Глава 3

24 часа

— Гермиона, вставай, — протяжно сказала Джинни с ноткой веселья. Она устроилась на полу, сложив руки на краю кровати Гермионы. — Да, что я пропустила? — сонным голосом ответила Гермиона. — Ну наконец-то. — Что? — удивилась Гермиона и зевнула. — Уже весь дом проснулся, а ты всё ещё спишь. Ты здесь единственная девочка, только с тобой я могу обсудить кое-что, — с искорками в глазах сказала Джинни. — Мерлин, Джинни, я надеюсь, ты хочешь обсудить что-то из усиленного курса ЗОТИ, — взмолилась Гермиона, смотря на подругу. — Ну а ты вставай и узнаешь, — Джинни показала язык Гермионе и поднялась на ноги. — Все заждались тебя внизу, спускайся скорее. — Да, мне только надо привести себя в порядок, — говоря это, Гермиона уже мысленно выстраивала всё, что должна была сделать этим утром. Закончив ежедневные ритуалы в ванной, Гермиона спустилась на первый этаж. Там уже чувствовался запах завтрака, собравший на кухне всех членов семьи и их друзей. Многие оставались в этом доме ради тёплой и душевной атмосферы. Так и сегодня за столом, помимо младших Уизли и Гарри, сидели Кормак и Дин, которые остались у них на ночь после игры. У Кормака была счастливая, крепкая семья, и почему он предпочитал оставаться у Уизли, было загадкой для Гермионы. Тогда как мотивы Дина были ей ясны: он тайно питал чувства к Джинни, но маскировал это дружеским общением. Зайдя на кухню, она сразу уселась на свой любимый стул, где Молли или Джинни по обыкновению накрывали для неё, зная про нелюбовь Гермионы к готовке. — Гермиона, доброе утро, — радостно отозвался Рон. — Всем доброе утро, — под всеобщими улыбками она слегка покраснела. Гермиона не любила быть в центре внимания. — Говорят, хотят сделать дружеский матч между гарпиями и пушками, — сказала Джинни, отодвигая стул ногой, чтобы сесть, не выпуская из рук тарелку и чашку. Она поставила тарелку с завтраком и чай на часть стола Гермионы. — Не может быть, — то ли от восхищения, то ли от неожиданности Рон выпучил глаза и чуть не пролил свой чай на стол. — Ронни, смотри не поперхнись, — засмеялась Джинни. Их смешливые взгляды с Кормаком не ускользнули от Гермионы. — Малыш Ронни будет болеть за них, даже если они проклянут команду соперников, — засмеялся Джордж, который стоял, упираясь спиной в кухонный шкаф. — Заткнитесь, я люблю эту команду, — сквозь зубы прорычал Рон, краснея. Именно это и любила Гермиона: обычные завтраки с любимыми друзьями, поддразнивания друг друга и семейную атмосферу этого дома. — Гермиона, я оставил тебе булочку с голубикой, как ты любишь, — сказал Рон, покрываясь алыми пятнами. — Спасибо, я как раз хотела узнать, остались ли они, — отозвалась Гермиона и потянулась за долгожданной порцией сахара. — Чем займёмся? — как гром среди ясного неба произнёс Кормак, не сводя глаз с Гермионы, хотя вопрос был адресован всем. — Может, поиграем в квиддич, как и вчера? — предложила Джинни, пожав плечами. — Я согласен, если Гермиона уберёт свои учебники хотя бы на полчаса и последит за игрой. — Увидев, как она на него глянула, Джордж добавил: — Гермиона, нам нужен судья. Вчера мы сами считали, и маленький Ронни добавил себе тридцать очков, — уже с весельем сказал тот. — Это неправда, Гермиона, — протестовал Рон, прожёвывая свой завтрак. — Ладно-ладно, я послежу за вами, но кому и сколько добавлять, будете кричать сами, — сказала Гермиона и засмеялась. Закончив завтрак, ребята отправились на поле, где до этого проводили дружескую игру. На этот раз Гермиона разложила плед, трансфигурированный из заколки, рядом с поляной, где вот-вот должна была начаться игра. Она не слишком хорошо знала правила игры, но ребятам это было не важно: им скорее была нужна её компания, а это не могло не радовать. Гермиона не могла найти друзей в предыдущей школе из-за своей тяги к знаниям и боялась не найти их в Хогвартсе, поэтому перед первым курсом училась ещё усерднее, чем делала это в магловской школе. Найдя в новой школе волшебства друзей, она не раз в глубине души боялась за эту дружбу. Гермионе всегда казалось, что с ней дружат за что-то, а не вопреки. Хоть Гарри и Рон доказывали обратное, её мысли слишком сильно жгли сердце, обещая крах. И вот