Глава 22. Сады Семирамиды

***

      Сначала он почувствовал запах, навязчивый и сладковатый… будто одновременно распустились тысячи цветов, нагретых солнцем. Затем начал возвращаться слух… щебетание птиц и звук льющейся воды… Потом… ощущения тела… появился тёплый ветер, который скользнул по коже, заставив вздрогнуть. И только после этого Драко собрал все силы, чтобы открыть глаза. Несколько секунд он просто лежал неподвижно, пока фокус всё ещё был размыт, а веки слипались… Он проморгался, пытаясь понять, где находится. Прохладный ветерок раздувал полупрозрачный балдахин его ложа… Над ним возвышался сводчатый белоснежный потолок, поддерживаемый мраморными колоннами. Между ними свисали тяжёлые гирлянды цветущих лиан. За открытыми арками виднелось ослепительно-синее небо. Он бы резко сел, если бы мог. На деле, всего лишь вяло пошевелился. Настолько слабым он не чувствовал себя… вообще никогда… Воспоминания упорно скользили где-то на периферии, возвращаясь с трудом. Он отлично помнил, как их группа попала в засаду, аромат чего-то похожего на жасмин и мёд… Его опоили…? И он никак не мог понять, чего же ему не хватает… Разум был затуманен настолько, что любые мысли были затянуты дымкой, а тело вело… руки казались безвольно повисшими плетьми. Драко терпеливо ждал, пока сможет сконцентрироваться достаточно, чтобы встать наконец. Он понятия не имел, сколько прошло времени, когда мысли стали проясняться. Он замер. Гермиона. Привычно потянулся к ней через связь, той невидимой нитью, которая никогда не исчезала… И ничего не почувствовал. Совсем ничего. Драко застыл, потянулся снова, но ощутил лишь пустоту. Будто её не существовало. Холод мгновенно прокатился вдоль позвоночника. Нет. Такого не бывает, даже на огромном расстоянии он всегда ощущал её. Даже когда ему было пятнадцать, а она нервничала перед тем как отправиться порт-ключом в Болгарию, он чувствовал её эмоции, даже не подозревая о том, что она его пара… Слабо, размыто, но ощущал… ВСЕГДА. Вейла внутри всегда направляла его. Сейчас внутри была абсолютная тишина, мёртвая и по-настоящему пугающая. Он не чувствовал вейлу. Впервые с момента появления крыльев, Драко остался по-настоящему один. Сердце забилось быстрее, он вскочил на ноги, и только тогда заметил собственный внешний вид. — Что за… — Голос прозвучал хрипло, и он закашлялся, бросая взгляд на причудливый графин с водой, но пить не стал. Малфой оглядел себя, опуская голову. На нём не было ни формы, ни обуви, что уж говорить о ножах и палочке. Лишь тонкая белая ткань, обёрнутая вокруг бёдер и перекинутая через левое плечо, закрепленная брошью, вернее фибулой. Он черт возьми, отлично знал историю! На бедрах ткань держалась на золотом чеканом поясе. Лёгкий виссон струился по телу невесомыми складками. Он догадывался, что за извращенец решил нарядить его, как древнего бога. Драко опустил взгляд на руки, рассматривая, как на запястьях поблёскивало золото. Широкие наручи сверкали в лучах восходящего солнца, пробивавшегося снаружи… Древние рунические символы мерцали между выгравированными крыльями и языками пламени. Он мгновенно понял, что это такое, ведь не надо быть гением, чтобы распознать древний артефакт, который напялили на тебя, пока ты спал. Драко разжал кулак и попытался вызвать огонь. Даже искры не появилось, зато наручи замерцали, будто впитывая магию. Он попробовал ещё раз, результат был тем же, словно кто-то вырвал часть его сущности и оставил лишь оболочку. Чем больше усилий он прикладывал, тем меньше сил оставалось. Он попытался снять их, но… они оказались намертво припаяны к коже. Будто кто-то наложил заклинание вечного приклеивания… В груди начала закипать ярость. Он снова потянулся к магии вейлы, ведь её сил обычно хватало на всё. Но… глаза не стали видеть с нечеловеческой четкостью… огонь привычно не вспыхнул в ладони… и никакой вспышки боли в районе лопаток не последовало. Крылья, впервые на его памяти, отказывались являть себя миру. Наручи поглощали каждую крупицу его магии, руны на них теперь пылали огненным светом и причиняли настолько невыносимую боль, что он не смог устоять на ногах, со стоном рухнув на колени. Драко зашипел от боли и зажмурился, он пытался восстановить дыхание и просто не закричать. Спустя несколько минут мучительная агония наконец отступила, он тяжело дыша поднялся на ноги, и медленно обвёл взглядом помещение. После пытки, которую он сам себе устроил, сознание достаточно взбодрилось и наконец начало замечать детали. Вокруг был мрамор и золото, огромные колонны, уходящие на несколько метров вверх… Он нахмурился, ощущая, что попал в странную гравюру античности… которая была переплетена с какими-то более современными интерьерными решениями. Блондин двинулся к балкону, откуда доносился шум льющейся воды. Стоило ему выйти наружу, он просто замер, не веря своим глазам. Бассейны и бесконечные цветущие террасы. Многоярусные зеленые сады и водопады… Арки, внизу… и экзотические деревья. Всё это выглядело настолько роскошно, что напоминало не дворец, а декорацию к античной легенде. И ему стало ещё тревожнее, потому что такие клетки строят не просто для пленников… Насколько нужно быть безумным, а ещё обладать неограниченным количеством времени и средств, чтобы построить подобный рай на земле? Эдемский сад, не иначе. Вот только если верить его внутренним ощущениям, буква «С» в слове «сад», явно была лишней. Потому, что кто-то запер его в этой золотой, без преувеличения, клетке… И потратил немало времени, чтобы превратить в декоративное божество из древнего мифа. Драко снова посмотрел на белую ткань, на золотые наручи и невесело усмехнулся, подумав: «Если это работа Жозефины, то у неё крайне странное чувство юмора». Он до сих пор был жив, а значит, и Гермиона тоже, поэтому он ещё умудрялся сохранять подобие спокойствия… Маячил только один вопрос — Где. Его. Пара. Даже без магии и всепоглощающей нужды вейлы, он всё равно её любил. Его так долго мучал вопрос… а чья всё-таки это была любовь? Разумеется, он упорно убеждал себя в том, что заметил её сразу. Что та первая встреча в холле отеля предрешила всё… Но. Внутри всегда грыз тоненький червячок: «А что, если уже тогда… это был выбор вейлы?» Ну, теперь он точно знал, что это не так… Что ж. Можно ли назвать это открытие плюсом? Пожалуй, он бы и без него прекрасно прожил жизнь… Драко ещё раз попытался призвать огонь, и золотые наручи на запястьях едва заметно нагрелись. Он зло выдохнул, осознавая бесполезность своей затеи, и перегнулся через балюстраду, чтобы рассмотреть, что же там внизу и как отсюда выбраться незамеченным? У него едва не отвисла челюсть, когда мимо его лица пролетел сниджет, а внизу он увидел жеребёнка единорога, прогуливающегося рядом с таким же детёнышем цилиня. Женский голос прозвучал совсем рядом за его спиной. — Доброе утро, Драко.

