадного входа в Гранд Хайят Шанхай, точнее… у башни Цзинь Мао, которая уходит настолько высоко в небо, что Гермионе приходится запрокинуть голову, чтобы разглядеть её верхушку. — Мерлин… — выдыхает она. Кингсли мрачно поправляет пиджак маггловского костюма. — Французская делегация выбрала самое дорогое место в городе для неформальной встречи. Гарри присвистывает, разглядывая мраморный холл с водопадами света, зеркальными колоннами и огромными композициями из белых орхидей. — Могут себе позволить, очевидно. Гермиона осматривается по сторонам, поправляя подол своего пудрового платья в пол, которое Драко где-то раздобыл для нее в течение часа, вместе с парой туфель. Сам он одет в серый костюм, идеально сочетающийся с её нарядом. И если Гарри и Драко выглядят довольно привычно для неё в маггловской одежде… То Кингсли нет. Она всё ещё не может поверить, что ему так идет подобный стиль. Она и не подозревала, что у министра такое спортивное телосложение. Гермиона оглядывается, замечая жадные взгляды окружающих, устремлённые на Малфоя. Кажется, ещё немного, и они начнут поклоняться ему, словно божеству… Наверное, она никогда не сможет привыкнуть к тому, как на его появление реагируют люди… Внутри всё сияет, завораживая своим вниманием к деталям. По холлу как тени скользит идеально вышколенный персонал, а огромный холл башни уходит вверх на десятки этажей — бесконечный колодец из света и стекла. Она распрямляет плечи, чувствуя себя очутившейся в журнале о роскошной жизни магглов. К её немому удивлению, Драко выглядит раздражающе уместно, будто уже бывал здесь. Хотя… он ведь вырос именно в таких местах. — Это наводит на определённые вопросы… — лениво замечает он, пока они направляются к лифтам. — Но, с другой стороны, куда страннее было бы, если бы мы встречались на Уцзян Лу, чтобы отведать местный стрит-фуд. Кингсли фыркает и косится на него. — Согласен. Но откуда у тебя вообще такие познания маггловской части города? Малфой смиренно пожимает плечами. — Мама любит путешествовать. Гермиона тут же поворачивается к нему с совершенно искренним энтузиазмом: — А мы потом можем сходить туда? Я про местный стрит-фуд. Три голоса отвечают ей синхронно, даже с одинаковой интонацией: — Нет. Она моргает. — Вы даже не обсудили это. — Там толпы людей, — моментально отвечает Гарри. — Международная Конфедерация только что случайно раскрыла ваши личности, — сухо напоминает Кингсли. — Я не ошибусь, если предположу, что ни у одного из нас нет азиатских корней, и слиться с местными при всем желании у нас не выйдет. Ты выглядишь как Гермиона Грейнджер. — добавляет Драко. — Это был очень обидный комплимент. — Я так не думаю. Лифт бесшумно уносит их вверх, и когда двери наконец открываются, она невольно разглядывает обстановку любопытным взглядом — Club Jin Mao совершенно не выглядит не как ресторан. Это больше напоминает декорации к фильму про Джеймса Бонда… Всё вокруг чрезмерно роскошное для реальной жизни. Панорамные окна тянущиеся вдоль всего зала с видом на ночной Шанхай с такой высоты, что машины внизу кажутся светящимися точками. В тёплом янтарном освещении переливаются хрустальные бокалы. Тёмное дерево, золото отделки и чёрный полированный камень… Последний штрих в этой идеальной композиции — живая музыка. Драко придерживает её за талию, пока они следуют за хостес. Она вскользь касается взглядом столов, гости за которыми выглядят так, будто владеют минимум половиной мира. Гермиона медленно выдыхает: — Ладно… ещё на Турнире Трех Волшебников по поведению Флёр стоило догадаться о стандартах французов. — Драко и Гарри даже не сдерживают смешки, когда она добавляет, — надеюсь, ужин того стоит. И они расскажут что-то стоящее. Кингсли бурчит: — За такие деньги он обязан включать в себя головы контрабандистов вместо основных блюд. Драко тихо усмехается, а затем чуть наклоняется к Гермионе, пока остальные отвлекаются на приветствие двух делегаций. — Мы обязательно побываем на Уцзян Лу, — шепчет он ей. — Обещаю. Когда станет безопасно. Она поворачивает голову к нему и не может сдержать улыбку. После всех утомительных приветствий и реверансов, они наконец рассаживаются за столиком ресторана на восемьдесят шестом этаже. За панорамными окнами мерцает ночной город. Внизу плывут огни водного транспорта по Хуанпу, а внутри всё выглядит настолько безупречно, что Гермионе как-то неловко. Ей кажется забавной мысль, что если она случайно уронит вилку, кто-нибудь из персонала извинится перед ней за этот звук. После заседания в магической части города — это ощущается почти сюрреалистично. Кингсли сидит напротив министра магии Франции, одетого в темно-синий классический костюм без галстука и с небрежно расстегнутым воротом — очень по французски… Они обсуждают усиление охраны международных порталов, а Гарри рядом с ним выглядит угрюмо, осознавая, сколько ещё работы свалится на них в ближайшее время… Жозефина Калиостро, в своем золотистом вечернем платье, напротив, кажется до неприличия довольной жизнью, утверждая, что всегда нужно находить момент, чтобы наслаждаться прекрасным. Она сидит вполоборота к Драко и Гермионе, лениво покручивая бокал с вином. Вблизи её красота не выглядит яркой или броской, что ещё хуже для окружающих, потому что её хочется рассматривать, взгляд сам задерживается дольше положенного. Женщина без возраста, как окрестил её Драко. Пожалуй, теперь Гермиона понимала, почему он сразу распознал в ней вейлу. — Должна признаться, — произносит Жозефина с мягким французским акцентом, — британская делегация сегодня стала главным украшением