Часть 25. Сломанные копья.

Сон пришёл к ней под утро, когда небо за окном только начинало сереть. Измученное тренировками тело требовало отдыха, но разум отказывался отпускать тревогу. Иоанна провалилась в забытьё внезапно, как в яму, и почти сразу увидела его. Эрен. Только не тот Эрен, которого она знала здесь и сейчас. Не пятнадцатилетний мальчишка, который только вчера вечером спорил с Жаном за ужином. Взрослый. Высокий, широкоплечий, с волосами, отросшими до плеч, и глазами — теми самыми зелёными глазами, в которых больше не было ни юношеской ярости, ни надежды. Только боль. Только бесконечная, выжженная изнутри усталость. Он стоял посреди пустыни, усеянной пеплом и костями, и смотрел прямо на неё. — Ты знаешь, что Гул — единственный путь, — произнёс он, и голос его звучал глухо, как далёкий гром. — Я видел всё. Я пересмотрел тысячи вариантов, и каждый раз всё заканчивается одинаково. Если я не запускаю его сейчас, они уничтожают нас. Парадиз падёт. Все, кого ты любишь, умрут. — Эрен… — прошептала она, делая шаг вперёд, но он выставил руку, останавливая её. — Но я не хочу, чтобы Микаса умирала, — продолжил он, и в его голосе впервые за всё время прозвучало что-то человеческое. — В каждом варианте, где я иду до конца, она погибает. Она убивает меня — и погибает сама. Я не могу этого допустить. — он подался вперёд, и его глаза впились в неё с отчаянной мольбой. — Ты — та переменная, которой не было в моих видениях. Ты пришла извне. Ты уже изменила многое. Помоги мне найти другой путь. — Я не знаю, как, — ответила она. — Я всего лишь человек. Я не бог. Я не титан. — Ты — мост, — возразил он. — Ты соединяешь два мира. Ты можешь сделать то, что не могу я. Найди ответ. Пожалуйста. И прежде чем она успела ответить, он начал растворяться, как дым. Его фигура побледнела, глаза погасли, и последнее, что она услышала, было: — У нас мало времени. Иоанна проснулась с криком в горле. Села на кровати, задыхаясь, хватая ртом воздух. Ночная рубашка прилипла к телу, пропитанная холодным потом, сердце колотилось где-то у горла, гулко и часто. За окном занимался рассвет — серый, тусклый, совсем не похожий на тот, что она видела во сне. — Иоанна, — голос Леви прозвучал резко, но она услышала в нём тревогу. Он уже сидел рядом, приподнявшись на локте, и в его серых глазах, ещё затуманенных сном, горел вопрос. — Сон? — Да, — выдохнула она, прижимая ладонь к груди. — Не просто сон. Видение. Эрен. Будущий. Он говорил со мной. — Что он сказал? Она глубоко вздохнула и пересказала всё — быстро, сбивчиво, стараясь не упустить ни одной детали. О Гуле, о Микасе, о том, что Эрен видит будущее и ищет другой путь. О том, что она — «мост». Леви слушал, не перебивая, и его лицо становилось мрачнее с каждым словом. — Значит, он знает, — произнёс он наконец, когда она замолчала. — Знал всё это время. И не сказал никому. — В каноне он тоже скрывал, — напомнила она. — Он думал, что защищает нас. Что единственный способ спасти Парадиз — идти до конца. — И теперь он просит тебя найти другой путь. Как будто это твоя ответственность. — Он просто отчаян, — ответила она тихо. — Он не хочет терять Микасу. Он не хочет запускать Гул. Но он не видит выхода. Леви помолчал, потом положил руку на её плечо и притянул к себе. — Тогда мы найдём выход вместе, — сказал он. — Но сначала — наша работа. Сегодня тренировка с новобранцами. Майк должен вести их в разведку к Стене Марии. Упоминание Майка резануло её, как ножом. Она знала, что случится. В каноне. Знала с того самого дня, когда впервые прочитала эту главу. Но она ничего не сказала. Потому что надеялась, что в этом мире всё будет иначе. Что Майк — со своим обонянием, опытом и дьявольской силой — справится. В конце концов, она сама изменила многое. Петра жива. Почему бы Майку тоже не выжить? — Иди, — сказала она Леви, выдавив слабую улыбку. — Я догоню. Он задержал на ней взгляд чуть дольше обычного, но не стал давить. Кивнул, оделся и вышел. А Иоанна осталась сидеть на кровати, глядя в стену и чувствуя, как в груди разрастается холодный, липкий страх. Майк Захариус не вернулся через три дня. Его отряд, состоявший из десяти новобранцев, был отправлен к руинам Стены Марии с разведывательной миссией: проверить активность титанов в прилегающих районах. Обычная рутина. Майк проделывал это десятки раз — он был одним из лучших, и никто не сомневался, что он