Глава 23. Мёртвые Боги

***

      В Парфеноне звук вёл себя странно. Журчание воды заглушало одни звуки и усиливало другие, а шелест зелени под дуновением лёгкого ветерка, создавал иллюзию, что сам сад был живым существом. Она подняла голову от книги, заметив движение. Жозефина появилась между колоннами так естественно, словно всегда имела право здесь находиться, будто это и правда был её дом. Белоснежное платье с жемчужным отливом скользило по светлому камню ступеней. Барьер, окружавший храм, вспыхнул серебристой рябью и тут же пропустил её внутрь. Значит, защита настроена не против неё… Кто бы сомневался… Гермиона аккуратно закрыла книгу и положила рядом, но со скамьи не поднялась. Жозефина подошла ближе и тихо вздохнула. — Ничего не отравлено. Она промолчала, и тогда Калиостро подхватила графин, налив воду в кубок, стоявший рядом. Графиня уверенно поднесла чашу к губам и сделала несколько глотков. — Всё ещё не хочешь пить? — Не хочу, спасибо. Уголки губ Жозефины едва заметно дрогнули, словно именно такого ответа она и ожидала. — Знаешь, мы с Драко прекрасно провели время. Калиостро произнесла это так небрежно, будто вспомнила о погоде, усаживаясь напротив неё. Гермиона посмотрела на вейлу изучающе, потом просто пожала плечами. — Рада за вас. От меня что требуется? Смех графини прозвучал неожиданно искренне, она откинулась на спинку скамьи и запрокинула голову. — Никакой ревности, верно? Гермиона даже не шелохнулась, — а у меня есть повод? — Судя по прекрасному голубому бриллианту на твоем безымянном пальце, есть. — Я уверена в Драко. На губах Жозефины появилась странная улыбка: — Ах да, из-за связи. — Она склонила голову набок и понимающе кивнула: — Ты ведь его пара. Гермиона нахмурилась и подалась вперёд: — Невеста… вы хотели сказать? — Разумеется, — усмехнувшись, ответила та, вращая кубок в руке. — Как устроилась? — Вы хотите предложить что-то лучше? Если это не спальня моего жениха, вынуждена отказаться. Графиня всё ещё улыбалась, рассматривая её, затем устало вздохнула и перевела взгляд на тёмное небо, усыпанное ярчайшими звёздами. — Его спальня в ближайшее время будет занята. — Вы выбрали крайне неудачный способ. — Почему же? Ты ведь видела как безмятежно и непробудно он спал… Я знаю массу других средств. Гермиона склонила голову, тоже переведя взгляд на звёздное небо. — Животные плохо размножаются в неволе. Вам ли не знать? Смех Жозефины разнёсся подобно хрустальному колокольчику. Глава Отдела регулирования магических популяций оценила шутку. — Справедливо. Но я получу от него сыновей, в любом случае. Даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Улыбка сползла с лица Гермионы. — Зачем они вам? А если родятся дочери, что тогда? Графиня долго молчала, видимо, у неё было какое-то особое пристрастие к театральным эффектам. Затем всё-таки оперлась на мраморную столешницу локтями и переплела пальцы. — Я отвечу на твой вопрос, но сначала ты ответишь на мой. Гермиона безразлично пожала плечами, оставляя пространство для манёвра. Прямо сейчас она была сосредоточена на окклюменции так сильно, как никогда. Даже в той гостиной, где её собиралась пытать Белла, она не была так напугана и беспомощна. Графиня снова отвернулась, не получив никакой реакции. — Так уж вышло, что я не могу увидеть крылья Драко. — В её голосе прозвучал благоговейный трепет, и такое знакомое самой Гермионе любопытство: — Какие они? Гермиона фыркнула, едва сдерживая смех. — А что, он сам показать застеснялся? В жизни не поверю. Обычно, он только и ждёт повода, чтобы щегольнуть ими. — Почувствовав проявленный интерес, она желала лишь одного — раззадорить вейлу так, чтобы та самая сняла наручи. Гермиона могла поклясться под веритасерумом, что Драко в ту же секунду продемонстрирует их. Но та лишь рассмеялась, качая головой: — О, я не сомневаюсь, что если бы не наручи, он бы уже сжег это место дотла. И крылья стали бы последним, что я увижу в жизни. — Она подалась вперёд. — Так какие? Гермиона задумалась, напуская на лицо мечтательный вид: — Прекрасные. Жозефина закатила глаза: — Это не описание. В ответ она снова пожала плечами, вздохнув, — Их невозможно описать. — Гермиона на мгновение встретилась с глазами Жозефины и снова перевела взгляд на небо. Она вытянула сжатый кулак вверх и зажмурила один глаз, растопырив большой палец и мизинец в разные стороны. Полярная звезда отыскалась сразу, но висела непривычно низко… Так бывает только ближе к экватору. Яркий Орион замер почти над самой головой, смещенный к западу. Ей не нужны были карты и телескоп, чтобы заметить низкий северный ориентир, вставший не на своем месте. А учитывая, что в дополнение шло седьмое чудо света… — Мы в Месопотамии, если не ошибаюсь. — Вдруг выдала Гермиона, неожиданно даже для самой себя. На несколько секунд Жозефина тоже подняла взгляд вверх, и видимо, собиралась одёрнуть её. Злить похитителей, которые грозятся сделать из твоего жениха осеменителя… Ну… сомнительное занятие. Поэтому, она торопливо добавила: — Он божественно красив с ними. Это невозможно описать словами… Только увидеть. Жозефина мечтательно кивнула, всё ещё глядя на небосклон. — И в какую птицу он обращается? Судя по символу твоего фонда… в феникса? Гермиона резко обернулась и её глаза расширились от шока, вызывая удовлетворение на лице графини. — Так это всё из-за моей выходки с крыльями? Калиостро искренне расхохоталась. — Как много ты на себя берёшь. Она покачала головой. — Нет. Ты всего лишь подтвердила то, что я уже знала. — Так что на счет сыновей? — С надеждой переспросила Гермиона. — Этому миру нужны справедливые правители. — Так всё-таки вы хотите власти? На лице Жозефины появилось выражение бесконечной усталости, и она медленно покачала головой: — Единственное чего я хочу… Состариться рядом с Арсеном. Гермиона замерла, впитывая каждое слово. — За тысячу лет я потеряла всех, кого считала семьей. — Её голос звучал совсем тихо и искренне. — И чем дальше, тем хуже. — И вы решили возродить свой народ? Допустим, родятся ваши сыновья, а что потом? —Да. А потом я с чистой совестью уйду на покой. Они обе молчали некоторое время, но Гермиону теперь озаботил вопрос совсем другого рода. — То есть, если я рожу сына от Драко, он будет обычным волшебником? Жозефина прищурилась. — Зависит от цвета его крыльев. Грейнджер непонимающе уставилась на неё. — Но вы же всё поняли после истории с Фениксом. — Нет. — Улыбка испарилась с её лица, являя птичьи, хищные черты. — Ты смертная. И не сможешь родить ему мальчика-вейлу. Она нахмурилась, а потом легкомысленно пожала плечами. — Но Нарцисса ведь смогла. Хотя Люциус даже не был вейлой. Жозефина резко поднялась на ноги. — В этом то и проблема. Только Нарцисса могла родить сына-вейлу. И исключительно от Люциуса. Такого больше не случится.  — Впервые за весь разговор раздражение прорвалось наружу, Жозефина перестала задавать вопросы и начала говорить о том, что действительно имеет для неё значение. — Когда вы с Драко закрепили связь, что именно ты почувствовала? Она растерянно моргнула и бросила взгляд на своё кольцо. — Связь? В смысле магическую? Но мы ведь ещё не женаты. Жозефина всё больше походила на птицу, разъяряясь. И, Гермиона решила не играть с огнём, в прямом и переносном смысле. Потому что на пальцах вейлы уже мерцали первые искры пламени. — Я изучала литературу. Там ничего подобного не было. Я знаю, что когда женщина-вейла связывает себя браком с волшебником и производит на свет дочь… Их связь скрепляется… Но Драко ведь мужчина, он не сможет родить… Калиостро смотрела не мигая, и из последних сил сдерживая раздражение, перебила её: — Почему ты мне лжёшь? Гермиона сглотнула и нервно заёрзала на сидении. — Я понятия не имею о чём вы говорите. — Драко мне всё рассказал. Гермиона выдержала её взгляд, стараясь не смотреть на угрожающие огненные шары в ладонях вейлы. — Тогда я тем более не понимаю вопроса… — Её глаза внезапно загорелись пониманием. — Или вы про секс? Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами. — Прямо сейчас тебе лучше сказать что-то полезное. Иначе, ваши друзья начнут умирать по одному, а мне бы крайне не хотелось расстраивать Арсена. — Но я не понимаю чего вы от меня хотите! Я думала, что связь — это выдумка! Жозефина склонила голову, удивлённо рассматривая перепуганную девушку перед собой, которая изо всех сил старалась держать лицо. — Почему ты так решила? — Потому что была на Балканах! Я много читала про их праздники, даже присутствовала на одном, прыгала через костёр. Я видела чистокровных девочек-вейл. Но, если вейла вступает в союз с мужчиной волшебником, рождается полукровка. Я догадалась, но никому не говорила об этом. Я… — Достаточно. Скажи мне что-нибудь полезное о Драко. Что он любит? Как мне его расположить к себе? У Гермионы задрожала нижняя губа, когда огненный шар приблизился к её лицу. — Он ненавидит вейлу внутри себя… Он разделяет себя и её… Но, он на самом деле любит историю своего народа. Хоть и сам не понимает этого. И, я думаю, что благодаря наручам, он наконец сможет понять, что он и есть вейла… Что.. Жозефина развернулась так резко, что золотые подвески в её ушах тихо звякнули, прощаться она не стала. Шаги быстро затихли среди колонн. Гермиона тяжело опустилась на скамью и обняла себя руками. Она так и сидела неподвижно, пока не убедилась, что осталась одна. Потом безвольно опустила голову, и кудри упали на её лицо, полностью скрывая его. На её губах заиграла улыбка, потому что теперь она знала наверняка, у Драко будет экскурсия.