собрания. Особенно после того, как вас так бездарно рассекретили. Кингсли мрачно отпивает огневиски. — Поверьте, мадам Калиостро, я всё ещё думаю над тем, не было ли это запланированным саботажем. Ведь мы четко проговорили, что не озвучим даже страну, чьи волшебники побывали там. — Следует винить исключительно верховного магвумпа. Он либо испугался толпы недовольных, и хотел дать всем больше информации... Либо идиот. — Тут же заключает Гарри. — Поттер, дипломатия. — Я предложил два варианта очень дипломатично. Графиня тихо смеётся, а затем её взгляд опускается на руку Гермионы, точнее… на кольцо с дракончиком, свернувшимся вокруг её пальца. Платиновый малыш в ответ лениво приподнял крошечную голову и подозрительно уставился на француженку. — Какое очаровательное создание, — мурлычет Жозефина. — И крайне… говорящее украшение. Гермиона чуть напрягается, а Драко даже не пытается выглядеть безразличным. Он расслабленно откидывается на спинку стула, будто ему любопытно, насколько далеко зайдёт этот разговор. — Простите моё любопытство, — продолжает графиня, — но во Франции мужчины никогда не дарили фамильные артефакты женщинам… просто так. Гарри едва не давится напитком, а Кингсли устало прикрывает глаза: — Мерлин, дракон на кольце просто очарователен, но вряд ли он представляет интерес для контрабандистов. Нам бы обсудить безопасность настоящих… Иначе скоро будем любоваться существами исключительно на страницах книг или в подобных украшениях. — Я полагаю, что усиление взаимодействия между нашими странами позволит добиться первых результатов в ближайшее время. Её взгляд снова скользит к Гермионе, как только оба министра вновь принимаются обсуждать договорённости. — Так в каких отношениях вы состоите с месье Малфоем? Гермиона открывает рот, но Драко отвечает первым: — Катастрофически серьёзных. Уголки губ Жозефины медленно ползут вверх. — О, вот как. Очаровательно. — Он имеет в виду… — начинает Гермиона. — Я имею в виду именно то, что сказал, — невозмутимо перебивает Драко. Графиня наблюдает за ними с таким откровенным интересом, что Гермионе хочется провалиться под стол, и одновременно — почему-то рассмеяться. — Любопытно, — произносит Жозефина задумчиво. — Обычно вейлы выбирают связи… иначе. У Гермионы внутри всё обрывается, и только благодаря окклюменции ей удаётся сохранить нейтральное выражение лица, а Драко тем временем лениво отпивает вино и приподнимает бровь, — Хотите рассказать о себе? Я с удовольствием послушаю вашу историю. Жозефина же только смеётся. — Значит, ты всё-таки заметил. — Было трудно не заметить. — И это действительно не подействовало? — Увы. Я чрезвычайно влюблён. — Или чрезвычайно привязанный. На этот раз Драко ничего не отвечает, но Гермиона чувствует, как его пальцы находят её ладонь под столом, крепко сжимая, и давая понять, чтобы она не вмешивалась ни в коем случае. В этот момент к их столику подходит высокий мужчина в тёмном, не совсем маггловском костюме с серебряной вышивкой по черному вороту. — А, наконец-то, — графиня поднимает взгляд. — Я уже решила, что ты снова пропадешь с секретаршами международной конфедерации. — Только с теми, кто старше ста лет. У меня есть стандарты. Гермиона поднимает глаза и едва не улыбается, потому что мужчина выглядит очарованным Жозефиной. На его лице играет ироничное и нежное выражение, тёмные волосы тронуты сединой на висках, движения расслабленные… но в нём чувствуется что-то очень знакомое. Аврор, каким-то образом сразу понимает она. Невольно приходит ассоциация, что они с Драко также находятся в отношениях... и работают в точно тех же отделах, только в Англии. Жозефина делает приглашающий жест рукой. — Позвольте представить. Арсен Люпен. Глава французского аврората. Гарри мгновенно оживляется. — Люпен? Мужчина усмехается: — Да-да. Каждый британец задаёт этот вопрос первые пять минут знакомства. Нет, я не родственник Ремуса Люпина. Он переводит взгляд на Драко, и немного щурится. — Малфой. — Люпен. — Наслышан. — Надеюсь, только хорошее. — Боюсь, как раз наоборот. Поэтому вы мне уже нравитесь. Гермиона тихо выдыхает в бокал, совершенно не привыкшая к подобному общению, но, к сожалению… Она готова признать, что ужин становится гораздо интереснее. Оказывается, что Кингсли давно знаком с Арсеном, и вечер становится ещё более неформальным. Как только министры оказываются вовлечены в собственную беседу с главой французкого аврората, Жозефина тут же возвращает своё внимание к Драко. Лениво опираясь локтем о стол, она рассматривает его с настолько пристальным интересом, что это уже начинает тревожить Гермиону. Не потому что француженка флиртует в присутствии Люпена, с которым их совершенно точно связывают довольно близкие отношения, а потому что — она что-то знает. — Я смотрю на тебя, — произносит Жозефина негромко, — и готова дать руку на отсечение, что в твоём роду были вейлы. Гарри тут же переводит взгляд на Драко, и немного хмурится, впервые задумываясь о нём, в подобном ключе. Сам Малфой пожимает плечами: — Может быть и так, — равнодушно отвечает он. — Но хроники моей семьи с вами бы поспорили. Жозефина улыбается очень понимающе: — Я уверена. Говорю это как наполовину вейла. И ты словно дракон охраняешь свою… возлюбленную. Гермиона готова поклясться, что эта пауза была намеренной и подразумевала совершенно другое слово… Абсолютное в своем значении. Пальцы Драко лениво скользят по ножке бокала. — Как и любой влюблённый мужчина. — О, нет. — Она качает головой. — Не любой. Ты смотришь так, будто готов убить, если кто-нибудь её просто расстроит. Я знаю, о