***

Он резко обернулся и увидел Жозефину, которая была одета как древнегреческая богиня, ну… и как он, собственно. Вообще-то, он не собирался участвовать в этой сомнительной эротической фантазии древней вейлы, и пора было об этом сообщить. Графиня сидела в тени одной из колонн так спокойно, будто находилась у себя в гостиной, возможно, так оно и было. Белоснежное платье струилось по мраморному полу, золотистые волосы были собраны греческим узлом, а передние пряди завиты. Голову украшала золотая стемма. Драко готов был поставить всё своё состояние на то, что на его голове красовался точно такой же, или похожий золотой венец, но отказался от идеи коснуться своих волос. Это было бы слишком унизительным… В руках она держала кубок, очевидно, с вином. Хотя, если учитывать обстановку, Драко бы вообще не удивился, пей она нектар. Жозефина тем временем безмятежно улыбалась, рассматривая его, словно они встретились за завтраком, а не после вооружённого нападения и засады. — Где Гермиона? Графиня вздохнула. — Даже «доброе утро» не будет? — Где Гермиона? — Повторил он. — Жива. Драко почувствовал, как сердце пропустило удар. Жива. Этого знания было явно недостаточно. — Покажите её. — Нет. Он шагнул вперёд. — Вы ведь всё равно лишили меня магии. Отведите хотя бы к невесте, я хочу убедиться, что с ней всё в порядке. — Малфой демонстративно поднял руки и золото блеснуло на солнце. Калиостро рассмеялась, — Ну вот, а говорил — не вейла. Мой милый, я не лишала тебя магии, ты всё ещё можешь колдовать. Но не ощущать часть себя непривычно, не так ли? — Отведите меня к Гермионе, и я обещаю, что выслушаю все ваши требования. — А если у меня нет никаких требований? — Но зачем-то вы ведь меня похитили. Я не поверю, что просто из желания посмотреть как на мне смотрится виссон. — О, так ты знаешь историю, что ж… Тем лучше. Идём. Он остался стоять на месте, не желая никуда идти, пока не убедится, что с Грейнджер всё в порядке. — Драко, если бы я хотела причинить тебе вред, мы бы сейчас разговаривали совершенно в других обстоятельствах. Он невольно посмотрел на наручи, потом снова на неё, и усмехнулся. — Вы меня раздели и нацепили кандалы. На этот раз графиня даже не стала делать вид, что смущена. — Разумеется, дорогой, у тебя было семь ножей. — И как это связано с тем, что вы решили оставить меня без одежды? — Драко. — В её глазах мелькнула насмешка. — Мне было любопытно. На секунду он даже потерял дар речи, что случалось с ним не так часто, примерно… ну, никогда…? — Вы… — Да. — Она ещё раз ухмыльнулась, и одарила его таким взглядом… что впервые в жизни Драко почувствовал себя обесчещенным. — Пока я был без сознания? — О, ты не можешь меня винить. Кто бы смог удержаться? И я не стану в этом раскаиваться. — Это звучит ещё хуже, чем вы думаете. — Не драматизируй. Знаешь, я осмотрела тебя очень внимательно… И ещё, я прожила достаточно долго, чтобы перестать впечатляться мужским телом, даже таким совершенным. Малфой смотрел на неё несколько секунд, а потом сухо произнёс: — В это почему-то верится больше. Она медленно шла вдоль беломраморной галереи, а он нехотя плёлся рядом. Справа от них расстилались террасы цветущих садов. — Я видела твои шрамы. Думаю, будет проще, если ты наконец прекратишь этот спектакль. — Графиня наконец повернулась и её взгляд скользнул по золотым наручам. — Не будь ты вейлой, не уснул бы. Видишь ли, пыльца голубого лотоса влияет лишь на мужчин-вейл. Наручи… они нужны исключительно потому, что ты слишком ценный экземпляр. И я не хочу причинить тебе вреда. К тому же, будем честны… Не будь их, ты бы уже оставил от моих садов пепелище. Не притворяйся, что не понимаешь. Драко сжал челюсти. — Я не чувствую свою вейлу. И вы могли не усыплять меня… — Однако, ему было любопытно. Как минимум… нужно знать, если у тебя есть Ахиллесова пята. — Я вообще слышу про лотос впервые. Улыбка впервые исчезла с её лица. — Ты и есть вейла. — Видишь, что этот мир сделал с тобой? Вместо того, чтобы гордиться тем, что рожден богом, ты… Ты настолько стыдишься себя, что даже не отождествляешь себя с вейлой. Он шагнул вперёд. — Покажите мне Гермиону. — Снова потребовал он, ведь про лотос она рассказывать явно не собиралась… — С ней всё хорошо. И я намерена дать тебе намного больше ответов. — Для волшебника, который находится в моём положении, это более чем щедрый ответ, и единственный, который интересует. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, затем Жозефина вздохнула. — Идём.

