Часть III. Глава 21. Транзит.
4 июня 2026, 07:40***
Двери, ведущие в отдел Аврората, распахнулись с таким грохотом, что половина сотрудников рефлекторно схватились за палочки. — ГДЕ РОН?! — Голос Гермионы разнёсся подобно реву воющих чар. Она выглядела так, словно только что выбралась из-под завалов. Волосы растрёпаны, на мантии слои пыли, рукав порван, щека перепачкана грязью, а на скуле виднелась свежая царапина. Разговоры мгновенно смолкли, Гарри и Драко вскочили одновременно. — Мерлин… — выдыхает Симус, оглядывая её восхищённо, он сам не знает, рад или огорчен тем фактом, что пропустил всё веселье. Гермиона быстрым шагом пересекает помещение. — Где. Рон. Драко тут же оказывается рядом. — Грейнджер. — Он ловит её за локоть. — Что с тобой произошло? — Его взгляд скользит по разорванной мантии, испачканному лицу и сбитым костяшкам. — Ты ранена? — Всё в порядке. — Это не выглядит как всё в порядке. — Драко! — Она пытается вырваться. — Мне срочно нужен Рон. — Гермиона. Пока она продолжает яростно высматривать рыжую макушку среди авроров, Драко раздражённо проводит палочкой по её щеке. Царапина и грязь исчезают, ещё один взмах, и пыль осыпается с волос. — Перестань вертеться. — Шипит он, одновременно пытаясь починить рукав её мантии, и залечить костяшки. — Кто-нибудь скажет мне, где Рон?! Гарри, который всё это время наблюдает за происходящим с возрастающим чувством обречённости, медленно прикрывает глаза. — Он в… — Повисает неловкая пауза, пока Гермиона прищуривается, словно вампус, почуявший добычу. — В уборной. — Со вздохом, заканчивает он, под смех вокруг. Она резко разворачивается. — О! Отлично. — И тут же уносится прочь. Несколько секунд в отделе стоит абсолютная тишина, пока все провожают её взглядами. В коридоре слышится стремительно удаляющийся стук каблуков. Вейла подозрительно притихла, решив даже не начинать ревновать. Тварь внутри настороженно притаилась, с четким пониманием — да ну нахер. Драко смотрит ей вслед и качает головой. — Поразительно. — Он скрещивает руки на груди. — Моя***
Совещание длилось уже почти двадцать минут… На длинном столе лежали свитки, отчёты и папки с досье подозреваемых. Кингсли как раз обсуждал с Робардсом, что нужно бы одобрить допрос с веритасерумом. Трэверс, поджав губы, листал документы, то и дело бросая неодобрительные взгляды на пустующее место, рядом с Малфоем. Фэй и Алисия делали пометки, а Эрни нервно постукивал пером по блокноту, стараясь не отсвечивать. А всё потому… что не хватало только одного человека — Гермионы. Гарри вопросительно посмотрел на Драко, прекрасно осознавая, что он если и не знает, где она, то хотя бы чувствует. Тот лишь едва заметно покачал головой, мол, всё в порядке. Он действительно чувствовал её через связь. И там не было страха или боли, даже тревога в кои то веки отсутствовала. Наоборот. Гермиону буквально распирало от восторга. Настолько сильного, что Драко даже перестал пытаться понять причину. Гарри понимающе кивнул и вернулся к обсуждению. Ровно через тридцать секунд двери конференц-зала распахнулись. — Простите за опоздание! — выпалила Гермиона, влетая внутрь подобно урагану. Снова вся в пыли, с грязными разводами на мантии и растрёпанными волосами, но до неприличия довольная собой. Спустя мгновение, она извлекла из своей расшитой бисером сумочки… огромное ржавое ведро… Не говоря ни слова, торжественно водрузила его посреди стола с оглушающим: БАМ. После чего выпрямилась с абсолютно счастливой... и сильно маниакальной улыбкой... посмотрела на присутствующих. Наступила тишина, очень долгая тишина, надо сказать. Но запыхавшаяся Гермиона даже не замечала, что… никто не разделял её восторга. Даже Гарри, который всегда поддерживал подругу, сейчас выглядел слегка озадаченным. Драко осторожно потер переносицу. — Дорогая. Гермиона сияла, переводя взгляд на него. — Да? — Было бы крайне полезно, если бы ты объяснила, почему прервала нас ради… — он пером указал на старое ведро, стоявшее посреди стола, с которого осыпалась ржавчина прямо на секретные документы. Она посмотрела на ведро, открыла и закрыла рот несколько раз, потом снова на всех. Рон, нервно поёрзал в кресле, глядя на злосчастное ведро… и вспоминая её вопли, пока пытался сделать свои дела… двумя часами ранее. — Ох. Верно. — Она набрала в грудь воздуха, и с воодушевлением заявила: — Это ведро. Тишина стала ещё тяжелее, и она непонимающе уставилась на собравшихся. — То самое ведро. Молчание становилось каким-то зловещим. Улыбка потихоньку начала сползать с её лица, когда она осознала, что сейчас все, ну… возможно, кроме Драко… размышляют над тем, не повредилась ли она рассудком. — Ну… в смысле Рон отбивался им от драконов… — Зачем-то пояснила она… — А сегодня я еле выпытала, куда он его дел… Уизли подавился воздухом, явно желая забыть о… возможно, самом унизительном моменте в своей жизни. Гарри беспомощно обернулся к Малфою, понятия не имея, что предпринять. Кингсли медленно закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Гермиона поняла, что всё ещё звучит как сумасшедшая. — Нет. Нет. Подождите. — Она тоже глубоко вдохнула, на всякий случай. — Агх! Это порт-ключ! Все взгляды мигом переключились на ведро, став внезапно крайне сосредоточенными. — Что? — раздалось хором. — Контрабандисты не успели его забрать, потому что Рон вынес его наружу и пнул в воду! — Я не пинал его в воду, — возмутился Рон. — Ты буквально швырнул его с причала! — Ну… я не знал, куда его деть… — Именно! — Гермиона указала на него пальцем. — И я вспомнила об этом только сегодня. Недавно в Мэноре увидела в оранжерее похожее ведро. Не порт-ключ, разумеется… На самом деле, там ещё были лопата и грабли… Драко негромко кашлянул, и она мгновенно осеклась. — Да. Простите. — Гермиона выпрямилась. — В общем, в Индонезию мы ведь тоже перенеслись через ведро. И я никак не могла понять, почему эта мысль не дает мне покоя… вот… — Она положила ладонь на ржавый металл. — Это действительно порт-ключ. — И уже почти шепотом добавила. — Я проверила. В комнате снова стало очень тихо. На этот раз совсем по другой причине. — Его просто нужно заново активировать, — продолжила всё ещё немного неуверенно Гермиона. — Контрабандисты не смогли найти его, потому что даже не предполагали, что их собственный портал лежит на дне гавани. Робардс резко подался вперёд. — Ты уверена? — Абсолютно. — Мерлин… — выдохнула Алисия. — Это меняет всё, — пробормотал Трэверс, с гордостью поглядывая на свою подчинённую. Волнение прокатилось по конференц-залу, и даже Кингсли заметно оживился, видимо, почувствовав, что есть надежда на второй срок. Гермиона победно улыбнулась. — Мы можем вернуться на остров. Я уже знаю как нужно дей…. И Драко тут же осадил её: — Нет. Одно слово, от которого температура в помещении упала на несколько градусов. Гермиона повернулась к нему. — Что? — Нет. — Он смотрел только на неё. — Ты туда не вернешься. — Драко… — Даже не начинай. — Ты не можешь мне запретить. — Могу. — Не можешь. — Могу и запрещаю. Несколько человек поспешно сделали вид, что их очень интересуют бумаги перед ними. — Ты мне не муж. — Раздраженно выпалила Гермиона скрестив руки на груди. И уже менее уверенно добавила: — Пока что. — Вспомнив про кольцо на пальце, скрытое чарами. Стул Драко отъехал назад и он поднялся на ноги, ей пришлось задрать голову, чтобы продолжать спорить, глядя ему в глаза. Их разделял стол, слава Мерлину. — Если проблема только в этом, — произнёс он, не сводя с неё глаз, — ты будешь носить мою фамилию через час. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как Эрни случайно задержал дыхание и сглотнул. Трэверс прочистил горло. — Кхм. — Все повернулись к нему, явно желая смотреть куда угодно, кроме этих двоих. — Вообще-то мисс Грейнджер руководит данным направлением расследования. Драко даже не посмотрел на него. — И обладает наиболее полным боевым опытом из всех моих сотрудников. Поэтому её присутствие объективно необходимо. На секунду ей показалось, что сейчас кто-то умрёт.***