чём говорю. Гермиона чувствует, как под столом его колено едва касается её ноги, снова давая понять — не вмешивайся. Жозефина продолжает, не сводя с него взгляда: — Даже любопытно, сколько вейл было в твоём роду… Знаешь, ходят легенды о мужчинах-вейлах. Глядя на тебя, я бы могла поверить в это. Гермиона краем глаза замечает, как Гарри открывает рот, судя по выражению лица — сейчас последует что-то про архангела и крылья, поэтому она моментально пинает его под столом. Поттер давится воздухом и возмущённо косится на неё. Никто, к счастью, этого не замечает. — Никогда не слышал о подобном, — спокойно отвечает Драко. — Я всегда полагал, что вейлами могут являться исключительно женщины. — Легенды моего народа говорят обратное. — Вы правильно сказали, что это всего лишь легенды. Жозефина склоняет голову набок, будто забавляясь его упрямством. Гермиона же неожиданно улыбается, потому что это становится единственным, что она может себе позволить, наблюдая, как Драко с абсолютно невозмутимым лицом врёт женщине, которая, кажется, видит его насквозь. Она надеется, что этого достаточно, чтобы ещё оставалась призрачная возможность перевести всё в шутку. — Как интересно… — мягко произносит она, подыгрывая. — А что за легенды? Я тоже никогда не слышала о подобном, хотя в детстве даже бывала в Родопах… на родине вейл. Жозефина переводит на неё взгляд и улыбается уже теплее. — Ваш… возлюбленный слишком красив для человека. В этом всё дело. Гермиона смеётся прежде, чем успевает остановить себя. — О, думаю, вы преувеличиваете. Не раздувайте его эго еще больше. Гарри шепчет: — Наконец-то кто-то сказал это вслух. — Поттер, — предупреждает Драко. — Что? Ты выглядишь так, как будто тебя рисовал крайне талантливый религиозный фанатик. Знаешь, когда изображали архангелов… — Гарри, — сквозь смех выдыхает Гермиона. — Прекрати пожалуйста. Это уже не смешно, я начинаю ревновать. Жозефина тихо смеётся вместе с ними, а затем снова возвращает внимание к Гермионе: — Мужчины-вейлы… если верить старым историям… встречались крайне редко. Настолько редко, что многие считают их выдумкой. — И какими же они были? — спрашивает Гермиона с неподдельным интересом. Француженка медленно проводит пальцем по краю бокала. — Опасными. Драко едва заметно снова касается её ноги под столом, чтобы она наконец перестала задавать вопросы. — В легендах говорилось, что женщины-вейлы способны очаровать весь мир, и поставить его на колени. А мужчины… подчиняют его, оставляя после себя лишь пепел. Гарри фыркает: — Ну, звучит неприятно знакомо. Знаете, Волдеморт тоже был очень красив в молодости, до того, как… — осекается, видимо, не желая поднимать тему крестражей. — Ну, стал злом во плоти... Драко бросает на него насмешливый взгляд: — Поттер, ты сейчас сравнил меня с ним? Жозефина будто не замечая перепалки, продолжает развивать тему: — Считалось, что они крайне… территориальны. Болезненно привязаны к своим парам. И знаешь, Гермиона, сопротивляться им обычно не хотели. Давно вы вместе? Готова поспорить, что со школьных лет. Неожиданно ситуацию спасает Гарри: — Ой, что вы? Эти двое на дух друг друга не переносили. Потом во время войны их отношения немного потеплели. Вообще, мы все были в шоке, когда они начали встречаться… всего пару месяцев назад. Жозефина щурится, всматриваясь в глаза Поттеру. — Я думаю, что ваши друзья умело скрывались. Гарри искренне начинает смеяться в ответ: — Точно нет. Они оба находились в отношениях с другими. Вам стоит почитать британскую прессу, ведь эти двое достаточно популярная тема для светской хроники. Так что… тут вы ошиблись. Жозефина отпивает вино и вновь переводит хищный взгляд на Малфоя. Гермиона чувствует, как стены окклюменции начинают трещать, но всё ещё получается сохранить лицо. Под столом рука Драко медленно сжимает её ладонь. Она отлично помнит, как они стояли посреди выжженных джунглей, которые он сжег за несколько секунд вместе с нападавшими контрабандистами... Хотя у него даже не было палочки. И прямо сейчас, она в этом уверена наверняка, — Драко действительно оставит за собой выжженный мир, если это потребуется. Жозефина наблюдает за ними ещё пару секунд, и её улыбка становится почти победной. — Впрочем, — мурлычет она, — возможно, это всё действительно просто красивые сказки.***
Как только они оказываются в отделе перемещений и прощаются с Кингсли, Гарри успевает буркнуть что-то про «не забудьте поспать хоть пару часов», прежде чем Драко заталкивает её и себя в камин. Мэнор встречает привычной тишиной, когда они прямо из зелёного пламени выходят в спальню. После бесконечно долгого и шумного дня в Шанхае, единственное желание — это забраться поскорее в постель. И вот тогда то она и чувствует, насколько тишина между ними становится… напряжённой. Гермиона подходит к туалетному столику, раздражённо снимает серьги и браслет, пока Драко расстёгивает запонки, резким движением вырывая их из манжет. — Это была отвратительная идея. Она вскидывает голову. — Какая именно? — Подталкивать Жозефину к этим разговорам. Гермиона хмурится, глядя на него в отражении. — Я не подталкивала. Он останавливается посреди гостиной и смотрит на неё таким укоризненным взглядом, от которого хочется начать оправдываться ещё до обвинений. — Грейнджер. Ты буквально попросила её рассказать легенды о мужчинах-вейлах. — Потому что она явно что-то знает! Я хотела понять, что именно. — И как? Что-то узнала? — Она смотрела на тебя так, как будто всё поняла. — И это именно та причина, по которой не стоило продолжать разговор. Он раздражённо щелкает пальцами, и