***

      Они шли через сады, поднимаясь всё выше… Мраморные лестницы сменялись каскадами водопадов. Миновали террасы, которые переходили в рощи, а те в цветущие павильоны. Драко видел существ, которых не встречал даже в учебниках Ньюта Саламандера, ведь некоторые из них считались вымершими сотни лет назад. — Нравится? — Нет. — Лжёшь. — Я так не думаю. — Это не отменяет того факта, что здесь красиво. Драко промолчал, потому что она была абсолютно права. Красиво было настолько, что казалось невозможным. — Сколько лет вы строили всё это? Жозефина коснулась рукой белой колонны. — Не строила. Искала почти триста лет. — То есть этот Эдемский сад существовал под носом у всех, но нашли его вы? — Сады Семирамиды… Единственное из чудес света, что не было найдено и осквернено волшебниками, или людьми. — Она подняла взгляд. — Последнее убежище древних. — Богов? — Усмехнулся он, всё ещё не отпустив иронии всего происходящего. — Нас богами называли люди, а тебя я просто дразню. — А кем они были на самом деле? — Такими же существами, как мы. — Ответ прозвучал совершенно серьёзно. — Когда я нашла это место, здесь были только иссохшие руины. Лишь кровь чистокровной вейлы позволила мне пройти через защиту. Поэтому я осталась здесь. — Одна? — Кажется, он начинал понимать… Ей не триста тридцать семь… — Да. — На несколько столетий? — Да. — Это многое объясняет. Она тихо рассмеялась. — Возможно. — Жозефина провела ладонью по стволу цветущего дерева. — Каждый лепесток здесь выращен моей магией. Каждое дерево и ручей наполнены моим волшебством. Каждая терраса восстановлена до первозданного вида… Я вернула этому месту жизнь. А последние тридцать лет собирала тех, кого волшебный мир почти уничтожил. — Коллекцию? — Семью. — Вы называете коллекцию семьёй? — А ты называешь цивилизацией мир, который уничтожил наш народ. Не так ли? — Ваш народ не уничтожили. — Ваш? Правда? — Она остановилась. — Сколько чистокровных вейл осталось, Драко? Мы опустим тот факт, что ты вообще единственный мужчина-вейла в мире, за последние полторы тысячи лет. Он промолчал… Ведь тут не поспоришь. Её голос стал неожиданно тихим. — Пройдет ещё несколько сотен лет и мы вымрем. — Впервые за весь разговор в её глазах мелькнула настоящая усталость. — Ты думаешь, я хочу власти? Нет. Мне не интересен мир за стенами этих садов. Пусть убивают друг друга дальше сами. У них отлично выходит. Может уничтожат себя наконец. Я хочу, чтобы через тысячу лет мы существовали и процветали. — Поэтому вы решили распоряжаться чужими жизнями? — Поэтому я решила спасти свой вид. — Очень знакомая логика. Жозефина прищурилась. — На кого это намёк? — На Волдеморта. Несколько секунд она смотрела на него, а потом неожиданно рассмеялась. — О нет. Не сравнивай меня с этим безумцем. Он хотел очистить и подчинить мир. Я всего лишь хочу сохранить и возродить то, что от него осталось. — Разница меньше, чем вам кажется. — Ты бессмертен, Драко. — Она раздраженно вздохнула, осознав, что он явно не понимает о чём она. — Ты даже не знаешь собственной природы, ты всего лишь глупый мальчишка. И чуть было не погубил себя. — Я выбрал себе жену. Жозефина нахмурилась. — Я так и подумала, поэтому решила поторопиться. Она смертна. — И? — А значит рано или поздно умрёт. И как только магия свяжет вас, ты тоже станешь смертным. — Как и я, возможно, древние мужчины-вейлы были бессмертными, но я не из них. Я не умею и половины из того, что могли они. Я не управляю ветрами, мои крылья не разносят пламенный вихрь… — Нет. — Она покачала головой. — Вейлы не стареют. А то, что ты не умеешь этого, вполне объяснимо. Когда ребёнок рождается, он ведь не сразу учится ходить, говорить… Всему нужно время. Ты и не пробовал научиться, верно? Ты был занят тем, что скрывался. Я понимаю. Поэтому тебе нужен союз с чистокровной вейлой. Гермиона может остаться рядом и стать твоей наложницей. Ты можешь выбрать любых женщин… Мне всё равно. Тебе нужно только одно — продолжить род. Драко несколько секунд молчал. — Вы сейчас предлагаете мне гарем? — Если это поможет спасти расу — почему нет? — Вы совершенно безумны. — Я солгала тебе. Я прожила на этой земле почти тысячу лет. И знаешь, граница между безумием и дальновидностью давно стала условностью. Наш народ скрывается, мы очаровываем волшебников… И только благодаря этому нас пока мало изучили. Я знаю, что ты был на родине. Ты видел как они живут? Видел насколько напуганы? — Я видел насколько они счастливы. — У меня уже была дочь. — Впервые за весь разговор Жозефина отвела взгляд. — Гелла предала меня. Выбрала волшебника и отказалась от бессмертия. Отказалась от своего наследия, хотя несколько столетий помогала мне возрождать эти сады… Но… отказалась от меня. — В её голосе не было злости. Видимо, эта старая рана уже затянулась, оставив лишь скорбь. — Потом у меня появилась внучка полукровка… А позже и правнучки. — Жозефина вдруг улыбнулась. — Знаешь, самое забавное… Драко почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось от нехорошего предчувствия. — Что? — Ты ведь с ней знаком. — С кем? — Спокойно переспросил Малфой, проверяя щиты окклюменции. Ни за что на свете он не выдаст, что та самая Гелла попросила стереть ей память… Он всегда думал, что знал причину… Но, оказывается, не только из-за того, что защищала мальчика-вейлу от Министерств. Основная причина была в том, что она спасала его от культа собственной матери… Так вот о каком векторе она говорила… Графиня посмотрела прямо ему в глаза и хищно усмехнулась. — С моей правнучкой, — она сделала паузу. — Даже с двумя, я полагаю… Вы были самой красивой парой на Святочном балу в Хогвартсе. Драко застыл. В памяти вспыхнули серебристые волосы и голубые глаза. Она действительно была очень похожа на Жозефину… — Флёр Делакур. — И что, ваша дочь пожалела о своём решении? Пока всё звучит так, будто она прожила счастливую жизнь и обрела любовь… Семью… Графиня вздохнула так, словно он сморозил глупость. — Ты удивительно предсказуем. — Несколько секунд она молча изучала его лицо. — Мы почти пришли. Я дам вам время поговорить, а позже вернусь за тобой. И не вздумай уходить отсюда, я сразу узнаю. — Хорошо. Они шли по беломраморным террасам, поднимаясь всё выше и выше. Водопады стекали с одного уровня сада на другой, исчезая среди цветущих деревьев. Воздух был наполнен ароматами незнакомых растений. Между колоннами мелькали пёстрые птицы, а где-то вдали он заметил стадо единорогов. Всё это выглядело настолько невероятным, что напоминало сон. Она поймала его завороженный взгляд, когда они поднялись ещё на один ярус. — Нравится? — Красота не делает клетку свободой. Жозефина усмехнулась. — Интересно. Именно это однажды сказал мне Арсен. Драко бросил на неё короткий взгляд. — И всё равно остался рядом. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то странное, похожее на грусть, но исчезло так быстро, что он не был уверен, видел ли это вообще. Они поднялись наконец… И теперь просто шли… В какой-то момент деревья расступились, и Драко замер, он был сражен чудовищной красотой этого места. На самой вершине Садов находился открытый павильон — белоснежный и залитый солнцем, с колоннами, увитыми цветами… И с видом на весь этот бесконечный зелёный океан внизу. Это было похоже на храм Афины… За небольшим столиком внутри сидела Гермиона, живая и невредимая. Сердце ухнуло в груди так сильно, что на секунду стало больно дышать. Она читала какую-то книгу, и подняла голову одновременно с ним, когда Малфой наконец заметил её, будто почувствовав. Книга выпала из её рук. — Драко? Он устремился вперёд, так быстро, что почти перешёл на бег, но в нескольких шагах от входа в этот храм… или гигантскую беседку… Его отбросило назад. Воздух вспыхнул серебром и по невидимой стене пробежали сотни магических рун. Драко ударился плечом о мраморную колонну, на которую его отшвырнуло, и выругался. Гермиона, которую тоже отбросило с противоположной стороны, вскочила на ноги. — Драко! Она вновь бросилась вперёд, но сразу остановилась, как только достигла выхода. Между ними сиял тонкий, прозрачный барьер, и он всё ещё был виден. От него исходила такая концентрация магии, что волоски на руках вставали дыбом. Жозефина спокойно подошла ближе. — Осторожнее. Эти чары очень древние. — Так снимите их. — Тут же потребовал Драко. Графиня перевела взгляд на Гермиону. — Как видишь, с твоей невестой всё в порядке. Грейнджер прищурилась. — Это вы называете порядком? — Ты сыта. В тепле. Тебя никто не пытал и не унижал. — Я пленница. — Временно. Всё сейчас зависит только от Драко. Убеди его выполнить свой долг перед вейлами, которые ждали его тысячу лет, и вы будете свободны. — Очень великодушно. — Фыркнула Гермиона, с тревогой глядя на Малфоя. При всём ужасе происходящего, ей хотелось рассмеяться в голос, когда она заметила лавровый венец из чистого золота на его голове. Жозефина лишь пожала плечами, будто искренне не понимала причин их недовольства. — Дорогая, ответь мне на один вопрос. Если бы твой вид находился под угрозой истребления, что сделала бы ты? — Чтобы спасти свой народ? — Нахмурилась Гермиона, кажется, начиная осознавать суть происходящего. — Я бы точно не стала похищать существ… И волшебников… — Я верно поняла, что ты бы сражалась, за то во что верила? За справедливость. Я права? — Волдеморт тоже любил подобные аргументы. — Без веселья усмехнулся Драко. На этот раз улыбка исчезла с её лица. — Прекрати сравнивать меня с ним. — Почему? — Ты совсем не слушал? Потому что он хотел уничтожать, хотел подчинить себе мир. А я лишь хочу сохранить наш вид. — Методами, которые ему бы понравились. Несколько секунд она молчала, потом неожиданно спокойно произнесла: — Скажи мне, Драко… что бы сделал ты, окажись на моём месте? — Мой народ не стоит на грани исчезновения. — А мой стоит. Ты можешь сколько угодно утверждать, что твой народ это волшебники, но ты вейла. Как и твоя невеста… может быть сколько угодно волшебницей, но мир магглов также является её домом, за который она сражалась на войне. И победила, прошу заметить. — Калиостро посмотрела на сады, подняла голову вверх, глядя на щебечущих птиц, затем на бесконечные террасы. — Всё, что вы видите вокруг, построено ради одной цели. Чтобы хоть что-то осталось от мира, который уничтожают каждый день… — Похищать существ из их ареола обитания? Принуждать Драко к… Я же верно поняла, что он должен выступить в роли быка осеменителя? Распоряжаться чужими жизнями? Я ничего не упускаю? — Возмущённо спросила Гермиона. — Я решила бороться. — Она вновь повернулась к Драко, не сочтя нужным тратить время на диалог с девчонкой. — Я предлагаю тебе жизнь, о которой большинство мужчин даже мечтать не смеют. Драко нахмурился, его уже начинало раздражать, что вейла сейчас не может вырваться наружу и просто покончить с этим. Графиня приблизилась. — Мисс Грейнджер останется рядом, если пожелаешь. Пусть станет твоей женой и матерью твоих детей, раз ты решил стать смертным. Пусть живёт здесь столько, сколько захочет. Драко даже без связи почувствовал, как рядом напряглась Гермиона. Жозефина улыбнулась почти ласково, наблюдая за ними. — Несколько сыновей, мой славный мальчик… Всего лишь несколько сыновей от чистокровной вейлы… и всё закончится. Гермиона смотрела на неё так, словно впервые увидела перед собой безумца, которого срочно нужно было подвергнуть принудительному лечению, а Драко вдруг снова вспомнил Волдеморта, Фаджа, Беллатрису. Всех тех людей, которые когда-либо называли собственное безумие благородной целью, а его «славным». Жозефина в это время ждала ответа, и ждала совершенно искренне. Будто только что предложила ему выгодную сделку, а не просила превратить его в племенного жеребца ради спасения собственной расы. Драко медленно поднял взгляд. — Вы действительно думаете, что это звучит нормально? — Для меня — да. — Тогда у меня плохие новости. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Вы намного безумнее, чем Волдеморт. Он хотя бы не притворялся добрым. — У тебя есть всё время мира, Драко, а вот твоя невеста… Она смертная. Её часы пробьют полночь раньше, чем ты успеешь моргнуть. Я оставляю вас, ты помнишь условие? Драко молча кивнул, провожая её взглядом. Как только вейла аппарировала, они синхронно обернулись друг к другу. — О каком условии идёт речь? — Взволнованно спросила Гермиона. Он поджал губы, мрачно осматривая её потрепанный вид. — Что я останусь здесь до её возвращения. Она подошла так близко к барьеру, что магия начала потрескивать и мерцать. — Что с остальными, Драко? Малфой в ответ лишь покачал головой. — Понятия не имею, меня интересовала только ты. Гермиона отшатнулась, осознав, что именно он сказал: — Драко, но они ведь наши друзья… Как ты можешь…? Он тяжело вздохнул, впервые глядя на неё собственными глазами, не ведомый связью, натянувшейся между ними… Да, он всё ещё любил её… Но теперь эти чувства принадлежали лишь ему, он не слышал эхо любви Гермионы… И это его пугало. — Я не такой хороший человек, как тебе хотелось бы. Придется с этим смириться, любимая. Расскажи мне, что произошло, после того как меня усыпили?