***

      Он как и всегда проснулся с первыми лучами рассвета. До восхода солнца, скорее всего, оставалось ещё не меньше часа. Вышел на веранду и поджал губы — отсюда было не выбраться. Со вчерашнего дня он ломал голову, как заговорить ещё раз об экскурсии, и не привлечь к этому внимания… Мыслей пока не было. Драко уже закончил свою привычную тренировку, единственную часть того, что у него пока не отняли. Бег и полеты были недоступны, но растяжка и работа с собственным весом тоже неплохо. Мышцы приятно горели, дыхание ещё не выровнялось, но вот раздражение никуда не делось. С каждым часом пребывания здесь оно становилось всё сильнее. Малфой готов был признать, что вейла всё-таки не такое уж и бесполезное проклятие… Хотя, с другой стороны… Не будь он этой редкой тварью, вообще здесь бы не оказался. Но… как в таком случае могла сложиться его жизнь? Совершенно неясно. Драко сделал глубокий вдох, наконец осознав, что ничего бы в своей жизни менять не стал… Он открыл смежную дверь, попадая в гигантскую ванную. Уж он то мог назвать ее такой, потому что открытого мраморного бассейна длиной больше ста метров с видом на чудо света, не было даже в Мэноре. Он вошёл в воду и нырнул, мощными гребками пересёк бассейн несколько раз, пытаясь унять ярость внутри. Пока получалось лишь вымотать себя. Покои в садах Семирамиды были настолько нелепо роскошными, что ему хотелось рассмеяться. За колоннами стекали водопады и шелестела зелень, где-то далеко внизу грохотал огромный фонтан, разбивающий воду о камни. Воздух пах свежестью и цветами. Рай. Если не считать того факта, что он был здесь пленником. Драко вынырнул у бортика и зло провёл рукой по мокрым волосам. Прошлой ночью он всё-таки попытался выбраться, бесшумно открыл двери своих покоев… И сразу встретился взглядом с двумя церберами. Каждый размером с подростка дракона, шесть янтарных пар глаз одновременно уставились на него. Шесть пастей оскалились, а шесть комплектов клыков доходчиво объяснили, насколько неудачной оказалась идея ночной вылазки. Но самое неприятное заключалось даже не в этом. За всю жизнь Драко ещё не встречал существ, которые бы настолько откровенно его ненавидели. Обычно всё было наоборот. Он выбрался из бассейна и взял полотенце, вода стекала по плечам и спине. Теперь предстояло решить новую задачу — как надеть этот проклятый виссон. Вчера вечером Жозефина всё-таки сжалилась над ним и избавила от необходимости спать в полном церемониальном облачении. Стоило двери захлопнуться, он первым делом стянул с себя чёртову стемму. Сейчас ткань лежала в спальне, и Драко совершенно не представлял, как её правильно закреплять. — Великолепно, блять… — пробормотал он себе под нос. — Не способен самостоятельно одеться. Он толкнул дверь спальни и остановился, потому что Жозефина сидела на краю его кровати, небесно-голубое одеяние струилось по покрывалу, а на губах играла улыбка, от которой хотелось немедленно отмыться. — Надеюсь, ты не слишком расстроен тем, что ночная прогулка не удалась? Драко лишь закатил глаза и прошёл мимо неё к столику. Там, где вчера лежала одежда, теперь находился свежий комплект виссона, без единой складки. Рядом поблёскивала новая фибула, на этот раз в форме феникса. Он задержал на ней взгляд… Фонд Гермионы. Совпадение? С Жозефиной Калиостро подобных совпадений не существовало. Он медленно поднял голову и обернулся. — Ну, попытаться стоило. — Теперь предстояло выяснить ещё и то, что это всё значит… Общалась ли она с Гермионой? — Несомненно. — Усмехнулась она. В следующий миг полотенце исчезло. Драко застыл на долю секунды, но медленно расправил плечи и поднял подбородок, глядя ей в глаза. Нет. Этого удовольствия он ей не доставит. Жозефина наблюдала за ним с откровенным весельем. — Как по-детски. — Как мелочно. — Он прекрасно понимал, что это наказание за его ночную попытку побега. Она опустила глаза вниз и приподняла бровь. — Мелочного тут ничего нет. — Я польщён, что ради меня ты встала так рано. Улыбка на её губах стала шире. Виссон наконец взлетел в воздух и ткань закружилась вокруг него… Мягко легла на плечо, обвилась вокруг тела… Пояс защёлкнулся на бёдрах, а фибула заняла своё место. Ещё вчера Драко был уверен, что выглядит в этом наряде нелепо. Что он там думал? Что было крайне неловко? Забудьте. Сейчас он был искренне благодарен древнегреческой моде за её существование. — Мою одежду без ножей и палочек, разумеется, вернуть нельзя? — сухо поинтересовался он. Несколько секунд они смотрели друг на друга, Жозефина расслабленно и почти весело, а Малфой — с таким выражением лица, которое обычно, предшествует аресту. Она вдруг рассмеялась совершенно искренне. — О, Драко. Ты даже не представляешь, насколько сильно напоминаешь сейчас своего деда. И я солгала, Абраксас в молодости был очень даже красив. Все его эмоции мгновенно исчезли с лица за стеной окклюменции, графиня сразу это заметила. — Капризничать будешь потом. У нас много дел.

