Глава 24. Милосердие

***

      Он сидел в темноте, не сводя глаз с освещённого проёма ниже по диагонали. Время тянулось невыносимо медленно. Каждая минута казалась бесконечностью. Свет в апартаментах Люпена наконец погас, Малфой прикрыл веки и выдохнул, потому что никто не ворвался к нему до сих пор, с целью… ну, как минимум наложить барьер ещё и на веранду. Он выждал немного, давая Арсену время крепко уснуть, и снова перемахнул через балюстраду. Мышцы ныли от прошлой вылазки, но отступать было поздно. На этот раз он полез вверх всего на один пролёт. Тяжело дыша, Драко добрался до карниза следующего этажа, заглянул внутрь и даже дошел до двери, но наткнулся на глухой, тускло мерцающий барьер. Прохода не было.  Малфой стиснул зубы, перелез к соседнему переливу бассейна-водопада этой же секции в соседние апартаменты — снова мимо, защита стояла везде. Превозмогая жгучую боль в изодранных пальцах, он преодолел ещё два этажа вверх, и когда силы были уже на исходе, а в душу заползло глухое отчаяние, ему наконец повезло. Драко осторожно толкнул створку очередных покоев. Переступил порог… И никакой барьер не вспыхнул, никаких воющих чар.  Он бесшумно скользнул в коридор, пересёк пустую галерею и приоткрыл следующую дверь. Перед ним открылся ещё один тёмный, безлюдный коридор. Малфой двинулся вперёд, по возможности, держась в тени, пока не дошёл до поворота, за которым должна была находиться главная лестница.  Вечно везти не могло… не так ли?  Путь перекрывала знакомая серебристая пелена. Драко запрокинул голову вверх, беззвучно, но яростно выругался, а затем упрямо сделал шаг вперёд. К его глубокому удивлению, барьер легко пропустил его сквозь себя, осыпав безвредными искрами. Точно так же, как вчера это произошло в секторе с аврорами. Полагаясь на память и врождённое малфоевское чутьё — Мэнор с его бесконечными анфиладами с детства приучил запоминать сложные маршруты с первого раза — Драко устремился к залу с артефактами.  Запыхавшийся, обливающийся потом, он добежал до нужной развилки и резко затормозил. Впереди раскинулся небольшой декоративный водоём, где распустились крупные, блёклые цветы. Те самые лотосы, аромат которых витал повсюду. В прошлый раз он их не видел, а значит, они были под отводящими взгляд чарами. Сомнений не возникало — это тот самый сорт... Драко сжал челюсти и задержал дыхание, вспомнив про пыльцу, которая усыпила его на острове, стоило ей лишь коснуться кожи. Или вдохнуть большую дозу… он не был уверен. Но, единственное что мог — задержать дыхание.  Он прошмыгнул мимо пруда почти бегом, стараясь даже не смотреть в сторону цветов. Ещё один поворот, и вот они — массивные двери хранилища обитые золотыми пластинами. Но… что там он говорил про везение?  Конечно же, путь к ним преграждали два огромных, жутких цербера. Псы мгновенно почуяли чужака. Шесть голов оскалили клыки, из пастей закапала слюна. Драко остановился в десяти шагах от них.  Он сделал глубокий вдох, собирая остатки воли. Хрустнул шеей, склонив голову сначала в одну сторону, потом в другую.  Он долго размышлял над этим… Ведь если он вейла, неважно, спит она или нет…  Собаки угрожающе зарычали. Первый цербер с яростным лаем ринулся вперёд, целясь Драко прямо в горло. Малфой даже не подумал уклоняться. Он хладнокровно выставил вперёд левую руку, подставляя под удар наруч. Одна из клыкастых голов с ходу впилась в него. Раздался противный хруст, и пёс тут же обиженно заскулил, разжал челюсти и отпрянул, поджимая хвост. Драко с мимолётным разочарованием мазнул взглядом по предплечью — орихалк остался абсолютно невредим. Кандалы держались намертво. Второй цербер уже готовился к прыжку, но Малфой упрямо шагнул вперёд. В его венах бурлила ярость. Все вокруг твердили, что он и есть вейла, так какого хера…  — Лежать! — властным, леденящим душу голосом приказал он. Оба адских пса неожиданно прижали уши, затихли и послушно улеглись на мраморный пол.  Драко рванул к дверям сокровищницы и навалился на них плечом. Не поддавались. Времени больше было. Он отбежал назад, разбежался и с силой протаранил створку всем телом. Дверь скрипнула, но не открылась.  Малфой зарычал, отступил, и ещё раз нанёс удар с ноги. Двери нехотя поддались, совсем немного распахиваясь внутрь тёмного зала. В ту же секунду откуда-то из глубины коридоров донеслись встревоженные мужские голоса, спешившие на шум.  Драко, не оборачиваясь, устремил взгляд вглубь музея, ориентируясь на тусклый золотистый блеск, туда, где под хрустальным куполом ждал своего часа меч Начала и Конца.