сейчас, сидя на поляне и ожидая игру друзей, она тоже крутила подобные мысли в голове, но уже зная: она член команды, член семьи. Игроки разделились на две команды, решив обойтись без ловца, так как на поле было всего шесть человек и Поттер слишком быстро ловил снитч. Ребята взлетели в воздух и встали по своим позициям. Гермиона подала сигнал свистком, который заранее ей предоставила Джинни. Игра началась. Гермиона не знала правил и только слушала, как ребята выкрикивали баллы и спорили. Чаще всего к земле подлетал Кормак. Он говорил ей счёт и сколько в итоге набирали команды, объяснял правила игры, о чём она не просила. Маклагген всячески старался разговорить Гермиону, но он не учёл одного: она не любит квиддич и шуток про квиддич тоже не понимает. — Кормак, хватит сверлить взглядом Гермиону, возвращайся на поле! — прокричала Джинни улыбающемуся во все свои двадцать восемь зубов Маклаггену. — Я хочу пообщаться с умным человеком, пока вы там развлекаетесь! — прокричал в высоту Кормак. На что Джинни резко наклонила метлу и двинулась в сторону друга, будто собираясь отбить ему пару органов во время столкновения. Но этого не произошло: Джинни сжалилась над другом и притормозила около него. — А я смотрю, вы прям неразлучники, — заговорщически сказала младшая Уизли и прищурилась. — Джинни, о чём ты? — спросила Гермиона, не понимая. — Как ни посмотрю, вы то смотрите друг на друга, то разговариваете, — хихикнула рыжая. — Джинни, это невозможно, ты же… — не успела Гермиона договорить, как Кормак перебил её. — А вот тебе, Джинни, не стоит лезть во взрослые дела. — Может быть, Маклагген и знал что-то о Джинни, раз мог так колко ответить ей, но Гермионе было нечем крыть её карты. Рон не обращал внимания на них с Кормаком. А если и обращал, то все равно всё сводилось к свадьбе в ускоренном режиме, хотя Рональд ещё даже не предлагал Гермионе встречаться. Видимо, для него они были вместе по умолчанию. Претензии Джинни обоснованы: Гермиона почти девушка её брата. — Ой, рассмешил. Твои взрослые дела — это не пролить суп, пока ешь, — попыталась уколоть его сильнее Джинни. — Ну я, во всяком случае, его не проливаю, а вот твой брат частенько пачкает передник, — проговорив это, Кормак направил метлу ввысь и взлетел. — Он тебе не мешает? — почти бесшумно подлетела Уизли. — Нет, ты чего. Более того, я думаю, ты права, — стушевалась Гермиона. — По поводу чего? — Джинни подняла одну бровь. — По поводу Кормака. Я думаю, это ненормально — вот это всё. — Она показала рукой, указывая на место, где ранее устроился на метле Маклагген. — Что «всё»? — Джинни прищурилась, не сводя глаз с Гермионы, и тем же жестом переспросила. — Я же как бы девушка твоего брата, а Кормак вечно лезет ко мне. — Не неси чушь. Все знают, что ты ему нравишься, вот он и лезет. А Рон… я думаю, он одновременно и хочет, и не хочет отношений. — Это как? Я совсем ничего не понимаю. Лёгкий румянец окрашивал щёки Джинни. — Я не сильна в отношениях, Гермиона, но отчётливо вижу: Рон хочет отношений, но с более уступчивой девушкой, — у Гермионы не нашлось, что сказать. По сути, Джинни сейчас растаптывала их отношения с Роном. — Гермиона, тут либо ты, либо тебя. Я вижу ваши отношения, и они выросли из дружбы, но никак не из романтики. — Говорить с Джинни о её отношениях не приходилось, поэтому всё это Гермиона слышала в первый раз. — Я… я люблю его, понимаешь, Джин? — Да вот это я как раз вижу. У вас нет такой любви, как у людей в отношениях, — у вас больше дружеская любовь. — Нет, прости, Джин, я думаю, у нас всё по-другому, — покачала головой Гермиона и поднялась со своего пледа. Разговор уже изрядно её вымотал. — Извини меня, Гермиона, но хотя бы пообещай подумать об этом, — сказала Джинни и взмыла вверх к играющим парням. В середине игры все спустились перевести дух. Время было к обеду, и солнце стояло высоко, раскаляя одежду и мётлы. — Гермиона, не могла бы ты трансфигурировать нам шалаш или зонты? — сказал Дин, направляя остужающее заклинание на себя и друзей. — Да, конечно, сейчас достану ещё заколки, — она полезла в карман за оставшимися заколками для трансфигурации. Соорудив несколько больших зонтов и дождавшись Джинни с