***

      После завтрака на веранде с видом на восходящее солнце и райские сады, Жозефина привела его туда, куда... Скорее всего... Не водила никого и никогда. Драко понял это ещё до того, как распахнулись гигантские обитые золотыми пластинами двустворчатые двери. Здесь было настолько много защитных чар и древней магии, потрескивающей в воздухе, что церберы в принципе и не требовались. Но они здесь тем не менее были. Огромный зал уходил вдаль на сотни футов, и это было первое помещение, в котором не было окон, лишь мягкое золотистое свечение, исходящее от самих стен. Едва переступив порог, он заметил бесчисленные ряды витрин и подиумов. Под прозрачными куполами ложементов покоились артефакты: мечи, копья, щиты, бесчисленные украшения… Его взгляд остановился на посохе. Он умел с ним управляться… Хватило бы и пары секунд. При всём ужасе ситуации, та часть Малфоя, которая владела бездонными сейфами в Гринготтс и родовыми поместьями… Была восхищена тем, что Жозефине удалось собрать историю нескольких тысячелетий их народа, и сложить её в одном месте. Драко медленно остановился, оглядываясь вокруг. — Это музей? — Нет. — Жозефина шагнула вперёд, даже не обернувшись. — Это кладбище. — В её голосе не прозвучало ни насмешки, ни высокомерия, только апатия и усталость. — Всё, что осталось от мужчин-вейл. От твоих предков... От нашего народа... Она подошла к первому постаменту, где под хрустальным куполом лежал огромный круглый щит, выполненный из серебристой чешуи, с золотой маской Горгоны и обсидиановыми глазами по центру. — Его пытались перепродать на Крите. Пришлось подраться, чтобы заполучить. — Красивый. — Люди решили, что он принадлежал одному из героев эпохи царя Миноса. — А на самом деле? — На самом деле он принадлежал мужчине-вейле. Гефест сделал его для Зевса, а тот позже подарил Афине. Драко заинтересованно приподнял бровь. — Мы говорим об Эгиде? Она улыбнулась. — Как видишь, никакой шкуры козы. Зато, в нём заточена магия. Это оружие ментального террора. Именно в руках вейлы он заставляет обратиться в бегство любых врагов. На счет туч… У меня не вышло. Возможно, получится у тебя. Они двинулись дальше, под следующим куполом покоился золотой скипетр, украшенный лазуритом, тот самый, что заприметил Драко, стоило ему переступить порог. Жозефина провела рукой над магическим барьером. — На древних рисунках его чаще всего держат в руках египетские боги и фараоны. — Я такой видел в книгах, но он не был золотым. А в твоей версии? — В нашей, ты хотел сказать. Повелитель Пустыни. Проводник магии воздуха и огня, способный поднимать песчаные бури против целых армий. Драко усмехнулся. — Действительно, почему нас боялись? — Ты даже не представляешь насколько. Они боялись так сильно, что не развязывали войны, не было тёмных волшебников, желающих захватить мир. Почему в то время не притесняли гоблинов или домовиков? Все волшебные народы и твари процветали. Несмотря на все страшилки, ты ведь знаешь, что историю пишут победители. Как ни странно, тогда люди жили гораздо лучше. Погибшие на войне измерялись тысячами, а не миллионами. Наш народ решал вопросы в своем кругу, не впутывая в это детей. — Она повела его дальше, а Драко предпочёл не замечать шпильку. Артефакты сменяли друг друга: древняя Греция, Рим, Персия, Скандинавия, Славянские княжества, Китай, Япония… Каждая эпоха, каждый континент… Каждый раз одна и та же история — необычайно красивые мужчины с крыльями — боги и полубоги. Он читал о каждом. Герои и мудрецы…. Основатели культур и культов. И почти всегда — загадочная смерть. Жозефина остановилась возле пустого ложемента, и Драко заинтересованно приподнял бровь, скрещивая руки на груди:  — А здесь были эти чудесные наручи, я полагаю? Графиня долго молчала, потом подняла голову, рассматривая феникса, изображенного на фибуле, и в её взгляде появилось что-то похожее на грусть. — Я ненавижу себя за то, что заковала тебя в наручи из орихалка и похитила. Никогда не прощу себе этого… Драко подошел к ней совсем близко. — Ты всегда можешь их снять и отпустить меня. Она опустила взгляд на его предплечья и вздохнула: — Ты же сразу меня убьешь, а сады сожжешь дотла. — Могу дать клятву, что никогда не сделаю этого. Она провела пальцами по пустой витрине обитой бархатом: — Каждый мужчина-вейла оставлял после себя что-то для следующего, но следующий так и не появился. — До меня. — Да. — Жозефина слабо улыбнулась. — До тебя. Их взгляды встретились, и Драко увидел перед собой не манипуляторшу и похитительницу, а последнюю хранительницу кладбища народа, который почти исчез. Она не лгала ему, когда рассказывала об артефактах, как и вчера за ужином. В отличие от Волдеморта, безумной вроде как тоже не была, ведь за тысячу лет не пыталась никого поработить. Он начинал склоняться к тому, что рассказать о цвете своих крыльев — единственное правильное решение, которое позволит всем выбраться отсюда. При условии, что она действительно просто хочет возродить вид. А вот в этом он пока сильно сомневался. Она отступила немного, и пригласила следовать дальше. Драко нахмурился, пройдя всего несколько шагов. — Это что, трезубец Посейдона? Он то тут как оказался? Калиостро остановилась рядом и непонимающе уставилась на него: — Он был братом Зевса… колесница запряженная кельпи… Вспоминай… А трезубец… Он может любую иссохшую землю превратить в источник воды. Кстати, о Зевсе. — Она указала на соседнюю витрину. Драко подошел ближе и увидел колчан, из которого вместо стрел торчали три массивных клина из красновато-золотого металла, они источали магию, которая отзывалась на кончиках его пальцев. Он протянул руку над куполом и заметил, как внутри них забились живые искры плазмы. В воздухе запахло озоном. Калиостро взволнованно вдохнула, и не выдержав, положила руку на его плечо. — Они не откликались на мою магию… Драко, теперь ты видишь? Понимаешь? Он отступил на шаг, позволяя продемонстрировать то, о чем она говорит, а заодно и сбросить её руку с себя. К его раздражению, металл никак не откликнулся на её приближение, даже когда рука Жозефины прошла сквозь барьер, а пальцы коснулись клина… Ничего и близко похожего не произошло. Тем временем Калиостро оглянулась на него в благоговении, неверяще качая головой. Он заметил слёзы, выступившие в её глазах, и поджал губы, отказываясь комментировать происходящее. — Драко, никто кроме него не мог повелевать ими! Ты хоть представляешь? Нет. Не представлял. Он хотел верить, что это затяжной спектакль. Но… уже получалось с трудом. — Ты не можешь не знать, что Зевс использовал их для наказания грешников, восстановления справедливости и в великих битвах… Понятия не имею, как такое возможно… Я же говорила, что ты ничего не знаешь о себе! Ты рожден быть богом на земле! Почему ты так упрямо отказываешься?! — Потому что я не хочу никем править и тем более наказывать. Я не хочу никого порабощать. Я не собираюсь перекраивать мир. И меня жутко раздражает вся эта божественная тематика. Она прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — Единственный