Глава 5

             Как только Гермиона дотронулась до барьера, по ее коже пробежали тысячи мелких иголок, оставив после себя фантомную боль.       Первым, что она смогла заметить, был звук. Множество разных голосов смешивались в один и давали понять, что она все еще жива. Гермиона попробовала открыть глаза, но попытки были тщетны: чьи-то руки удерживали ее, и это единственное, что она могла точно ощущать в те мгновения.        В этот раз попытка открыть глаза принесла хоть какой-то результат. Через маленькие щели Гермиона заметила ослепляющий свет, из-за которого пришлось снова прикрыть глаза.        Кто-то начал назойливо хлопать Гермиону по щекам, и ее одолели сомнения в намерениях человека, который удерживал ее от падения. Дав себе передышку, она попробовала снова. Гермионе нужно было видеть — иначе что делать дальше?        Открыть глаза в последний, третий раз все-таки получилось. Гермиона ожидала увидеть всё, что угодно, но не это. Она лежала на руках Драко чертового Малфоя, а тот улыбался ей как умалишенный. Это сбило её с толку, пока она пыталась прийти в себя.       Отойдя от болевого и зрительного шока, Гермиона попыталась встать с его рук, но встретилась с острым прищуром серых глаз. Переведя взгляд на его губы, она заметила коварную улыбку, которая не могла сулить что-то хорошее.  — Грейнджер, рад тебя видеть, как добралась? — промурлыкал Малфой, как чеширский кот.  Гермиона все еще оставалась в смятении: ни колких, ни оскорбительных фраз — и как он успел повзрослеть?  — Я... вроде ничего, — она еще раз попыталась встать, но тут же услышала его голос.  — А ты самоуверенна.  — В каком смысле?  — Смею предположить, ты не была на все сто уверена, что встретишь меня.  — Эм, ну да...  — А как тогда получилось, что ты, будучи в трусах, упала прямиком в мои руки? Или я был твоей тайной страстью всю школу, и вот наконец ты смогла исполнить свою мечту? Упасть в руки рыцаря в одном нижнем белье — как низко для золотой девочки...  — О чем ты? — она быстро оглядела себя.  Гермиона была одета в свою розовую пижаму. Да, она была коротковата, но в длинных штанах летом спать ей совсем не хотелось.  — Об этих милых атласных трусиках, — Малфой еще посмел обвести рукой ее шорты, явно издеваясь.  — Это не нижнее белье, Малфой, — подскочила с его рук Гермиона. — Это мои шорты для сна, и я не падала специально тебе в руки. Я попала сюда прямиком от главного входа.  — Можешь не оправдываться, я все понял, — с хищной улыбкой Драко поднялся с колен.  — Я и не оправдыв... — Гермиона не успела продолжить, потому что боль в животе резко усилилась. Она схватилась за живот и сморщила лицо.  — С тобой все в порядке? — осведомился Малфой как-то отстраненно.  — Да, да, можешь показать, где кабинет колдомедика? — с трудом удерживаясь на ногах, спросила Гермиона.  — У нас тут, как бы тебе сказать, нет колдомедика, — пожал плечами Драко.  — А как же... — она не успела договорить: сознание заволокла дымка, постепенно переходящая во тьму. 