***

      Арсен стоял на открытой террасе, положив руки на каменные перила. Внизу шумели водопады, между цветущими деревьями мелькали золотистые птицы, потерей которых был так опечален его лучший друг. В другом месте он бы назвал это раем. Сегодня всё вокруг напоминало Божественную комедию. За его спиной раздались знакомые шаги, но он не обернулся. — Знаешь, обычно люди здороваются. Арсен невесело усмехнулся. — Обычно люди не организовывают международные преступные синдикаты. Жозефина вздохнула, прошла по белоснежному мрамору веранды и остановилась рядом, оперевшись локтями о балюстраду. Некоторое время они молчали. Двадцать два года оказались слишком большим сроком, чтобы начать разговор с обвинений… И слишком маленьким, чтобы обойтись без них. — Ты расстроен. — А ты нет. — Это должно было прозвучать как комплимент? — Это должно было прозвучать как проблема. Калиостро тихо вздохнула. — Всё ещё сердишься. Люпен наконец повернулся. — Сержусь? Она спокойно выдержала его взгляд. — Да. Он безрадостно рассмеялся. — Жозефина, меня сейчас больше интересует вопрос, существовал ли вообще хоть один момент за последние двадцать с лишним лет, когда ты мне не врала. Что-то дрогнуло в её лице, настолько мимолётное, что знай он её хоть немного меньше, и не заметил бы. — Конечно, существовал. — Назови. — Каждый прожитый день… В восемьдесят втором… Тот ресторан возле Сены, помнишь, ты пролил вино на собственный галстук. Арсен поморщился. — Не уходи от темы. — Я и не ухожу. — Она смотрела прямо ему в глаза. — Тот вечер был настоящим. Как и многие другие. Каждый... Именно этого он боялся, с того самого момента как очнулся в этих роскошных покоях… Он знал, что так будет. И знал, что поверит каждому её слову сразу. Безоговорочно. Как верил всегда. Люпен вздохнул, отводя взгляд от этих колдовских голубых глаз… — Когда ты впервые использовала меня? Или мне следует обращаться к тебе, мадмуазель Бальзамо? Хотя я совсем забыл о сеньорине Пеллигрини? Так когда…? Жозефина долго молчала, тоже устремив взор за горизонт. — На первом допросе? Он горько усмехнулся и покачал головой: — Когда я отпустил тебя после истории с драконьими яйцами? Она ничего не ответила, и этого оказалось более чем достаточным, чтобы внутри что-то оборвалось. Арсен прикрыл глаза, ощущая себя разбитым и обманутым. Перед ним словно наяву возник тот самый крохотный кабинет в самом конце коридора. Он — молодой стажёр. Первое серьёзное задание, и… несколько торговцев обвиняли красивую незнакомку в мошенничестве. Она утверждала, что пыталась выкупить яйца у контрабандистов, чтобы спасти драконят. Он поверил. Разумеется, поверил, потому что именно так поступают хорошие люди. Не так ли? — Это была ложь? Ты действительно просто не расплатилась с поставщиками? — Не совсем. — Она задумчиво покачала головой, и вздохнула. — Я действительно хотела спасти драконов. — Но заплатила не своими деньгами, и в меньшем объеме? — Не своими. И собиралась перепродать часть потомства. — Нехотя признала она. Арсен невесело усмехнулся. — Вот оно. — Что? — Настоящее преступление. — На её вопросительный взгляд, он лишь беспомощно развёл руками. — Ты никогда не врёшь полностью. Всегда оставляешь внутри лжи кусочек правды, чтобы самой продолжать в неё верить. Ты ведь дала мне шанс только потому, что это было удобно, не так ли? — И это тоже. Но. Ты всегда мне нравился, с самой первой встречи, Арсен. — А моя должность в аврорате, ещё больше, я полагаю. Ты ведь говорила, что не давала мне шанса лишь потому, что тебе больше ста лет… И не хочешь портить мне жизнь… Я помог тебе с документами, устроил в Министерство, ведь ты так хотела помогать существам… сама будучи одной из них… Жозефина снова отвернулась к садам. — Считаешь меня чудовищем? — Я считаю тебя контрабандисткой. Ты пользовалась своей должностью. Да и моей тоже. И всегда знала всю информацию о местонахождении любых тварей! А я… Ты всегда была на шаг впереди аврората! Давала мне советы! Иногда позволяла достигать успеха… — Я спасла сотни видов. — И случайно заработала на этом состояние. — Сказал он, обводя рукой всё великолепие вокруг. — Деньги были средством. И большая часть создана магией задолго до нашего знакомства. — Для чего? Она вслед за ним обвела рукой раскинувшиеся вокруг террасы. — Для этого. Арсен посмотрел вниз на цветущие деревья, на птиц... Тяжело вздохнул, глядя на водопады, и существ, которых действительно больше нигде не осталось. Он ненавидел себя за то, что часть его всё ещё хотела ей поверить, и верила. Безоговорочно. Жозефина заметила это, она всегда знала, что у него на уме. — Ты ведь видишь, что я не лгу. — Вижу. — Недовольно признал он. — Тогда почему смотришь на меня так? — Потому что правда перестаёт быть правдой, когда ты прячешь её под трупами. Погибли мои люди. Погибли люди Кинга… Впервые за весь разговор её лицо дрогнуло. — Я никого не убивала. — Четверо авроров не вернутся домой. А те, что погибли в последние годы… Сколько их? — Не по моему приказу. — Но из-за твоих людей. — Они не мои люди! — Возмущённо воскликнула она. Арсен резко повернулся, цепляясь за этот хлипкий спасательный круг. — Тогда чьи? — На этот раз она не ответила сразу… И это заставило его насторожиться очень сильно. — Жозефина. — Что? — Кто напал на нас на острове? Она молчала. — Кто это был? — Допытывался он, почувствовав первый проблеск надежды. Впервые за весь разговор в её глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу, и Арсен почувствовал, как внутри всё холодеет, потому что понял даже раньше, чем она заговорила. — Ты не знаешь. — Прошептал он. Жозефина медленно опустила взгляд, в её глазах стояли слёзы. — Нет. — С горечью признала она. — Не знаешь? — Шёпотом переспросил он. Люпен отступил на шаг, и все предыдущие обвинения вдруг потеряли значение. Потому что появилось нечто гораздо боле… худшее. Если засада не была её приказом… Если контрабандисты не подчиняются ей… Если даже не она контролирует происходящее… Тогда они все находятся в ловушке вместе с ней. И сейчас Жозефина выглядела по-настоящему испуганной. У него закружилась голова... Их глаза встретились. По её щеке стекала одинокая слеза. Он побеждённо вздохнул и раскрыл объятия. Любовь всей его жизни не раздумывая бросилась к нему, пряча горькие всхлипы на его груди.