мир, который меня интересует — это вот этот. Всё, что происходит за пределами этих прекрасных садов не имеет значения. Я хочу чтобы наш народ жил здесь обособленно… — Я уже слышал это. У меня хорошая память. — Он прошел вперёд, остановившись у очередной витрины, лишь бы перевести тему. — А это что? Калиостро вытянула шею, даже не разозлившись, что он перебил её. — Торквес. Артефакт для гипноза и… подчинения армий. Он усиливает врожденный дар мужчин-вейл, превращая в абсолютный, нерушимый приказ для тысяч смертных на огромном расстоянии. На губах Драко заиграла улыбка. — Мы к этому стремимся, не так ли? — По-твоему лучше, чтобы смертные сражались и гибли в бою? Что с тобой не так? — Любые факты можно вывернуть с удобной для себя стороны. — Не дождавшись ответа, он побрёл вперёд. Чёрные руны мерцали вдоль клинка, даже через защитный барьер от него исходило ощущение опасности. — А вот это интересно. Жозефина улыбнулась. — Я знала, что ты остановишься именно здесь. — Что это за меч? Не помню ни одного описания, которое бы подошло… — Что ты знаешь о Велунде? Драко прищурился. — Велунд… Бог-кузнец. Я всегда думал, что он же Гефест. Просто… в германо-скандинавской мифологии. — Именно. — Она кивнула. — Шведский конунг Нидуд взял Велунда в плен и подрезал сухожилия на ногах, чтобы тот работал на него в заточении. В отместку Велунд убил сыновей Нидуда, сделал из их черепов кубки для королевы, обесчестил дочь конунга и сбежал, улетев на крыльях. Он гадал Мимунг перед ним или Дюрандаль... На несколько секунд повисла абсолютная тишина, и Драко с любопытством протянул руку над куполом. После молний ему было интересно, какие ещё артефакты откликнутся. К его удивлению меч вспыхнул ослепляющим пламенем, и они с Жозефиной одновременно отпрянули, зажмурившись на мгновение. У Драко отвисла челюсть. — Серьёзно? Это меч начала и конца?! — Это он. — Оторопело отозвалась графиня. — Так его выковал не Локи? Она рассмеялась, выискивая что-то в его глазах. — Неизвестно, многие вейлы говорили мне, что он выкован для Локи. К сожалению, он был слишком безумен даже по нашим меркам. Драко невольно улыбнулся и пошел дальше, он не хотел привлекать никакого внимания к тому, что только что произошло. Его взгляд зацепился за отдельный постамент и белоснежные доспехи. Они выглядели настолько ослепительными, что казались сотканными из солнечного света, а к ним в комплекте шел крылатый шлем и пара наручей. Всё это выглядело удивительно знакомым, тянуло с непреодолимой силой, словно было создано специально для него. Он не мог понять откуда это ощущение, что ужасно пугало. Жозефина остановилась рядом, на этот раз она долго молчала. — Последний комплект. — Последний? — Он нахмурился, пытаясь понять, кто именно мог быть его владельцем, но никак не мог припомнить ни одного похожего описания. — Последний, изготовленный для мужчины-вейлы. Драко почувствовал странное напряжение. — И кому он принадлежал? Она перевела нечитаемый взгляд на доспехи. — Наследнику. — Глубоко вздохнула, а затем обернулась. — Тому, которого мы так долго ждали. Пророчество уже сбылось, хочешь ты того или нет, но… Их выковали для тебя в одиннадцатом веке до нашей Эры. Моя мать хранила их всю свою жизнь, как и её мать, до неё. Обе умерли, чтобы сохранить твоё наследство. Волшебники начали объединяться и уничтожать нас. Женщинам удалось выжить лишь благодаря тому, что мы сумели очаровать своих палачей. В зале стало настолько тихо, что Драко слышал биение собственного сердца. Графиня ещё несколько секунд смотрела на доспехи, а потом спокойно пошла дальше. Она искренне верила, что тот, ради кого столетиями хранили эти вещи, сейчас стоит рядом с ней. Калиостро остановилась у следующей витрины, и провела кончиками пальцев по маленьким браслетам. Драко ожидал услышать очередную триумфальную историю, а она к его полной растерянности, вдруг заговорила почти шепотом: — Велунд… У него было шестеро сыновей. Это последние достоверно известные мальчики-вейлы в истории. — И что? — Даже не желая подходить ближе, безразлично пожал плечами Малфой. — Ни один не пережил его. — И ты сейчас расскажешь почему? Независимо от того, хочу я это знать или нет. — Он скрестил руки на груди, желая отстраниться, потому что уже предчувствовал нечто, что способно вызвать в нём ненужные чувства. — Их убили только за то, что они могли вырасти и стать мужчинами-вейлами. На глазах у их матери, скованной в наручи из орихалка… Им всем сначала отрезали крылья, затем, выкололи глаза, а потом… — Достаточно. Я понял. И как так вышло? Что вот он стоит здесь, посреди этого кладбища… Привычная картина мира вдруг начинает крениться и трещать по швам, рушиться на глазах. Оказывается, что все эти великие боги просто проиграли волшебникам. Историю пишут победители, не так ли? Слова Жозефины перестают звучать как бред фанатички. Ведь тоже самое произошло бы и с ним, не будь его родители теми, кто они есть. Повзрослев, Драко осознал, какое бремя ответственности нёс его отец. Мало того, что сына могли в любой момент забрать и подвергнуть пыткам, ставить на нём опыты… Убить, в конце концов… Так ещё и жена. Он не сомневался ни в одном слове Калиостро, относительно происхождения его матери. Так вот, что стало бы с их семьей, узнай хоть кто-нибудь правду? После первой войны внимание министерства и без того было приковано к Малфоям. Постоянные обыски и проверки… Отправь Люциус сына в Хогвартс, Дамблдор сделал бы всё возможное, чтобы Министерство узнало о крыльях… Все эти намёки Фаджа… про божественную красоту наследника Малфоев. Драко в последние пару лет было невыносимо стыдно за то, что нервировал отца своими выходками. Честное слово, выкинь подобное его собственный сын, он бы действительно запер мелкого засранца в подземельях, пока не поумнеет. И глядя на сотни артефактов, принадлежавших тем, кто не сумел спастись… Ему впервые захотелось поговорить с матерью о Люциусе. Жозефина остановилась возле очередной витрины и спокойно произнесла: — Знаешь, что самое страшное? — Что? — Без всякого энтузиазма произнёс он. — Ты смотришь на эти вещи и видишь легенды, а я смотрю на них и вижу фамильное древо. Ты, прямо как магглы и волшебники, рассуждаешь о древних бессмертных богах, а для меня — это мужчины нашего рода. Посмотри по сторонам. Что ты видишь? — Историю. Калиостро раздражённо цокнула. — И каждая заканчивается одинаково, не так ли? Убит. Отравлен. Предан. Казнён. Исчез или умер при загадочных обстоятельствах. — Она вскинула подбородок, и он вновь заметил проступившие птичьи черты. — Я живу дольше тебя. И знаешь что? Вся история нашего народа представляет собой бесконечный список охот. Твои предки не были узурпаторами или маньяками. Это был золотой век цивилизации. Я провожу тебя в твои покои, чтобы ты не заблудился по пути, а у меня ещё есть кое-какие дела. — Я могу увидеть Гермиону, как вчера? Пока ты занимаешься своими делами? Жозефина усмехнулась, оглядев его с ног до головы красноречивым взглядом. — Порадуй меня чем-нибудь, и мы вернёмся к этому вопросу.