***

      Ей снова пришлось переодеться в европейское классическое платье с длинными рукавами, чтобы не вызывать лишних вопросов у своих. Серебристо-золотистая плотная ткань совершенно не подходила для этого климата, но охлаждающие чары спасали. Жозефина стояла на веранде, лениво покачивая вино в кубке, её взгляд был прикован к верхнему ярусу, а именно к Парфенону. Эта девчонка так бесила её своим существованием, что после вечернего разговора графиня действительна раздумывала над тем, чтобы покончить с ней. Рядом, облокотившись локтями о балюстраду стоял верный Ферген, он только что вернулся с острова и выглядел уставшим, но как всегда собранным. — Я отправил людей, — тихо доложил он. — Самое крайнее — завтра вечером всё будет готово. Развалины замка запылают. Жозефина благосклонно кивнула: — Хорошо. А что с поставками тварей? — С единорогами проблем нет, у нас всё по плану. А вот в Малаге нас почти поймали, — Ферген нахмурился. — Авроры стали кооперироваться. Это напрягает, но мы забрали груз. Все наши ушли по плану. Уже отправили яйца андалузской аурелии заказчику. Платеж получен. Андерсон шлёт вам свои восхищения, до конца недели отправит новый запрос, ожидается с шестью нулями. Графиня тонко улыбнулась: — Отлично. Надо будет выслать постоянным покупателям подарки от нас, я дам распоряжения до среды. И ещё, необходимо перенастроить порт-ключи. У меня есть скрытое место на севере, никто о нем не знает. Это будет наш новый транзит, но своим бойцам об этом пока не говори. Я хочу проверить каждого с веритасерумом. Не может аврорам Испании так везти без причин. — Принял, — Ферген кивнул, а затем замялся. — Кстати, о бойцах. Они спрашивают про девчонку. Жозефина недовольно приподняла бровь: — Спрашивают что? — Ну… они все хотят развлечений. Лицо Калиостро осталось холодным: — Не сегодня. Она мне еще нужна в здравом уме. Скажи им, что как только покончим с этим дерьмом, я отдам им Грейнджер. Пусть делают с ней всё, что хотят. — А пленные авроры? — спросил командир. — Там рыжий мальчишка, он укокошил Дюваля. Мои хотят возмездия. Самых мстительных и горячих голов я сплавил унять пыл на остров, но всё же... Он в соседнем зале... Жозефина бросила взгляд вправо, на соседнюю секцию, где расположились авроры, которые не представляли никакой опасности, потеряв связь с реальностью. Калиостро вновь посмотрела на своего командира. — Некоторые из них уже погибли, но мы не можем убить всех. Если хотят Уизли… Значит, получат. — Безразлично пожала плечами вейла. — Нам надо привлечь как можно меньше внимания. Пусть Международная Конфедерация Магов еще десятилетия исследует пустой остров в Индонезии. Наши шестеро погибших обеспечат ощущение того, что погибли вообще все, кто оборонял замок… Тишину Садов прорезал яростный, но слишком отдалённый лай церберов с верхних ярусов, который быстро смолк. Жозефина мгновенно побледнела, её безупречное лицо исказилось от страха. Она резко выхватила палочку из потайного кармана своего платья: — У нас проблема. Кто-то пытался пробить защиту. Срочно на верхние этажи! Всем!