Она застегивает длинную серьгу с голубыми бриллиантами и внимательно смотрит на своё отражение. Платье сидит идеально. — Ты уверен? Драко поднимает взгляд от запонок. — В чём именно? Гермиона стоит посреди гардеробной, задумчиво разглядывая себя в отражении зеркала в полный рост. То самое платье, в котором она стояла на ступенях театра Вазова несколько дней назад, когда Драко делал ей предложение. — Я выбрала его, а не то синее… — Хорошо. Она оборачивается к нему, наблюдая, как он поправляет манжеты, ведь из-за неё ему только что пришлось переодеваться, всего за несколько минут до момента прибытия гостей. С каждым днём ей всё больше хочется заглянуть к нему в голову, попросить опустить щиты… Но, она пока не уверена, что готова к этому, ровно как и он сам. — Просто хорошо? — Да. — Никаких комментариев? — А должны быть? — улыбается он. Гермиона прищуривается. — Просто, оно маггловское… И я в нём уже была. Я знаю, что обычно… так не принято. Драко подходит ближе и становится за её спиной, едва касаясь, он ведет кончиками пальцев вверх по её руке к ключице, прочерчивая невидимую линию рядом с тонкой цепочкой, на которой висит еще один бриллиант, дополняющий комплект… Её кожа покрывается мурашками, а взгляды встречаются в отражении. — Обычно ведьмы не открывают фонд национального масштаба в двадцать лет. — Он сокращает расстояние между ними, обхватывая её талию и прижимая к себе. — Обычно ведьмы не могут позволить себе спорить с Визенгамотом. — Он легко касается губами её шеи и шепчет в кожу: — Обычно ведьмы не выходят замуж за меня. — Но... Он улыбается, снова встречаясь с ней взглядами в отражении. — Тебе ведь оно нравится. Так надень его. — Это не аргумент. — Для меня аргумент. Тем более… — он берет её левую руку и большой палец скользит по платиновому кольцу… по огромному голубому бриллианту, и двум белым поменьше. — Сегодня все будут смотреть не на платье… а на это. Её взгляд тоже невольно опускается на левую руку, и камень вспыхивает в свете люстры, она оборачивается. — Ты ведь намеренно сделал это до бала? — Не понимаю о чем ты. Зато прекрасно знаю, насколько оно красивое. Гермиона закатывает глаза. — Самовлюблённый павлин. — Если тебе так хочется. — Ммм? — Шепчет она, теряя нить разговора, пока его пальцы слегка массируют её перенапряженные от волнения плечи. — В первую очередь, это печально для тебя. Муж — павлин… Она улыбается, едва сдерживая стон и прикрывает глаза. — Знаешь, почему я всё-таки решила надеть это платье? Он несколько секунд выжидательно смотрит на неё и пожимает плечами. — Потому что была безмерно счастлива в нём. Гермиона чувствует, как уголки его губ сами собой тянутся вверх, а связь между ними начинает искрить. Иногда этот мужчина совершенно невозможен.***
К началу шестого вечера бальный зал Мэнора уже заполнен восторженными гостями. Министерские чиновники, журналисты, колдомедики, представители заповедников, активисты, преподаватели Хогвартса. И множество разумных существ, которым фонд в будущем должен помочь. И… меценаты, которые оплатят все эти благие дела. Никто из них не смог остаться равнодушным, ни один не смог удержать детского восхищения на своём чопорном лице, при виде убранства поместья этим вечером. Под потолком парили сотни хрустальных фонариков, которые дробили свет на тысячи ледяных искр, освещая бальный зал сияющими радужными всполохами. Тысячи белоснежных пионов и остролистов в вазонах для создания архитектурных акцентов, сотни ваз, расставленных на столах, застеленных белоснежными скатертями. Огромные французские окна открывали вид на раскинувшийся сад под климатическими чарами, и Гермиона задавалась вопросом — как Нарциссе вообще удавалось удерживать магию над такой обширной территорией. Вчера, когда она вышла на веранду, у неё буквально пропал дар речи, потому что путь к саду освещали левитирующие стеклянные сферы, похожие на маггловские снежные шары... На деле, каждая стеклянная сфера содержала в себе светящееся золотом существо... Единороги, кентавры, сирены, кельпи, всевозможные разновидности драконов... Гермионе было даже не стыдно от того, что она расплакалась, а затем обняла Нарциссу так крепко, как сама от себя не ожидала. Но самая эффектная часть бала ожидалась вечером, сразу после окончания официальной части. Именно из этого волшебного, даже по меркам магического мира, сада... гости будут наблюдать грандиозный салют. Над поместьем все смогут увидеть гигантского золотого феникса, который расправит крылья, взмывая ввысь, и озарит ночное небо своим ослепительным светом. Они с Драко безусловно произвели фурор своим появлением, с кольцом на её безымянном пальце. И... Теперь предстояло сделать главное. То, к чему она шла так долго... Гермиона расправила плечи, спрятала свой мандраж за стенами окклюменции, и... поднялась на возвышение для приветственной речи. Она встала ровно по центру, прямо перед огромным золотым гербом своего фонда — полыхающим огненным фениксом. Вспышки колдокамер журналистов ложились так удачно, что расправленные птичьи крылья оказались точно за её спиной, создавая невероятную иллюзию. — Глянь, Малфой, — толкнул Драко в плечо Уизли, стоящий в первом ряду, рядом с ним. Он самодовольно ухмыльнулся. — У Гермионы явно фетиш, точно тебе говорю. Даже на открытии собственного фонда у неё за спиной золотые крылья. Ты бы прислушался к моему совету и наколдовал себе парочку... Драко в этот момент делал глоток и едва не удавился шампанским, только сейчас заметив эту идеальную оптическую иллюзию. Он встретился с ухмыляющейся Грейнджер, которая явно продумала это заранее, и просто вздохнул, качая головой, на её дерзость. Он заметил движение сбоку и переглянулся с ровно также подавившимся Поттером. Они одарили друг друга понимающими взглядами, синхронно рассмеявшись в свои бокалы. Рон, приняв это на свой счёт, расплылся в довольной улыбке, уверенный, что выдал шутку века. А Драко снова бросил взгляд на сцену и судорожно сглотнул, пока вейла внутри буквально визжала от восторга, желая продемонстрировать собственные шикарные крылья, подобно павлину, распушившему хвост перед самкой... Он чувствовал себя ужасно и потрясающе одновременно... что бы это ни значило. Если бы ты только знал, Рон, насколько этот фетиш взаимен, — подумал Малфой, не сводя восхищённого взгляда со своей невесты. И вот теперь, после приветственной речи, Гермиона не успевает сделать и десяти шагов, как её перехватывает знакомая фигура. — Гермиона! Она смеётся и тут же оказывается в объятиях Джинни, следом появляются Гарри и Рон с Лавандой. — Поздравляем с открытием фонда, — говорит Гарри. — Спасибо. — И с этим тоже. — Он выразительно смотрит на её руку. Гермиона невольно фыркает, вспоминая о том, насколько настоятельно Нарцисса рекомендовала чары отвода глаз от кольца, чтобы эта бомбарда не взорвалась раньше времени. Рон фыркает. — С тобой всё ясно, ты всегда говорила, что неравнодушна к драко...нам. Но… Я всё ещё считаю, что Малфой мог бы и предупредить нас заранее. — О чем? — тут же интересуется Драко, появляясь рядом, и протягивая бокал эльфийского вина Гермионе. — Чтобы мы морально подготовились. — К чему? — К тому, что ты станешь членом семьи, конечно же. — Как ни в чем не бывало пожимает плечами Лаванда. — Пожалуй, не буду уточнять чьей. Джинни начинает смеяться. — О, ты наивно полагал, что Гермиона достанется тебе одна? Нет, все Уизли идут в комплекте.***
Нарцисса подхватывает её под руку и в следующий час знакомит с каким-то немыслимым количеством новых людей. Гермиона не перестает удивляться тому, что леди Малфой каким-то непостижимым образом знает что-то важное и насущное о каждом из них. — ...Как ваша кузина, поправилась? О, я рада, что моя рекомендация помогла вам. Кстати, познакомьтесь, моя невестка, Гермиона… Да, это её фонд... что вы, я лишь делюсь опытом. — ...Альбион должно быть уже подрос, как только наступит весна, предлагаю устроить променад над долиной Луары, моя будущая невестка, да, это она, прелестная девушка. Так вот, Гермиона ещё и замечательная наездница. …. Ох, разумеется, справится, во время войны она оседлала украинского железнобрюха, поверьте, с абраксаном проблем не возникнет. — ...