Гарри, которые летали за прохладительными напитками, ребята уселись на плед, который Гермиона трансфигурировала ещё в начале игры. Рядом с ней сел Рон. В груди теплилась надежда, что вот сейчас он сядет и заговорит, возьмёт за руку, проявит внимание. Рон не глупый — он сможет проявить симпатию, его надо лишь немного подтолкнуть. Рон, как и ожидалось, подсел поближе с видом, будто ему нужно было добавить себе ещё лимонада, и постарался непринуждённо взять Гермиону за руку. Его рука была потной, да и весь он был мокрый, как и ребята, как и всегда после подобных тренировок. Но что-то внутри заставило Гермиону напрячься: это не было отвращением, но какое-то ощущение чужого никуда не девалось. — А я думаю, надо идти работать в министерство, — послышалось где-то сбоку, на что Гермиона вырвалась из своих ощущений, решив не слишком зацикливаться на них. — Да, но разве в министерстве можно заниматься любимым делом? Как по мне, там сидят ради власти и денег, а не ради желания прожить жизнь, занимаясь чем-то особенным, — отозвался Дин. — Ну, может, я только об этом и мечтаю, — бросил Кормак и пожал плечами. — Я бы тоже хотел пойти в министерство, в аврорат, — сказал Гарри, на плече которого лежала Джинни и попивала лимонад из их общей кружки. Гермионе тоже хотелось делить с Роном одну кружку на двоих, но сама предложить она боялась. — А я бы хотела стать спортсменкой, заниматься квиддичем. А ты, Гермиона? — спросила Джинни, повернувшись к подруге. — Я думаю начать с чего-то маленького в министерстве, — сказала Гермиона. — Правильно! Только ты сможешь сломать эту бюрократическую машину, Гермиона. Я буду за тебя голосовать на выборах, — сказал Дин, победоносно поднимая руку с лимонадом. И со всех сторон послышался крик её друзей, скандировавших: «Гермиону Грейнджер в Министры Магии!» Дальше разговор пошёл сам собой, ребята обсуждали свои будущие профессии. Что удивило Гермиону, так это то, что Дин хотел стать земледельцем. Она не так много с ним общалась и поэтому не знала таких тонкостей. Кормак пойдёт в министерство: там отец уже приготовил ему место. Никто бы и не подумал, что у него есть выбор, хотя Маклаггена совсем не смущало его отсутствие. Рон и Гарри отправятся в аврорат, когда начнутся первые испытания. Гермиона знала: у них всё получится. А она с Джинни вернётся на переобучение в Хогвартс. После отдыха ребята вернулись к игре, в которой вскоре выиграла красная команда, где был Гарри. Время было обеденное, и Гермиона с ребятами, собрав свои вещи, направилась в дом. Добравшись до летней веранды (как её называли Уизли, а на самом деле это был большой стол, вынесенный на улицу) и принеся несколько зонтов, защищавших от палящего солнца, ребята принялись помогать миссис Уизли по хозяйству. Та знала, что скоро все дети придут на обед, и приготовила что-то новенькое, что каждый раз готовила в память о Фреде. — Давайте я принесу стулья! — воодушевлённо сказал Дин и скрылся в доме. Помогали все. Гермиона переносила несколько свежих салатов, напоминающих россыпь ярких пятен красок, которых как раз не хватало им после войны. Джинни расстелила скатерть с мелкими узорами по бокам. Это была лаванда — как знак, как напоминание, как уважение за храбрость. Гарри с Роном настраивали зонты так, чтобы те полностью закрывали стол. А Кормак увязался за Гермионой на кухню, чтобы унести все блюда на улицу. Поняла это Гермиона только тогда, когда услышала голос миссис Уизли: — Кормак, дорогой, возьми вот этот поднос, осторожно, не урони, — пригрозила она ему. — Да, конечно, — отозвался Маклагген, пытаясь удержать всё, чем нагружала его миссис Уизли. Это сильно позабавило Гермиону, и уже через минуту на её лице сияла улыбка, оттого что такой серьёзный Кормак выглядел неуклюже и по-детски на кухне Молли Уизли. Собирая всё, чтобы потом левитировать на улицу, Гермиона задумалась, но мысли не успели унести её куда-то далеко. Кормак подкрался незаметно, оперся о дверной косяк и произнёс: — Я сделал что-то смешное? Тон его был строгим, но улыбка на губах говорила об обратном. Гермионе невольно подумалось: за что она так груба с парнем, который делает всё, чтобы завоевать её сердце? — Ох нет, ты что, Кормак, я