***

      Драко кое-как протиснулся сквозь щель тяжеленных дверей, которые открыть без магии было практически невозможно. Он ввалился в зал трофеев, и изо всех сил надавил на створки спиной, всем весом. Едва поддаваясь, они всё-таки захлопнулись. Возможно, это выиграет ему пару минут, и его еще поищут на других этажах, если эта дверь будет закрыта. Не оборачиваясь, бросился вглубь музея, ориентируясь на свою память и золотистый блеск исходящий от стен. Туда, где под магическим куполом, отливающим гранями хрусталя ждал своего часа меч Начала и Конца. Увидев лезвие, покрытое чёрными рунами, протянул руку, в ответ оно полыхнуло яростным, ослепительным пламенем, приветствуя его. Малфой сконцентрировал всю магию, что ещё текла по его жилам тонким ручейком и вытянул руку, почти касаясь барьера, пробуя невербальное акцио. Ничего. Защитный барьер витрины даже не всколыхнулся, отрезая его от клинка Локи. Меч горел, манил, но оставался недосягаем. Драко лихорадочно метнулся взглядом по погружённому во мрак залу, тяжело и загнанно дыша. На него стремительно накатывало отчаяние. Он слышал как в ночной тишине Садов, доносился топот охраны. Секунды таяли, пока он пытался придумать хоть что-то. Его взгляд зацепился за постамент, посвященный Греции, и остановился на колчане с тремя массивными красновато-золотыми клиньями. «Ими мог управлять только Зевс», — зловещим эхом прозвучали в голове слова Жозефины. Но больше верил в то, что в легенде говорилось о Юпитере, к сожалению, для Калиостро. Драко побежал к ним, скользя всё ещё мокрыми босыми ногами по отполированному до зеркального блеска мрамору. Он едва не упал, хватаясь за основание витрины, которое было припаяно к полу намертво, и упрямо протянул руку почти касаясь защитной пелены. Металл мгновенно раскалился, воздух прошил резкий, удушливый запах озона. Малфой почувствовал, как чистый, ослепительный свет вскипает в его венах, но наручи из орихалка на предплечьях тут же жадно поглотили заряд, концентрируя всю эту колоссальную, дикую ярость внутри себя, а его окатили волной, подобной круцио. Драко зажмурился от невыносимой вспышки боли, когда прижал скованную руку к барьеру, пытаясь продавить его грубой силой. Мышцы свело судорогой, защита обжигала своей мощью. Ему не хватало магии — он слишком слаб из-за кандалов. Драко не моргая смотрел на самый большой клин, сделал глубокий вдох и хрипло прошептал древнее руническое заклинание призыва высшей кары: — Manubia tertia! Ничего. Большая молния, способная стирать с лица земли города, даже не шевельнулась. Малфой горько ухмыльнулся про себя, превозмогая адскую боль. Большая молния? Ну да, конечно. Что это он возомнил о себе? Великий каратель? Видимо, для этого заряда, и вправду, нужен совет бессмертных богов, а в его случае требуется ещё и личное письменное разрешение Жозефины. Ведь то, что его заковали в кандалы и лишили свободы — это же не проблема мирового масштаба, чтобы активировать оружие апокалипсиса. Драко сконцентрировался, собирая по крупицам волю, и произнёс срывающимся от боли голосом: — Manubia secunda! По его вискам струился ледяной пот. Вокруг колчана всё начало бешено искрить и пульсировать, воздух затрещал от статики, превращая зал в подобие бури, во все стороны брызнули живые, фиолетовые змеи. Сотни тонких, ломаных молний яростно жалили воздух вокруг себя. Они трещали так громко, словно ткань бытия рвалась на куски. Но средняя молния, олицетворяющая неотвратимую Судьбу и Рок, осталась неподвижной в своём ложементе. Малфой шумно выдохнул и отдёрнул обожженную руку. Ему нужна была передышка, иначе он рухнет без сознания от болевого шока и всё будет кончено. Ну разумеется. Его пребывание в этих Садах, этот нелепый плен у сумасшедшей графини — всё это даже с натяжкой нельзя назвать великой Судьбой. Обычная, грязная, паршивая случайность. В полном отчаянии, слыша голоса охраны всё ближе, Драко шепчет последнее: — Manubia prima… И вот тут случается чудо. Малая молния. Единственная из трёх, которую Юпитер, как и Зевс, по древним законам имел право посылать единолично, не советуясь ни с кем. Мягкая и не несущая тотальных разрушений. Та, что всегда служила лишь предупреждением, для оступившихся смертных, даруя им шанс на исправление. Один из трёх золотых клиньев внезапно сорвался с места и, словно мощнейший магнит, притянулся к его пальцам с противоположной стороны барьера. Витрина взорвалась. Зал озарила мощнейшая вспышка — это была самая яркая молния, которую он видел в своей жизни. Следом за ней по Садам прокатился ужасающий, раскатистый гром, от которого заложило уши. Молния оказалась настолько тяжелой, что хотелось перехватить её обеими руками. Драко стиснул зубы, намертво сжал раскалённый клин в кулаке и распахнул глаза. Он не знал, что они стали абсолютно синими, сверкающими живой