Дорогая, как поживает ваш внук, Марсель? Уже выговаривает «р»? Ну надо же, какой умничка. Ещё не обручен? Какая прелесть. В будущем, если я стану бабушкой внучки, уверена, что мы породнимся. От количества новой информации у Гермионы под конец начинает кружиться голова, и Драко буквально утаскивает её из цепких рук матери. Она с облегчением вздыхает, пока он кружит её в вальсе. — Я не представляю, как вообще запомнить всех этих людей… Драко усмехается уголками губ. — Привыкнешь. Будешь видеть регулярно чеки с пожертвованиями и сама запомнишь всех… Она едва не сбивается с ритма, когда вспышка колдокамеры слепит так ярко и близко, что Драко приходится еще несколько секунд кружить её, оторвав от пола. Как только музыка стихает, Гермиона замечает Кингсли, который направляется к ним. Видимо, только прибыл, и выглядит необычайно довольным. — Гермиона, Драко. — Министр. — Сегодня никаких министров. — Он тепло улыбается. — Сегодня я пришёл поздравить вас. — С фондом? — Посмеивается она. — В первую очередь. — он переводит взгляд на кольцо. — И с помолвкой тоже. Гермиона улыбается, а Кингсли качает головой. — Знаете, за последние годы ваше поколение сделало для магического сообщества больше, чем многие опытные политики за всю жизнь. — Это преувеличение. — Посмеивается Гермиона. — Нет. — Он смотрит на неё совершенно серьёзно. — И я рад видеть, что рядом с тобой Драко. Вместе вы можете перевернуть этот мир. Спустя некоторое время по залу прокатывается новая волна трепетных женских голосов и восхищенных мужских. — Крам. — Это же Крам. — Мерлин, он так похорошел? — Он и был хорош. — Фыркает Пэнси, оборачиваясь к Гестии. Гермиона едва успевает оглянуться, сразу замечая, что Виктор уже идёт к ним, собирая восторженные взгляды всех гостей. Высокий, стройный и загорелый. Он видит её и широко улыбается, излучая ту самую уверенность, присущую волшебнику, которому рады всегда, и узнают в любой стране мира. — Гермиона. — Он обнимает её. — Рад видеть тебя. — И я тебя. — Говорит она, и целует его в щёку. С запозданием вдруг чувствуя... затапливающую волну неловкости… Ведь они встречались, к тому же Крам и Драко друзья. Но прежде чем она успевает запаниковать, он отстраняется и кивает: — Поздравляю. — Спасибо. — отвечает Гермиона, и тут же ощущает руку Драко на талии, который, видимо, ощутил волну её подступающей паники, благодаря связи. — Фонд впечатляет. Я видел план и сметы… Уже оставил пожертвование. — И тут же обнимает Драко. Они оба смеются и что-то быстро говорят друг другу на болгарском. Гермиона улыбается, чувствуя как отпускает напряжение, но в этот момент взгляд Виктора опускается на её руку. Он замирает, несколько раз моргает, и поднимает взгляд на неё, а затем переводит на Драко. — Нет. Драко ухмыляется. — Да. — Нет. — Тоже начинает смеяться Виктор. — Да. — Продолжает настаивать Малфой. — Сколько прошло времени? — Почти шесть месяцев. Виктор смотрит на обоих так, словно они совершили преступление. Гермионе кажется, что она упускает какую-то важную деталь… — Шесть месяцев? — Качая головой, возмущенно переспрашивает Крам. — Почти. Ты сам виноват. — Каким это образом? — Сам же сказал мне присмотреться к ней. Виктор закрывает глаза. — Я имел в виду присмотреться. — Я и присмотрелся. — Это не присмотреться, Драко. Это помолвка. Гермиона начинает смеяться, а Виктор обречённо качает головой. — Поздравляю. — Но вдруг становится серьёзнее и снова смотрит на кольцо, потом на Гермиону, и мягко улыбается. — Я очень рад за тебя. — Спасибо, Виктор... — она не успевает закончить мысль, потому что отвлекается, на внезапно появившуюся рядом Пэнси, которая спрашивает что-то об абраксанах у Драко, а затем плавно переключается на неё с вопросом о сотрудничестве с Фондом. Тем временем Крам переводит взгляд на Малфоя, хлопает его по плечу и совсем тихо на болгарском добавляет: — Я знал, что так будет, как только увидел тебя с ней в больничном крыле. — Искренне обнимает его и уже шепотом: — Моя мать как ты, она рассказала мне... и я рад, что ты жив. Драко кажется, что земля вдруг уходит у него из-под ног, когда их взгляды снова встречаются, но Вик не выглядит хоть сколько-нибудь удивлённым или огорчённым этим фактом. Прежде, чем Малфой успевает сделать вид, что не понимает о чем речь, или отшутиться, его лучший друг добавляет: — Моя мать поняла, как только увидела тебя после войны. Она знает легенды. Наша семья умеет хранить секреты. Драко всё ещё немного растерянно кивает, но их снова прерывает Пэнси, в свете венецианских люстр сверкая до рези в глазах, в своем золотом платье в пол. — Здравствуй, Виктор, я так рада снова видеть тебя. Гермиона и Драко проделали огромную работу, не так ли? Малфой закатывает глаза и добродушно качает головой, глядя на подругу, пока Гермиона прикрывает рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Драко видит беспомощное лицо друга и говорит. — Пэнси, дорогая, будь добра, проводи Виктора к моей матери, она будет рада его увидеть. Крам благодарно кивает, и прежде, чем Паркинсон его утащит, Драко успевает спросить: — Останешься у меня? — Ему обязательно нужно обсудить всё, что сказал Крам... Но... Он качает головой с сожалением, — Завтра игра в штатах, не могу. Может на Рождество? Если у вас нет планов… Гермиона тут же кивает: — Мы будем рады, если ты присоединишься к нам! И спустя пару секунд Пэнси под руку с Виктором растворяются в толпе парадных мантий и пёстрых бальных платьев. Драко смотрит ему вслед, размышляя над тем, что именно может знать мать Виктора... Ближе к концу официальной части возле зачарованного стенда начинают появляться первые сведения о пожертвованиях. Суммы растут буквально на глазах, пока гости обсуждают программы фонда: новые заповедники, реабилитацию разумных существ и их интеграцию в общество волшебников, а также исследовательские проекты. Именно этого Гермиона и хотела, чтобы говорили не о ней — а о деле. Однако... один момент всё же заставляет её довольно улыбнуться… Когда среди крупнейших пожертвований она замечает знакомые фамилии: Пьюси, Уоррингтон, Хиггс, Флинт, Ургхарт и Блетчли... Каждая сумма настолько внушительная, что хватило бы на покупку приличного поместья, Гермиона вопросительно приподнимает бровь, но Драко делает вид, что крайне увлечён игристым в своём бокале. — Не смотри на меня. — Драко. — Что? Они сами приняли решение поддержать благотворительность. — Конечно. — Исключительно добровольно. Гермиона начинает смеяться, потому что по лицу Пьюси, стоящего в другом конце зала, совершенно очевидно — решение было настолько добровольным, насколько вообще возможно в присутствии Драко Малфоя. Наверное, её должно беспокоить то, как он ведёт дела… Но, честно говоря, она пребывает в восторге. Потому что… Это самый полезный вклад в благополучие волшебного мира, который сделают конкретно эти волшебники за свою жизнь. Она уверена в этом наверняка. И вдруг… приходит осознание… Фонд открыт. Друзья рядом и поддерживают её. Гости действительно хотят помочь существам, ну… по большей части... положа руку на сердце. А мужчина, стоящий рядом… смотрит на неё так, будто она подарила ему весь мир. Пожалуй, этот вечер действительно получился идеальным. Официальная часть вечера наконец остаётся позади, а Гермиона спускается со сцены, после объявления суммы собранных средств и благодарственной речи. Музыка становится тише, гости разбиваются на небольшие группы… Многие выходят в зачарованный сад полюбоваться великолепием, что создала Нарцисса при помощи климатических чар… Она делает глоток шампанского и с улыбкой наблюдает за происходящим. — Ты выглядишь довольной. Она оборачивается к Драко. — Я очень довольна. — Я знаю. — Опять влез ко мне в голову? — Нет. — Лжец. Он только усмехается, но ответить не успевает, потому что рядом появляется Нарцисса, и выглядит она подозрительно счастливой. Гермиона знает её уже достаточно, чтобы заметить подвох сразу. Нарцисса Малфой никогда не суетится, никогда не повышает голос, никогда не выглядит растроганной, по крайней мере публично… Однако сейчас в её глазах совершенно определённо пляшут искры. — Мама. — Драко. — Она касается его плеча, потом переводит взгляд на Гермиону. — Дорогая, это был замечательный вечер. — Это скорее я должна петь вам дифирамбы… Всё это волшебство… Исключительно ваша заслуга. — Ох, брось, Гермиона… — Она придирчиво оглядывает зал и сад. — Ты даже не представляешь, как гордился бы тобой Люциус. Она на мгновение замирает, потому что Нарцисса произносит это без малейшей светской фальши, абсолютно искренне... — Спасибо. Леди Малфой тепло улыбается, и её взгляд совершенно случайно опускается на кольцо, всего на долю секунды, не больше, но Гермиона это замечает, и Драко замечает тоже. — Даже не начинай. — Я ничего не сказала. — А тебе и не нужно. — Драко. — Мама. — Ты становишься параноиком. — Невинно