***

      Она пребывала в приподнятом настроении, наблюдая как меняется мировоззрение Драко. И если ещё вчера ужасно злилась на девчонку, желая изничтожить её, то сегодня решила вновь навестить, потому что невеста Драко оказалась крайне полезной. Стоило встретиться с ней позже, чтобы разузнать ещё что-то не менее стоящее. После того как проводила Драко, она аппарировала к Арсену, заверив его, что чуть позже часть контрабандистов отлучится с острова... И они смогут тайком навестить остальных. Сразу, как только это станет безопасным. Осталось дождаться Фергена, чтобы начать играть по-крупному… Она снова аппарировала, оказавшись в той части садов, которая была предназначена для нежданных гостей. Жозефина прошла вперёд, щелчком пальцев открывая гигантские распашные двери. В зале полном авроров пахло спелым инжиром, мёдом и густым, приторным шлейфом, который источает именно этот сорт лотоса. Жозефина бесшумно вошла, небесно-голубой шлейф платья скользнул по мраморному полу, словно змея. Она остановилась в тени колонны и едва заметно улыбнулась. Пленники не обратили на хозяйку Садов никакого внимания, ведь были слишком увлечены друг другом. Гарри Поттер, откинувшись на мягкие подушки дивана, весело жестикулировал, рассказывая какую-то историю. Его глаза блестели непривычным, расфокусированным блеском. Рон Уизли хохотал во всё горло, размахивая кубком, и… не сильно отличаясь от себя настоящего… Она прекрасно знала, что внутри этого кубка искрилось золотистое вино, сдобренное эссенцией лотоса — нектар. Она с презрением подумала о том, как мало потребовалось, чтобы заставить их забыть обо всём на свете, даже о самом времени. Теперь дни для них летели как минуты… А значит, эти пленники не доставят лишних хлопот. Она напряжённо всматривалась в захмелевшие лица, постепенно выдыхая и успокаиваясь. Авроры шутили и смеялись. Им нравилось здесь… Арсен может и не понять, что именно здесь происходит, если приложить некоторые усилия… Можно будет привести его сюда завтра… Тео снова поднёс кубок к губам, услышав очередной тост, и рассмеялся вместе со всеми. Его лицо было расслабленным, воротник формы был небрежно расстёгнут, и когда Поттер хлопнул его по плечу, он ответил хлёсткой, пьяной шуткой, вызывая новый взрыв хохота. Жозефина удовлетворённо прикрыла глаза — смертные так предсказуемы. Дай им абсолютное блаженство, и они сами отдадут тебе в руки свою волю. Графиня развернулась и так же тихо покинула зал. В ту самую секунду, когда двери захлопнулись, лицо Теодора Нотта потеряло какой-либо намек на веселье. Пьяная улыбка сползла, обнажив ледяные, пугающе трезвые черты лица невыразимца. Настоящий Тео Нотт — сотрудник Отдела тайн, который не прикоснулся ни к единому куску здешней еды и незаметно выливал вино в кадку с пальмой, — смотрел на закрытую дверь взглядом палача. В его глазах отражался лихорадочный, холодный расчёт. Он остался один в этом пропитанном дурманом зале, удерживая маску ради спасения всех. Его не покидал вопрос, куда подевались Люпен и Грейнджер? Он достаточно хорошо знал Драко, и вчера тот все ещё был в трезвом уме. Оставалось надеяться, что его друг детства не решит внезапно править миром… Иначе, шансов на спасение действительно нет. Причем ни у кого на планете. Тео фыркнул, отгоняя эту навязчивую мысль. Но развидеть Малфоя в стемме и виссоне… не получалось. Хотя, он ведь вчера не просто так демонстрировал свои наручи… Малфои, конечно, любят золото, но Драко бы не стал хвастаться сомнительными побрякушками, находясь в плену, а значит, тоже особо никак на ситуацию повлиять не мог, пока что. Нужно было думать… Как выбираться отсюда... То, как Калиостро вчера запретила своему личному богу садиться за стол с плебеями, вызвало массу подозрений у Тео, и он не стал ничего есть. Нотт глубоко вздохнул, возвращая лицу пьяное выражение, и снова повернулся к заливающемуся смехом избранному.— Ну и ну, Поттер, — весело протянул Тео, поднимая пустой кубок. — Продолжай, я внимательно слушаю.

***

      Воздух сегодня днём оказался густым и неподвижным. Солнце Месопотамии безжалостно выжигало камень, и всё живое вокруг. Гермиона физически чувствовала, как с каждым часом силы покидают её. Губы пересохли и потрескались до крови, зрение плыло при малейшем движении. В горле пекло так, словно она наглоталась раскалённого песка, а каждое сглатывание отзывалось острой болью. Голова гудела, а разум терял нить с реальностью. Ей было по-настоящему, дико плохо от жажды и голода. Она медленно перевела взгляд на мраморный столик, куда домовик только что с тихим хлопком доставил свежий графин, на стекле которого выступили крупные, соблазнительные капли прохладного конденсата. Гермиона тяжело поднялась со скамьи, где лежала последние несколько часов, её ноги слегка подкашивались, а в висках стучал пульс. Преодолевая слабость, она побрела к столику, налила немного воды в кубок и замерла. Щиты окклюменции внутри её разума были припаяны насмерть, напоминая о том, почему нельзя залпом опустошить эту живительную влагу. Она протянула вперёд трясущуюся правую руку, чуть вытянула указательный палец, на котором поблескивало платиновое кольцо. Малыш-дракончик с готовностью шевельнулся. Он гордо расправил крылья, вытянул шею в сторону кубка и ожил прямо на её фаланге. Гермиона ласково погладила его чешуйчатый хвост большим пальцем и едва слышно прошептала: — Что скажешь? Опять отравлено? Дракончик послушно наклонился, ткнулся крошечной мордочкой в прозрачную воду, замер на секунду, а затем спокойно и лениво свернулся обратно, превращаясь в неподвижное украшение. Гермиона хмыкнула, чувствуя, как по телу разливается облегчение. — Вот как… — на её искусанных губах появилась слабая улыбка. — Так значит, экскурсия действительно понравилась не только Драко. Она зажмурилась и сделала первый большой, жадный глоток воды больше чем за сутки. Живительная влага обожгла пересохшее горло, возвращая ясность мыслям. Драко молодец, раз Жозефина сменила гнев на милость. Их план всё ещё работал.