плазмой, ровно такими, какими описывали в мифах. Замахнулся, и со всей силы ударил золотой молнией по левому наручу. Ничего. Очевидно, оружие предупреждения не было создано для разрушения металлов. Тогда Малфой, задыхаясь, снова бросается к полыхающему мечу в витрине посвященной Локи. Он с размаху пронзает барьер клинком малой молнии, и защитные чары осыпаются серебристым дождём. Неподъёмный Леватейн лёг в его руку, вспыхивая яростным огнём, точь-в-точь как в скандинавских легендах. Меч, созданный пленником для разрушения, ощущался как родной, но скованные умерщвляющим магию металлом руки, едва могли удержать его вес. Драко, собрав все силы с гортанным криком замахивается и бьёт огненным лезвием по своему предплечью. Раздаётся оглушительный скрежет, но наруч выдерживает. С колоссальным трудом, он упорно снова поднимает меч и бьёт наотмашь, орихалк идёт трещинами и разлетается осколками. От бешеного, резкого выброса высвобождённой магии его с силой отбрасывает назад. Он пролетает несколько метров и тяжело приземляется на мраморный пол, прокатываясь кубарем. Времени на передышку нет, потому что он уже не один здесь. Колени и руки дрожат, но он перехватывает меч в левую — освобождённую от оков руку. Леватейн больше не кажется тяжелым. Он ему впору. Драко укладывает молнию на бедро и точным, выверенным ударом рассекает второй наруч с первой попытки. Несмотря на выброс магии, ему удается удержаться на месте. Он сдирает с окровавленных запястий искорёженные остатки орихалковых браслетов. Оковы со звоном падают на пол и отскакивают от мрамора. Массивные двери зала уже распахнуты настежь внутрь хранилища, с палочками наперевес его атакуют около двадцати наемников. В это же мгновение спину Драко обжигает знакомая вспышка адской боли, и он чувствует, как по лопаткам струится тёплая кровь. Но Малфой искренне, безумно рад этой боли, он встречает её как благословение, потому что из его спины вырастают огромные, мощные крылья. Он распрямляет широкие плечи и встает в полный рост, больше не намереваясь прятаться за колонной. С тяжелым шорохом два белоснежных крыла распахиваются за его спиной. Он вернул себе себя. Странно, но отчего-то он больше не слышит вейлу. Внутри него больше никто не шипит, не исходит кровожадным бешенством, не пытается перехватить управление, как это было раньше. Теперь вся эта необузданная ярость, как и контроль, принадлежат ему одному. И Драко наконец понимает, что всю свою жизнь рос в страхе перед этой силой. Он насильно отделял себя от вейлы, считая её проклятием, кровожадной тварью, чужеродным паразитом, который заперт в его теле. Но только сейчас, проведя невыносимо долгие часы в наручах — в абсолютной, пугающей беспомощности обычного человека, — до него дошло. Вейла — это не паразит. Это не отдельное существо. Это и есть он сам. Его собственная часть, которую он так упрямо подавлял из-за страха, разделив себя окклюменцией на две личности. Он больше не хотел быть хорошим и добрым. История про славного мальчика и чудовище внутри рассыпалась в прах, оставляя на губах только вкус пепла. Драко не стал абсолютным злом во плоти. Его обострённая, чуткая эмпатия и тяга к справедливости, заставлявшая сопереживать даже собственным палачам, никуда не делась, но она изменилась и обрела совершенно иную форму. Он больше не собирался прятаться от своей тьмы. Эта часть не поглотила его, она подчинилась ему. Растворяя ослепительную ярость в своём разуме и становясь единым целым со своим внутренним крылатым монстром, Драко Малфой впервые обрел истинную, пугающую целостность.       Он делает шаг вперёд, крепче сжимая в правой руке меч, когда-то принадлежавший Локи. В левой зажата молния, которой мог повелевать лишь царь богов. Драко шёл прямо на волшебников, которые хотели его уничтожить. Он слышал как Жозефина прокричала приказ не убивать, тем временем в него летели десятки разноцветных заклятий, но он отбивал их лишь взмахом крыла. Ему показалось ироничным взять ещё один артефакт, поэтому он с размаху ударил малой молнией по соседнему куполу, и защитное поле лопнуло, освобождая щит, искрящийся серебристой чешуей, с обсидиановыми глазами Горгоны по центру. Он зажимал раскалённую добела молнию большим пальцем, перехватив щит и укрылся им от новой волны заклинаний. В бегство отчего-то никто не обратился, но, возможно, нужно было как-то его активировать. Сейчас было не до того. Пришло время заканчивать с этим бредом. Жозефина так хотела увидеть его крылья. Что ж, во всём мире принято исполнять последнее желание приговоренного к смерти. Драко взлетает под самый потолок сокровищницы, уклоняясь от атак, и зависнув в воздухе над наемниками, с огромными крыльями за спиной, сияя плазмой в глазах, он действительно становится подобен грозному богу, который спустился с небес, чтобы покарать грешников.