глядя на сына, отвечает она, и отпивает глоток игристого. — Я вырос в этом доме, и знаю правила игры. — Удивительно справедливое замечание. Гермиона прячет улыбку в бокале, предпочитая не встревать, но кажется, это бесполезно. — Знаешь, дорогая, сегодня ты выглядишь просто очаровательно. — Спасибо. — Особенно в этом платье. Оно безумно тебе идёт. — Спасибо, Нарцисса. — И очень подходит для семейных колдографий. Драко медленно поворачивает голову и встречается с ней взглядами. — Мама. — Что? — Нет. Гермиона уже не может сдержать смех, а Нарцисса, абсолютно довольная собой, снова отпивает шампанское, и удаляется с таким невинным видом, будто вовсе не намекнула на внуков самым аристократичным способом из всех возможных. Драко провожает её взглядом и обречённо вздыхает. — Она становится невыносимой. — Она счастлива. — Это и есть проблема. — Почему? — Потому что счастливую Нарциссу Малфой невозможно остановить. И, наблюдая за тем, как его мать буквально светится весь вечер, Гермиона вдруг понимает, что он, вероятно, прав. Они болтают с Виктором о Рождественских каникулах и совместном отдыхе, Пэнси снова оказывается рядом… И Гермиона уже предчувствует, что зимние праздники, скорее всего пройдут не без Паркинсон. Через некоторое время она замечает Нарциссу в противоположном конце зала, та беседует с Кингсли… И это поистине удивительное зрелище. Министр магии выглядит внушительно. Высокий и широкоплечий… один из самых влиятельных людей страны. И всё равно именно леди Малфой остаётся центром внимания, словно весь зал каким-то образом выстраивается вокруг неё. Гермиона невольно улыбается, потому что сегодня Нарцисса действительно великолепна. Серебристый шёлк бального платья, безупречная осанка и спокойная уверенность, которую она излучает. Она выглядит королевой, которая решила позволить остальным присутствовать на своём празднике. Кингсли что-то говорит, а Нарцисса смеётся… Совсем не так, как обычно… И министр вдруг тоже начинает улыбаться. — Мне кажется, она очаровала Кингсли. — Мама очаровывает всех. — Даже тебя? — Нет. Меня она просто шантажирует и просит рассчитаться с долгами. Гермиона искренне смеётся, оборачиваясь к нему. — Как можно задолжать собственной матери? Она твой кредитор? Драко фыркает, опуская пустой бокал на проплывающий мимо поднос. — Лучше бы она брала деньгами. — О, ты имеешь в виду её намеки про золоторога? — И не только. Я склоняюсь к тому, чтобы купить ей этого чёртового дракона. — А что ещё? — Ты уверена, что хочешь знать? Она снова переводит взгляд на Нарциссу и отрицательно качает головой, вспоминая реплику про семейные снимки и книгу с созвездиями. — Предпочитаю оставаться в блаженном неведении. К этому моменту вокруг Нарциссы собирается привычный круг чистокровных ведьм. И Гермиона даже узнает некоторых из них, но большую часть всё ещё различает с трудом. В любом случае, именно её будущая свекровь оказывается самой блистательной среди них. Со стороны особенно заметно, как остальные смотрят именно на неё, ловят каждое слово, смеются именно тогда, когда улыбается она. — Это нечестно. Драко лениво поворачивает голову. — Что? — Твоя мать может управлять обществом без всякой магии. Почему она не пошла в политику? — Вообще-то, это большая удача, что политика не входит в сферу её интересов… — Опасная женщина. — Самая опасная.***
Под зачарованным потолком кружились снежинки, играла музыка... подносы с напитками проплывали, лавируя между гостями, а министерские чиновники старательно изображали дружелюбие. Рождественский приём в министерстве был в самом разгаре. Кингсли как раз беседовал с высоким седовласым волшебником в тёмно-синей парадной мантии — достопочтенным Аластором Маккензи. Бессменным главой Отдела Тайн на протяжении последних пятидесяти лет, который для окружающих был всего лишь скучным стариком. Арсен Люпен обладал даром одинаково хорошо нравиться людям, и командовать боевыми операциями, а ещё… появляться вовремя в самых нужных местах. Он дождался, пока друг договорит с подозрительно собранным для своих лет волшебником, в котором сразу же заподозрил, как минимум Аврора в отставке… а может… Он не успел додумать мысль, потому что Бруствер уже заметил его и приветственно махнул рукой. — Двадцать лет, Кинг, — усмехнулся он, пожимая руку. — Юбилей с нашего знакомства. — О, как я мог забыть! Нас с тобой как двух салаг оставили охранять того паршивца, пока Англия и Франция не могли решить, кто же его будет судить. — Они и не решали. Зачем обманывать себя? Все отмечали, кроме нас. Но, вот мы здесь, пока какие-то несчастные салаги охраняют наш покой. — Они чокнулись бокалами, посмеиваясь, и Арсен понизил голос. — Подумать только, ты министр, а я глава аврората. Разве могли мы об этом мечтать? Кингсли рассмеялся. — Я помню, что ты тогда мечтал о своей Жозефине… А я о пастушьем пироге. — Как видишь, каждый получил своё. Они снова рассмеялись, и Люпен, убедившись в отсутствии любопытных ушей тихонько сказал: — У меня есть новости. Мы вышли на одного из покупателей. Министр едва заметно напрягся. — Уже сообщили МКМ? — Ты правда думаешь, что можно сохранить такую новость в тайне? — заговорщически улыбнулся Люпен. — Шучу. Знаешь только ты. А у вас есть успехи? — У нас есть порт-ключ. Готовим группу захвата. — Портал на остров контрабандистов? — Кингсли довольно кивнул в ответ, а глаза француза воодушевлённо загорелись: — Это великолепно. — Пока ещё нет. — Брось. Это лучший прорыв за последние месяцы. Явно полезнее, чем наш престарелый любитель сирен. — Он сделал глоток вина. — Позволь Франции участвовать. Министр внимательно посмотрел на старого друга и поджал губы. — Арсен… — Я серьёзно. — Веселье исчезло из его глаз. — Дам лучших людей. И сам поучаствую. — Это британская операция. — А международная сеть контрабанды — общая проблема. У вас одни птенцы после войны и остались. Поттер, безусловно, герой, но он всё ещё мальчишка. Этот твой красавчик блондин, кстати, я уже начинаю ревновать к нему Жозефину, она им очарована. Но, согласись, нам предстоит сражаться… а не сражать красотой… Да и… Вспомни нас в двадцать лет? Кингсли невольно усмехнулся, Арсен и сам был всё тем же человеком, что и двадцать лет назад. Если видел опасность — бросался первым. — Обсудим после праздника. — Это не отказ. — Пока нет. — Отлично. В другом конце зала Жозефина Калиостро остановилась возле Драко и Гермионы. Сегодня она выглядела особенно впечатляюще, настолько, что Драко инстинктивно напрягся. Вейла воротила от неё нос и недовольно шипела, стоило ей приблизиться. — Мисс Грейнджер. — Графиня Калиостро. — Лорд Малфой. — Она улыбнулась, и Гермиона сразу поняла по выражению его лица, что ничего хорошего дальше не последует. Жозефина всё ещё задумчиво смотрела на Драко. — Просто не могу отвести от вас глаз… Вы не сможете меня убедить, что в вашем роду нет вейл. Гермиона закатила глаза, прекрасно зная, что Калиостро этого даже не заметит. Драко улыбнулся, подхватывая с подноса бокал игристого. — Графиня, у меня в роду, нет вейл, а если и были… то настолько давно, что этого нет ни в одних хрониках. Зато, по секрету могу сказать, что у меня был один тщеславный предок. — Насколько тщеславный? — Улыбнулась она, посмотрев на него так хищно, что Гермиону аж передёрнуло. — Он считал себя настолько неотразимым, что у Малфоев после этого, по странному совпадению, рождается лишь один наследник, всегда с платиновыми волосами… В общем, если бы вы встретили моего отца, убедились бы в нашем невероятном сходстве. Но… к сожалению, он мёртв. Жозефина запрокинула голову и нежно рассмеялась, — Мой дорогой мальчик, я знала Люциуса, и даже Абраксаса... Они оба не были и в половину так красивы как ты. — Лучшее я взял от матери, полагаю. — сухо произнёс Драко. — Нет. — Жозефина снова рассмеялась. — Нарцисса, бесспорно эффектная женщина… Но, ты, дорогой, божественно красив. — Не дожидаясь ответа, она обернулась, немного нахмурившись. — Какая жалость. — Сказала она, переведя взгляд на Гермиону, вернее на её руку. — Потеря для всех женщин мира, и приобретение для вас, мисс Грейнджер… В любом случае, поздравляю с помолвкой. — Спасибо. — Молодая любовь… Помнится, в прошлую нашу встречу, вы утверждали, что ваши отношения лишь зарождаются… Гермиона натянула на лицо вежливую улыбку. — Я из очень строгой семьи, родители