***

      На этот раз открыть глаза получилось с первого раза. Повернуть голову сил не было, и смотреть она могла только на потолок, но и этого было достаточно.       Потолок был странной формы, с выпуклостями и завораживающим блеском на серой поверхности. Отсюда следовало, что Гермиона не в больнице Святого Мунго, не у себя дома и не у своих друзей. Потоком нахлынули воспоминания, которые она до этого забыла.         Гермиона попыталась поднять руку. От множества мыслей голова принялась гудеть. Словно единственным отдыхом был обморок — иначе мозг будто вовсе не переставал работать. Но попытки были тщетны: она смогла приподнять руку на пару сантиметров, настолько тяжело ей это давалось.  — Она проснулась! — крикнул со стороны, похоже, Гарри.  — Ох, слава Мерлину! — подбежала к Гермионе Молли Уизли.        Уже через секунду к ней подбежало все семейство Уизли и Гарри, которые сразу принялись ее расспрашивать.  — Ты помнишь, что произошло?  — Как ты успела добраться?  — Почему ты была с Пенси Паркинсон?        Вопросы сыпались отовсюду, Гермиона уже мечтала поскорее закончить эту аудиенцию и получить хотя бы секундочку покоя. Резкий голос Рона вывел ее из оцепенения.  — Почему тебя привел сюда Малфой?  В комнате повисла гробовая тишина.  — Рон, давай не сейчас, — прошептала Джинни.  — Ронни неймется от того, что тебя спас хорек, а не он сам, — Джордж подался ближе к кровати Гермионы, пока говорил это.  — Вовсе не из-за этого,— Рон скривился и добавил: — Я рад, что Гермиона жива, но не виноват ли хорек во всем, что произошло? Я хочу справедливости.  — Нет, нет, я упала на него, когда прошла через врата в бункер, — сказала Гермиона севшим от недостатка воды голосом.  — Как получилось, что ты вошла не в центральную комнату, как все остальные? — спросил мистер Уизли.  — Я не знаю, — честно призналась Гермиона.  — Слишком странно. Ты помнишь, что с тобой было после того, как я ушел?— строго спросил мистер Уизли.        Гермиона принялась перечислять все, что помнила, или хотя бы надеялась, что помнила. Рассказала и о встрече с Малфоем в какой-то неизвестной комнате, где почти ничего не видела из-за боли и шока.   — Что-то тут не так, Гермиона. Пенси передала нам, что была с тобой во время перехода, но ты так и не появилась. Мы было подумали, что бункер тебя не впустил. Потом Малфой прибежал в место перехода с тобой на руках, что-то кричал о том, что ты держалась за живот и тебе нужна срочная помощь, и мы сразу принялись осматривать тебя. Оказалось, на тебя повесили какой-то сглаз, но мы успели нейтрализовать его. Здесь ты находишься не более часа, — рассказал историю ее возникновения в бункере мистер Уизли.  — Спасибо, я пока не знаю, как реагировать на все это, — выдохнула Гермиона и сделала глоток воды, которую принесла ей Джинни.        В комнате, кроме нее и близких, было еще несколько человек, которые решили осмотреть Гермиону еще раз. После всех нужных проверок Гермионе предложили еще какое-то время побыть в импровизированном лазарете под наблюдением, но она решила осмотреть место, где начиналась их новая жизнь.  — Гермиона, погоди, я помогу тебе подняться, — выпалил Рон.        Руки и ноги были ватными и не хотели работать самостоятельно, поэтому ей пришлось опереться на Рона, который специально приобнял Гермиону за талию, давая ей хоть какую-то опору. Сделав пару шагов к выходу, Гермиона перевела взгляд на колдомедика, который окликнул ее.  — Простите, мисс, вам нужно будет вернуться через пару часов для повторных тестов, — вокруг него летали графики с показателями ее самочувствия.  — Конечно, я переоденусь и дойду до вас.        Гарри и Джинни придержали дверь, пока Рон помог ей выйти. Боли как таковой не было, но оставалась слабость, с которой она пока не могла справиться.  Им предстояло пройти череду серых коридоров, ведущих к центральной комнате.        Оказавшись там, она ожидала чего угодно, но только не этого. На огромной круглой площадке по обе стороны баррикад были нагромождены друг на друга стулья. Вся инсталляция напоминала детскую игру: будто двое детей в семье обиделись и делят комнаты, только теперь все было куда серьезнее. Рассмотрев людей с той стороны, куда ее повел Рон, Гермиона заметила своих одногруппников и знакомых из Хогвартса. Все они расположились на полу и, как только видели ее, улыбались и приветствовали. Все выглядело хорошо, если бы не одно «но».        