***

      Калиостро опустила барьеры для смертных, пропуская туда, куда раньше никогда не планировала давать им доступ. Ей нужно было пропустить наемников Фергена, потому что одна она с Драко не справится.  Впрочем, они уже и не были так сильно нужны… Она всё равно собиралась убить каждого. Ей было смешно, насколько сильно эти смертные хотели заполучить красивых и юных жен, которые даруют им невероятно долгую жизнь для волшебника. Будто она бы позволила этим плебеям прикоснуться к чистокровным девочкам-вейлам. В конце концов, у нее будет достаточно времени, чтобы раздобыть невест… Ведь когда подрастут их с Драко сыновья, жены для них уже должны быть выращены и воспитаны так, как надо ей. А значит, нужно будет забрать девочек не старше десяти лет… Жозефина мрачно следовала за группой, пытаясь понять, на каком уровне находится Малфой. Церберы охраняли три двери. Вариантов было не так много… и она надеялась, что он просто вышел в анфилады... как и вчера.        Эта ошибка с опусканием барьера, неожиданно открыла путь и для Тео. Пока Поттер и Уизли продолжали беспечно хохотать с другими аврорами, пребывая в дурмане от лотоса, Нотт беззвучно выскользнул из-за пиршественного зала. Хладнокровный невыразимец крался на звук шагов и голосов, оставаясь в тени. Он надеялся, что Малфой справится сам, но… Его присутствие точно не помешает. Две палочки лучше одной, и он надеялся раздобыть одну по пути...  Нотт дошёл до развилки у водоёма с лотосами и замер, поджав губы. Яркая вспышка молнии осветила галерею, раздался ещё один оглушительный раскат грома. Тео спрятался за массивной колонной, продвигаясь к эпицентру сражения.  От увиденного у него перехватило дыхание. Хотелось одновременно рассмеяться от дикого восторга и закричать от первобытного страха. Посреди зала, высоко в воздухе, парил его друг. За спиной Драко распахнулись огромные, ослепительные, белоснежные крылья. На бёдрах был повязан царский виссон, а на голове сияла древняя стемма. Вокруг Малфоя с диким треском собирались живые разряды плазмы. В замкнутом пространстве музея грохотал оглушительный, раскатистый гром. Потолок гигантской сокровищницы содрогался. Это было прекрасно и одновременно ужасающе. Тео судорожно сглотнул, прижимаясь спиной к мрамору. Теперь он ясно понимал, почему Отдел Тайн веками так ревностно собирал крупицы информации о мужчинах-вейлах. Один такой бог на земле мог без труда поработить всё человечество. Нотт вспомнил день их поимки на острове. Хлопушку наемников, которая осыпала их отряд странной пыльцой. Никто не понял смысла этой ароматной атаки, но Малфой рухнул без чувств, едва эта пыль попала на его кожу. Тео оглянулся назад к развилке и перевёл взгляд на блёклые цветы в водоёме. Это была та самая пыльца — источник контроля над богами. Профессиональный долг невыразимца кричал об одном: Малфоя нельзя выпускать из Садов на волю. Его нужно усыпить и доставить для исследований в Отдел тайн. Любой ценой. Нотт осторожно высунулся из-за укрытия, наблюдая за бойней. Внизу метались два десятка наемников, в Драко беспрестанно летели совершенно не безобидные заклинания, но они бессильно разлетались, ударяясь о серебристую чешую щита. Тео моргнул дважды, и совершенно не мог поверить, что видит щит Эгиды. А часть проклятий тем временем вообще просто растворялась в белоснежном оперении его друга.  Малфой яростно взмахнул рукой и запустил что-то прямо в толпу врагов. У Тео отвисла челюсть, когда он осознал, что это молния, которую его друг детства метнул аки разгневанный Зевс. Золотой разряд с грохотом ударил под ноги волшебникам. Мраморный пол в том месте разлетелся, осыпая градом мелких камней всех вокруг. Наемников отшвырнуло в разные стороны взрывной волной. Нотт видел, что они были в полном ахере от того, что вообще перед ними такое. И он их очень даже понимал. 

***

      У неё перехватило дыхание, когда она заметила белые крылья. Он был прекрасен. И Жозефина оцепенела от благоговейного трепета и восхищения, к глазам подступили слёзы. Одновременно с этим она испытывала такой гнев, какого ещё не было за тысячу лет. Эта маггловская девчонка украла у неё прекрасного бога. Единственного в своем роде мужчину…  Она не верила своим глазам. Это был новый Зевс, Ра, Юпитер… Это был царь богов.  … который имел всего лишь один недостаток — он был лебедем.  И ей не нужно было тратить время, чтобы соблазнить его. Это было колоссальной ошибкой. Всё что требовалось — это опоить обоих зельями фертильности и похоти, чтобы они занялись тем, что предначертано. А она бы в это время поочередно родила дочерей…  И не надо было бы красть девочек-вейл. Она бы дождалась четырех сыновей, на каждого по концу света… Воспитала бы как своих… ей даже не нужно было бы тратить время и убеждать в чем-либо Драко. Не нужно было бы ждать подвоха… Достаточно лишь убить его смертную после рождения четвертого сына, и она бы избавилась от них обоих разом… Её охватила такая волна вдохновения, что план в голове сложился с невероятной скоростью.  Сыновья Драко будут править этим миром, а она ими. Как же Жозефина сейчас ненавидела его и его маленькую подружку. Она их уничтожит. 