***

      На вершине Садов Семирамиды воцарилась оглушительная, неестественная тишина, нарушаемая лишь далеким шумом водопадов и щебетом вымирающих сниджетов. Гермиона сделала два медленных шага назад, не сводя с Драко растерянного, отчаянного взгляда. Потрескивающий серебром барьер между ними продолжал едва заметно вибрировать, разделяя их нерушимой стеной. — Драко… — Её голос дрогнул, срываясь на шепот. — Мы не можем бросить их здесь… — Именно на это она и рассчитывает. — Я не хочу слышать эти избитые фразы… В духе… что герой пожертвует тобой ради мира, а злодей миром ради тебя. Мне не нужно ни первое, ни второе. Просто убей её и всё. Чего ты ждешь? Драко нервно провел по волосам и невесело усмехнулся, касаясь пальцами золотого лаврового венца на своей голове. Он оказался прав, и отчаянно хотел сбросить этот унизительный аксессуар, но тот был приклеен чарами намертво. Похоже, Жозефина подозревала, что такой порыв будет. Гермиона смотрела, как он пытается стянуть с себя лавровый венец, и замерла. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, прежде чем она наконец не сдержалась и прыснула со смеху. — Ситуация ужасная, но выглядишь ты… Он сам едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, и предупреждающе поднял палец. — Не вздумай заканчивать эту мысль. Теперь она заметила сверкающие наручи и прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать подступающий истерический хохот. Всё происходящее было настолько плохо… что… это вдруг стало невозможно смешно. — Ладно, мой владыка Дракон, спустившийся в мир смертных с Олимпа… Малфой цокнул. — Если ты закончила, у нас не так много времени. Мне нужно знать всё, что известно тебе. Веселье улетучилось с её лица, уступая место скорби. — Я знаю, что минимум трое авроров мертвы. Именно мы с тобой были целью. Учитывая, что она всё ещё пытается договориться с тобой… Думаю, наши друзья ещё живы… Меня вырубили до того, как нас взяли в плен. Очнулась я уже здесь. Тут есть домовики, кстати. Они принесли мне воды… Но я что-то не рискнула пить. А какие новости у тебя? Полагаю, есть причина, по которой ты ещё не испепелил эту чокнутую евгеничку? И почему ты одет в это? Как она смогла заставить тебя? И как усыпила? Я всё раздумыв…. — Гермиона, стоп. — Перебил он, подходя вплотную к барьеру. — Я проснулся уже одетым в виссон, и я никогда не хочу говорить об этом. Ясно? — Грейнджер поджала губы, просто кивнув. — Усыпила она меня пыльцой голубого лотоса. Она тут же нахмурилась. — Они тут растут? Мы сможем усыпить её? — Нет. Это действует только на мужчин-вейл. — Ты уверен? — Черт возьми, да! Я уверен! Прекрати меня перебивать. Есть проблемы более насущные. Она замолчала, с тревогой вглядываясь в его лицо. Драко медленно поднял руку, и тяжелый золотой наруч с древними рунами ослепительно ярко блеснул в лучах солнца. Его пальцы, лишенные привычной магии, слегка подрагивали. Он посмотрел на неё прямо и беззащитно. В его глазах не было того мощного ментального щита, который всегда сглаживал углы их связи. — Вейлы нет, Грейнджер, — хрипло произнес он, и в голосе Драко сквозила такая глухая, пугающая пустота, что Гермионе показалось, будто её ударили под дых. — Эти проклятые железки… они выжгли всё внутри. Я не слышу её. И я… я не чувствую тебя. Она резко подалась вперед, забыв об опасности, и почти прижала ладони к невидимой стене барьера. Воздух под её пальцами мгновенно зарябил, потрескивая, полыхнув предупреждающим серебристым светом. Но она даже не поморщилась от покалывания чужой магии. — Посмотри на меня, Малфой, — потребовала Гермиона, и в её карих глазах вместо паники вспыхнуло то самое упрямое и решительное пламя, которое он знал слишком хорошо со времён войны. Оно всегда сулило новые неприятности. Тут даже связь не требовалась… — Посмотри на меня. Тебе страшно, потому что ты впервые за долгое время остался один в своей голове, но вейла здесь. — Она указала куда-то в район собственного солнечного сплетения. — И я здесь. Пусть твоя магия заблокирована, но твой разум — нет. Логика, память, твоя дурацкая гордость и напыщенность — всё это осталось. Драко невесело усмехнулся, и хотел было провести рукой по волосам, но снова коснулся пальцами дурацкого венца, и раздражённо фыркнул.  — Моя дурацкая гордость сейчас заперта в греческой тоге посреди чужого сада-ада, Грейнджер, — сухо отозвался он, делая шаг к барьеру со своей стороны и прикладывая свою руку к её. Их разделяли считанные миллиметры, но… это была иллюзия, потому что разделяла их нерушимая стена волшебства. — И эта сумасшедшая старуха права в одном: у нас мало времени. Нам нужно выбраться отсюда до того, как она вернется за своими «наследниками». Я не собираюсь участвовать в её влажных фантазиях в тематике древних богов. Мне нужно найти способ снять эти кандалы. Ты что-то читала об этом? Гермиона прикусила губу и задумалась. Она вытянула шею, изучая его протянутые вперёд руки. — Я думаю… Это ведь не золото, верно? Драко присмотрелся, приблизив наруч к лицу. — Точно нет, но похоже. Ты думаешь, это… — Да. Орихалк. — Обречённо выдохнула она. — Пиздец. Я никогда их не сниму. — Со злостью выплюнул он. — Есть идеи? — Попроси провести экскурсию. Если у неё есть наручи… Значит, есть и то, чем можно их снять. — Я читал об этом металле. Он единственный на Земле способен лишить меня сил. Отец искал его несколько лет, чтобы купировать мои приступы с крыльями или огнём… Не думаю, что тут завалялся меч Гриффиндора, способный разрубить их. — Но в истории были и другие мечи… — Попрошу подарить мне один. — Фыркнул он, и склонился к барьеру, беззвучно шепча: — Ты меня чувствуешь? Гермиона, всё ещё задумчивая, кивнула. — Да, но очень слабо. Одного не пойму: при всей её осведомлённости о вейлах, каким образом она хочет, чтобы ты оплодотворил её, ведь… Она осеклась, потому что Драко выразительно расширил глаза и едва заметно покачал головой. Грейнджер вздохнула и отдула прядь с лица, прикусывая кончик языка. Они молча смотрели друг на друга, пытаясь придумать хоть что-то. — Постарайся узнать, где остальные… Я переживаю о них. Возможно, по пути увидишь что-то полезное. — Гермиона. Она вновь оторвала взгляд от его наручей, встречаясь с серыми глазами, и призналась себе, что многое бы сейчас отдала, лишь бы увидеть огненные вертикальные зрачки… — Я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю, — быстро ответила она, с запозданием осознав, что именно это значит. — Подожди… То есть ты сомневался всё это время? — Удивлённо спросила она. Драко никогда ей не лгал, и начинать не собирался. — Вейла проснулась до первой встречи с тобой. Я просто не знал наверняка. Она улыбнулась, качая головой. — Ну, теперь точно знаешь? — Он кивнул, глядя ей в глаза, прежде чем она продолжила. — Я знаю, что ты вытащишь нас отсюда. С вейлой или без… Ты справишься. Дай себе время.

***

      Он с тоской посмотрел на Гермиону, которая сверлила взглядом Жозефину и явно готовилась сказать что-то настолько безрассудное, что могло привести её к сильному ухудшению условий содержания. Графиня Калиостро бросила взгляд на свою пленницу и усмехнулась. — Если ты не будешь есть и пить, то сильно упростишь мне задачу. Бедному Драко ничего не останется как повспоминать тебя пару веков. Малфой бросил предупреждающий взгляд на свою невесту, и та закатила глаза, прежде чем развернуться и уйти обратно к столику, чтобы продолжить читать книгу. — Раз уж мне предстоит провести здесь неопределённое количество времени, — лениво заметил Драко, рассматривая переплетение цветущих ветвей над головой, — было бы невежливо не ознакомиться с достопримечательностями. Жозефина усмехнулась. — Решил стать примерным гостем? — Решил выяснить, где именно меня держат. Кто знает, может удастся сбежать. — Какая очаровательная честность. — Она поднялась со скамьи у фонтана и двинулась вперёд. — Что ж. Сады Семирамиды стоят того, чтобы их увидеть. Драко пошел следом. Наручи из орихалка ощущались тяжелее любых цепей. Он уже несколько часов искал в памяти всё, что читал об этом металле когда-либо, в надежде вспомнить способ их снять. К сожалению, пока безуспешно. Они вновь шли по широким террасам, утопающим в зелени. Водопады стекали между белоснежными колоннами, создавая прохладу, а в воздухе всё также пахло цветами и зеленью. Красиво настолько, что ненароком можно было бы и забыть, что ты пленник. — Всё ещё считаешь меня чудовищем? — неожиданно спросила Жозефина. — Пока собираю доказательства. Она рассмеялась. — Твои друзья думают точно так же. Решили обыскать зал, где я их разместила. — Возможно, потому что вы их похитили. — Он решил не добавлять, что некоторые из них вообще-то мертвы. — Спасла. — Какая удобная трактовка. Жозефина остановилась возле балюстрады. — Знаешь, почему мужчины-вейлы исчезли? — Потому что кто-то решил, что охотиться на редкость — хорошая идея? — Потому что их боялись. — Она посмотрела на него внимательно. — А я хочу это исправить. — Начав с похищения последнего представителя вида? — Начав с его защиты. Драко фыркнул. — Я думаю, что единственный от кого меня нужно защищать — это вы. На долю секунды в глазах Жозефины мелькнуло раздражение. — Гермиона Грейнджер не способна увидеть дальше собственного носа. — Смелое заявление для женщины, которая объявила себя богиней. — Ты в неё влюблён. И решил разменять своё бессмертие на жалкие двести или чуть больше лет? Драко задумавшись над этим, решил уточнить: — Считаете, что я проживу так долго? — Если не попытаешься меня убить, — спокойно ответила Жозефина. — Но да, из-за того кто ты, проживешь всё равно дольше любого волшебника, возможно, дотянешь до трёхсот… Несколько секунд они шли молча, он вспомнил слова Гермионы про философский камень и улыбнулся про себя. Возможно, она действительно успеет прочесть все книги, которые хотела. И вспомнил о других её желаниях, и… возможно, немного своих. — Я хочу увидеть остальных. — Авроров? — Да. — Зачем? — Убедиться, что они живы. — Они живы. — Всё равно хочу увидеть. Она посмотрела на него долгим оценивающим взглядом, словно пыталась понять, какую выгоду он ищет. — Хорошо. — Вот так просто? — Иногда полезно напоминать мужчине, где его место. Такая малость, а ты уже рад.