***

      В это же время Драко Малфой мерил шагами свои роскошные покои, напоминая запертого в клетку хищника. Хотя почему напоминая, он ведь им и являлся. И он, и вейла были заперты, но от этого становились ещё более опасными… Жозефина активировала барьер на дверях, перед тем как покинуть его, отрезая от внешнего мира, лишённого магии и скованного. Его пальцы со злостью коснулись холодного орихалка на запястьях, мозг лихорадочно искал выход. Ясно было одно — ему любым способом нужно вернуться в ту комнату с трофеями. На это кладбище предков, или музей… суть от этого не менялась. Он знал это наверняка, чувствовал каждой клеткой: меч Начала и Конца снимет с него эти чертовы наручи. Что бы там ни плела Жозефина про бога-кузнеца Велунда и его замученных сыновей… Драко был уверен: этот меч выковал сам Локи. В памяти навязчиво циркулировали скандинавские мифы. Локи постоянно был тем, кого другие боги сажали под стражу, связывали кишками собственного сына и подвергали пыткам. Его вечно подозревали. Драко, как никто другой, сейчас понимал, что Локи просто обязан был создать оружие, способное разрубить любые цепи и снять любые оковы. Малфой несколько часов переосмысливал древнюю легенду о священном петухе Видофнире, который сторожил вершину Иггдрасиля и Асгард. Снова птица. Чем не верховный правитель? Зевс? Ра? Да какая разница, суть от этого не менялась.  Драко зрил в корень — Видофнир — это символ вейловской власти, которая охраняет… Он усмехнулся про себя, ассоциируя своё заточение с Локи… В его случае — Сады Семирамиды. Поприятнее, нежели подземный мир, как ни крути. Вот он и дошел до того, что признал мифический плен Локи — метафорой собственного заключения в этой золотой тюрьме. Пора было снимать виссон, пока окончательно не поехал, вслед за тысячелетней вейлой. Итак, в сухом остатке… Что, если… Локи ковал Меч Начала и Конца с единственной целью: уничтожить стражу и сбросить орихалк. Ему нужно было оружие. И нужно было вернуться в музей.

***

      В зале за накрытым столом уже ждали — её личная, преданная армия. Те, кто работал на нее годами, кому она щедро платила и пообещала в жены самых красивых девушек. Но главное, что удерживало их рядом, — это обещание жизни, почти такой же долгой, как у самих бессмертных чистокровных вейл. За ужином вовсю шло обсуждение плана дальнейших действий, все присутствующие были взвинчены до предела и походили на сжатые пружины. Командиры начали спорить между собой, и один из них требовательно спросил: — Графиня, когда вы собираетесь привезти сюда наших жен? Жозефина недовольно цокнула языком, обводя наемников ледяным взглядом: — Вы себя скомпрометировали и рассекретили на том проклятом острове. Поэтому вместо того, чтобы сосредоточиться на поиске и доставке сюда ваших будущих жен, мы с вами сейчас вынуждены разгребать это дерьмо. Один из её наименее приближенных командиров, Герреро, нахмурился, раздраженно сотрясая воздух рукой: — Ну так мы же поймали всех авроров! Они здесь. Надо просто убить их и дело с концом! — Глупец, — Жозефина покачала головой. — Нами всерьез заинтересовался Отдел тайн, причем сразу двух стран! Не говоря уже про Международную Конфедерацию Магов. Я хочу внушить им, что остров в Индонезии и был нашим конечным пунктом назначения. Мне нужно убедить каждого из них, что они успешно штурмовали базу, убили всех вас и сожгли крепость дотла. Разумеется, часть похищенных магических тварей нам придётся вернуть Министерству… якобы как спасенных. Главный командир наемников нахмурился, обдумывая её слова: — А тех тварей, что не вернем? Пусть маги думают, что они осели в частных нелегальных коллекциях? Жозефина улыбнулась и благосклонно кивнула: — Люблю твою сообразительность, Ферген. — Понял, — Ферген закивал в ответ. — Значит, нам нужно срочно возвести замок под облаву? — Достаточно будет просто соорудить груду развалин, а потом спалить часть Адским пламенем, — отрезала графиня. Ферген и его люди разочарованно вздохнули, переглядываясь между собой: — Жаль терять этот остров… Это был крайне удобный транзитный пункт. Жозефина лишь безразлично пожала плечами, давая понять, что разговор окончен: — Он больше не понадобится. Наша цель гораздо ближе, чем кажется. — Она царственным жестом подняла свой кубок: — За нас.

***

      Солнце давно скрылось за горизонтом, а Драко расхаживал по комнате, пытаясь ухватиться за мысль, которая постоянно ускользала… Он прошел в ванную, решив нырнуть под воду и просто прокричаться от бессилия, когда до его слуха донёсся странный гул. Он замер на месте, вслушиваясь, и различая множество грубых мужских голосов. Неужели Жозефина изменила местоположение авроров по какой-то причине? Или вообще освободила? Если они перешли на её сторону, то только под империо. Это было тревожно. Он ходил вдоль веранды и долго не мог понять, откуда идёт звук, пока не подошел вплотную к декоративному водопаду, стекавшему по наружной стене. Конкретные слова разобрать сквозь шум воды было невозможно, но голосов было много, они спорили, и всем явно было весело. Вода отлично передавала акустику из соседних секторов. Драко тяжело вздохнул, и в этот момент его взгляд внезапно зацепился за толстую зелёную лиану, которая обвивала центральную колонну и уходила высоко вверх, теряясь под самым потолком, разрастаясь неизвестно куда. Он прищурился и приподнял голову, оценивая прочность стебля. — Увидел что-то интересное? — раздался за его спиной тихий женский голос. Драко лениво приподнял бровь и медленно обернулся. Внешне он не выказал ни капли эмоций, хотя внутри охренеть как удивился тому, что Жозефина умудрилась подкрасться к нему со спины абсолютно бесшумно. — Да вот услышал голоса, — отозвался он, ухмыльнувшись. Она тихо посмеялась, подходя ближе, видимо, тоже вслушиваясь. — Слышать голоса даже в волшебном мире — плохая примета, Драко. Малфой пожал плечами: — Вода отлично переносит звук, а у тебя сегодня, шумные гости. — Он заметил, как на долю секунды каменеет и натягивается лицо Жозефины, но она мгновенно вернула себе маску идеального спокойствия. — Услышал что-то интересное? — Даже если так, вряд ли я бы сказал об этом тебе, — отозвался Драко, пожимая плечами. Жозефина не разозлилась, вместо этого она сделала приглашающий жест в сторону террасы: — Прошу к ужину. Нам пора поговорить. Мне интересно, к каким выводам ты пришел после посещения кладбища нашего народа сегодня утром. Драко не стал её провоцировать, но и показывать, что поверил во всё, не собирался. Это бы выглядело слишком подозрительным. Поэтому, усаживаясь за стол, он прямо спросил: — Что за гости у тебя в Садах? Я полагал, что это место только для избранных. Жозефина сделала глоток из своего кубка: — Прибыла моя личная охрана. Драко по-мальчишески очаровательно ухмыльнулся: — А-а… Это те самые наемники, которые так усердно пытались убить нас с Гермионой на острове? — Воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Жозефина сверлила его взглядом, но Малфой как ни в чем не бывало пожал плечами, разрезая мясо: — Нужно отдать тебе должное, твои люди отлично подготовлены. Графиня раздражённо цокнула, отпивая вино: — Не так уж и отлично, раз тебе удалось удрать от них, прихватив с собой свою возлюбленную. Драко вальяжно откинулся на спинку стула и усмехнулся с высокомерным превосходством, которое научился копировать у отца ещё лет в семь, чем страшно бесил мать. — Знаешь, у меня ведь даже не было палочки. Жозефина на секунду замерла. Она была искренне впечатлена этим признанием и заинтригована силой. Заметив её реакцию, Драко спокойно продолжил: — Не требуй от них слишком многого. Ведь они просто смертные. Калиостро внезапно искренне рассмеялась, подаваясь вперёд: — Решил втереться ко мне в доверие, Драко? В ту же секунду с лица Малфоя пропало напускное не то что веселье, но даже безразличие. Взгляд светло-серых глаз стал ледяным. — Просто напоминаю, чтобы ты не расслаблялась ни на секунду, — тихо произнёс он, и в его голосе проступило пугающее обещание. — Я приду за тобой, Жозефина. Рано или поздно. Как ты сама сказала, у нас впереди вечность. Калиостро замерла, буквально завороженная этой его тёмной, опасной стороной. Для древней вейлы проявление такой властности и силы было самым будоражащим зрелищем на свете. Её губы дрогнули в улыбке: — Надеюсь, ты сдержишь своё обещание. Обожаю историю нашего народа. Там всегда всё начиналось с войны, а заканчивалось любовью. Драко молча поднял свой кубок с вином и отсалютовал, словно принимает её слова не иначе как тост. Жозефина глубоко вздохнула и её взгляд смягчился: — Ты сегодня радуешь меня, Драко. Поэтому, так и быть, сделаю подарок. Могу сказать, что твоя невеста наконец-то начала пить воду. Возможно, скоро перестанет отказываться и от еды. Всё зависит от её упрямства. Он коротко и искренне рассмеялся, качая головой. Жозефина удивлённо приподняла бровь, а он лишь пожал плечами: — Думаю, она скорее умрет от истощения, чем примет еду из твоих рук. Ты плохо её знаешь. — И всё же, прогресс есть, — заметила графиня. Драко замолчал, делая вид, что обдумывает её слова, а затем перевёл тему: — Я действительно полагал, что мне необходимо закрепить связь с возлюбленной для выживания. Но чем больше ты мне рассказываешь о предках, тем больше у меня вопросов… Жозефина заинтересованно подалась вперёд: — И каких же? Драко аккуратно промокнул губы салфеткой и поднялся со своего места: — Я пока не доверяю тебе настолько, чтобы их озвучить. Спасибо за ужин. Она прищурилась, повелительно щелкнула пальцами, и вся посуда со стола мгновенно испарилась. Калиостро поднялась вслед за ним и молча последовала внутрь его покоев. Сделала шаг к нему, сокращая дистанцию до минимума. Драко оперся бёдрами о декоративный приставной столик у стены, давая понять, что разговоры на сегодня окончены. Он не шелохнулся, удерживая нерушимую стену окклюменции, когда Жозефина протянула руку и медленным, уверенным движением расстегнула тяжелую золотую фибулу на его плече. Драгоценный белый виссон соскользнул с его тела, оставшись закреплённым только на бёдрах широким чеканным поясом из золота. Она встала к нему вплотную, почти касаясь его своей грудью. Её указательный палец медленно, с нажимом повёл дразнящую линию от его плеча вниз, к груди. Пальцы вейлы очертили рельефный торс и кубики пресса. Она подняла голову, заглядывая прямо в его серые глаза, и в этот же миг быстрым движением расстегнула пояс. Тонкая ткань упала к его ногам. Драко остался стоять перед ней абсолютно обнаженным, скованным лишь наручами из орихалка на запястьях. На губах Жозефины заиграла порочная, торжествующая улыбка. Она попыталась пробить его ментальную защиту, рассчитывая на смущение и растерянность от наготы и близости. Ей было необходимо прощупать его эмоции. Но взгляд Драко остался ледяным и непроницаемым. Поняв, что уловка не сработала, Жозефина резко отступила на шаг, улыбка стала жестче, а в голосе проскользнули злые, предупреждающие нотки: — Не начинай со мной играть, Драко. Проиграешь. — Она резко развернулась и скрылась за дверью, оставив его одного в тишине античных покоев.