***

— Что это за тварь?! — в панике орал волшебник с испанским акцентом, отстреливаясь наощупь. — Графиня, как его убить?! Жозефина не ответила, её прекрасное лицо перекосило от ярости. Прямо на глазах у Тео её тело начало стремительно трансформироваться. Из спины выросли хищные птичьи крылья, лицо вытянулось, превращаясь в клюв, а пальцы за секунду стали острыми когтями. Истинная, кровожадная вейла. С яростным, пронзительным клёкотом Жозефина взмыла в воздух, на полной скорости летя прямо на парящего Драко. Теодор мгновенно просчитал её траекторию. В её когтях были зажаты сорванные стебли лотоса. Она не собиралась воевать с ним заклинаниями. Она летела, чтобы отрубить своего бога безобидной пыльцой.

***

      Гермиона стояла на самом краю галереи Парфенона, до боли впиваясь пальцами в холодный мрамор балюстрады. Сердце испуганной птицей билось в груди. Она взволнованно дышала, прижав трясущуюся ладонь к сердцу. Перед её глазами всё ещё стояла та безумная картина. Драко, обнажённый по пояс, скованный орихалком, упрямо карабкающийся по внешней стороне стен и колонн чуда света.  Без магии!  На одной физической силе… Рискуя сорваться вниз каждую секунду. Но то, что происходило на небе прямо сейчас, пугало ещё сильнее. Она оцепенела от ужаса, наблюдая, как примерно над тем сектором, куда так упорно лез Малфой, — воздух внезапно пошёл тяжёлыми, фиолетовыми волнами. Небо заволокло иссиня-чёрными тучами, погружая Сады в кромешную тьму. Она сделала вдох, ощутив удушливый, резкий запах озона, волосы встали дыбом. И вдруг темноту ночи прорезала ослепительная, яростная вспышка серебристо-золотой молнии, а следом всё вокруг содрогнулось от оглушительного, острого и раскатистого грома. Будто кто-то активировал гигантскую катушку Теслы. Гермиона испуганно вскрикнула, отпрянув от края. Её мозг мгновенно сопоставил факты...   Жозефина устроила самому опасному существу на земле экскурсию, пытаясь воззвать к чувствам о памяти предков. На деле она привела его в оружейную древних богов. — Что ты там делаешь, Драко, чёрт подери?! — в панике прошептала она, лихорадочно всматриваясь в полыхающее небо. У неё даже сомнений не было в том, где именно он находится. — Ты что, возомнил себя Зевсом?! На кой чёрт тебе молнии?! Ты же уничтожишь нас всех! В этот самый миг в Парфенон ударила молния такой силы, что осветила небо как днём. Следом раздался клокочущий и вибрирующий грохот, прокатившись по земле, и Гермиона накрыла голову руками, упав на колени от страха. Ей казалось, что потолок храма рушится. Звуковая волна ударила в грудь, воздух из лёгких выбило. В ушах мгновенно зазвенело от резкого перепада давления, оставив после себя оглушительную пустоту. В голове промелькнула нелепая мысль, что в таком случае, этот Парфенон станет точной копией храма Афины в Акрополе…  Когда грохот стих, она, приоткрыв один глаз, снова посмотрела вперёд… Серебристая пелена барьера, которая блокировала выход... вдруг с тихим, жалобным звоном пошла трещинами. Выброс магии Драко в Садах оказался поистине разрушительным. Барьер лопнул как мыльный пузырь на её глазах.  Путь был свободен. Гермиона не думала ни секунды, она резко подскочила на ноги, и на пределе возможностей стартовала вперёд, бросаясь вниз по мраморным лестницам. Ей во что бы то ни стало нужно было добраться до Драко. До того, как его убьют. Или до того, как он окончательно перекроит этот мир по своему усмотрению. Второе было вероятнее.