***

      Драко молча следовал за Жозефиной, высматривая любые полезные детали в интерьере… Но, ничего не находил. Тут даже канделябров не было… Будь ты сколько угодно бессмертным, вейла не могла спастись от черепно мозговой травмы, как и любое другое живое существо. К тому же, у неё есть палочка и огненные шары… В отличии от него. Даже пытаться не стоило. Спустя несколько лестничных пролётов он наконец услышал голоса. Они с Калиостро свернули направо… И… Зал больше напоминал дворец, чем место заключения. Высокие своды между колоннами выходили на водопады. Это было восточное крыло, если он не ошибался. Стало быть вид у них будет на рассвет. Мраморный пол и фонтаны, дорогая мебель… Только мерцающий серебристый барьер вдоль арок напоминал о том, что выйти отсюда невозможно. Когда они вошли, разговоры мгновенно стихли. Драко с удивлением осознал, что смог пересечь барьер. Кажется, для Жозефины это тоже стало неожиданностью. Стоило подумать об этом позже… Первым поднялся Робардс, на его лице одновременно читалось облегчение, оттого что его боец жив, и замешательство. Следом подскочили Тео, Гарри и Рон, одновременно с пятью французами и… тремя британцами, которых Драко почти не знал... Стало быть погибших пятеро. Хотя, Малфой сильно сомневался, что Люпен мёртв. Драко вдруг остро пожалел, что не может переодеться, потому что на лицах авроров первоначальное ошеломление и замешательство, плавно сменялось отвращением и презрением. Его пафосные одежды и проклятый образ бога. Жозефина хотела, чтобы его увидели именно так. И… Со стороны всё выглядело именно так, как выглядело. Словно он был частью всего происходящего. Лицо Рона мгновенно потемнело. — Малфой. Гарри молчал и внимательно смотрел, пытаясь что-то понять. Очевидно, он подозревал империо. Драко медленно поднял руки и скрестил их на груди, выразительно глядя в глаза Поттеру, пока Жозефина имела неосторожность стоять немного впереди него. Золотые наручи блеснули в лучах красного закатного солнца, и взгляд Тео тоже остановился на его предплечьях. Драко с досадой осознал, что понимание к другу пришло мгновенно. Нотт перевёл взгляд с наручей на его лицо и закусил щеку изнутри, размышляя о чем-то, будто внезапно собрал всю картину целиком. Жозефина доброжелательно пригласила всех к столу, и воспользовавшись моментом, Тео выбрал самый странный путь из возможных… Просто чтобы обойти его со спины, и глаза друга едва заметно расширились. Драко не знал чего ждать, но пока что… было хорошо уже то, что больше никто ничего не заметил. — Нотт? — нахмурился Рон. Тео медленно подошёл ближе, недовольный тем, что Уизли привлёк к нему внимание графини. Пока Авроры рассаживались за столом, бросая косые взгляды на Малфоя и переговариваясь, Робардс пытался вести переговоры с Калиостро. Заведомо проваленная идея, по мнению Малфоя. Она держалась от них на приличном расстоянии и сжимала в руке палочку, на которую были устремлены абсолютно все взгляды присутствующих. Наконец, решив не рисковать, она покинула зал, оставшись за надёжным барьером. Тео тем временем снова остановился совсем рядом, и тихо прошептал так, чтобы услышал только Драко: — Бог ты или нет… — Он бросил взгляд на наручи. — …ты вытащишь нас отсюда. — В уголках его губ появилась слабая усмешка. — Только не забудь потом стереть нам память. Особенно мне. Драко едва заметно закатил глаза, ведь именно это и сказала ему Гермиона, почти слово в слово. Тео всё понял, и, как всегда, решил не задавать лишних вопросов. А вот у Драко они теперь были. Охотится ли на него отдел тайн? И зачем сюда на самом деле отправили Нотта? — Что происходит? — резко спросил один из французов, замечая их перешептывания. — Хороший вопрос, — поддержал один из братьев Донован. — Потому что выглядит всё это так, будто наш друг прекрасно устроился. Несколько волшебников мрачно закивали, Рон тоже выглядел далеко не счастливым. Поттер прокашлялся, привлекая внимание. — Если вы намекаете, что Малфой на её стороне, вы ошибаетесь. — Откуда такая уверенность? — Потому что я знаю Малфоя. — С каких пор? — Возмутился Уизли. — Достаточно давно. — Осадил его Поттер. И после этого обернулся к Драко, в его взгляде не было ни капли сомнений. — Он бы не предал нас. — Гарри… — Нет. — Теперь он обращался уже ко всем. — Что бы вы сейчас ни думали, если Малфой здесь в таком виде, значит, всё намного сложнее, чем кажется. Она хочет рассорить нас. Повисло молчание, вряд ли, кто-то согласился с Поттером… Ведь даже Робардс ничего не сказал. Но и спорить никто не стал, потому что в голосе Гарри звучала абсолютная уверенность. Жозефина хлопнула в ладоши и перед пленниками мгновенно появились приборы. Длинный стол был заставлен разными блюдами. Аромат горячей еды заполнил зал. — Полагаю, пришло время обеда. Авроры переглянулись, некоторые всё ещё оставались стоять, видимо, предпочитая голодную смерть, возможности быть отравленным. Драко тоже сделал шаг к столу. — Отлично. Я голоден. — Спокойно признёс он. Враньё. Голоден он не был, но возможность поговорить с Тео, который мог накинуть идей, казалась заманчивой. — О нет, милый, ты не будешь есть здесь. — Он обернулся к Жозефине, и та посмотрела на него так, словно объясняла очевидное ребёнку. — Патриции с плебеями не едят. На лице Рона появилось выражение искреннего желания кого-нибудь убить. И Драко почувствовал, что только что переместился на верхнюю строчку этого списка. — Какая неожиданность, — процедил он. Жозефина даже не удостоила его взглядом. — Идём, Драко. Он задержался всего на секунду, встретившись глазами с Гарри, и быстро переглянулся с Тео. Малфой увидел одно и то же — держись. Он развернулся и пошёл за Жозефиной. Спустя несколько секунд за его спиной с грохотом захлопнулись огромные распашные двери.