Рон и Гарри усадили Гермиону на серый пол, предварительно бросив туда пару подушек. С их помощью она устроилась поудобнее и принялась разглядывать окружающих, замечая все больше знакомых лиц, отчего ей становилось еще непонятнее, для чего нужны все эти стулья. Может быть, она бы сразу нашла ответ на свой вопрос, если бы не то количество зелий, которые в нее влили. Лучшим решением в такой ситуации было спросить, как она и поступила.  — Ребята, что здесь происходит? Зачем эти стулья? — шепотом спросила Гермиона, наблюдая, как Рон смотрит волком на противоположную сторону.  — Эти тупые слизеринцы опять показывают свою значимость, будто нам не плевать на них, — сказал знакомый голос со стороны, и Гермиона обернулась посмотреть, кто говорит.        Это был Дин Томас, который уже смотрел на людей по другую сторону баррикады. Гермиона обернулась, чтобы убедиться, нет ли среди них слизеринцев и не ошибся ли Дин, но нет — слизеринцев среди них не было.   — Хорошо, но мы же с ними справлялись в школе, зачем вы решили действовать так радикально сейчас?  — Затем, что они принялись качать свои права и перешли черту, — выплюнул Дин.  — Какую черту? — уточнила Гермиона.  — Они сказали, что мы их прислуга: все, кто не платил за вход, должны отрабатывать возможность находиться здесь.  — Может быть, вы друг друга неправильно поняли, — попыталась сгладить обстановку Гермиона.  — Гермиона, тебя здесь не было, и ты не слышала, что они говорили.  — Ты прав, но мы не можем все время сидеть здесь и ничего не делать.  — А что нам еще делать? Ты готова сейчас выйти и разобраться с ними? — сказала Падма Патил, показывая рукой в сторону слизеринцев, и подсела к их компании.  — Да, я думаю, нам стоит обсудить все произошедшее.  — Кингсли обсудит с ними все, что их касается, — сказал Рон.  — Кингсли тоже тут? — она принялась искать его глазами. Хотя бы эту проблему можно было решить: он точно сможет разобраться и поможет им выбраться.  — Да, он пришел последним, ну, не считая вас с Пенси: вы зашли, когда врата уже закрывались, — бросил Гарри.        Вокруг начал подниматься гвалт: кто-то крикнул с противоположной стороны, и их сторона не осталась без ответа. Шум, переходящий в хаос, пугал Гермиону: что-то похожее она уже испытывала, и страх надвигающейся беды только нарастал.        Все начало усиливаться, когда Гарри и Рон потянули ее наверх, давая понять, что нужно срочно искать укрытие, иначе попадет всем. Для Гермионы бороться за свое место было непозволительной роскошью из-за травмы, но отступать она не собиралась. Издалека послышался крик мужчины.  — Грязнокровки должны прислуживать таким, как мы!        Гермиона обернулась на его голос: тот уже смотрел прямо на нее и левитацией швырнул в ее сторону жестяной поднос. Гермиона успела отскочить. Люди превратились в животных за считанные минуты, борясь за выживание.  — Сэр, что вы творите? — крикнул Гарри, схватив его за руку.  — Я творю правосудие.  — С чего вы вообще взяли, что это правосудие? — крикнула Гермиона.  — С того, что такие, как ты, должны прислуживать чистокровным, а не сидеть здесь как равные нам.  — Тогда, может, стоит сказать об этом кому-то из министерства или зафиксировать это оскорбление? Сколько за такое дают, полгода в Азкабане? — парировал Гарри.  — А где ты видишь здесь закон, мальчишка? — прокричал мужик и схватил Гарри за футболку.        Это могло продолжаться вечно. В этой стычке участвовали почти все волшебники в общей комнате, но единственным, что смогло всех остановить, был голос Министра.  — Прошу всех прекратить, — по залу прокатился стальной голос Министра Магии.        Все резко остановились, и даже чьи-то оскорбления оборвались на полуслове, как только все услышали голос того, кто еще имел вес в правительстве.  — Я бы хотел разъяснить ситуацию каждому из вас. Для начала отступите друг от друга на два шага, — произнёс министр, жестом показывая разойтись.  — Сейчас я расскажу вам всю правду, а затем вы сможете задать мне интересующие вас вопросы.       Все хором закивали. Пожалуй, это был один из лучших выходов из этой ситуации.  — На данный момент мы все находимся в бункере, который был создан для защиты волшебного населения от ядерной войны. К моему сожалению, она все же произошла, и теперь нам всем придется работать вместе, иначе мы уничтожим последнюю надежду на выживание волшебников.        Тишина стояла тяжелым грузом, и понимание давалось тяжело не только Гермионе. Многие из присутствующих шли в бункер как в безопасное место, пока власти собирались бороться с террористами.   — Я не смог остановить ядерную атаку. Всего было выброшено пять бомб, одна из которых была направлена прямиком на Великобританию. К нашему счастью, это произошло далеко от бункера. Что касается безопасности от радиации, здесь есть специальные покрытия, которые не дают ей проникнуть в бункер, а сам он находится глубоко под землей, что тоже является плюсом. По поводу безопасности внутри я предлагаю поступить так: мы можем выбрать лидера и его помощников, которые будут отвечать за вашу безопасность и безопасность ваших близких. Есть ли какие-то вопросы?        Толпа молчала. По лицам было видно, как каждый пытался переварить эту информацию.  — Если вопросов нет, предлагаю перейти к голосованию за лидеров, после чего начнется распределение обязанностей среди их помощников, — резюмировал Кингсли.  — А что, если мы хотим своего лидера? Мы считаем, что нашу сторону будут притеснять, если лидер окажется с вашей стороны, — крикнул с противоположной стороны парень, похожий на Теодора Нотта.  — Да, я не доверяю вашим людям! — отчетливо раздался чей-то голос.  — А мы вам не доверяем, но все же готовы мириться с вами, — крикнул Невилл, сидящий рядом с Ханной в самом углу.  — А если ваша сторона выиграет и вы будете притеснять нас? — крикнул какой-то мужчина с их стороны.  — Такого точно не будет, посмотри на нас, мы добрые и милые, — вмешался Драко Малфой собственной персоной.  — А ты, щенок, вообще молчи, твой папочка уже подох от радиации, так пора и тебе на волю, — выплюнул мужчина.        Она успела заметить, как дернулся его кадык, но ничего не произошло. Споры возобновились, и казалось: кинь туда спичку — вся толпа загорится. Одна ненависть порождала другую, и вслед за этим все новые и новые высказывания летели с обеих сторон.  — Хорошо, тогда давайте изберем двух лидеров, которые будут представлять стороны, блюсти закон и разбираться с провинившимися на своей стороне, если другая сторона не потребует общего суда. Жить здесь будем по правилам Министерства Магии, при необходимости подстраивая их под нынешние реалии, — сказал бывший Министр Магии бывшей волшебной Великобритании.        Кингсли подозвал к себе нескольких парней, попросил раздать листки на их стороне и предложил сделать то же самое второй стороне.  Начались выборы.  — Прошу внимания, у каждого из вас на руках лист бумаги. На нем вы можете написать имя одного кандидата, которого видите в правлении выбранной вами стороны, и сдать лист в коробку. Вы имеете право написать только одно имя на одном листке бумаги. Если вы будете замечены в махинациях или подтасовке результатов, будете дисквалифицированы. Если вы мешаете выборам, вас ждет дисквалификация. Если вы не намерены участвовать в выборах, у вас есть возможность либо сейчас встать и уйти, либо сдать пустой лист. Принимать ваши голоса будем я и доброволец с противоположной стороны. Мы будем тщательно следить за тем, кто и как голосует. Желаю всем удачных выборов, — закончил Министр свою речь.       Начались перешептывания, мешавшие ей сосредоточиться.  — Если я правильно помню, я уже говорил о дисквалификации. Прошу всех замолчать, — строго сказал министр.        Гермиона не знала, кого выбрать. Единственным подходящим кандидатом был Бруствер, но хотел ли он становиться лидером после всего случившегося? Время шло, и ей не оставалось другого выбора, кроме как написать имя бывшего министра магии. Она осторожно поглядывала в его сторону: может быть, Кингсли сам укажет на кого-то. Выбирать лидера в период кризиса было не лучшей идеей, но здесь были и те, кто выступал против старой власти.        Гермиона аккуратным почерком вывела инициалы министра и поднялась с места, чтобы передать свой голос двум стоящим мужчинам. Первым был Кингсли, а вот второй напоминал ей Теодора Нотта. Нет, это точно был он — она узнала его еще в толпе, но не заострила на этом внимание. Подойдя ближе, Гермиона протянула листок, который одной рукой забрал Кингсли, а второй — Теодор Нотт. Ей подумалось, почему рядом стоял не Малфой: тот больше кичился своей значимостью в школе и точно не пропустил бы такое.        