все пуговицы на рубашке расстегиваются разом. Гермиона наблюдает за этим распаляясь, а потом скрещивает руки на груди. — Ты ведёшь себя так, будто я вышла на заседание конфедерации и объявила: «Добрый вечер, мой парень — магическое существо, которое может сжечь весь мир». Я просто задавала вопросы. — Ты задавала вопросы наполовину вейле, которая работает с магическими популяциями дольше, чем мы оба живём. — Именно поэтому её мнение важно! — Именно поэтому оно смертельно опасно, для меня, во всяком случае. Драко отворачивается первым, проводя рукой по волосам, и это раздражает Гермиону ещё сильнее. Потому что она видит — он не столько злится, сколько напуган. — Драко… — Нет, послушай меня внимательно. — Он резко поворачивается обратно. — Ты не понимаешь, что будет, если подобные слухи начнут распространяться. — Я прекрасно понимаю. — Нет, не понимаешь. — Его голос становится тише. — Ты выросла в мире, где всё необычное пытаются изучить. Я вырос в мире, где всё необычное сначала запирают, а потом решают — убить или использовать. Она замирает. Вейла внутри него явно беспокойно мечется — Гермиона чувствует это даже сквозь стены их окклюменции. Защитный инстинкт, выкрученный до предела, вперемешку с тревогой и раздражением. — Я не позволю им причинить тебе зло. Но если меня не станет… Они запрут тебя, на пару с моей матерью... и будут препарировать мозг, изымая каждое воспоминание обо мне, до конца ваших жизней. — Этого никогда не произойдёт, — устало отвечает она. — Никто не узнает о тебе. Я изучу всё, что есть и найду решение. Мы не допустим подобного. — Мы? — Да, мы! Он коротко усмехается, без всякого намёка на веселье. — Очаровательно. Ты уже сейчас говоришь так, будто собираешься исследовать меня как внезапно воскресшего золоторога. — Не драматизируй. — Грейнджер, ты притащила домой книги о вейлах через двенадцать часов после того, как узнала правду. — Потому что других источников информации у меня нет! Ты каждый раз сливаешься и отвлекаешь меня, стоит поднять этот вопрос… И, подожди, ты что, следил за мной? — И это было прекрасным решением. Она резко делает шаг к нему. — Прекрасным? О чем ты? — Следить за тобой! Потому что ты вознамерилась сделать всё, чтобы узнать все мои уязвимости. Она тяжело выдыхает, и уже тише говорит: — То есть ты так это видишь? Ты не знаешь, что с тобой происходит. Не знаешь, насколько это опасно. Не знаешь, что может случиться дальше. И я не собираюсь делать вид, что всё нормально, только потому что тебе страшно. Последние слова повисают в воздухе. Драко медленно поднимает на неё взгляд и серые глаза становятся ледяными. Он впервые так на неё смотрит за все годы их знакомства: — Мне не страшно. — Враньё. Потом он вдруг подходит ближе, как никогда похожий на хищника — и останавливается прямо перед ней. — Хорошо. — Он совершенно серьезно смотрит на неё, прежде чем продолжить. — Во-первых, я знаю о себе всё. Тут ты ошибаешься. А во-вторых: Да. Мне страшно. Но только потому что сегодня одна древняя полувейла уже всё поняла. А если поймёт кто-то ещё? Если Международная Конфедерация решит, что я опасен? Что тогда, Гермиона? Она открывает рот и не находит ответа. Потому что он прав. Разумеется, прав. Драко наклоняется чуть ниже, касаясь её лба своим. — Я могу справиться с ненавистью. С министерством. С аврорами. Но я не переживу, если однажды ты посмотришь на меня так же, как твои… У неё внутри всё болезненно обрывается, когда она понимает, что он имеет в виду. — Никогда. Никогда я не оттолкну тебя. Я люблю тебя и ничего не стала бы менять, слышишь? — Ты не можешь этого обещать. — Могу. — Она берёт его лицо в ладони раньше, чем он успевает отстраниться. — Драко, я не боюсь тебя. Так почему ты боишься меня? Он устало выдыхает, прикрывая глаза: — Я просто ещё не готов к этому разговору. Понимаешь? Я ещё не осознал, что ты знаешь всё… Оставь хоть немного места для моей гордости. Это… — он сглатывает. — Я всю жизнь боялся, что кто-то узнает. И уж точно не привык говорить на эту тему. Ты меня спросила недавно, как же я продержался так долго без закрепления связи? Но ответ... слишком унизителен и жалок, чтобы я смог его озвучить. Я… И Гермионе хочется разрыдаться, потому что это правда. Она чувствует это через связь, поэтому опускает щиты, позволяя ему знать каждую свою мысль. И моментально ощущает отголоски эмоций Драко, несмотря на его собственную окклюменцию. Связь между ними мгновенно натягивается словно канат и крепнет… Самая пугающая часть его истории сейчас перед ней. Ещё совсем недавно Драко действительно не знал — выживет или нет, а она ненавидела его за то, чего он даже не совершал… Вот — абсолютная, безоговорочная правда. Она всё ещё испытывает болезненное желание понять его целиком и разделить весь тот кошмар, что он прошел в одиночку. Ей хочется доказать, что она точно также будет сражаться за него, как делает это он. В ответ Драко тихо фыркает и прикрывает глаза, тяжело выдыхая, а потом обречённо произносит: — Вот это меня и беспокоит больше всего.***