***

      Веранда нависала над огромным бассейном, а снизу доносился шум фонтана. Ветер шевелил лёгкие занавеси между колоннами, стол уже был накрыт на двоих. Драко опустился в кресло. — Значит, патриции. Разве господин Люпен к нам не присоединится? — В другой раз, — улыбнулась Жозефина. Перед ними появились бокалы с холодным белым вином и севиче. Драко мог бы похвалить подачу прямо в раковине, но не мог. Как и всё ещё не мог отделаться от мысли, что никто даже не поинтересовался тем, куда подевалась Грейнджер. Неужели ни один из них не вспомнил о ней? Не мог же он настолько сразить своим появлением сослуживцев? Где-то глубоко внутри закипала злость. Выждав смену блюд, он словно невзначай начал разговор: — Ваша дочь... Жозефина подняла взгляд. — Что с ней? — Она ведь тоже чистокровная вейла. Что-то дрогнуло в её лице, но она явно поощряла его заинтересованность. — Да. — И её отец…? — Не имеет к её рождению никакого отношения. Драко нахмурился, а Калиостро усмехнулась. — Есть древний ритуал. Он позволяет чистокровной вейле зачать ребёнка без участия мужчины. — Она покрутила бокал в пальцах. — Ты ведь был на Балканах? — Был. — Если она знала с кем он ходил на бал в Хогвартсе, какой смысл отрицать очевидное? — Тогда должен знать праздник Горещняци. Драко кивнул, конечно, он знал. Как мог не знать? — В третий день, в день Огненной Марины, чистокровная вейла может пройти через особый обряд. — Прыгнуть через костёр? — Догадался он, вспомнив тот странный огонь, в котором видел нечто живое, будто оттуда кто-то смотрел на него. Жозефина улыбнулась. — Именно. — И после этого родится ребёнок? — Дочь. Некоторое время Драко молчал, а потом пожал плечами. — Тогда я не понимаю, почему вы говорите о вымирании. — Не понимаешь? — Вы бессмертны. Если каждая чистокровная вейла может родить дочь без мужчины, то при желании можно заселить половину континента. Жозефина неожиданно рассмеялась. — Ах, мой милый мальчик… — Она посмотрела куда-то за горизонт. — Каждая из них рано или поздно начнёт чувствовать себя одинокой. — И? — И рано или поздно влюбится. — Улыбка исчезла с её лица. — А потом появятся полукровки. — Она сделала небольшой глоток вина. — Как моя внучка. Драко задумчиво провёл пальцем по ножке бокала. — Вы имеете в виду, что... каждая станет смертной… когда встретит пару? Жозефина моргнула, а затем искренне расхохоталась. Так, что ей даже пришлось отставить бокал. — Ох… — Она покачала головой. — Мой глупый маленький мальчик. Мы столетиями рассказывали эту сказку министерствам разных стран. — Какую сказку? — Про пары. Драко нахмурился. — То есть их нет? — Конечно нет. — Она посмотрела на него почти с жалостью. — Вейла сама выбирает мужчину, в твоём случае женщину. И добровольно закрепляет связь, в обмен на бессмертие. — В чём разница? — Она огромная. — Жозефина подалась вперёд. — Ты беспросветно глуп, если до сих пор разделяешь себя и вейлу. Словно вы два разных существа. — Её голос стал мягче. — Ты думаешь, что это вейла выбирает партнёра, но это не так. — Она коснулась пальцами собственной груди. — Влюбляешься ты. — Драко замер, наблюдая как она дважды коснулась пальцами виссона, указывая в район сердца. — И поэтому вейла выбрала его. Ты и есть вейла, это... Всё равно, как если бы ты свою правую руку считал чужой. Между ними повисла давящая тишина, и Жозефина вдруг задумалась. — Или… — Она прищурилась, всматриваясь в его глаза. — Ты говоришь о том странном мифе? — О каком именно? Сегодня я, например, узнал, что история о рождении Ра из цветка лотоса вполне реальна. Как и пыльца, которая может усыпить меня. Калиостро снова рассмеялась. — Нет. Я о белокрылой вейле. Драко сделал вид, что заинтересовался и слегка наклонил голову. Она откинулась на спинку кресла, видимо раздумывая над этой новой мыслью. — Согласно легенде, раз в тысячу лет рождается белокрылая вейла. Существо настолько могущественное, что способно изменить судьбу всего народа. — Прекрасная новость. Может быть оставите меня в покое и дождётесь того самого белокрылого? Вы ведь сказали, что прожили почти тысячу лет… полагаю, ждать осталось недолго. — Нет. — Ответ прозвучал слишком быстро. — Почему? — Потому что больше, чем за две с половиной тысячи лет не было ни одного. — Она пожала плечами. — Моя мать была намного старше меня и жила интереснейшей жизнью… — Улыбка снова исчезла с её лица. — До того как её убили после принятия Статута секретности. Если бы такие дети рождались, мы бы знали. Ветер всколыхнул занавеси, а Жозефина некоторое время смотрела вдаль, любуясь закатом, и очевидно, размышляя над чем-то. — Впрочем… — Она задумчиво постучала ногтем по бокалу. — Одна странная история всё же была. — Какая? — Чуть больше тысячи лет назад родился мальчик-вейла с золотыми крыльями. Драко почувствовал, как сердце пропустило удар, но лицо осталось невозмутимым. — И? — Моя мать узнала о нём слишком поздно. — Голос графини стал тихим. — Его родной отец отрубил ему голову, когда ребёнку было семь лет. Несколько секунд слышен был только шум фонтана и щебетание птиц. — После чего зарубил собственную жену, чтобы больше никогда не появилось подобных отродий. Драко медленно сжал вилку. — Вы уверены, что это правда? Я не о том, что ваша мать лгала… Но, волшебники часто… Оправдывали ужасные вещи благими намерениями. — Нет. — Жозефина посмотрела ему прямо в глаза. — Но за столько лет мы так и не смогли объяснить, как вообще появился тот ребёнок. — Она слегка улыбнулась. — Говорили, что его мать была очень сильной ведьмой, возможно, чистокровной вейлой. А её муж… Мама так и не успела поговорить с ним. Умер от драконьей оспы. — То есть… Мужчины-вейлы всё-таки рождаются… По необъяснимым причинам? — Разумеется. Ведь магия всегда стремится к равновесию. — Так зачем вмешиваться в этот процесс? — К тому моменту, как вновь появится мужчина-вейла… Женщин-вейл уже не останется. Драко фыркнул. — Откуда такая уверенность? Я действительно изучал историю, мне неоткуда было узнать многих вещей… Жозефина мрачно кивнула. — И только это сохранило тебе жизнь. Драко, я уверена, что время пришло. Ты же знаешь, что родился цилинь? Это значит, что мир ждут перемены. Ты ведь знаешь, что предыдущий детёныш родился за день до твоего рождения? Нет. Он не знал. Поэтому отставив вино, откинулся на спинку стула. — Так может родился ещё один? У вас тут бродит цилинь, рожденный совсем недавно. Она тоже откинулась на спинку стула и покачала головой. — Нет. Это не так. Этот родился… потому что ты влюбился. То есть, магия сочла, что исход предопределён. Он нахмурился, теряя нить разговора, потому что Жозефина не подозревала, что была очень даже права… Цилинь родился за день до того, как они с Грейнджер закрепили связь. Предначертанное уже сбылось… Но никто об этом не знал, кроме него. — Ох, Драко… Остров нельзя покинуть на лодке. Вы могли только улететь. И я просто сопоставила факты. Знаешь, мне очень не хватает моей дочери, она искусный легилимент. Уж она точно рассказала бы о чём ты так усердно думаешь. Можешь поделиться… — Вы постоянно говорите о вещах, которых я никогда не слышал. Я прочитал все легенды, и всю информацию, которую нашел… Она кивнула, всматриваясь в его лицо. — И поэтому ты решил, что тебе нужна пара? — Ну… Я считал, что умру, если не закреплю связь с возлюбленной. Жозефина грустно рассмеялась. — А ты чувствуешь, что умираешь? Или… — Её лицо помрачнело. — Так ты уже закрепил связь? Драко задумчиво пожал плечами. — Не было необходимости, вы правы в том, что я не чувствовал, будто умираю… Решил заключить помолвку, и подождать… К тому же, моя невеста лишь на острове узнала, что я вейла… После такого ещё и про связь сообщать… Ну… крайне неловко. Жозефина сделала вид, будто всё в порядке, но он видел, как у неё закрадываются первые подозрения. — Ты сильно рисковал, если влюблен в неё. Это могло убить тебя. Драко нахмурился. — Убить? Но… почему об этом нигде не сказано? Он заметил как немного расслабились её плечи, а на губах вновь появилась едва заметная улыбка. — Так всё-таки золотые, верно? Драко тоже мысленно выдохнул. — Всегда считал это ироничным… Моя мать так любит золото. — О, я наслышана. Золотые сниджеты, теперь опекает золоторогов… Весьма закономерно, я бы сказала. Она ведь