справится. Иоанна тоже не сомневалась. По крайней мере, убеждала себя в этом. Когда известие о гибели отряда достигло штаба, она стояла на плацу, тренируя новичков. Гонец, запыхавшийся мальчишка с белым как полотно лицом, ворвался во двор и выкрикнул: — Отряд Захариуса уничтожен! Звероподобный титан! Он… Дальше она не слышала. В ушах зашумело, ноги стали ватными. Звероподобный титан. Тот самый, которого она надеялась избежать. Тот самый, который в каноне убил Майка. Она же знала. Знала, что так будет. И ничего не сделала. Позволила ему идти, потому что убедила себя, что он справится. Потому что поверила, что в этом мире всё по-другому. — Иоанна, ты в порядке? — голос Жана, стоявшего рядом, пробился сквозь пелену. — Нет, — ответила она глухо. — Я не в порядке. Позже, вечером, Леви нашёл её в комнате. Она сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту. Он не стал задавать вопросов. Просто сел рядом и молча обнял её за плечи. Она прижалась к нему, чувствуя, как дрожь сотрясает тело. — Я знала, — прошептала она. — Я знала, что он умрёт. Могла предупредить. Могла настоять, чтобы он не ходил. Но я подумала… я убедила себя, что раз я здесь, раз я изменила столько всего, он тоже спасётся. А он не спасся. — Ты не бог, — ответил Леви тихо, и это было почти дословное повторение её собственных слов, сказанных во сне. — Ты не можешь спасти всех. Даже зная будущее, ты не можешь изменить каждую деталь. Майк знал, на что шёл. Он был солдатом. И он умер солдатом. — Это не утешает. — Я знаю, — он прижал её крепче. — Но это правда. Они сидели так долго, пока дрожь не утихла. А потом она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Мы должны остановить это. Звероподобного титана. Всех их. Мы должны дойти до конца, Леви. Ради Майка. Ради всех, кто уже погиб. И ради тех, кто ещё может погибнуть. Он кивнул — коротко, по-деловому. Но в его взгляде она увидела ту же стальную решимость, что и у неё. Операция в Стохесе была спланирована Эрвином в кратчайшие сроки. Иоанна знала, что это случится — из манги, из памяти, из того самого тома, который теперь лежал у Ханджи в подвале. Но жить внутри этого события, дышать его пылью и слышать крики, оказалось совсем иначе. Цель была ясна: захватить Энни Леонхарт живой. Женская Особь. Убийца из Марли. Та, что уничтожила первый отряд Леви, та, что едва не убила Эрена в лесу Гигантских Деревьев. Теперь она скрывалась в Стохесе, под видом курсанта военной полиции, и не подозревала, что её раскрыли. Иоанна, Микаса, Леви и сам Эрен составляли ядро атакующей группы. План был прост: отрезать Энни от путей отхода, не дать ей порезаться и превратиться. Но, как всегда в таких операциях, план рухнул почти сразу. Энни почувствовала ловушку за мгновение до того, как захлопнулся капкан. Она остановилась в узком переулке, ведущем к подземному туннелю, и Иоанна, сидевшая в засаде на крыше, заметила, как изменилось её лицо. Не паника. Не страх. Холодное понимание. А потом — быстрое движение пальцев ко рту, и колечко с лезвием блеснуло в тусклом свете. — Она режется! — крикнула Иоанна, но было поздно. Вспышка. Грохот. Земля дрогнула, и из переулка начал расти белый кокон титаньего тела. Огромная рука снесла крышу соседнего дома, и Иоанна едва успела активировать УПМ, чтобы уйти с линии удара. Трос выбросился, зацепился за шпиль колокольни, и она взмыла в воздух, оставляя за спиной облако пыли и щепок. Внизу уже творился ад. Энни в форме Женской Особи — пятнадцатиметрового титана с женскими очертаниями, обтянутого кожей, лишённой видимых уязвимостей, — двигалась с кошмарной грацией. Она не ревела, не рычала, как обычные титаны. Она сражалась. Каждое её движение было расчётливым, точным, почти балетным. И каждый удар достигал цели. Дома рушились, как карточные домики. Мостовая трескалась под тяжестью её шагов. Крики гражданских разрывали воздух — люди бежали, давили друг друга, падали, и те, кто оказывались под ногами титана, уже не поднимались. Иоанна, заходя на второй вираж, увидела, как женщина с ребёнком пытается скрыться в подворотне, но стена рушится прямо перед ней, и ребёнок исчезает под завалом. Она стиснула зубы и отвернулась. Ничего не исправить. Только драться. Микаса была уже там. Её УПМ свистело, тросы мелькали в воздухе, клинки сверкали в закатном солнце. Она атаковала слева, пытаясь подсечь ноги титана, но Энни, будто предугадав