согласились разрешить мне жить с Драко только после помолвки. — Не сомневаюсь. — Без всякого интереса ответила Калиостро, неожиданно оглядевшись по сторонам. — Прошу меня простить. — И стремительно направилась к выходу из зала. Подошедший Рон проводил её взглядом. — Хм. — Что? — спросила Лаванда, расправляя складки своего нежно-сиреневого платья. — Думаю, у неё прихватило живот, так пронеслась… Гермиона на всякий случай опустила глаза, осматривая подол собственного наряда королевского синего цвета, и фыркнула в бокал, а Драко лишь закатил глаза. Через минуту к ним подошёл Гарри. — Вы не видели Джинни? Рон махнул рукой куда-то в сторону, — Уже идёт сюда. Чувствую, тебя ждёт разнос. И мне не нравится твоё лицо, — сообщил ему Рон. Гарри и правда выглядел крайне недовольным. — Мне тоже. Да и разнос я заслужил. — Что случилось? — нахмурилась Лаванда. — Кингсли рассказал Люпену о ведре. Гермиона застыла. — Что? — Всё. — Что значит всё? — Всё значит всё. — Гарри… — Франция участвует в операции. Именно за этим меня и дёрнул Кингсли. — Вот дерьмо. — Именно. Рон посмотрел куда-то через зал. — О. — Что? — одновременно спросили Гарри и Гермиона. — Глядите-ка… У Люпена тоже. — Повисла какая-то нелепая пауза. — Что тоже? — не выдержал Гарри, который пропустил уход Жозефины. Лаванда проследила за его взглядом и прыснула. — Рон имеет в виду, что у него тоже внезапно прихватило живот, как у той женщины. Наверное, стоит быть аккуратнее с закусками... Гермиона закашлялась, а Гарри усмехнулся. Только вот Драко не смеялся, глядя вслед французскому аврору. Он перевёл взгляд на Гарри. — Поттер, мантия с собой? Тот моментально всё понял и огорчённо покачал головой. — Осталась в рабочей мантии. — Прекрасно. — Малфой… — Но Драко уже поставил бокал на ближайший проплывающий поднос. — Нет, даже не думай. — Начала было возражать Гермиона. Он повернулся к ней. — Останешься здесь, с друзьями. — Драко, мне это не нравится. — Мне тоже много чего не нравится. Она раздражённо скрестила руки. — Ты опять начинаешь. — Обещание. Гермиона закатила глаза. — Хорошо, я останусь. Он внимательно посмотрел на неё, и только после этого кивнул, исчезая в толпе гостей. Рон переглянулся с Гарри, они оба выглядели явно впечатлёнными. Попробуй кто-то из них провернуть подобное, Гермиона бы мигом огрела их парой жалящих. Джинни, активно прокладывая себе путь локтями, наконец добралась до них: — Что я пропустила? У вас лица, будто Гримма увидели. Коридор возле уборных был пуст, Драко успел наложить чары невидимости ещё до того, как свернул за угол. Его точно не могли заметить, поэтому он остановился, прислушиваясь, и пошел чуть дальше на звук. И… увидел их… Они стояли настолько близко, что дальнейшие объяснения не требовались. То, как Люпен сжимал в объятиях графиню, объясняло всё… Позади раздались шаги, и двое волшебников свернули чуть раньше, скрываясь за дверью в мужскую уборную. Драко выругался и замер в нише, потому что Арсен и Жозефина теперь пытались вернуться незамеченными обратно в зал. Никакого заговора, очевидно, прямо сейчас не назревало. Никаких секретных планов или признаний. Только двое уединившихся волшебников, которые явно были в гораздо более близких отношениях, чем демонстрировали на публике. Арсен тем временем наклонился к её уху и что-то прошептал, Жозефина улыбнулась и вытерла свою помаду с его лица. После чего француз развернулся и направился обратно к залу. Она ещё несколько секунд смотрела ему вслед, а затем скрылась в дамской комнате. Драко выждал, пока те двое волшебников пройдут обратно, потом снял чары и спокойно двинулся по коридору. Он почти добрался до поворота, когда услышал: — Лорд Малфой. Мысленно выругался, когда Жозефина нагнала его, лучезарно улыбаясь. — Какая неожиданная встреча. — Несомненно. Она приблизилась и нежно взяла его за локоть, одаривая понимающим взглядом. — У всех есть свои секреты, мой милый мальчик. Драко аккуратно убрал её руку. — Боюсь, мне это неинтересно. — А зря. — Её глаза странно блеснули. — Я могла бы поделиться своим. — Не стоит утруждаться. Но Жозефина словно не хотела слышать об этом. — Мне триста тридцать семь лет. На этот раз Драко действительно удивился, он предполагал нечто подобное, потому что вейла внутри упрямо шипела, что перед ним старуха. Но, триста тридцать семь...? — И я знаю способы оставаться такой. — Она сделала ещё шаг, замирая в непозволительной близости от его лица. — Представь, чего мы могли бы добиться вместе. — Прошептала она, обжигая его скулу горячим дыханием. — Боюсь, ваше предложение меня не заинтересовало. — Наш вид угасает, Драко. Женщины нашей крови от одиночества вынуждены размениваться на смертных магов, рожая полукровок и разбавляя великую силу. Но ты… ты то, чего этот мир ждал несколько тысяч лет. Возродившийся Бог. Её улыбка стала шире, и в воздухе что-то изменилось. Он почувствовал лёгкое давление магии, и поэтому предпочёл выглядеть так, будто сопротивляется из последних сил. Жозефина тихо рассмеялась. — Любопытно. — Она склонила голову набок. — Будь ты человеком, уже стоял бы передо мной на коленях. Драко холодно посмотрел на неё. — Не понимаю, о чём вы говорите. — Правда? — Я чувствую вашу магию, — продолжил он. — Но могу сопротивляться благодаря окклюменции. Жозефина медленно покачала головой, словно разговаривала с ребёнком. — Нет. — Она смотрела прямо ему в глаза. — Ты не поддаешься моим чарам, потому что древние владыки Египта и Олимпа не знали ограничений. Они брали сотни женщин, создавая целые династии полубогов. Но я предлагаю тебе нечто большее, чем просто гарем из смертных. — Она наклонилась к его уху, и её голос упал до интимного шёпота: — Подари мне своего наследника, Драко. Подари мне дитя, в котором твоя первородная кровь соединится с моей. Мы возродим расу. Твои сыновья, рожденные от меня поставят этот мир на колени, а ты будешь править ими. Драко заставил себя не измениться в лице, хотя внутри него вейла брезгливо оскалилась, готовая разорвать эту безумную женщину на куски за одну только мысль о предательстве Гермионы. — Вы заблуждаетесь, — чеканя каждое слово, произнес он, даже не изменившись в лице. — Я не вейла, и вообще понятия не имею, о чем вы говорите. Прекратите нести эту чушь. — Возможно. — Она улыбнулась. — А возможно, именно ты способен вернуть нам утраченное. Драко ничего не ответил на это, а Жозефина внимательно изучала его лицо ещё несколько секунд, потом разочарованно цокнула языком. — Как жаль. — Она сделала шаг назад. — Знаешь, о чём я мечтаю? И так как он молчал, она снова улыбнулась. — Увидеть твои прекрасные крылья. Они золотые, верно? По его спине пробежал холодок, но он продолжал стоять и слушать её, просто потому что необходимо знать — с чем имеешь дело. — Тебе не нужно бояться меня, мой славный мальчик. Ты рождён подчинить этот мир своей воле. Магия всегда циклична, тебе дан великий шанс вернуть нам утраченное. — Она развернулась, и уже цокая каблуками по тёмному коридору, удалялась в сторону зала, в своём мерцающем серебристом платье, напоследок обернувшись, бросила: — Подумай над моими словами. Жозефина ушла, оставив Драко одного в пустом коридоре. Пожалуй, за последнее время слишком много людей разом заговорили о том, что он вейла… Впервые за долгие годы ему стало по-настоящему не по себе.***