наполовину вейла, не так ли? Драко дважды моргнул. — Что? Нет, конечно. Калиостро прищурилась, но, видимо разглядев искреннее замешательство на его лице, цокнула. — То есть, никого действительно не смутило, что она настолько не похожа на своих сестёр? Драко, твой дед… Он часто бывал во Франции, не так ли? Всё это время я искренне верила, что ты всё знаешь и просто водишь меня за нос. — Если вы сейчас скажете, что я ваш внук или что-то вроде, того… То, все эти предложения с наследниками… Ну, явно… Она расхохоталась в ответ. — Нет, что ты. Просто я очень дотошна. Когда поняла кто ты, решила копнуть. Я говорила с твоей настоящей бабушкой. Твой дед уже был женат и имел двух дочерей, когда родилась Нарцисса. Почему её не назвали в честь созвездия, единственную из сестёр? Неужели она сама никогда не задавалась этим вопросом? Ему оставалось разве что развести руками… Но, теперь становилось понятно, откуда у его матери, чёрт возьми, такая любовь к опасным тварям… Видимо, это передается вместе с наследием вейл, судя по этому саду. Учитывая обстоятельства, он бы даже не удивился, окажись, и Гермиона на четверть вейлой. — Её буквально назвали в честь самого красивого создания… Нарцисса… Друэлла так и не простила измену, если тебе интересно. Она настояла, что либо сама воспитает дочь, либо будет скандал и Нарциссу все будут считать бастардом полукровкой. Твой дед дал клятву, что больше никогда не приблизится к Лириопе, как и она дала свою. Сигнус изредка писал ей, ведь она оставалась единственной любовью всей его жизни. Как умер твой дед? Сколько ему было лет? — Я… Я не знаю. Мама всегда говорит, что его отравили во Франции. Ведь ему было всего пятьдесят четыре… А бабушка так любила его, что умерла от горя спустя пару месяцев. Я тогда учился в Дурмстранге… Жозефина поджала губы и с жалостью посмотрела ему в глаза. — Нарцисса была его любимой дочерью, не так ли? — Он молча кивнул, потому что дед сам говорил так постоянно. — Родился ты Драко. И твой дед, писал, что ужасно страдает от того, что клятва не дает Лириопе увидеть свою дочь и внука. Она сама никогда не сможет заговорить с вами или связаться другими способами. Он слал ей все колдографии... Она хранит все письма... — Я всё ещё не понимаю, к чему вы ведёте? — Сов перехватывают, это не секрет. Я подозреваю, что твоя мать рассказала Сигнусу о том, кто ты, и он запаниковал. Твой дед отправился во Францию и хотел доставить письмо лично, ведь такое никому доверить нельзя. Скорее всего он хотел просить о помощи. Но… Лириопа внезапно открыла дверь, Сигнус упал замертво на пороге её дома. Глядя в глаза любимой женщины перед смертью. Поэтично… Но грустно. — То есть, у неё всё это время было письмо? И она никак не могла связаться с нами? Почему не умерла она, черт возьми, раз оба нарушили клятву? — Понятия не имею, не спрашивала об этом. Проблема в том, что письмо было зачаровано. Твой дед боялся, что кто-то может узнать. В общем, когда Лириопа вскрыла конверт… оно было абсолютно пустым. Как только волшебник погибает… Магия рассеивается, думаю, что ты знаешь об этом. — Я вам не верю. Дед мог отправить моего отца. Лиропа после его смерти могла связаться с нами... Или она тоже дала клятву какую-то особенную? Всё так складно... — Дело твое, можешь не верить. Она лично мне сказала, что не может общаться ни с кем из вас. Ты юн, но не глуп. Клятвы можно составить весьма каверзно. Я могу всё узнать для тебя. Только попроси. Чем больше он общался с Жозефиной, тем сильнее рушился его мир. Драко вообще уже не понимал, где правда, а где ложь… Голова шла кругом от всего, что он узнал за сегодня. Ясно было одно. Как только Калиостро узнает, что его крылья вовсе не золотые… Она не выпустит их с Грейнджер отсюда, пока они не произведут на свет мальчика-вейлу. А этого может и не произойти никогда. Единственное, что его радовало… что Грейнджер окклюмент. Ладно, не единственное… Гермиона пока понятия не имела, что у них может родиться крылатый сын. А он… он струсил сказать ей об этом. И с ужасом ждал дня, когда придется сознаться… Он не хотел заводить детей. Видимо, приняв его молчание за неверие, Жозефина хмыкнула и наклонилась вперёд, опираясь подбородком на переплетенные пальцы. — Хорошо. Я выскажу свои предположения, а ты поправишь, если я не права. Договорились? Драко ничего не оставалось, как просто кивнуть. — Твои родители любили друг друга. Больше, чем родители любого из твоих друзей. Так? — Об этом знают все. Мой отец никогда не скрывал этого. — Хорошо. Ты недавно сказал, что твой предок был тщеславен настолько, что после него в вашем роду рождаются исключительно мальчики. — Один наследник, вы хотели сказать. — Таких заклятий не существует, сделай одолжение, прекрати пытаться мне лгать. Я живу достаточно долго, чтобы знать о таких вещах. Так вот, именно тогда я поняла как на свет появился ты. Магия всегда стремится к равновесию, помнишь? О, вот это становилось по-настоящему интересно. Ведь этот вопрос мучил его самого, его мать и отца... с того самого дня, как стало известно, что Драко… Не человек. Вот этот факт он бы узнал с удовольствием. Малфой не собирался скрывать этого и выглядел очень заинтересованным, достигая двух целей разом: он узнаёт действительно полезные вещи, а Жозефина тем временем теряет бдительность… — Так уж вышло, что если в женщине течет кровь вейлы, у неё в роду будут рождаться исключительно девочки. Что стало с жёнами Малфоев, которые были вейлами? Я потрудилась навести справки. Они все умерли производя наследника на свет, каждая умерла при родах. Мне даже не было нужды проверять биографии, их было семь. И никто не задался вопросом, что же произошло? — Почему в таком случае лишь я один родился вейлой? Почему те сыновья были обычными волшебниками? — Потому что семь — это сильнейшее магическое число. Семь чистокровных вейл в роду твоего отца. Этот магический заряд копился столетиями. Именно поэтому все твои предки светловолосые, а не из-за того благословенного идиота, зачаровавшего кровь исключительно на наследников мужского пола. Так вот, я предположу, что у твоей матери случались выкидыши. Кровь вейлы позволяет родить только девочку, помнишь? Драко рассмеялся — У меня есть друг, его мать вейла. Жозефина лишь отмахнулась. — Значит, она не его мать. Ты просто об этом не знаешь. Так что, сколько попыток предприняли твои родители, прежде чем на свет появился ты? Драко сглотнул. Его родители были женаты несколько лет, прежде, чем произвели его на свет. И Нарцисса так мечтала о троих детях… Перед глазами будто наяву возникла его детская спальня в день похорон деда… Подслушанные слова, сквозь замочную скважину… Мать говорила о том, что дядя Эд будет думать, что это снова выкидыш… Он прекрасно помнил её слова о том, что она так долго молилась о нём, пока они сидели на окровавленных простынях, заваленных белыми перьями… Тошнота подкатила к горлу. Жозефина была права абсолютно во всём. — Кровь твоей матери способна произвести на свет только дочь, от волшебника. Кровь твоего отца зачарована только на сыновей, как и твоя, кстати. И магия просто нашла лазейку. Ведь в жилах твоего отца текла кровь семи чистокровных вейл. Поэтому родился ты, Драко… Дитя истинной любви. Это тоже сыграло свою роль. — Вы хотите сказать, что вейла может родить сына лишь от мужчины-вейлы? — Верно. Вот поэтому мне нужен ты. Именно по этой причине не подойдет твоя магглорожденная ведьма. — А если я хочу обычных детей? Если я хочу, чтобы мир остался таким, какой он есть? — Как только ты подаришь мне четверых сыновей, я отпущу вас. Заведешь обычных детей и забудешь обо всём. А теперь скажи, чем отплатил тебе этот мир? Я видела твою спину. — Её лицо перекосило от едва сдерживаемой ярости. Он впервые заметил проступающие хищные птичьи черты… — Твои прекрасные крылья пытались обрезать, это по твоему правильно? Это сделал твой отец, не так ли? Он пытался тебя защитить таким образом? Защитить от того самого мира, который ты так ревностно защищаешь? И нелепо считаешь своим... Драко сглотнул и отвел взгляд. Он совершенно не понимал, что делать дальше… Арт к последней сцене: Цилинь родился за день до того, как они с Грейнджер закрепили связь. Предначертанное уже сбылось… https://disk.yandex.ru/i/NzSmeQyJocgIKQ