Отдав лист, Гермиона вернулась на свое место и осталась ждать подведения итогов. Гарри уже что-то яростно обсуждал в компании Джинни и Дина, а Рон был рядом. Наверное, этого было достаточно.       Что-то говорить Гермиона не решалась, чтобы не нарушать тишину для оставшихся, и потому этот миг молчания рядом с Роном казался завораживающим: ни слов, ни жестов, дыхание рядом, символизирующее поддержку. По крайней мере, ей так казалось. Что думал Рон, она не знала, но, может быть, уже стоило поговорить с ним об этом. Сейчас они в бункере, основная часть жителей мира мертва, как и ее родители, как и ее мечты о будущем. Теперь Гермионе предстоит начать новую жизнь — с чистого листа и, как она надеялась, без зачеркиваний и клякс.  — Мы получили все сто десять голосов, — тишину прорезал голос Кингсли.  — Пора подсчитать голоса и избрать главу каждой стороны.       Министр и Нотт принялись подсчитывать голоса каждой стороны. Для удобства Кингсли трансфигурировалнесколько накалывателей. Первый лист подняли вверх, и Гермиона услышала имя «Гарри Поттер». Толпа, как и сама Гермиона, встретила его молчанием. Она повернулась к другу, выражая молчаливую поддержку, и он в ответ едва заметно улыбнулся уголками губ.  Пожалуй, это был один из худших выборов. Нет, она верила в лучшего друга, но ставить на главенствующий пост ребенка, недавно пережившего войну, было выше ее понимания и скорее походило на идиотизм, чем на веру в него как в героя. Кингсли написал имя Гарри на маленьком клочке бумаги и прикрепил его к накалывателю, а Нотт наколол листок с именем Гарри.                     На следующем поднятом листе значилось имя Тиверия Маклаггена. Толпа с противоположной стороны уже принялась аплодировать — не так сильно, как хотелось Маклаггену, но в любом случае это было больше, чем при имени Гарри.       Гермиона заметила краем глаза, как Джинни приподнялась, вероятно, рыжая бестия уже искала среди толпы своего друга, чтобы все ему высказать после выборов. Высказать, что он не на их стороне, что поддерживал мятеж против них. Но она не успела все это обдумать, как Кингсли вытащил следующий лист — на нем было его собственное имя. Он трансфигурировал еще один накалыватель и отправил свое имя прямиком на него. Люди встретили это с овациями, и, как поняла Гермиона, многих с их стороны устраивал прежний уклад, а менять лидера никто не хотел.        Следом в новый накалыватель воткнули лист с именем «Джин Забини», что хорошо приняла противоположная сторона. После этого других имен уже не добавляли.       В течение получаса Кингсли и его так называемый помощник, который сидел, закинув ноги на стол, передавал листки с именами и делал важный вид бурной деятельности, заполняли накалыватели.       Счет у зеленых шел ровно — так Гермиона решила называть ту сторону, раз там обосновалась основная часть слизеринских студентов. На их, красной, стороне все было стабильно: основная часть голосовала за Кингсли.        Еще несколько листов — и все будет решено, подумала Гермиона. Сидеть на полу без еды и воды было невозможно. Когда последний лист был воткнут, Бруствер и Нотт принялись пересчитывать все листы, начиная с зеленой стороны, потому что у красных уже и так все было понятно.  — Двадцать шесть за миссис Забини и двадцать четыре за мистера Маклаггена. Джин Забини набрала больше голосов и становится лидером левой стороны, — величественно сказал Кингсли.        Зеленые поднялись с мест, чтобы пожать руку миссис Забини, все действовали сдержанно, и в их обстановке это выглядело комично.       Как только поздравления закончились, Гермиона перевела взгляд на бывшего Министра Магии, который вместе с юношей пересчитывал голоса красных.  — Правая сторона почти без потерь голосов выбрала на пост главы мистера Бруствера.        Толпа принялась кричать, хотя выбор лидера был понятен с самого начала. В любом случае люди радовались, что их будет защищать человек чести и силы. Может быть, из-за этого они и решили так бурно показать свои чувства.        