Рождественские каникулы в Малфой-Мэноре в этом году получились неожиданно домашними. Во-первых, у них гостил Виктор, который обещал провести с ними целых три дня. Во-вторых, Нарцисса решила, что это повод превратить поместье в зимнюю сказку. И в-третьих, шоу, которое они наблюдали со вчерашнего вечера… ну, определённо развлекало всех. — Ещё бекон? — спросила Нарцисса. — Спасибо. — Глазунья или скрембл? Пипи потрясающе готовит слабосоленую семгу и копченую форель. И ты просто обязан попробовать бриоши с нежнейшим фуагра. — Спасибо. — Вновь вздохнул Виктор, глядя в свою тарелку, которая щелчком пальцев домовика снова была переполнена. — Вик, я бы на твоём месте не стал этого делать, в Мэноре еда не закончится, даже если мы просидим в осаде пару веков. Крам поднял голову от тарелки. — Я спортсмен. Драко примирительно поднял руки: — Дело твоё, я предупредил. Гермиона отпила кофе, улыбаясь, она задумалась о том, что со стороны их компания выглядела занимательно: знаменитый ловец сборной Болгарии, самая яркая ведьма своего поколения, наследник одного из самых крупных состояний в мире и светская львица. Но ощущалось это, будто они самая обычная семья, собравшаяся за обычным рождественским завтраком, где каждому позволяли быть просто собой. — Кстати, — сказала она, перелистывая утреннюю газету. — Сегодня мы всё-таки идём на ярмарку? — Конечно, — ответила Нарцисса. — Даже снегопад не помешает. — Мы всегда можем решить этот вопрос взмахом палочки, — приподняв бровь сказал Драко. — А Пэнси будет? — Посмеиваясь, уточнила Гермиона. Вместо ответа, за дверью в столовую в восточном крыле послышался знакомый голос: — Если речь обо мне, то да. Драко закатил глаза, а Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться, переглядываясь с Нарциссой. Виктор продолжил спокойно есть завтрак, ведь вчера он так устал после матча и перемещения порт-ключом из Тасмании, что толком ничего не понял, засыпая прямо за ужином. И разумеется, он ещё не знал, что последние несколько месяцев Пэнси Паркинсон выстраивала крайне продуманную стратегию его соблазнения. Гермиона даже прониклась к ней уважением потому что… с тем же уровнем подготовки министерство обычно планировало международные переговоры. Проблема заключалась в том, что сам Виктор пока даже не подозревал о существовании этих переговоров.***
Ярмарка раскинулась вдоль узких мощёных улиц прямо перед Ратушей. Над прилавками горели золотые фонари, в воздухе пахло корицей, карамелью и хвоей. Сотни семей гуляли по невероятно украшенной к Рождеству Вене. — Вот это я понимаю праздник, — одобрил Виктор, оглядываясь. — Подожди, пока не увидишь пряничную улицу, мы с родителями были тут несколько лет назад… И ещё год... я не могла даже смотреть в сторону пряников. — Сказала Гермиона. — Есть целая улица из пряников? — Три улицы, — поправил Драко. Виктор фыркнул, а рядом стоящая Нарцисса негромко рассмеялась. Она выглядела удивительно молодой в последнее время. Сегодня на ней было тёмно-синее маггловское зимнее пальто с серебряной вышивкой и меховым воротником. Пэнси тоже выглядела прекрасно в своей песцовой шубе, а главное, абсолютно непринужденно. И это производило определенное впечатление, призналась себе Гермиона. — Ты не замерзла? — уточнил Драко, глядя на её порозовевший кончик носа и пальто, подозрительно напоминающее то, что было на его матери, только цвет кремовый. Гермиона покачала головой и улыбнулась. — Куда идем? — невинно поинтересовалась Пэнси. — К пряникам? — Не то спросил, не то ответил Виктор. И она тут же обхватила его локоть, улыбаясь. — Если ты настаиваешь. Гермиона заметила, как уголок губ Нарциссы едва заметно дрогнул, и они всей компанией медленно двинулись по ярмарке. Уже через десять минут Гермиона остановилась возле книжной лавки, а через пятнадцать Драко посмеиваясь забрал у неё первые свёртки. — Ты говорила, что книг в Мэноре тебе хватит на две жизни. — Ты уже должен был начать работу по воссозданию философского камня. — Это когда я пропустил столь важную часть сделки? Виктор рассмеялся. — Ничего не изменилось. Гермиона и книги… — Абсолютно ничего, — подтвердил Драко. Она возмущённо посмотрела на обоих. — Вы ведёте себя так, будто это недостаток. — Это не недостаток, — улыбаясь ответил Виктор. — Это стихийное бедствие, — закончил Драко, и они оба рассмеялись. Пэнси улыбнулась в чашку с горячим шоколадом, который ей купил Крам, прикидывая, насколько крепко эти трое связаны между собой, и как это использовать. Когда-то Виктор ухаживал за Гермионой, а теперь он смеялся вместе с её женихом, без ревности или неловкости. Радовало, что этот путь был давно пройден. И всё же Пэнси заметила кое-что любопытное... когда Гермиона увлекалась очередной витриной, Виктор невольно придерживал её за локоть, не позволяя столкнуться с прохожими, а Драко делал то же самое с другой стороны. Оба совершенно автоматически, словно заботились о ней уже много лет. Странное чувство кольнуло где-то внутри. Не ревность, скорее понимание, что у них была своя история… Длиннее и сложнее, чем она предполагала. Немного поразмышляв, Пэнси призналась себе, что ей хотелось, чтобы о ней заботились также… — О чём задумалась? — Голос Виктора вырвал её из мыслей. — Ни о чём. — Врёшь. Она удивлённо подняла взгляд, Крам смотрел на неё спокойно и внимательно. Без какого либо намёка на флирт, но с искренним интересом, будто ему действительно было важно услышать ответ. Это оказалось приятнее любых комплиментов. — Просто наблюдаю, — честно сказала она, пожав плечами. — За кем? — За вами. — И какие выводы? Пэнси сделала глоток шоколада. — Вы все друг друга очень любите. На несколько секунд Виктор замолчал, затем обернулся… впереди Гермиона что-то эмоционально доказывала Драко возле очередного книжного прилавка, а Нарцисса наблюдала за ними с улыбкой. — Да, — наконец сказал он. — Так и есть. И Пэнси вдруг увидела в его глазах что-то очень взрослое и грустное. Скорее всего он думал о том, что через два дня уедет к семье в Болгарию, а друзья, Мэнор, этот смех и это Рождество останутся здесь без него. Что ж... это действительно было чертовски грустно… Она улыбнулась, качая головой и спросила: — Я столько раз в последнее время слышала про театр Вазова… Виктор неожиданно искренне рассмеялся, снова глядя на Драко и Гермиону. — Ты можешь приехать в Болгарию, я тебя отведу. Когда-то мы там были с Гермионой, так что могу даже провести экскурсию.***
Рождественский вечер давно перевалил за полночь, после посиделок и смешных историй у камина в гостиной, они уже разошлись по своим комнатам. За окнами медленно падал снег, а тишину спальни нарушало лишь потрескивание поленьев. Гермиона устроилась в кровати, прищурившись, провожая взглядом Живоглота, который никогда не оставался рядом, если с ней был Драко. Поначалу она немного злилась на это, а потом поняла, что ее верный друг с чистой совестью передавал её на попечение жениху и отправлялся по своим кошачьим, и наверняка, очень важным делам. — Я думала, мы уже закончили, — улыбнулась она, когда Драко вошёл в комнату с конвертом в руке. Он выглядел немного странно, нечто среднее между волнением и довольством. — Вообще-то нет. — Ещё подарок? — Гермиона заинтересованно выпрямилась, а Драко опустился рядом на кровать и несколько секунд просто смотрел на белый конверт, задумавшись. — Что там? — Ты. — Очень интригующее начало. Уголок его губ дрогнул. — Разбирал бумаги отца. Улыбка Гермионы слегка померкла. — В кабинете? — Догадалась она, и тут же поняла причину, по которой Драко вообще понадобилось разбирать вещи Люциуса… — Да. — Он провёл пальцем по плотной бумаге. — Там в столе есть потайной отсек. Открывается только кровью Малфоев. — И? — И внутри лежало это. — Он протянул ей первую колдографию, Гермиона взяла снимок и замерла. Святочный бал. Воспоминания накрыли волной, подобной цунами… Хогвартс. Ей пятнадцать. Она, беспомощная перед обаянием Малфоя и обозлённая на весь мир из-за его недосягаемости… Он кружит её в танце и делает комплимент, а она в ответ называет его самовлюбленным… Мерлин, как ей сейчас стыдно… Она старается отогнать мысли, сосредотачиваясь на зацикленном кадре, где она ужасно смущается, глядя на Малфоя... настолько влюблённым взглядом, что хочется немедленно накрыть снимок руками и никому никогда не показывать. И Драко… Только теперь она видит, что он тоже уже был влюблён… Сердце пропускает удар, дыхание перехватывает, а голова начинает кружиться… — Это же… — Да. — Он перехватывает снимок, разглядывая вместе с ней, как какой-то репортер поймал момент прямо во время танца. Её ладонь лежит на его плече, его рука касается её талии. Они смотрят друг на друга так, что невозможно не заметить то напряжение, которое искрилось между ними. Гермиона медленно поднимает голову. — Откуда это у Люциуса? Драко коротко усмехается, проводя пальцем по краю плотной бумаги. — Репортёры сделали снимки на балу. — Но их никогда не публиковали. — Потому что отец выкупил их раньше. Гермиона моргнула. — Что? — По его мнению, наследник Малфоев не должен был красоваться на первых полосах, танцуя с маглорождённой. На несколько секунд в комнате стало тихо, и Гермиона снова посмотрела на колдографию. — Тогда почему он её сохранил? — Не знаю. — Драко покачал головой. — Я много раз задавал себе этот вопрос, но так и не нашёл ответа. — Он помолчал. — Может, хотел помнить момент, когда