задумалась о своём. — А мне почудилось, что ты смеялась надо мной, — Маклагген встал так, что все его мышцы выглядели особенно выигрышно, что не скрылось от Гермионы. — Нет, ты мило выглядел, когда пытался унести все сразу, — сказала Гермиона, щёки которой уже заливал румянец. — По моему скромному мнению, мило здесь выглядишь только ты, — прошептал Кормак, подойдя к Гермионе вплотную, и накрутил прядь её волос на палец. Это длилось всего секунду, но Гермиону уже бросило в жар от действий парня, на которого она прежде и не претендовала. Но это мгновение закончилось, когда на кухню зашла Джинни. — О, Кормак, а ты всё перетаскал, — протяжно сказала младшая Уизли. — Эм, нет, тут есть ещё что выносить, — растерянно сказал Маклагген. — Ну так вынеси и не забудь себя, — отозвалась Джинни с нажимом, прогоняя его руками. Гермионе было не понять таких дружеских отношений и на чём они держались. — Я бы тоже хотела так уметь, — сказала Гермиона, дождавшись, пока Маклагген выйдет. — Я единственная девочка в большой семье, и весь свой характер мама отдала мне, — пожала плечами младшая Уизли и положила себе в рот виноградинку. — Ты меня искала? — спросила у неё Гермиона. — Да, вас там все заждались, мы умираем с голоду, — улыбка Джинни расширилась, как только та подумала о еде. — Да, сейчас, я уже иду. — Прости меня за бестактность, Гермиона, но я вижу, как тебе тяжело, — сказала Джинни, опустив взгляд в пол. — Я всё понимаю, Джин, но я всё-таки другого мнения о наших с Роном отношениях, — строго сказала Гермиона. — А они у вас есть? — тем же тоном сказала Джинни, напоминая Гермионе, как всё обстоит на самом деле. Придя к летней веранде, Гермиона заняла свободное место, которое находилось между Гарри и Роном, и это не могло её не радовать. Омрачало только то, что Кормак сидел напротив и поглядывал на неё каждые две минуты. Беседа текла сама собой, ребята делились своими впечатлениями от игры, вариантами улучшения правил или способами их обойти. Немного обсудили магловскую кухню, в вопросе чего Гермиона не могла выступить знатоком, так как в её доме всегда готовила мама и не утруждала дочь этим. Затем диалог ушёл в совершенно другое русло. — Я видел, как Малфой вчера смотрел на нас, — выпалил Рон. — Где ты его встретил? — удивлённо спросила Джинни. — Мы вчера… были в министерстве, — Рон замялся перед всеми. Не факт, что об их визите можно разглашать каждому в этой комнате. — Да, я тоже там был, — отозвался Кормак. — А ты что там делал? Видимо, одну меня не зовут в министерство! — раздражённо фыркнула Джинни. — Я был там по делам отца, — с важным видом сказал Кормак. — Вот мы тоже были по делам моего отца. — добавил Рон и продолжил: — Потом мы зашли в кафетерий, ну тот, который на первом этаже, помните? — дождавшись кивков большинства, он с ненавистью выплюнул: — И этот хорёк так смотрел на нас. Не смотрел — прожигал. — Рон, это неправда. Я его там не видела, и даже если бы он был там, зачем ему смотреть на нас «так»? Мы помогли ему и его матери, дали показания в пользу их семьи, какой тогда смысл ему нас ненавидеть? — возразила Гермиона. — В чём смысл? Да в том, что он ненавидит нас всех и считает, что таким, как мы, место в Азкабане или где хуже, — Рон всё больше покрывался красными пятнами — раздражение всегда так на него действовало. — Это нелепо, Рон, — покачала головой Гермиона. — По-твоему, он поменялся? — Да. Все меняются, и он тоже. — Хватит ругаться за столом! — крикнула Молли, которая до этого молчала и была погружена в свои мысли. — Хорошо, мам! — сказал Рон, не до конца прожевав обед, и встал из-за стола. Когда с обедом было покончено, ребята перешли в гостиную. Гарри и Джинни отправились помогать Молли на кухне, а остальные расселись в надежде поиграть в карты, которые уже пустили в продажу в волшебных вредилках Уизли. — Один экземпляр точно завалялся дома, — отозвался Джордж и вприпрыжку побежал наверх искать их. — Как думаешь, ему сильно тяжело? Джордж ведет себя так, будто ничего и не произошло, — Гермиона услышала откуда-то сбоку голос Джинни. — Да, для него это самый большой удар в жизни, — с сожалением сказала Гермиона и обняла подругу. Сейчас всем было тяжело.