Гомон толпы не прекращался, все выкрикивали поздравления в адрес нового главы красных. Гермиону кто-то легонько тронул, и она обернулась посмотреть, кто это. Это оказался Гарри, который тихонько приблизился к ней и шепнул на ухо:  — Гермиона, Кингсли попросил нас подойти после выборов.        Она кивнула в знак согласия, затем перевела взгляд на Гарри, который жестом подзывал к себе Рона. Рон в это время приблизился к кому-то из знакомых по квиддичной команде. Гермиона их плохо помнила, потому что не слишком увлекалась этим видом спорта, да и любым другим, вообще-то.  Все трое собрались возле ее места и направились к Брустверу, который уже дожидался их.  — Гарри, Рон, Гермиона, рад вас приветствовать, — величественно сказал Кингсли.  — По стечению обстоятельств пост главы нашей стороны занял я. Повисла долгая пауза, словно он что-то обдумывал.  — Мы поздравляем вас, — чуть слышно сказала Гермиона и повела плечами: молчание Бруствера ее настораживало.  — Да, мы голосовали за вас.  — Поздравляю, Кингсли, — невпопад произнесли мальчики.  — Спасибо, ребята, но я позвал вас не за этим. Думаю, вам будет интересно мое предложение, присаживайтесь, — сказал новый лидер и указал на места рядом с ним.  — Какое предложение? — истинная натура Гермионы брала верх. Она не могла чего-то не знать, даже если тайна откроется прямо сейчас, узнать ее хотелось еще больше.  — Я бы хотел предложить вам стать моими помощниками. Гарри и Рона я бы поставил во главе охраны: мне нужны смышленые парни, которые будут понимать, что и как нужно делать. А тебя, Гермиона, я бы попросил заняться всей бумажной работой, — сказал Кингсли, но, увидев, как расширяются глаза Гермионы, добавил:  — Нет-нет, это не будет выглядеть как эксплуатация детского труда, и ты не будешь вечно сидеть в бумагах и книжной пыли. У меня уже складывается план, как все настроить, но нам в любом случае понадобится твоя помощь. Ты можешь взять себе в помощники кого угодно, кто будет тебе подходить. Если ты согласишься, мы можем обсудить это позже, как и с вами, мальчики.   Все кивнули в ответ на слова Кингсли.  — Если мы готовы приступить прямо сейчас, с чего нам начать? — решительно спросил Гарри.  — Гарри, сейчас вам нужно найти ночлег и хотя бы немного отдохнуть. А еще я бы хотел попросить вас проследить за размещением остальных. Будет не слишком хорошо, если кому-то не достанется место.  — Конечно, я тоже думаю, нам стоит отдохнуть, — сказал Гарри и кивнул, прощаясь с Кингсли. Остальные тоже попрощались с ним. Как только Гарри, Рон и Гермиона отошли от стола министра, к ним подбежала Джинни и принялась расспрашивать.  — Что он хотел? — встревоженно спросила младшая Уизли. Их одними из первых подозвали к избранному главе, и Джинни переживала, что война только закончилась, а Гарри опять придется спасать мир.  — Он попросил нас помочь ему в бункере, — буркнул Рон.  — Да, это что-то вроде авроров, только в виде новой охраны или чего-то похожего. Кингсли сказал разобраться с этим позже, а сейчас нам нужно найти хотя бы угол, — сказал Гарри, жестикулируя руками.  — А у меня будет возможность работать с вами? Будет какой-то отбор? — не унималась Джинни.  — Джинни, все потом, приказ главного, — величественно сказал Рон. Видимо, для него было почетно стоять в карауле их тонущего корабля.        На реплику брата Джинни обиделась, хоть и не подала вида. Она дождалась, пока мальчики отойдут, и присоединилась к Гермионе, которая уже мысленно составляла план действий.  — Эй, Гермиона, — позвала ее Уизли, но Гермиона не расслышала, и тогда Джинни замахала руками, пытаясь привлечь ее внимание.  — Гермиона, прием, ты тут?  — А, да, извини, задумалась. Как думаешь, здесь есть душ? — с мольбой в голосе спросила Гермиона. Сейчас самым важным было сходить в душ и поспать, сил думать почти не осталось.  — Ты начинаешь напоминать мне Лавгуд... думаю, здесь точно есть душ, раз уж есть вода. А о чем ты задумалась? — игриво спросила Джинни.  — Я задумалась о том, что нам еще предстоит узнать и как это повлияет на нас. У нас нет точных сведений о взрыве, значит, первым делом нужно выяснить это. И еще нужно найти пропитание... — без умолку затараторила Гермиона.  — Стоп, стоп, стоп, тебе точно нужно поспать, Гермиона, — засмеялась Уизли.         Пока они шли за спинами мальчиков, видно было немногое: серые сверкающие стены, напоминающие светлячков на бетоне. Путь был недостаточно долгим, чтобы она успела рассмотреть все поближе, но сделать хотя бы предположение Гермиона смогла.       