Домовик исчезает с тихим хлопком, а Драко раздраженно рычит себе под нос и снова натягивает рубашку на плечи. — Я скоро начну брать плату за вход в Мэнор. Гермиона, уже начавшая снимать платье, снова застегивает его на талии и устало вздыхает. После Шанхая, и случившегося на международной конфедерации… А ещё разговора о Жозефине ей хотелось только одного — закрыть дверь спальни и не видеть никого минимум сутки. Но, разумеется, это невозможно… Поэтому она молча протягивает Драко руку, и он, всё ещё хмурый, переплетает их пальцы, аппарируя прямо в каминный холл. Гарри действительно ждёт там, как и сказала Тилли. Он сидит в кресле у камина, но при их появлении сразу поднимается на ноги. Взглядом скользит по Гермионе, затем по Драко… И ей совершенно не нравится это его всезнающее выражение лица. — Гермиона, — медленно начинает он. — Мы вообще-то прошли с тобой войну. Думаю, после этого можем доверять друг другу. Так что расскажи мне пожалуйста… что, блять, происходит на самом деле? Она моментально напрягается, ей хочется заслонить Драко собой, ведь Гарри явно здесь не просто так. — О чем ты? — О том, что ты больше года люто ненавидела Малфоя. А потом вы попадаете на остров — и через три дня начинаете жить вместе. — Он переводит взгляд на Драко. — Я видел Нотта. Он искренне считает, что вы практически женаты. — Нам удалось… уладить некоторые разногласия, пока мы были в Индонезии, — осторожно отвечает Гермиона, нащупывая в кармане палочку. Гарри коротко усмехается. — Гермиона, Малфой прав. Ты вообще не умеешь врать. И только попробуй заколдовать меня. Драко приподнимает бровь, но не вмешивается, он отходит к бару и наливает себе огневиски. Поттер отказывается, как и Гермиона, что ж, их право. — После всех сегодняшних намеков этой француженки… — продолжает Гарри. — Я вдруг вспомнил другие интересные детали. Женщины буквально не могут отвести от него взгляд. У него жуткие шрамы на лопатках, вечно разорванная и окровавленная одежда, стоит тебе оказаться в опасности… ах да, ты сама рассказывала мне про архангела в Ракушке, как раз перед появлением Малфоя. Про второе мая говорить даже смысла не вижу. — Это были галлюцинации, Гарри. — Да? — он складывает руки на груди. — Тогда ответь мне вот на что. За что ты так ненавидела Малфоя? Она медлит всего секунду. — Я думала, что у него есть крестраж. — Что?! — Поттер ошарашено смотрит на неё. — Черт возьми, Гермиона! И ты мне не сказала?! — Я ведь ошиблась. Никакого крестража нет и не было. — Это не ответ! Она резко выдыхает. — Потому что я люблю его. И Драко столько раз спасал мне жизнь, я просто не могла его предать. Ясно? Для тебя я бы сделала тоже самое. Гарри переводит взгляд на Малфоя, который смотрит на Гермиону явно неодобрительно, но предпочитает сделать глоток огневиски, чем комментировать. Гарри даже жалеет, что отказался от выпивки, после таких новостей. Он качает головой в неверии и переводит взгляд обратно на неё. — Охренеть. Малфой наконец вмешивается, лениво прислоняясь плечом к каминной полке. — Поттер, ты пришел сюда за драмой или всё-таки по делу? Гарри щурится. — Ладно, раз ты настаиваешь, давай сорвём пластырь. — Прежде чем Драко всё-таки успевает поинтересоваться, что это за вездесущее нечто, так часто упоминаемое в последнее время, Поттер продолжает: — Я хочу знать, ты вейла? Гермиона резко поворачивает голову к Драко, но тот выглядит почти скучающим. — Если бы это действительно было так, — спокойно отвечает он, — многое бы очень удобно объяснялось. Верно? Можно было бы списать на это любые догадки. — Меня интересует не это, — серьезно говорит Гарри. — Я хочу понять, насколько ты опасен? И насколько в опасности вы оба. Потому что если догадалась Жозефина… догадаются и другие. Вопрос времени. Гермиона сглатывает, нехотя соглашаясь с Гарри, ведь все в комнате знают достаточно о том, чем заканчиваются попытки магического мира изучить что-то «необычное». И, судя по выражению лица Драко, он думает о том же. — Я не собираюсь захватывать мир, Поттер, — устало говорит он, выбивая почву у неё из-под ног своим внезапным признанием. — Мне на него насрать. Я просто не хочу однажды проснуться в клетке или на лабораторном столе. Ясно? Гарри долго смотрит на него, а потом медленно кивает. — Ясно. — И переводит взгляд на Гермиону. — Могла бы дать мне чуть больший аванс доверия. Она хмурится и тут же смотрит на Драко. — Подожди… значит ему ты сказать можешь? И даже не умрешь? Малфой тяжело вздыхает. — Поттер не моя пара. Убить меня можешь только ты. Гарри моргает. — Стоп. Что? — Не начинай, — мгновенно предупреждает Гермиона. Но её друг уже смотрит на Драко, совершенно не обращая на неё никакого внимания. — Так у тебя что, правда есть крылья? …И всё такое? Гермиона закрывает глаза. — Гарри… Драко несколько секунд молчит, а потом поднимает ладонь, и над его пальцами вспыхивает огненный шар. Пламя скользит в руке живым золотом, а радужка медленно темнеет до черного, оставляя только узкий огненный зрачок. — Верно, Поттер. И всё такое. Гарри подходит ближе и тихо присвистывает. — Гермиона увидела глаза… и решила, что у тебя крестраж? — он оборачивается к подруге и говорит: — Ну, немного похоже, в принципе, но нет. Драко кивает, пока Гарри несколько секунд просто смотрит то на него, то на огненный шар, а потом неожиданно начинает смеяться. — Милостливый Мерлин… если Рон когда-нибудь узнает про крылья, он с ума сойдет. — Гарри, — предупреждающе говорит Гермиона. — Никому нельзя рассказывать. Он сразу становится серьезным. — Я и не собираюсь. Но, согласись, это самое забавное, что может быть, учитывая твой странный фетиш на крылья… — он всё ещё посмеивается, а потом его внезапно осеняет: — Так вот как вы выбрались с острова, на самом деле… Черт возьми! Тишина снова повисает в комнате, но ни Гермиона, ни Драко не стремятся как-либо прервать её, поэтому Поттер тихо добавляет: — Но с Жозефиной нужно что-то делать. Вы ведь это понимаете? Гермиона снова напрягается, но теперь, имея среди союзников не только Нарциссу и самого Драко, ей будто становится легче дышать. Малфой в ответ тушит огонь в ладони. — Что