всё пошло по пиз… не по плану. Гермиона тихо рассмеялась, но смех быстро угас. — Ты сказал, что нашёл её… недавно? — Нет. — Он отвёл взгляд к огню в камине, и Гермиона вдруг поняла, что не недавно. — Драко... Он тяжело вздохнул. — После смерти отца я искал кое-что, и нашёл её в тайнике. Гермиона отложила их первый совместный снимок и теперь смотрела только на него. — Тебе было шестнадцать. Он усмехнулся без особой радости. — Я был так зол. — На кого? — На весь мир. — Ответ прозвучал слишком быстро и крайне уклончиво. Она молча ждала, предоставляя ему возможность ничего не объяснять, несмотря на убивающее любопытство. Она так старалась не давить на него… И грустно усмехнувшись, он всё-таки сдался. — На тебя тоже. Её брови удивлённо приподнялись. — На меня? — Конечно. — За что? Он посмотрел на неё так, словно ответ был очевиден. — Потому что ты была моей парой. У Гермионы перехватило дыхание. — Но тогда ты этого не знал. — Не знал. — Тогда почему… — Я не понимал, что происходит. — Голос Драко стал тише. — Не понимал, почему думаю о тебе постоянно. Почему меня бесит каждый человек рядом с тобой. Почему мне хочется одновременно быть рядом и никогда тебя не видеть. — Он коротко рассмеялся. — А потом увидел это. Гермиона опустила взгляд на снимок. — И что? — И возненавидел её. — Почему? — Потому что на ней я выглядел счастливым. Её сердце болезненно сжалось. — Драко… — А ещё потому, что был уверен: однажды ты выберешь кого-то другого. И я даже ничего не мог с этим поделать, ведь знал, что вейла тоже сделает свой выбор… без учёта моего мнения по этому вопросу. Поэтому я швырнул её обратно в ящик, но уничтожить не смог. Гермиона почувствовала, как глаза начинает щипать. Он рассказывал всё это так спокойно. Драко хранил её годами, несмотря на то, что был уверен, что никогда её не получит. — Это не всё. — Он вытащил второй снимок, этот Гермиона узнала сразу, совсем недавно он украшал первую полосу пророка… Благотворительный бал в Малфой-Мэноре в честь открытия её фонда. Удивительно, что они были зациклены в кадре… почти в той же позе... и почти под тем же углом. С той лишь разницей, что она буквально светилась от счастья… и носила его кольцо, а Драко смотрел на неё так, будто весь мир давно перестал существовать. Гермиона перевела взгляд с одной колдографии на другую. — Я подумал… — Драко прокашлялся, неожиданно смутившись. — Что они должны храниться вместе. Она смотрела на снимки ещё несколько секунд, а потом резко подалась вперёд и обняла его, прижавшись всем телом. Она нашла его губы, чувствуя как он начинает улыбаться в их поцелуй. Прежде чем Драко вновь успел оставить её без одежды в состоянии, когда она и пары слов связать не сможет, Гермиона отстранилась: — Это ужасный подарок. — Что? — Просто отвратительный. — Гермиона… — Потому что теперь я плачу. — Она уткнулась лбом ему в шею, почувствовав, как он тихо рассмеялся. — Замолчи. — Милая… — Я серьёзно. Он обнял её в ответ, а две колдографии остались лежать на белоснежном египетском хлопке. Она чувствовала себя настолько поверженной и счастливой… ей хотелось плакать, смеяться и просто кричать на весь мир о том, что ей достался самый потрясающий муж… который только мог существовать в этом мире…***
Отдел магических перемещений никогда не пустовал. Волшебники прибывали и исчезали в пространстве кабинок 24/7, но сегодня… Третьего января... приватный зал под номером четырнадцать, для тех, кто хотел покинуть страну не будучи замеченным… был закрыт. Официально — на техническое обслуживание международных портальных узлов. Ведь было доложено о неисправности, которая могла бы запустить процесс искажения пространственно временного континуума. Неофициально — по личному распоряжению министра магии. Поэтому огромный зал выглядел непривычно тихим. Никаких богатых туристов... Только молчаливые авроры в облегченном спецснаряжении, абсолютно не соответствующем январскому Лондону. Гермиона остановилась возле одной из колонн и огляделась. Кроме Драко, Гарри, Рона и Робардса, неподалеку стояли пять лучших оперативников британского аврората. В противоположном углу семеро французов во главе с Арсеном Люпеном. Хоть экипировка стран и различалась немного — все они были вооружены палочками, и запасными палочками, у некоторых, как у Драко, было ещё и холодное оружие, закрепленное на разных участках тела. Не покидало ощущение, что она попала в какой-то шпионский блокбастер, которые так любил смотреть её отец. Все участники операции были в камуфляже, подобно магглам, никаких мантий… Мысль перескочила на родителей, которые спустя пару недель все же ответили на её смс-поздравление с Рождеством… Она ещё не успела сказать Драко, что они приглашены в гости на следующих выходных… разумно решив отложить этот разговор... до возвращения… Ведь все собравшиеся здесь осознавали, что идут неизвестно куда. Тео Нотт стоял справа от неё, лениво листая какую-то папку. Для французов он числился сотрудником отдела регулирования магических популяций и помощником Гермионы. Тео утверждал, что легенда настолько тривиальная, что никто не станет задавать лишних вопросов, и пока что… это работало. — Не люблю такие сборы. Гермиона обернулась, но снова перевела настороженный взгляд на Арсена Люпена, который в этот момент застегивал тёмно-синюю броню из драконьей кожи на плече. На Драко под камуфляжем была похожая, но черная кираса. И, по его настоянию… на ней была точно такая же, только женская, анатомически повторяющая изгибы тела. — Почему? — Когда собирают столько хороших специалистов в одном месте, это обычно означает две вещи. — Какие? — Нас ждёт серьёзная работа… и серьёзная проблема… — Очень вдохновляюще, Тео. — После того как Драко превратился в сурового северянина, за драматизм в компании слизеринцев отвечаю я. Мимо прошли Кингсли и Робардс. Министр выглядел крайне недовольным. Тео проследил за взглядом Гермионы и усмехнулся. — Посмотри на него. — На кого? — На Бруствера. — Что с ним? — Он явно не в восторге. И думаю, он прав, хорошего нас там ничего не ждёт. Гермиона невольно улыбнулась. — Зачем ты идешь, в таком случае? Тео прикусил щёку изнутри, видимо, раздумывая над тем, что именно он может озвучить вслух: — На том острове, возможно, второй Азкабан. Ты ведь знаешь ту страшилку… Она нахмурилась. — О возникновении дементоров? Что это были те волшебники и магглы, которые подвергались пыткам… Над которыми Экриздис проводил эксперименты? В ответ Тео пожал плечами, но не успел ничего ответить, потому что министр подозвал всех к себе. Драко плавно возник за её спиной, она обернулась, проследив за его взглядом, и усмехнулась, ведь он смотрел на ржавое ведро так, будто ожидал, что оттуда прямо сейчас выпрыгнет Волдеморт, не меньше. Кингсли снова изучал наколдованную голограмму карты острова, которую они с Малфоем составляли около трех дней по памяти… И проговаривал этапы операции так, словно искал повод отменить собственный приказ. — Господин министр, вы всегда можете сложить полномочия. — Арсен улыбнулся и развёл руками. — Считаешь, что я настолько плохо справляюсь с обязанностями? — Усмехнулся в ответ Бруствер. — Считаю, что ты нас задерживаешь только потому, что сам не можешь поучаствовать в этом увлекательном приключении. Не хочешь пропустить всё веселье, верно? Вместо ответа, Кингсли поджал губы и вздохнул, глядя на друга исподлобья. Француз сокрушённо покачал головой, а потом рассмеялся: — Как только вернусь, посмотрим мои воспоминания в омуте. Может быть, захочешь вернуться в аврорат после этого. Так что, позволь нам сделать свою работу, быстрей начнем, быстрей закончим. Все вокруг начали посмеиваться, в том числе и она сама. Гермиона посмотрела на Кингсли, вспомнив, с каким рвением он вскинул палочку… и понесся по запретному лесу… Возможно, Люпен был не так уж не прав. — Представляете? Мы отправляемся навстречу неизвестности, в логово международных контрабандистов, на остров, который никто не может найти, а он расстроился, что пропустит всё веселье. — Пробубнил где-то сбоку от неё Рон. Гарри, фыркнул. — Ну, я бы тоже расстроился. Вот поэтому, министром из нас троих должна стать Гермиона. Рон рассмеялся, а Драко позади неё задумчиво хмыкнул, очевидно находя всё больше плюсов в такой перспективе. Ведь министр не может подвергать себя опасности, не так ли? Не сказать, что она бы отказалась