4 утра

Гермиона проснулась от криков Молли и вскочила с кровати. — Дети, быстро собирайтесь, берите с собой только необходимое! — кричал патронус Молли Уизли, пролетая у девочек над головами. Гермиона кинулась к своему шкафу, где лежали все вещи и бисерная сумочка. — Я могу положить к тебе свои вещи? — в панике спросила Джинни, собирая одежду. — Да, конечно, но что случилось? — спросила Гермиона, попутно запихивая свои джинсы в сумочку. — Я не знаю, мне страшно, Гермиона, — когда она перевела взгляд на Джинни, та уже вытирала подступившие слёзы. — Всё хорошо, возможно, это ложная тревога. Давай свои вещи сюда и выходи ко всем. Гермиона и сама пыталась не паниковать, но где-то внутри был страх, зародившийся ещё в бегах. Страх, который проникал глубоко под кожу, доходил до костей и превращал их в вечную мерзлоту. Собрав свои вещи и вещи Джинни, она выбежала из комнаты в пижаме. Молли и Артур уже ждали остальных, созывая каждого по имени. — Гермиона, Рон, Джордж! — всё громче кричали старшие Уизли. — Что происходит? — подбежала к ним Гермиона. — Гермиона, скорее, — Молли указала в сторону камина. — Адрес прочти с бумаги и отправляйся туда, — подтолкнула Гермиону Молли Уизли и вернулась к мужу дожидаться остальных. Дойдя до камина, она развернула бумагу, на которой было написано только: «Штаб-квартира 8». Прочитав это, Гермиона залезла в камин, предварительно зачерпнув пороха, и произнесла адрес. Выйдя из камина, её взгляд сразу зацепился за Гарри, который обнимал Джинни. — Что здесь происходит? — уточнила Гермиона, подбежав к ребятам. Она даже не обратила внимания на происходящее вокруг. — Гермиона, иди сюда, — притянула её к себе Джинни, у которой по щекам текли слёзы. — Джинни, что происходит? — подруга обхватила ладонями лицо младшей Уизли, которая, видимо, плохо соображала. — Похоже, надвигается какой-то теракт и нас направили сюда, чтобы спрятать, — безэмоционально сказал Гарри. — Ты думаешь, они бы стали нападать на нас, когда сейчас за нами не следит разве что ленивый? — уточнила Гермиона у друга. Их размышления прервали Рон с Джорджем, которые перешли в штаб-квартиру через каминную сеть. — Все живы? — подлетел Джордж. Он всегда был весельчаком, кроме тех моментов, когда кому-то действительно была нужна помощь. — Да, а где родители? — уточнила Джинни у брата. — Они шли прямо за нами, — прокричал Джордж. В помещении становилось всё громче: всё больше людей прибывало. — Как-то странно для нападения только на нас, — сказала Гермиона, оглядываясь по сторонам. Остальные последовали ее примеру. — Надо найти Кингсли, — отрезал Гарри, понимая масштаб ситуации. К ним подлетели Молли и Артур, в руках которых были большие чемоданы, но даже с ними невозможно забрать из дома всё необходимое. Дом — это и есть всё необходимое. — Что происходит? — первый из ступора вышел Гарри. Вокруг них собирались такие же семьи, в которых Гермиона могла узнавать своих знакомых из Хогвартса. Среди них были и маглорождённые, но без своих семей, что заставило её волноваться ещё больше. Что такого могло произойти, если всех из волшебной Великобритании пытались собрать в одном месте? — С нами связался по камину Кингсли за пятнадцать минут до того, как мы принялись будить вас. Он заранее отдал конверт с адресами ещё тогда, в министерстве, и предупредил: если он даст сигнал, надо будет быстро собираться и бежать в штаб-квартиру, — выпалил полушёпотом мистер Уизли. — Он сказал только это? — уточнил Гарри. — Он сказал собрать всё необходимое, если придётся прятаться несколько недель, — сказала миссис Уизли. — А как же вода и еда? — уточнила Гермиона, не понимая, почему нельзя было заранее предупредить всех. Молли не успела ничего сказать — голос Бруствера разрезал воздух, тот держал палочку у горла, усиливая голос. — Прошу без паники. Сейчас начнётся массовая транспортировка жителей к бункеру, прошу не толкаться, успеют все, — сказал министр и указал на людей, которые уже принялись делить на группы всех присутствующих. Как и ожидалось, его слова встретили молчанием, а через несколько секунд Гермиона услышала возмущённые возгласы со всех сторон: — А как же моя семья? — кричал темноволосый парень. — Мне не разрешили взять свою бабушку, как вы собираетесь объяснить это? Вы предлагаете ей умереть от рук Пожирателей смерти? — кричала девушка с маленьким ребёнком на руках. Всё превратилось в какофонию голосов, призывающих министра магии решить их проблемы. Гермиона и не заметила, как к ней подошёл мужчина и вручил бумагу с номером двадцать шесть. Гарри получил номер двадцать четыре, а Рон — двадцать пять, Артур забрал бумагу с номером двадцать семь. — Прошу внимания! — Кингсли возвышался над толпой, и благодаря этому Гермиона могла рассмотреть его: круги под глазами, несвежая одежда — всё говорило о его усталости. — Вам