***

      Жозефина взмыла в воздух, но Драко среагировал мгновенно. Он с силой швырнул в неё «Эгиду». Металлическая чешуя свистнула в воздухе, и этот удар снёс графиню к херам. Она без чувств рухнула на мраморный пол, проехавшись аж до стены, тут же теряя свои хищные черты и наклонности. Смертоносной молнией Малфой понёсся вниз, прямо на ошарашенных наемников. В одной руке он сжимал Леватейн, в другой — пульсировал яростный огненный шар.  Драко больше не ведал пощады.  Он закрывался огромными белоснежными крыльями от летящих заклятий и просто испепелял каждого на своём пути легким взмахом меча. Один из контрабандистов в панике вскинул палочку и выкрикнул смертельное проклятие.  Зелёный луч Авады Кедавры прорезал мрак.  Драко едва успел уклониться, и в ответ мгновенно швырнул огненный шар. Мужчина вспыхнул подобно живому, орущему факелу, озаряя сокровищницу ярким пламенем.  Профессиональные наемники ничего не могли сделать. Два десятка опытных магов против одного разъярённого божества. Спустя несколько минут всё было кончено. Зал затих. Вокруг лежали лишь обугленные тела, вернее то, что от них осталось.  Драко опустился на землю и тяжёлым, ровным шагом пошёл прямо к лежащей без сознания Жозефине. Его выражение лица было ледяным.  В конце концов Малфой всегда держал слово. А мать говорила, что заставлять женщину ждать — преступление.  Он пришел за ней. Драко занёс пылающий меч Локи для финального удара. Начало положила эта сумасшедшая, Конец обеспечит он. Символично. — Нет! — бешеный крик разорвал тишину. Прямо под лезвие бросился Арсен Люпен. Он упал на колени, накрывая тело возлюбленной собственным торсом и закрывая от неминуемой гибели. Драко резко остановился с занесённым клинком. Склеры его глаз были абсолютно чёрными, а зрачки вытянулись в огненные вертикальные щели. — Уйди, Арсен, — не терпящим возражения тоном произнёс Малфой. — Это она похитила нас. Это её люди. Она здесь главная. Люпен неверяще, дико качал головой. Он судорожно выставил вперёд руку, в которой зажал удлиненный боевой нож-клинок, подобранный с пола у мёртвого наемника. Это выглядело жалко и нелепо на фоне крылатого божества с мечом Рагнарёка. Драко мрачно посмотрел на клинок в его руке и медленно опустил меч, отступая на шаг. — Ты… ты вейла? — задыхаясь от ужаса, прошептал Люпен, видимо, только сейчас заметив огромные белые крылья. — Как Жозефина? Но как это возможно вообще?! Мужчин-вейл не существует в природе! — Верно, — Драко горько усмехнулся. — Я единственный. И именно поэтому она заперла меня здесь, лишив магии наручами из орихалка. Ей нужен был даже не я. Она хотела получить от меня четырёх сыновей. Люпен замер, его лицо исказилось от дикого шока: — Четырёх?! — По каждому на один конец света, — безжалостно продолжал Малфой, ломая его иллюзии. Кто бы не догадался? Учитывая то, как она любила весь этот античный пафос.  — Север, Юг… Ну, суть ясна. Она заперла здесь всю нашу группу авроров, Арсен. Это она отдаёт приказы наемникам. Она вертит тобой как хочет, потому что держит в плену очарования. Ты отравлен. — Я не верю! — голос Люпена сорвался на беспомощный, удушливый всхлип. Он судорожно прижимал к себе Жозефину, отказываясь принимать реальность. — Я не верю тебе! — Мне жаль, — тихо сказал Драко, снова приподнимая огненный меч. — Но я должен убить её. Иначе она никогда не успокоится. Она чудовище, Арсен. Это она годами похищала и перепродавала редких магических тварей по всему миру. — Замолчи! Я не хочу этого слышать! — Люпен закричал, и из его глаз хлынули слёзы отчаяния. — Она не могла! Это ложь! И она… она физически не может иметь детей! Она ведь бесплодна! Она…