от должности министра, но… Робардс едва слышно прокашлялся, намекая на то, что им как бы пора. Кингсли наградил Люпена тяжёлым взглядом и прищурился. — Я всё ещё могу отменить ваше участие. — Не можете, господин министр. — Почему? — Потому что тогда вам придётся объяснять французскому министерству, почему вы лишили их лучшего аврора возможности совершить что-нибудь безрассудное. — Это звучит как прекрасная причина. — Видишь? — Люпен неожиданно повернулся к Гермионе. — Именно поэтому министров нельзя брать на задания. Они убивают всю атмосферу. — Арсен. — Да, министр? — Замолчи. — Есть, министр. — Молчание продержалось примерно три секунды. — Но если серьёзно… — На этот раз голос Люпена стал другим. Спокойным и профессиональным. Он посмотрел на собравшихся волшебников: на британцев, затем на своих бойцов. — Если что-то пойдёт не так, решение об отходе принимаю либо я, либо Робардс. Если нас обоих выведут из строя — покиньте остров немедленно. Веселье, витавшее в зале номер четырнадцать мгновенно исчезло. Остались только профессионалы, которые получали прямой приказ руководства. — Никакого героизма. Никаких самостоятельных действий. Никаких попыток кого-либо спасать ценой группы. Он задержал взгляд на Гарри, затем на Роне, и после почему-то остановился на Драко. — Особенно это касается тех, которые считают себя бессмертными, — он снова посмотрел в глаза Гарри. — А кто-то ещё тут может похвастаться, что пережил две авады? — пробормотал Рон. — Я услышал тебя, Уизли. — Я и хотел, чтобы вы услышали. Прежде чем Люпен успел осадить Рона, Кингсли снова заговорил: — Мне всё равно, возьмете ли вы живым хоть одного из них. Но я жду каждого из вас здесь в добром здравии. Приказ ясен? В ответ раздалось: — Так точно, сэр. Бруствер кивнул Тео, и тот поднял палочку. Ведро вспыхнуло серебристым свечением. Они все столпились вокруг, кто-то ухватился за ручку, кто-то вцепился в край ведра. Рук было так много, что не осталось ни одной точки, куда мог бы встать ещё хоть один волшебник. Гермиона почувствовала, руку на своей талии — Драко. Сейчас всё ощущалось как никогда реальным. Через несколько минут они снова окажутся на острове, которого официально никогда не существовало. И никто из присутствующих не мог сказать наверняка, что именно ждёт их по ту сторону портала на этот раз.***
Под ногами снова появилась твёрдая земля, рука Драко всё ещё была на её талии, и поэтому Гермиона легко удержала равновесие. Жар ударил в лицо мгновенно, обволакивая тело. После январского Лондона воздух казался тяжёлым и настолько влажным, словно его можно было зачерпнуть рукой. Со всех сторон тянулись ввысь баньяны, увитые лианами, а над головой кричали птицы. На секунду ей показалось, что ничего не изменилось с последнего их визита сюда. Но… позади вспыхнуло серебристое свечение, и во все стороны полетели искорёженные металлические обломки. — В сторону! — рявкнул Робардс. Все инстинктивно отпрянули, еще не успев осознать, что ведро, перенесшее их сюда взорвалось. Ослепительная красная вспышка разорвала полумрак джунглей и взорвалась над ними подобно фейерверку, осыпая какой-то пыльцой. Ударная волна прокатилась по поляне, и Гермиона резко обернулась, вскидывая палочку и выпуская заклинания наугад в сторону джунглей. — Откуда?! Никто не ответил ей, потому что никто не видел, ни движения, ни силуэта, ни даже вспышки палочки. Они все отбивались вслепую. — Круговая оборона! — гаркнул Люпен, и авроры моментально сомкнули строй, спина к спине. Французы и британцы образовали единое кольцо вокруг поляны. Поистине исторический момент… Гермиона почувствовала, как знакомое напряжение расползается по позвоночнику. Справа от неё стоял Драко, а справа от него Гарри. Она успела заметить, как его глаза окрасились в чёрный, а по центру вспыхнул вертикальный зрачок, он внимательно вглядывался в джунгли, выпуская заклинания одно за другим. Потом нахмурился, и ещё через секунду качнулся, совсем немного, будто отбил какое-то мощное проклятие. И Гермиона заметила это первой. — Драко? Он не ответил, его лицо стремительно побледнело. — Драко? Ей сначала показалось, что он хочет сделать шаг вперёд, но он лишь покачнулся сильнее и рухнул на колени. — ДРАКО! Она бросилась к нему, и успела поймать прежде, чем его голова ударилась о землю. Тяжёлое тело безвольно осело у неё на руках. Глаза были закрыты. — Малфой! — Окликнул Робардс, но никакой реакции не последовало. — Что с ним? — Я не знаю! — Выкрикнула Гермиона, коснувшись его шеи. Пульс был... Совсем неожиданно она уловила странный запах, сладкий и очень приятный. Будто где-то рядом расцвели цветы, что-то похожее на жасмин… Раньше этого запаха в джунглях не было. Судя по лицам остальных, и резво срывающихся с палочек проклятий… Никто больше в обморок падать не собирался. Люпен резко возвел вокруг них купол. — Удерживаем защиту! Я долго не продержусь. Шеро, Фуше, контакт на три часа! Готовься… — Поттер, Уорлак, контакт на девять! — Вторил ему Робардс. — Грейнджер, приведи Малфоя в чувства, он нужен нам. Поляну захлестнул шквал заклинаний, деревья взрывались щепками, словно конфетти, земля разлеталась фонтанами грязи. Гермиона искренне надеялась, что в этот раз никто не призовёт Адское пламя, пока шептала энервейт как заведенная, но ничего не происходило… В воздухе трещала магия, подобно раскатам грома… и уже запахло горелой листвой. Люпен снял купол, и авроры открыли ответный огонь, вспышки заклинаний замелькали между стволами, но они до сих пор не видели противника, что сильно осложняло их положение. Один из британских авроров вскрикнул, когда луч ударил его в грудь. Она бросила взгляд, замечая как Петерсон рухнул навзничь. Гермиона даже не успела осознать, что именно произошло, потому что сразу после этого рядом с ним упал француз. Потом ещё один британец, и она узнала в нём Дугласа. Три человека меньше чем за минуту. — Назад! Держать оборону! — Проорал Робардс. — Не разрывайте линию! Сомкните ряды, раненых в центр. — Вторил Люпен. Гермиона подняла палочку, подтащив троих раненых, она с готовностью призвала из сумочки крововосполняющее, увидев так много крови на груди Петерсона… ее пальцы скользнули по сонной артерии… Он уже не дышал. Гермиона быстро сморгнула слёзы, подтаскивая к себе Дугласа… Затем того француза, имени которого даже не знала. Но… …Оказалось, что помогать уже некому… — Протего Максима! — Воскликнула она, и полупрозрачный купол накрыл её и лежащего без сознания Драко. В следующий миг в щит ударили сразу несколько заклинаний. Барьер содрогнулся, она стиснула зубы, потому что били четко по ним двоим. Каждый удар о щит отзывался болью в её руке. Гермиона не могла атаковать, ровно как и не могла оставить Драко. Поэтому просто держала защиту, для них обоих. Где-то справа Гарри выкрикнул заклинание, а Рон привычно ругнулся. Люпен в пылу сражения отдавал приказы, наверное, даже не осознавая, что перешёл на французский. Кто-то за её спиной закричал от боли, через миг щит снова содрогнулся, и по его поверхности побежали трещины голубоватого света. Силы были неравны — они проигрывали. Гермиона поняла это задолго до того, как у них появилась хотя бы призрачная возможность отступить. Справа мелькнула знакомая фигура, Гарри. Он отбил заклинание, загораживая её собой. Второе и третье… а потом с разных сторон из зарослей вылетело сразу пять красных лучей. И Гарри просто не успел увернуться. Его отбросило назад, он рухнул на землю всего в нескольких шагах от неё. — Гарри! — Она инстинктивно повернула голову, всего на секунду, всего на одно мгновение, чтобы убедится, что он ещё жив! И этого оказалось достаточно, чтобы щит окончательно зарябил… рассыпаясь… Заклинание ударило её между лопаток. Резкая вспышка боли, палочка выпала из пальцев, и последнее, что увидела Гермиона, — неподвижного Драко рядом с собой, лежащего на влажной земле джунглей, а затем темнота поглотила всё.***
Арты к последей сцене: Она бросилась к нему, и успела поймать прежде, чем его голова ударилась о землю. Тяжёлое тело безвольно осело у неё на руках. https://disk.yandex.ru/i/feHv2UmFPp4v_g Люпен резко возвел вокруг них купол. — Удерживаем защиту! https://disk.yandex.ru/i/gklieDClmsQsmQ В воздухе трещала магия, подобно раскатам грома… https://disk.yandex.ru/i/2HI-hRTcXbnEPgПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!