ты предлагаешь? Эта старуха обладает связями и деньгами, мы можем поискать скелеты в её шкафу, уверен, их предостаточно. Но просто стереть память не выйдет. К ней так просто не подобраться, к тому же она сильный окклюмент. Гарри хмурится: — Старуха? Да ладно тебе… Драко поджимает губы и качает головой. — На меня магия вейл не действует. Она не может меня очаровать. Поверь, она старше моей матери, возможно, ровесница Макгонагалл. Гермионе кажется, что она наткнулась на какую-то мысль, но никак не может её ухватить, поэтому переходит к следующей: — А если зайти через Люпена? Он влюблен в нее ведь, и в отличных отношениях с Кингсли. — Любимая, он очарован, а не влюблён, это большая разница. Гарри задумчиво кивает, снова разглядывая Малфоя. — По-крайней мере, раз она тоже вейла, ведь есть вероятность, что она не сдаст тебя? И судя по её должности, существ любит… Гермиона охотно соглашается, но Драко опрокидывает в себя огневиски и поджимает губы, прежде чем озвучить: — Я так не думаю. Единственная чистокровная вейла, с которой я общался, когда мне было десять… Действительно не желала мне зла, поэтому велела моей матери стереть себе память обо мне. Вейл-мужчин не просто так истребили, Поттер. Гарри усаживается обратно в кресло, всё ещё жалея, что отказался от огневиски. — Если вейлы-мужчины так опасны, как и Жозефина, и ты сам… утверждаете… Как вообще Волдеморт смог убить твоего отца? Почему он сам не… Драко фыркает и перебивает его: — Мой отец не был вейлой. Он мог выжить, рассказав, что я и есть то самое смертоносное оружие необходимое для победы, но предпочел смерть, чем то, что из меня мог сделать этот псих. Поттер кивает, прекрасно осознавая, что именно чувствует Малфой, ведь за него самого оба родителя отдали жизнь… — Знаете, мне вообще эта Жозефина кажется подозрительной. Если она правда околдовала Люпена... Наверное, стоит сказать об этом Кингсли? Что скажете? Гермиона нервно расхаживает по холлу, кусая губу: — А когда он спросит, чем вызваны твои подозрения, что скажешь? — Что не сидел без дела и не забывал пользоваться мантией невидимкой, на пару с удлинителем ушей. — Снова переводит взгляд с подруги на Драко. — Если вейлы-мужчины действительно настолько редки и опасны, — медленно произносит Гарри, всё ещё хмурясь, — то должен же быть способ понять, на чьей она стороне. — Поттер, — устало тянет Драко, допивая огневиски, — я вообще не уверен, что у Жозефины существует понятие «чья-то сторона». Подобные люди всегда исключительно на своей. — Всё равно, — не сдаётся Гарри. — Может через Люпена получится что-то узнать. Или хотя бы понять, насколько много она знает. Гермиона нервно проводит рукой по волосам. — Если она действительно догадалась, а не просто заигрывала… Считаю, что стереть память самый разумный вариант. Мы уверены, что она сильный окклюмент? — Она на половину вейла, ей как и мне приходится сдерживать, эмм… порывы. Она очень сильный окклюмент. Память стереть так просто не выйдет. — Значит нужен другой рычаг воздействия, — спокойно заключает Гарри, и делает первый глоток огневиски, на который наконец согласился, но едва не давится, вытаскивая аврорский значок, вспыхнувший тревожным красным светом. Почти одновременно такой же импульс вспыхивает в кармане Драко. — Какого черта? — Гарри уже поднимается на ноги. Гермиона хмурится. — Что там у вас? Опять существа? Поттер быстро пробегает глазами по проявляющимся строчкам и резко бледнеет. — Магическое нападение на маггловского премьер-министра. — Он вскидывает взгляд на Драко. — Нам нужно в Министерство. Прямо сейчас. Малфой тихо выдыхает сквозь зубы и щёлкает пальцами, тут же с хлопком появляется Тилли. — Мантию аврора, — коротко приказывает он. Домовиха исчезает мгновенно, а Гарри с тоской смотрит на недопитый огневиски, который ему действительно необходим, чтобы переварить весь сегодняшний день. Он уже направляется к камину, на ходу застёгивая мантию, в которой отчего-то становится тесно… Хотя почему «отчего-то»? Ведь мир снова катится к чёрту на полном ходу. Тилли возвращается, и Драко забирает мантию, но прежде чем последовать за Поттером, подходит к Гермионе вплотную. Она поднимает на него взгляд, в котором сквозит усталость и напряжение вперемешку со страхом. Всё смешивается внутри в один тяжёлый ком и подступает к горлу. Он касается её лица кончиками пальцев и легко целует. — Я помню, что мы ещё не доссорились. Вернусь, как только смогу, — тихо шепчет он ей в губы. — Я люблю тебя. Гермиона прикрывает глаза и улыбается, качая головой: — Я люблю тебя, — выдыхает она в ответ. — Возвращайся скорее. Драко ещё раз коротко касается её губ, а затем отворачивается и догоняет Гарри, зелёное пламя камина поглощает обоих.***
В холле становится непривычно тихо, и Гермиона ещё какое-то время просто стоит, глядя на затухающее пламя, а затем медленно выдыхает. Спать всё равно не получится, поэтому она решает немного побродить. Возможно, Живоглот соизволит составить ей компанию сегодня… Мэнор поздним вечером немного напоминает Хогвартс, своими портретами и магией, впитавшейся глубоко в стены. Мягкий свет старинных бра скользит по шелковым гобеленам, пока она медленно поднимается на третий этаж, неожиданно к ней присоединяется наглый рыжий предатель, который урчит и трётся об ноги, мешая продвигаться выше по ступеням. — Ах, так значит, ты всё-таки вспомнил обо мне, да? — Она наклоняется, чтобы поднять его на руки, но он ловко юркнув между рук, в три прыжка достигает окна, и запрыгивает на подоконник. Живоглот встает на задние лапы и смотрит в ночь. Она останавливается