манёвр, резко развернулась и ударила кулаком в стену, отправив в полёт град обломков. Микаса увернулась, но один из осколков задел её плечо, и она на мгновение потеряла равновесие. — Микаса! — закричал Эрен, стоявший на крыше торгового дома. Он уже поднёс руку к зубам, и Иоанна понимала, что сейчас произойдёт. — Давай! Вспышка — и Атакующий Титан взревел, бросаясь на Женскую Особь. Два гиганта сошлись в центре Стохеса. Земля содрогалась от их ударов. Стены трещали, витрины лопались, облака пыли заволакивали солнце. Иоанна рванулась вперёд, высматривая уязвимые точки. Она помнила, как в каноне Эрен почти победил, но Энни сбежала, закристаллизовавшись в последний момент. Если бы удалось её отвлечь, если бы зайти с тыла… Но Энни была быстрее. Каждый раз, когда Иоанна пыталась приблизиться к загривку, рука титана взметалась, сметая всё на пути. Один раз она почти достала — клинок чиркнул по коже, но не пробил кость. В следующий миг ей пришлось уходить в штопор, потому что Энни выпустила кристальные шипы, и один из них вонзился в стену в том месте, где только что была её голова. — Не выходит! — выкрикнула она . — Держись! — ответил голос Леви, и она увидела, как капитан заходит с противоположной стороны. Он был быстр, как всегда — быстрее молнии, быстрее мысли. Его клинки оставляли всполохи в воздухе, но даже он не мог пробить защиту титана. А внизу гибли люди. Много. Слишком много. Иоанна на мгновение замедлилась, повиснув на тросе, и оглядела поле боя. Повсюду были руины. Тела, накрытые обломками. Кровь на булыжниках. Ребёнок, которого она видела раньше, больше не кричал. Ей стало тошно — до спазма в горле. Она знала, что эта битва будет тяжёлой, но видеть её своими глазами, чувствовать запах гари и смерти, слышать крики — это было совсем другое. — Иоанна, слева! — крик Микасы разорвал тишину. Она рванулась в сторону, и огромная ладонь титана пронеслась мимо, едва не задев её. Трос натянулся, меняя траекторию, и она, сложившись в воздухе, перекувыркнулась через плечо, приземлившись на крышу уцелевшего здания. Лёгкие горели от пыли, в висках стучало. А потом это случилось. Эрен, воспользовавшись моментом, провёл захват, подсекая ноги Женской Особи. Титан рухнул на спину, подняв тучу обломков, и на мгновение оголил загривок. Леви метнулся вперёд, клинки занеслись для удара — но Энни, падая, успела выставить руку, защищая шею. А потом её тело начало покрываться льдом. Кристалл, прозрачный и твёрдый, как алмаз, начал расти из её пальцев, из груди, из живота, охватывая её со всех сторон. — Нет! — вырвалось у Иоанны. Она бросилась вперёд, но клинок лишь скользнул по уже затвердевшей поверхности. Через несколько секунд Энни Леонхарт исчезла внутри огромной, переливающейся глыбы. Тишина опустилась на поле боя, нарушаемая лишь треском затухающих пожаров и стонами раненых. Ханджи прибыла на место через час, когда руины ещё дымились. Она спрыгнула с повозки, не дожидаясь остановки, и рванулась к кристаллу с таким видом, будто обрела величайшее сокровище в своей жизни. И, наверное, так оно и было. — Невероятно! — кричала она, бегая вокруг глыбы и размахивая блокнотом. — Абсолютно герметичная структура! Вы видели, как она формировалась? Расскажите всё! Каждую деталь! Каждую секунду! Это же… — Ханджи, — сухо перебил её Леви, который перевязывал порезанную руку прямо на месте, — тут люди погибли. — Я знаю! — бросила она, даже не обернувшись. — И я скорблю! Но это… это уникальный научный материал! Мы должны понять, как это работает! Может быть, она ещё жива внутри? Может быть, мы сможем… И она продолжала бормотать, делать замеры, царапать кристалл ножом, записывать что-то в блокнот дрожащими от возбуждения пальцами. Иоанна стояла в стороне, привалившись к обломку стены, и смотрела на неё с странной смесью усталости и уважения. Ханджи была безумна, но в этом безумии была своя правда: кто-то должен был изучать титанов, чтобы остальные могли с ними сражаться. В последующие дни Ханджи почти не покидала подвал, где установили кристалл. Она не ела, не спала, только пила чай — и то когда кто-нибудь из солдат силком всовывал ей кружку в руку. Глаза её горели маниакальным огнём, волосы спутались, одежда была испачкана каменной крошкой. Моблит ходил за ней тенью, умоляя поесть, но она отмахивалась. — Позже! — говорила она. — Мы почти… это… — и снова возвращалась к записям. Леви в конце концов