***

      Жозефина медленно вела Гермиону по открытой галерее верхнего яруса Парфенона. Ночной воздух Месопотамии принёс долгожданную прохладу, но для Грейнджер он всё равно казался удушливым, от голода немного кружилась голова, но она как ни в чем не бывало распрямила плечи и шагала вперёд. Любопытство было сильнее всякого отвращения… Ей не терпелось узнать, насколько полезным этот день оказался для Драко. Залитые призрачным лунным светом райские Сады раскинулись под ногами — каскады зелени, мерцающие водопады и белоснежные мраморные террасы. Всё это выглядело как оживший миф. Больше не возникало вопросов, почему в древности это место заслуженно считалось чудом света. — Посмотри, как они прекрасны, — тихо, с фанатичным трепетом произнесла Жозефина, облокотившись о каменные перила в нескольких шагах от неё. — Это истинный рай. И он создан для вечности. Для таких, как Драко. Гермиона промолчала, удерживая лицо блёклым и измождённым. Щиты окклюменции оставались неприступной стеной, но этот бесконечный, высокопарный диалог уже сидел у неё в печёнках. С другой стороны, она пережила голод и год в бегах, ей было не привыкать… А нытье Рона, пропустившего второй завтрак и пятый обед… Нужно было ещё хорошенько поразмыслить, что действительно хуже…? — Ты должна быть разумной, — продолжала графиня, мягко, но настойчиво заглядывая ей в глаза. — Ты смертная, и твой век недолог. Зачем тебе цепляться за него и тянуть на дно, в свой серый, угасающий мир? Прояви благородство. Оставь Драко здесь, с его народом. Позволь ему занять трон, который принадлежит ему по праву крови. Гермионе хотелось в голос рассмеяться от этой пафосной чуши. Она уже собиралась выдать какой-нибудь резкий, чисто гриффиндорский ответ, чтобы вейла наконец заткнулась и оставила её в покое, как вдруг взгляд скользнул мимо идеального лица Жозефины. Там, далеко за её спиной, простирались массивные белые колонны и переливы водопадов. Сердце пропустило удар. Пульс бешено заколотил в ушах, но она даже не моргнула, возвращая свой взгляд к графине. В данный момент ей нужно было подумать не о своём раздражении, а о Драко, который прямо сейчас был скован, лишён части себя и находился в смертельной опасности. Грейнджер мгновенно перестроила тактику. План поменялся на ходу. — Вы… вы думаете, всё так просто? — внезапно упавшим, дрожащим голосом произнесла Гермиона, делая шаг назад и заставляя Жозефину с любопытством податься за ней, оставаясь спиной к колоннам. В глазах Калиостро вспыхнул торжествующий огонёк — она решила, что смертная наконец-то сломалась и начинает болтать, как вчера. — Расскажи мне, — мягко подтолкнула её вейла. И Гермиона начала говорить. Она действительно была наивной, отчаянно влюблённой девочкой, которая судорожно цепляется за свои чувства. Она принялась во всех подробностях рассказывать о том, как они с Драко познакомились. Про отель Шератон и театр Вазова… Про то, каким он был на самом деле… Как тяжело ему было нести бремя, знать, что его вид истребили. Гермиона захлебывалась словами, перескакивая с Кубка Трёх Волшебников на Болгарию и обратно. Она вдохновенно, сбивчиво, со слезами на глазах доказывала, как сильно они подходят друг другу, как Драко дорог ей и как она не сможет без него жить. Она говорила чистую правду. Графиня слушала, и на её губах постепенно расплывалась победная, слегка презрительная улыбка. Она видела перед собой юную волшебницу, пусть и одарённую, которой легко манипулировать через её земные привязанности. Жозефина верила каждому слову и уже знала, какую сделку предложит Драко. Девчонка действительно оказалась полезна, сама не ведая того. А Гермиона, продолжала свою пламенную речь, не смея перевести взгляд за спину Калиостро даже на мгновение. Она выигрывала для Драко каждую драгоценную секунду, молясь лишь об одном — чтобы он успел скрыться в темноте. Гермиона дошла до возвращения Малфоя в Хогвартс, где ему было отказано в помощи самим Дамблдором, и наконец прервалась, чтобы перевести дыхание. В этот момент она совершенно не ожидала услышать: — Твой жених сегодня сделал мне пугающее, и одновременно с тем будоражащее предложение. Грейнджер с готовностью заглянула ей в глаза, замерев. — Он сказал, что придет за мной, ведь у нас впереди вечность. О, она даже не сомневалась в этом, ведь Драко всегда держит слово. К несчастью для Жозефины, вечности не понадобится. Графиня совершенно не понимала, что это значит. Мало кто осознавал на самом деле, насколько может быть жесток Малфой, а те, кто осознал… Что ж… Ну, они уже были мертвы. Она сглотнула и отвела взгляд, рассматривая звёздное небо. — Вечности у меня нет, тут вы правы… — Ты ведь понимаешь, что после всего, что Драко увидел и узнал сегодня, он уже не сможет вернуться в твой мир прежним? — Я понимаю… Так если у вас впереди целая вечность, почему он всё ещё не выбрал вас? Может, он просто не хочет… Вас? Жозефина в ответ аппарировала прочь. Гермиона усмехнулась, предполагая, что ни еды, ни воды в ближайшее время ждать не стоит. Что ж… Она ни о чем не жалела.