рядом и скользит взглядом по саду к оранжерее. И вдруг останавливается, спотыкаясь обо что-то. Она даже не сразу понимает, что не так, немного хмурясь… Но, прямо у стеклянной стены, среди идеально подстриженных кустов и безупречно чистых дорожек, стоят: небольшая лопата, грабли, лейка и металлическое ведро. Гермиона хмурится, что-то в этом кажется цепляющим, но она не может понять, что именно. Это что-то кажется настолько неправильным, что по позвоночнику медленно пробегает неприятный холодок. Она ещё несколько секунд смотрит вниз, пытаясь понять, что именно её смущает. Сад поместья как и всегда выглядит безупречно. И, возможно, именно поэтому обычные маггловские инструменты сейчас выглядят так… чужеродно. Она качает головой, осознав, что после последних суток у неё уже начинается паранойя, отворачивается от окна и идёт дальше. — Если ты хочешь, чтобы я тебя простила за твоё безразличие, тебе лучше пойти со мной. На её губах расплывается улыбка, когда Живоглот недовольно мяукает, но всё-таки спрыгивает на пол, и устремляется за ней распушив хвост. Гермиона проходит через личную гостиную Драко, затем толкает дверь спальни и наконец скрывается в ванной. Одним взмахом палочки открывает вентили, и тёплая вода с шумом начинает наполнять огромную ванну. Она устало опирается ладонями о край раковины, глядя на своё отражение и закрывает глаза, прокручивая события сегодняшнего бесконечно долгого и утомительного дня. Расстегивает платье, и оно растекается лужицей у ее ног, затем тянется за заколкой и собирает волосы во что-то, что не позволит им намокнуть… Добавляет масло нероли в воду, и наконец опускается в расслабляющее тепло. Она откидывает голову на бортик, в попытке расслабиться, но всё никак не может избавиться от ощущения, что сегодня что-то ускользнуло от её внимания.***
Драко возвращается в Мэнор далеко за полночь, камин выплёвывает его в спальню вместе с запахом дыма и намокшей одежды, ведь в мире магглов пользоваться водоотталкивающими чарами нельзя. Голова гудит от бесконечных отчётов, криков в Аврорате и паники магглов. Он ослабляет галстук, стягивая его вниз, затем щелчком пальцев расстегивает пуговицы рубашки, и ощущает, как под веками неприятно тянет от усталости. В спальне к его удивлению пусто. Он проводит ладонью по лицу и уже собирается позвать домовика, когда замечает Живоглота, развалившегося на софе у окна с таким видом, словно это он владелец поместья, а остальные здесь так… временно. Они встречаются взглядами. — И где твоя хозяйка? Книзл лениво приподнимает лапу и принимается демонстративно вылизываться, полностью игнорируя срочность вопроса. Драко хмыкает, с опозданием, но всё же поняв намёк. — Завтра попрошу домовиков угостить тебя чем-нибудь вкусным. Спасибо. Живоглот прищуривается, облизываясь, будто заключил крайне выгодную сделку, хотя так и есть. Драко толкает дверь ванной и сразу попадает в комнату наполненную паром, тёплым светом и ароматом нероли. Гермиона лежит в воде, откинув голову на бортик ванны, с прикрытыми глазами, не сразу замечая его появление. Как только щелкает дверной замок, она приоткрывает один глаз. — С кем ты разговаривал? Драко стягивает рубашку и без особого уважения к домовикам бросает её прямо на пол. — С твоим котом. Спрашивал, где тебя найти. — Ммм. Её взгляд скользит по нему медленно и совершенно не скрывая заинтересованности. От этого вейла внутри, да и он сам, моментально считывает её возбуждение, усталость сразу отходит на второй план. Гермиона молча пересаживается ближе к центру ванной, освобождая место позади себя, пока Драко расстёгивает ремень, избавляется от брюк и забирается в воду с тихим выдохом. Горячая вода мгновенно расслабляет натянутые до предела мышцы. — Мерлин… как хорошо… Иди сюда. Гермиона тихо смеётся, и звук её голоса действует на него лучше любого тонизирующего зелья. Драко устраивается позади неё, притягивая ближе. Его губы нежно касаются её шеи, но она расслабляется в его руках не сразу. Он пытается понять, в чём дело, пока паникующая вейла рвётся наружу. Сам Драко в этот момент натыкается на ее стены окклюменции, довольствуясь отголосками связи. Он сосредотачивается, чтобы понять, что… она будто заставляет себя перестать думать. И Гермиона, наконец чувствует его волнение, поэтому говорит вслух: — Я больше всего на свете боюсь стать похожей на свою мать, — тихо говорит она. — Но… мне кажется, что иногда я действительно веду себя точь-в-точь как она. Это неимоверно раздражает. Драко негромко усмехается ей в кожу. — Ты и вполовину не дотягиваешь до её уровня токсичности. — Какое облегчение. Значит, до эмоционального террора мне ещё расти и расти. — Грейнджер, ты слишком много анализируешь. Это уже отдельный вид насилия над собой. Она откидывает голову ему на плечо. — Давай придумаем кодовое слово? На случай, когда я начинаю вести себя как идиотка. Теперь он уже действительно не может сдержать смех: — Я не собираюсь тебя переделывать. Если ты сама это замечаешь — значит, со временем научишься контролировать. — А более быстрого пути нет? Драко обнимает её крепче, прижимаясь к ней под водой. — Сбросить тебя с вышки корабля Дурмстранга. Мне помогло. Она тихо фыркает в ответ. — Очень здоровая эмоциональная терапия. — Нас там вообще воспитывали по принципу «выжил — молодец». Её рука медленно скользит под водой, касаясь его колена, и она ведет кончиками пальцев вверх к бедру. — Вот как… но может быть, есть более приятные методы… Драко прикрывает глаза и утыкается лбом ей в висок. — Опасная женщина. — Ты всё ещё здесь. — В этом и