лично спустился в подвал и увёл её наверх, не обращая внимания на протесты. Но на следующий день она снова была там. Эрвин тем временем стоял перед судом Стохеса. Иоанна не присутствовала на разбирательстве, но знала по рассказам: командор взял ответственность за действия Эрена на себя, аргументируя это тем, что только сила титана может противостоять титану, а значит, Эрен — необходимое оружие. Решение было шатким, но Пиксис поддержал его, и трибунал отложили на неопределённый срок. Разведкорпус остался действовать, но под усиленным контролем военной полиции. А спустя ещё несколько дней, во время рутинного обхода Стены Роза, Ханджи и Леви нашли то, что перевернуло всё их понимание этого мира. Они стояли у внешней стены, когда один из солдат заметил, что кладка в одном месте повреждена. Ханджи немедленно рванулась к трещине — и замерла. За камнем, в глубине стены, скрывалась пустота. А в пустоте — огромное, неподвижное, каменное лицо титана. — Это… этого не может быть, — прошептала она, прижимая ладонь к холодной поверхности. — Стены… стены сделаны из титанов? Леви стоял рядом, подняв фонарь, и его лицо было бледнее обычного. — Живой? — спросил он коротко. — Спящий, — ответила Ханджи, и в её глазах загорелась та же маниакальная искра, что и в подвале с кристаллом. — Они все спят. Сотни, может, тысячи. Это… это величайшее открытие в истории человечества! Мы должны немедленно… — Никому ни слова, — прервал её пастор Ник, неизвестно откуда взявшийся за их спинами. Его лицо было серым, как пепел, а колени дрожали. Он рухнул в грязь, хватая Ханджи за полу плаща. — Вы не понимаете! Если вы тронете его, если свет коснётся его кожи — они все проснутся! Все! И тогда Стены падут! Умоляю, замуруйте его обратно! Замуруйте и забудьте! — Забыть? — переспросила Ханджи, и в её голосе звучал почти религиозный восторг. — Вы просите меня забыть о том, что Стены — живые? Вы просите меня спрятать истину? — она рассмеялась — громко, истерично, — и тут же осеклась. — Нет. Я не забуду. Я изучу это. Но пока — да, пока надо скрыть. От всех. От военной полиции. От короля. Потому что если они узнают… — Если они узнают, — закончил Леви холодно, — начнётся паника. И мы потеряем всё. Он посмотрел на титана в стене, и Иоанна, стоявшая чуть поодаль (она пришла с ними, чтобы поддержать Леви, но держалась в тени), заметила, как его пальцы сжались на рукояти клинка. Не для удара. Для успокоения. Как человек, который только что понял, что его мир ещё более хрупок, чем он думал. Вечером того же дня Иоанна снова легла спать с тяжёлым сердцем. События последних недель давили на неё, как многотонный груз: смерть Майка, Стохес, кристалл, титаны в Стенах. Всё это было слишком. Она закрыла глаза, проваливаясь в темноту, и снова увидела его. Эрен. Взрослый. Теперь он стоял на фоне разрушенного горизонта, и его лицо было ещё более измождённым, чем в прошлый раз. — Ты видела, что случилось, — произнёс он. — Майк. Стохес. Даже зная будущее, ты не смогла уберечь их всех. И ты понимаешь почему? — Потому что я не всесильна, — ответила она устало. — Потому что есть вещи, которые нельзя изменить, — поправил он. — Но есть и те, что можно. Я не хочу Гула. Я не хочу, чтобы Микаса умирала. Я не хочу, чтобы всё кончилось так, как я видел. Помоги мне, Иоанна. Найди ответ. У тебя мало времени. И он снова исчез, оставив её одну в темноте со своими мыслями. Когда она проснулась, Леви сидел рядом и держал её за руку. В его глазах был немой вопрос, на который она не знала ответа. — Мы должны рассказать Эрену о его будущем, — прошептала она наконец. — Не всё. Не сейчас. Но он имеет право знать, что может случиться. — Ты уверена? — спросил Леви. — Нет, — ответила она честно. — Но я уверена, что скрывать дальше — хуже. Мы уже видели, что бывает, когда знание приходит слишком поздно. Майк мёртв. Стохес лежит в руинах. Энни в кристалле. Если мы промедлим ещё, может быть слишком поздно. Леви долго смотрел на неё, а потом кивнул — то самое короткое, резкое движение подбородком, которое означало согласие. — Завтра, — сказал он. — Завтра мы поговорим с ним. А пока — отдохни. Она сжала его руку в ответ, чувствуя, как тепло его пальцев прогоняет остатки сна. Где-то там, за Стенами, ждал Марли. Ждал Гул. Ждали ответы, которых они ещё не нашли. Но здесь и сейчас, в этой маленькой комнате, у них было завтра. И ради этого стоило бороться.