***

      Тео зачерпнул горсть блёклой пыльцы лотоса прямо из цветка в водоёме. Он хладнокровно, бесшумно крался к Драко со спины. Один точный бросок, и крылатое божество рухнет без чувств, а мир будет спасён.  Рука невыразимца уже взлетела для замаха, как вдруг в его лопатку жёстко, до боли упёрлось чужое древко. — Даже думать об этом не смей, — раздался за спиной ледяной, хлёсткий голос Гермионы. Тео испуганно замер и медленно оглянулся назад. На него смотрела измождённая, но яростная Грейнджер с палочкой наперевес. — А если он решит поработить мир? — зашептал Нотт, лихорадочно сверкая глазами. — Мы не знаем, насколько эта магия повлияла на его разум! Гермиона презрительно фыркнула: — Если бы он хотел поработить мир, Тео, ты бы уже давно ползал у его ног. Не заставляй меня думать, что ты идиот и променял друга, которого знаешь с рождения, на идиотские министерские мифы и предрассудки. Если кому здесь и промыли мозги, так это тебе в твоём Отделе Тайн. — Ты не можешь знать наверняка! — упрямился Нотт. — Могу и знаю, — отрезала она. — Я его пара, Тео. Он полностью в себе. Я чувствую его разум через нашу связь. Теодор задрал голову к потолку и тяжело, обречённо вздохнул, безвольно разжимая кулаки с пыльцой.  Гермиона понятия не имела, насколько хорошо её послушается непонятная, чужая палочка, отобранная у кучки пепла, но всё равно решительно прошептала: — Скроджифай! Из кончика древка вырвался сноп едких искр. Тео взвизгнул от неожиданности и высоко подпрыгнул на месте, судорожно оттирая ладони об штаны: — Ты что, совсем сдурела?! Решила счистить вместе с моей кожей?! — Это тебе за то, — спокойно произнесла она, — что ты допустил саму мысль причинить ему вред. Из чистой гордости Гермиона Грейнджер никогда в жизни бы не призналась, что чужая палочка просто не подчинилась ей до конца, выдав чистящее бытовое заклятие в несколько раз мощнее. Тео сердито фыркнул, косясь на разгромленный зал: — Ты просто не видела, что он как Юпитер метает молнии в смертных волшебников и размахивает мечом Рагнарёка… Он вообще не похож на того, кому можно навредить. Гермиона опасно прищурилась, довольная результатом: — Вот и держи эту прекрасную мысль в своей голове. Вдруг тишину музея прорезал дикий, истошный крик. Они оба резко обернулись туда, где стоял Драко, и замерли. Арсен Люпен вскочил на ноги перед занесённым огненным лезвием. Он закрывал собой Жозефину и исступлённо орал, что она ни в чём не виновата, что она — лишь несчастная жертва обстоятельств. Теодор сделал уверенный шаг вперёд из-за колонны и крикнул, привлекая к себе внимание: — Малфой говорит правду, Люпен! Я лично слышал, что она обсуждала со своим главным командиром Фергеном несколько минут назад. Люпен замер, он медленно перевёл побеждённый, полный боли взгляд на Тео, явно ожидая услышать последнее подтверждение того, что и так знал в глубине своей одурманенной души.  Нотт безжалостно продолжал добивать его иллюзии: — Она только что получила галеоны за поставку контрабандных яиц андалузских аурелий на чёрный рынок. Продала единорогов. Обсуждала новый транзит на севере взамен острова в Индонезии, где прямо сейчас её люди строят бутафорские руины, чтобы инсценировать победу Министерства. А Гермиону Грейнджер она пообещала отдать своим наемникам как военный трофей на развлечение. Твои люди вместе с британскими аврорами одурманены лотосом и... Ты сам можешь спуститься вниз и убедиться в этом. Арсен неверяще, судорожно качал головой, глотая слёзы. Стоило словам о Гермионе осесть, в ту же секунду меч Начала и Конца в руках Драко вспыхнул ослепительно ярко, откликаясь на слова Тео. Малфой яростно стиснул зубы. Он по-настоящему хотел убить эту женщину. Пока бьётся её сердце, никто из них не будет в безопасности. Драко вновь высоко замахнулся пылающим клинком, делая решительный шаг вперёд. Люпен снова рухнул перед ним на колени. По его щекам текли слёзы. Он поднял голову вверх, встречаясь с абсолютно чёрными глазами и огненными вертикальными зрачками. — Позволь… — удушливо прошептал Арсен, и его голос сорвался на рыдание. — Пожалуйста, позволь мне… Драко молча кивнул и снова отступил на шаг, опуская меч Рагнарёка.  Он всё понимал.  Любящий мужчина в нём уступил место древнему бессмертному существу, желавшему возмездия. Драко хотел дать возможность Арсену попрощаться с женщиной, которую тот преданно любил всю свою жизнь, и которую, скорее всего, сейчас ненавидел каждой клеткой своего существа настолько же сильно... Окончательно осознав неодурманенной частью разума, какое чудовище всё это время было рядом с ним. Гермиона, Драко и Тео неловко замерли, давая Люпену право проститься. Арсен крепко обхватил её бессознательное тело, прижимая к себе и бережно баюкая, как маленького ребёнка. Он безутешно рыдал, бережно откинув выбившуюся прядь с её идеального лица. Он гладил бледные щёки и что-то судорожно, неразборчиво шептал ей на ухо. Драко медленно отвёл взгляд в сторону. Он не хотел даже близко представлять, какой ад сейчас разрывает душу Люпена. Малфой встретился глазами с Гермионой. Он снова чувствовал её и это было таким облегчением. Он знал, что она стоит за его спиной, и что теперь Грейнджер в полной безопасности, хоть и вымотана до предела. Он так сильно любил её… Как только они покинут это ужасно прекрасное место он в первую очередь… Вдруг Гермиона резко, испуганно вскрикнула и судорожно накрыла рот руками. Драко мгновенно обернулся. Из левого подреберья Жозефины торчала узорчатая рукоять боевого кинжала, вошедшего по самую гарду. Люпен не мог отвести безумного взгляда от любви всей своей жизни. Он, покачиваясь, медленно встал на ноги, встретился глазами с ошеломлённым Малфоем, и едва слышно прошептал на французском: — Coup de grâce… Он сделал один неуверенный шаг вперёд, затем хрипло всхлипнул, судорожно прижав ладонь к собственному сердцу, и замер на секунду. В следующую мгновение его колени подогнулись, и Арсен Люпен рухнул ниц прямо у ног женщины, которую любил больше жизни. Гермиона, Драко и Тео просто стояли в звенящей, мёртвой тишине огромного зала. Никто из них не мог вымолвить ни единого слова. Арсен собственноручно убил Жозефину, оборвав эту тысячелетнюю жизнь. А заодно и все годы собственного короткого бытия, что любил её. Его сердце просто не выдержало этой разрушительной боли.  Добавить к этому было абсолютно нечего.