проблема. Причем твоя, потому что я всегда буду здесь. Она поворачивается к нему вполоборота, и дальше всё происходит непривычно медленно. Без спешки и голода, который обычно вспыхивал между ними искрой моментально. Сейчас это что-то другое. Её пальцы касаются его лица, скользят по влажным волосам к линии челюсти. Драко целует её, и Гермиона отвечает ему с той же осторожной нежностью. Его ладони медленно скользят по её спине, и она прижимается ближе, растворяясь в его объятиях. Вода тихо колышется вокруг них, пока за окнами воет ноябрьский ветер. Он целует её в плечо потом в шею и в уголок губ. Каждое прикосновение неторопливое и бережное. Гермиона вдруг понимает, что именно этого ей не хватало весь вечер — просто его. Она разворачивается прямо в воде и оказывается на нём в позе наездницы. Ей хочется смотреть на него, касаться… Поэтому она прижимается лбом к его лбу и тихо выдыхает: — Я уверена, что сама сожгу весь мир дотла, если кто-то посмеет даже подумать о том, чтобы причинить тебе зло. Драко улыбается и смотрит на неё так, будто она сказала самую забавную вещь на свете. — Ты сегодня воинственна. Гермиона отвечает ему тем единственным способом, который может быть откровеннее и ближе. С тихим дрожащим выдохом в его губы она опускается на его член, принимая в себя всю его любовь на грани одержимости, и этот невыносимый, лихорадочный жар, который теперь горит в нем сильнее прежнего. Между ними снова вспыхивает, то самое знакомое до боли напряжение. Тягучий, сводящий с ума ритм — желание остаться друг в друге и слепая, отчаянная потребность. Его пальцы переплетаются с её под водой, и Гермиона видит как до смоли темнеют его глаза… В этом хищном взгляде вейлы сейчас нет мыслей — только первобытный страх потерять ее и сумасшедший инстинкт заявить свои права на эту женщину. Драко едва сдерживает вейлу, всё ещё оставаясь в человеческой форме. Он впивается в ее губы жестким, пьяным поцелуем, словно пытается запомнить ее вкус навсегда, а она счастливо стонет в ответ. Гермиона сама задаёт темп, бёдрами вжимаясь в него до предела. Заставляет обоих срываться на рваные стоны. Внутри неё всё пульсирует от этого дикого желания быть ещё ближе. Он сразу же перехватывает инициативу, резко меняя ритм. Его новый поцелуй — глубокий, забирающий весь кислород — заставляет ее выгнуться в его руках. Его ладони такие горячие… грубо сжимают ее бедра, приподнимают и снова насаживают на себя, заставляя гортанно, надрывно застонать ему в рот. Для него не существует больше ничего — она и есть его мир. Ведомый древней, первобытной магией, он всё ещё относится к ней как к чему-то хрупкому и драгоценному, удерживая эту ломающую кости силу внутри. Он ласкает и клеймит каждую клеточку её тела. И Гермиону до дрожи, до глухого рычания пробирает эта его трепетная, отчаянная нежность… благоговейная одержимость. Вейла, способная сжечь города, сейчас замирает от ее малейшего вздоха. Она вцепляется пальцами в его мокрые, светящиеся в полумраке платиновые волосы, притягивая к себе. Драко хрипло, утробно рычит ей в шею, окончательно сдаваясь своей паре. Его пальцы вжимают ее в себя до синяков, направляя, требуя невозможной, абсолютной близости. Пространство сужается, между их телами не остается воздуха. Только пот, мокрая кожа, глубокие, наполняющие до предела толчки и безумное скольжение, от которого вода волнами хлещет через край ванной, с тяжелым плеском заливая пол. У Гермионы внутри все плавится от этого напора, горло сводит до глухого хриплого стона. Ей хочется верить, что это не их последняя ночь перед катастрофой, после которой останется только пепел. Его зубы легко, на грани боли, прихватывают нежную кожу на её ключице, и она чувствует как в ней вспыхивает ответный магический отклик. Она намертво цепляется за его широкие плечи, подстраиваясь под рваный темп, и наконец опускает ментальные щиты… сразу же натыкаясь на его взгляд — тяжелый, лихорадочный и совершенно обезоруживающий. Драко смотрит на неё так, будто до сих пор не может до конца поверить, что она добровольно выбрала его — монстра. Тотальная, безумная верность сносит остатки контроля. Именно этот взгляд, переполненный всепоглощающим желанием, голодом и любовью, перебрасывает её через край. Мышцы резко сжимаются вокруг его члена, пока волна чистой эйфории прошивает её тело, расходясь лучами от низа живота до кончиков пальцев, вышибая сознание. Драко кончает следом, с утробным хриплым стоном изливается в неё яростными толчками, теряя рассудок. Это похоже на возвращение домой… Это похоже на смерть… Его бьет крупная лихорадочная дрожь, когда он утыкается лицом в ее мокрое плечо, пока вода вокруг них постепенно успокаивается, продолжая струйками стекать на пол. Гермиона прижимается к нему крепче, целует в челюсть, в уголок губ, в шею, чувствуя, как под её прикосновениями он медленно приходит в себя. Драко проводит носом вдоль её виска, тихо шепча что-то невнятно нежное ей в кожу. И она вдруг понимает — никто никогда не видел Драко Малфоя таким. Только она. Только ей достаётся эта версия — до невозможности настоящая. Её сердце сжимается так сильно, что становится больно дышать. Она целует снова, и когда он наконец поднимает голову, взгляд всё ещё немного расфокусирован: — Не смотри на меня так, — тихо бормочет он. — Как? Он усмехается уголками губ и осторожно проводит пальцем по её окровавленной губе. — Будто любишь меня слишком сильно. Гермиона устало улыбается ему в ответ, нежно и совершенно беззащитно. — Боюсь, с этим уже ничего не сделать.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!