выдали номер, с которым вы пройдёте к аврорам, и они передадут вам портключ. Вы имеете возможность взять с собой одного человека на выбор. У каждого, у кого есть номер, есть возможность спасти ещё одну жизнь. После слов Кингсли Гермиона перевела взгляд на толпу, во взглядах которой читались страх и ненависть. — Прошу, соблюдайте порядок очереди, все подходят по порядку… Остальное не дошло до Гермионы, их группа начала делиться. — Так, Гарри, ты возьмёшь Джинни, — отозвался мистер Уизли, и тот кивнул в знак согласия. — А ты, Рон, возьмёшь Джорджа, — сказала Молли, на что Рону оставалось тоже кивнуть. — Мы пойдём вдвоём, — сказал мистер Уизли и взял Молли за руку, они тепло улыбнулись друг другу. — Не переживайте, может быть, ничего и не случится, — попыталась подбодрить их миссис Уизли. — Если бы они не напали, никто бы и не стал нас собирать, — сказал Рон, за что получил неодобрительный взгляд матери. — Министр всё решит, обещаю вам, — отозвался мистер Уизли. Единственное, что оставалось Гермионе, — это ждать. Ждать и надеяться на лучшее. Может быть, всё это было давно спланировано Пожирателями смерти и министерство разрабатывало варианты спасения как можно большего числа людей. Вокруг авроров и министра творился хаос, который пугал окружающих и Гермиону. Многие пытались пробиться поближе к началу очереди. Как поняла Гермиона, волшебников совсем не заботил комфорт других: тех, кто смиренно ждал. Были и те, кто толкался и пихался, пытаясь пробиться вперёд, вот и ей досталось в бок от неизвестного мужчины, и Гермиона схватилась за живот. Их группу раскачивал напор толпы, но ей пришлось хуже остальных. Мистер Уизли попытался использовать диагностические чары, но в такой бурлящей толпе у него ничего не выходило. Миссис Уизли притянула Гермиону к себе, так, чтобы она была в центре круга. — Гермиона, милая, потерпи, мы доберёмся до места, и я посмотрю, что с тобой, — сказала Молли взволнованно, но видом ничего не показывала. Всего было тридцать номеров, и у каждого была возможность взять только одного человека. Гермиону это ставило в тупик: формально такая возможность была и у неё, но кого можно выбрать, она не знала, и министр не говорил об этом на встрече. — Номер двадцать один! — выкрикнул аврор. — Давайте будем проходить ближе, вот-вот будут наши номера, — сказал мистер Уизли и подтолкнул их группу туда, где раздавали портключи. Дойдя до ближайшего относительно свободного места, они остановились ждать. До первого из их номеров ещё два, им оставалось только стоять в очереди. — Двадцать три! Номер двадцать три! — кричали авроры в толпу. — Подождите, мы тут! — крикнул знакомый голос, и Гермиона повернулась на звук. Парень выходил из толпы с поднятой вверх рукой. Она сразу узнала его — это был Невилл Лонгботтом, который держал за руку Ханну Эббот. Гермиону это удивило: она была близка с Невиллом, ведь его тоже не принимали в обществе, но он сумел скрыть от неё свои отношения. Невилл и Ханна прошли к аврорам и взяли из их рук портключ, в мгновение испарившись. — Двадцать четыре! — крик разрезал воздух. — Гарри, Джинни, держитесь рядом и ждите нас, — отозвался мистер Уизли, провожая их. — Двадцать пять! — Рон, Джордж, ждите нас, если там небезопасно — бегите, — сказала им миссис Уизли. — Двадцать шесть! Гермиона не слышала, что ей сказала миссис Уизли и что повторил мистер Уизли. Она боялась за себя, за место, куда её перенесёт портключ. А если там уже никого нет или она отправляется на бойню? Дойдя до авроров, Гермиона с остекленевшим взглядом протянула руку к портключу, который выглядел как обычная перламутровая пуговица. Пуговица, которая знаменовала конец их начала. В вихре перемещения её выбросило на поляну, где уже стояли ребята. Она приземлилась на ноги, держась за живот — что-то ей подсказывало, что это не ушиб. — Гермиона, с тобой всё в порядке? — подбежал к ней Рон. — Да, у меня немного болит бок, но это скоро пройдёт, — сказала Гермиона, опираясь на Рона одной рукой. — Давай отойдём, здесь все приземляются, стоять тут опасно, — сказал Рон и принялся отводить её к остальной компании. Со стороны появились родители Рона, и тот крикнул им: — Сейчас я доведу Гермиону до ребят! Как только Рон передал её Гарри, который выглядел бледнее призрака, Рон с Джорджем побежали к родителям, которые собирали вещи, вывалившиеся из расстегнутого чемодана во время падания. Пока ребята собирали вещи, Гермиона успела осмотреться. Вокруг творился хаос: кто-то бежал мимо, кто-то пытался отыскать что-то среди вещей, кто-то дожидался остальных, как и она сама. Куда бежали остальные, Гермиона не видела, но надеялась дождаться всех и добраться до бункера без потерь. Когда все вещи были упакованы обратно в чемодан, основная часть семейства Уизли дошла до ребят, и Артур предложил двигаться в сторону