***

      Драко продвигался по внешней стороне колонны, и каждый дюйм давался ему с адским трудом. Он выбрался через веранду своих покоев, решив пойти на безумный риск. Магии не было, да и наручи из орихалка на запястьях не облегчали задачу. Руки налились свинцовой тяжестью, металл безжалостно впивался в кожу при каждом рывке, но он упрямо продолжал двигаться вперёд. Крепко цеплялся пальцами за толстую, узловатую лиану, которая обвивала колонну и уходила вниз, по фасаду. Снизу, из самых первых ярусов, доносился приглушённый гул и смех пьяных наемников, он был уверен, что это и есть прибывшая охрана. Туда соваться без палочки и в наручах точно не стоило. Зато прямо под ним, на два яруса ниже и на три секции левее, горел приглушенный, тёплый свет. Единственный зажжённый проём во всём верхнем секторе Садов. План был предельно прост и отчасти жесток: пробраться туда бесшумно, убить того, кто находится внутри, забрать палочку и… Всё остальное не займёт дольше пары часов. Превозмогая дикую боль в мышцах, он кое-как дополз по стеблю до нужного выступа, зацепился ногами за каменный карниз и очень осторожно, стараясь не издать ни звука, заглянул в комнату через открытый проём веранды. Внутри не было вооружённой охраны или самой Жозефины. Зато устроившись в глубоком кресле, абсолютно расслабленный, сидел Арсен Люпен и увлечённо читал какую-то книгу. Драко уже предчувствовал, что палочки тут не найдёт. Но, возможно, хотя бы сумеет выбраться в коридор. Он склонялся к тому, что убьет Люпена, после того как получит информацию. Малфой спрыгнул с балюстрады на мозаичный пол, больше не нуждаясь в секретности, потому что Люпен резко вскинул голову. Он всё-таки был опытным аврором, и не мог не заметить. Его глаза расширились от абсолютного, дикого шока. Арсен выронил книгу, глядя на тяжело дышащего, обнажённого по пояс Малфоя, чьи запястья были скованы золотыми наручами. — Ты?! — Арсен резко вскочил с кресла, заикаясь от удивления. — Как… как ты смог сбежать из покоев?! Окажись кто-то другой на моём месте, Жозефина, как и все мы, уже была бы мертва! — Люпен явно был напуган, но вместо того, чтобы закричать или позвать на помощь, он замер. Драко не потребовалось долго размышлять, чтобы понять — этот мужчина был полностью, безоговорочно очарован магией вейлы. Она пользовала его последние двадцать лет, затуманив разум своим мороком, и Арсен искренне верил в её святость. — Драко, стой! — горячо, почти умоляюще зашептал Люпен, делая шаг навстречу. — Не делай глупостей! Ты всё испортишь! Жозефина… она ведь сама заложница всей этой страшной ситуации! Ей безумно тяжело, но она делает всё возможное, чтобы спасти нас, чтобы вытащить нас всех! Пожалуйста, просто не мешай ей! Вернись обратно! Драко опешил, в его голове за долю секунды пронёсся лихорадочный расчёт. У Люпена действительно не было палочки. Оглушить его физически? Наемники снизу услышат шум, или сама Жозефина по возвращении обнаружит бессознательное тело своего любовника. К тому же слова Арсена дали Драко идеальное оружие — слепую, глупую веру этого человека в свою женщину. Малфой мгновенно сменил маску, натянув на лицо выражение глубокого, панического потрясения и осознания вины. Он растерянно опустил голову, его плечи дрогнули, будто от страха. — Я… я не знал, — хрипло, рвано произнёс он, пятясь назад к веранде. — Я просто испугался. Меня переодели в какие-то церемониальные одежды. Я думал, меня хотят убить. — Нет-нет, Жозефина никогда не причинит тебе вреда! — поспешно заверил его Люпен, проникаясь сочувствием к напуганному мальчику. — Вернись в комнату, Драко. Так будет безопаснее для всех. Малфой судорожно вздохнул, ухватился руками за лиану и обернулся к Люпену с выражением полнейшего отчаяния на лице. — Пожалуйста… Арсен, я умоляю тебя. Не говори ей, что я был у тебя. Она правда старается нас вытащить, а я чуть всё не испортил своим побегом… Я безумно боюсь, что после такого она просто разозлится, откажется спасать меня и мою невесту. Оставит нас гнить в этих клетках. Пожалуйста, смолчи. Я прямо сейчас полезу обратно. Люпен посмотрел на него, видя перед собой лишь запутавшегося, перепуганного юношу. Он понимающе, благосклонно кивнул и прижал руку к груди: — Хорошо, Драко. Я обещаю тебе, что сохраню это в тайне от неё. Лезь обратно и ничего не бойся. — Спасибо… — облегченно выдохнул Драко. Он перемахнул через балюстраду и начал обратный путь наверх. Драко карабкался по лиане, превозмогая жгучую боль в лопатках, и физически чувствовал, как снизу, из освещённого проёма, за его подъёмом внимательно следит Арсен Люпен. В Садах были единственные двое покоев со светом — его собственное наверху и апартаменты Люпена чуть ниже. Так что залезть в ближайшие… возможности не было. Снизу по-прежнему доносились глухие голоса охраны. Кое-как добравшись до своей открытой веранды, Драко буквально перевалился через балюстраду, и съехал вниз по колонне, рухнув прямо на каменный пол покоев. Серебристый барьер на дверях по-прежнему тускло мерцал, подтверждая, что его тюрьма закрыта. Драко рвано и тяжело дышал. Грудная клетка ходила ходуном от перенапряжения, пот застилал глаза. Он прислонился головой к прохладному мрамору и медленно прикрыл глаза, подтягивая колени к груди. В темноте античной комнаты его лицо исказилось от ярости и осознания катастрофы. Это был полный, абсолютный пиздец. Он прекрасно знал цену «обещаниям» на войне. Если Люпен прямо сейчас, поддавшись преданности или очередному ментальному приказу Жозефины, сдаст его — Драко больше никогда, ни при каких обстоятельствах отсюда не выберется. Контроль ужесточат до максимума, а что сделают с Гермионой, он даже думать не хотел. Он поставил на кон всё и теперь зависел от слова одурманенного любовника их похитительницы. Малфой сжал челюсти до скрипа, глядя на свои скованные орихалком руки. Нужно было дождаться, пока в окне Люпена погаснет свет, и повторить попытку. Время уходило. Но куда лезть дальше без палочки, когда внизу стоит целая армия наемников — он не имел ни малейшего понятия. Прямо сейчас начали тикать невидимые часы, и стрелки двигались слишком быстро. Начало конца было положено.