бункера. Только Гермиона хотела спросить его, как туда добраться и говорил ли что-нибудь министр на этот счёт, как перед её глазами появилась точка. Сначала Гермиона приняла её за зрительные галлюцинации и мотнула головой, но, как позже объяснил мистер Уизли, это указатель направления. Каждому из Золотого трио его наложил министр во время ритуала, чтобы те не потерялись в подобной ситуации. Сначала эта точка была тёплого свечения, но, помотав головой, Гермиона поняла: холодные оттенки указывают неверное направление, а тёплые — верное. В полном составе они двинулись в вперед. Вокруг люди бегали, кричали, дрались, но всё это казалось пустяком по сравнению с тем, что творилось у входа к бункеру. На горизонте виднелась небольшая постройка серого цвета, а рядом с ней дралась толпа людей. Подойдя ближе, Гермиона услышала крики и мольбы, смешанные со звуками ударов. — Что здесь происходит? — в ужасе прошептала Джинни и прикрыла рот рукой. — Видимо, кто-то рассказал о бункере, — пожал плечами мистер Уизли, тяжело переставляя ноги по траве. — И что с того? — уточнил Рон, нахмурившись. — Не всем дали возможность зайти, Рон, — понимание пришло к Гермионе слишком быстро. — И что теперь, биться до смерти? — спросил Рон, не понимая. — Это вопрос жизни и смерти. Многие из наших знакомых не получили возможность спрятаться от надвигающейся опасности, — парировала Гермиона. — Не знаю, для меня, всё это чушь. Мы пересидим там пару часов или дней и выйдем обратно, а Кингсли будет выступать на площади и извиняться за то, что не впустил всех, — буркнул Рон. — Надеюсь, всё будет так, как ты говоришь, — со вздохом сказала миссис Уизли. Гермиона едва могла ходить, настолько боль жгла. Хорошо хоть бисерная сумка почти ничего не весила, и она могла спокойно идти, не используя левитацию, которая ещё сильнее бы истощала. — Я больше не могу идти, — выдохнула Гермиона. — У меня в сумочке где-то было обезболивающее зелье. Подождите минутку, я его достану. Порывшись в сумочке, она нашла заветную склянку, откупорила её и выпила. Боль не утихала: зелье — это не моментальное средство. Надо было идти дальше. И она пошла, пошла ради себя. Это то, что она делала всю войну: выживала ради себя, ради своих убеждений, ради общества. Они дошли до виднеющегося входа в бункер через десять минут. Около него уже стояли сотни людей, пытавшихся проникнуть внутрь любыми способами. Бункер был размером с многоэтажное здание, боковые грани которого уходили вниз, до самой земли: без окон и дверей — один бетон. Вход был сильно повреждён Бомбардой, которую использовали накануне их прихода, потому что цементные камни всё ещё отпадали от стен. — Вау, это так красиво, — восхитилась Гермиона. Перед ней было множество переливающихся огней, которые образовывали вход в бункер. — Что? Я ничего не вижу, — удивлённо сказала Джинни. — Да, я тоже это вижу, — выдохнул Гарри. — Видимо, это действие ритуала, — отозвалась Гермиона и добавила: — Для обычных волшебников это вход из бетона, но для посвящённых здесь специальный вход, который, видимо, впускает только их, ну и спутника, конечно. — Я бы тоже хотела увидеть этот кусок бетона как что-то похожее на вход, — с обидой в голосе сказала Джинни и скрестила руки на груди. — Сейчас не время, Джинни, нам пора пробираться через эту разъярённую толпу, — из-за огромного количества людей не получалось донести слова, и приходилось кричать. — Так, сейчас все берут друг друга за руки и идут вперёд! — крикнул мистер Уизли. Все послушали отца семейства и двинулись вдоль стены, где было меньше всего людей. С другой стороны люди пытались пробиться, прокладывая себе путь Бомбардой. Гермиона крепко держалась спереди за руку Джинни, а сзади — за руку Рона. Сначала их цепочка проходила хорошо. Они прошли около половины пути, но большие куски стены начали отлетать в сторону их команды. — Дети, пригнитесь! — закричал мистер Уизли, и они все присели, ожидая дальнейших указаний. Теперь от мощного взрыва на поле, которое они могли пройти за пять минут, не было живого места. Земля больше не была ровной дорогой к спасению. Между ними и входом теперь зиял разлом, полный бетона, пыли и торчащего металла. Цепочкой пройти было невозможно, и было принято решение идти парами. — Гарри и Джинни, идите вперёд, за ними Джордж и Рон, а за всеми вами пойдём мы с мамой и Гермионой! — крикнул Артур. Все решили двигаться по указаниям мистера Уизли. За огромными бетонными обломками не было видно, куда Гарри с Джинни направляются, но другого выхода не было. Следующими пошли Рон и Джордж, которые быстро перелезли препятствие. Преодолеть его оставалось только Гермионе и старшим Уизли. — Гермиона, иди первая. Она кивнула в знак согласия и попыталась забраться на каменную глыбу, но боль в животе не позволила. — Ладно, Молли, давай, залезай, а я залезу после тебя и потяну Гермиону наверх, — сказал мистер Уизли. Молли подчинилась и перебралась на другую сторону. Артур перелез наполовину и протянул руку Гермионе, которая протянула свою в ответ. Ещё одно мгновение — и она бы оказалась на противоположной стороне, но этого не произошло. Её рука выскользнула из руки мистера Уизли, который не знал, что теперь делать. Попробовав несколько раз все-таки забраться, Гермиона приняла свое поражение. — Так, Гермиона, не переживай, я сейчас спущусь и помогу тебе, — отозвался мистер Уизли и повернулся к своей жене передать сложившуюся ситуацию. Гермионе не требовалось и минуты, как она поняла, что не даст ему спуститься. — Стойте, мистер Уизли! — крикнула Гермиона вверх. — Погоди, я уже спускаюсь, — тот принялся прикидывать, как бы ему спуститься. — Идите без меня! — Нет, ты чего, сейчас я спущусь за тобой, не паникуй, — крикнул ей в ответ мистер Уизли, но и он понимал, что не сможет этого сделать. Спуск был очень крутым, и не факт, что у Артура бы все получилось. — Хорошо, Гермиона, подожди тут немного, я позову мальчишек тебе на помощь. — Не надо, мистер Уизли, бегите в бункер, а я вас догоню, обещаю, — крикнула Гермиона и заметила взгляд мистера Уизли, полный отчаяния. С другой стороны уже кричала Молли, а где-то впереди звучал сигнал закрытия бункера. Если Артур спустится сейчас, они потеряют не только Гермиону — они потеряют всех детей. Артур дёрнулся вниз, но очередной взрыв ударил по стене, осыпая бетон прямо между ними. Гермиона оперлась о бетонную стену. Боль не прекращалась, и единственным выходом из ситуации было выпить ещё один пузырёк обезболивающего и бодроперцового зелий. Прошло около пяти минут, как боль принялась стихать. Для Гермионы это стало минутой блаженства, но радоваться долго ей не пришлось. Снова послышались сигналы сирены, сообщающие о закрытии бункера. — Что сидишь? — вырвал из испуга чей-то голос со стороны. Она даже не заметила, как опустилась на землю — настолько отпустило напряжение. — Я? — замешкалась Гермиона и подняла голову. Солнце было высоко, и ей пришлось прикрывать глаза рукой, чтобы посмотреть, кто с ней разговаривает. — Нет, я с воображаемой Гермионой Грейнджер говорю, ты тут при чём? — язвительно усмехнулась Пенси Паркинсон. Гермиона решила никак не комментировать выпады Паркинсон, на что та решила действовать самостоятельно. — А что, правда, на золотую девочку места не хватило? — она махнула головой в сторону входа. — Ты пришла позлорадствовать? — прошипела Гермиона и поднялась со своего места. — Нет, ищу возможность попасть на борт. — На какой ещё борт? — О, Мерлин, Грейнджер, я имею в виду бункер, пристанище нищих и обездоленных, или как вы его там зовёте, — скучающим тоном сказала Паркинсон, посматривая на свой новый маникюр. — Я… я не знаю, я узнала обо всём сегодня рано утром от мистера Уизли, —растерянно сказала Гермиона. — И где вся эта шумная семейка Уизли? — Ушли без меня, — твёрдо сказала Гермиона. — Бросили, что ли? Я думала, они быстрее бросят своего тупоголового сыночка, чем умнейшую ведьму своего поколения, — скривилась Пенси. — Не твоё дело, Паркинсон, — сказала с ледяной интонацией Гермиона. — Ладно, забей, у меня есть идея, как мы попадём внутрь и останемся в живых. — Зачем тебе помогать мне? У меня ничего для тебя нет. — У меня слабость к слабым, — усмехнулась Пенси. — А ещё к тем, кто может провести меня через врата. — Нет, я серьёзно, у меня даже сикля нет, — пока Гермиона это говорила, Пенси уже направлялась к тому месту, откуда можно было забраться на камень. — Давай руку, немощная, — Пенси протянула ей руку, когда за пару мгновений забралась на самый верх. Гермиона без раздумий дала ей свою руку, и та потянула её наверх, а после резко скользнула вниз. — Смотри, ногу не подверни, не хочу тебя тащить, — сказала Паркинсон. Гермиона осмотрелась: до бункера оставалось несколько метров, но люди, которых разделил взрыв, не собирались сдаваться. Многие уже видели, как туда проходят люди. Знали, куда смотреть и что искать. Она с Пенси прошли несколько шагов, и кто-то схватил Гермиону за запястье. — Держите её, у неё есть браслет! — крикнул тучный мужчина в толпу таких же. Все ринулись в их сторону, но Пенси не собиралась сдаваться. Она оттолкнула руку мужчины и, вцепившись в запястье Гермионы, побежала что есть силы ко входу. — А ты не говорила, что у тебя есть место! — крикнула Паркинсон. — А ты не говорила, что помогаешь по доброте душевной! Они остановились около входа в бункер, и Пенси заговорила: — Грейнджер, как только зайдёшь сюда, у тебя не будет рыночных отношений, во всяком случае, пару лет точно. — Пару лет? — Да, пару-тройку лет, пока мир летит к чертям собачьим, — сказав это, она взяла левой рукой правую руку Гермионы и ударила ею о защитную магическую стену.