Завернув за угол, они с Джинни первым делом заметили огромную винтовую лестницу, уходящую вниз. Ее хорошо освещали лампы, и все пространство казалось огромным, будто этот бункер предназначался для тысяч людей.       Но это была иллюзия: когда Рон и Гарри начали спускаться, а следом за ними и она с Джинни, ощущение простора стало рассеиваться, и на его месте появились маленькие дверцы с нумерацией от одного до тридцати. Эта часть бункера не казалась мрачной: она тоже была хорошо освещена, а на стенах мерцали искры, завораживая взгляд.        Они прошли до конца коридора и в непонимании уставились друг на друга.  — Мы можем занять любую из комнат? — уточнила Джинни, у которой в глазах уже играли искорки.  — Может быть, это стоит проверить, — отозвалась Гермиона и решительно направилась в сторону ближайшей двери.        Нажав на дверную ручку, она резко отшатнулась от нее. Дверь под номером двадцать девять ужалила ее, не дав зайти внутрь. Это было довольно интересно для размышлений, но в ее состоянии сил оставалось все меньше, и пришлось действовать быстро.  — Гермиона, с тобой все в порядке? — подлетел к ней Рон, когда она зашипела от боли.  — Да, дай мне немного подумать, — сказала Гермиона.  — Подождите, а какие номера нам достались, когда Кингсли раздавал их в штаб-квартире?  — Не помню, похоже, у меня был двадцать пятый, — сказал Рон, пожимая плечами.  — Значит, у меня двадцать шестой, у Гарри — двадцать четвертый, у мистера Уизли — двадцать седьмой, — заключила Гермиона.  — Давайте пробовать, — выдохнул Гарри и направился прямиком к двери с номером двадцать четыре.        Он сразу дернул ручку в надежде на то, что та его не ужалит, и его надеждам суждено было сбыться. Дверь отворилась, ребята смогли рассмотреть комнату поближе.        Это была небольшая комната с одной двуспальной кроватью из дерева красного оттенка, балдахин которой тоже был выдержан в красных и бордовых тонах. Все в этой комнате говорило о ее хозяине, но как удалось устроить все так? Этот вопрос не переставал мучить Гермиону, пока они направлялись к комнате Рона.       Тот открыл ее, и ребятам сразу бросились в глаза две односпальные кровати в таких же оттенках, на что Рон заключил:  — Видимо, бункер не хочет, чтобы я жил с девочкой.  — О чем ты? — уточнила Гермиона.  — У Гарри двуспальная кровать: он заходил с Джинни, а я — с Джорджем, и у меня в комнате две односпальные кровати — заключил Рон.        Нельзя было поспорить, в этом было здравое зерно, но как тогда выглядела комната Гермионы, если она зашла с Пенси Паркинсон?  Решив не медлить и наконец узнать, придется ли ей жить в змеином логове до конца веков, Гермиона быстрыми шагами направилась к своей комнате. Она надеялась, что бункер не станет селить Паркинсон с ней в одну комнату.               Гермиона сделала шаг вперед к двери с номером двадцать шесть и повернула ручку вниз. Словно все происходило в замедленной съемке. Кадр — и дверь открыта на несколько сантиметров, другой — половина комнаты уже видна, еще кадр — и Гермиона уже смотрела на то, как ее гриффиндорская комната была переделана в, представлялось бы, идеальные нейтральные тона. Комната была светлой и просторной. Видимо, у Рона она тоже была чуть больше, чем у Гарри, из-за личного пространства для живущих: Гарри и Джинни его требовалось меньше. В комнате стояли одна двуспальная и одна односпальная кровати, над которыми висели бежевые балдахины, хорошо сочетающиеся друг с другом.       Словно это была комната мечты, потому что такую Гермиона и хотела бы у себя дома. Размер кровати насторожил ее. Слишком много неслучайных совпадений произошло, и на это уже нужно было реагировать, но она не могла в силу своего состояния. Дорога до бункера, проклятье, выборы — все это вымотало ее, и, хотя сам сглаз не стал причиной чего-то серьезного, сил на оставшийся день уже не было. Поэтому Гермиона попрощалась с друзьями и отправиться к себе в комнату.              Что касалось Пенси, Гермиону мало заботило, как и где та будет спать: если Паркинсон не совсем глупа, то доберется до их общей спальни тем же способом, а если нет, то и не стоит им ночевать под одной крышей. Гермиона не была злопамятной, но все же помнила школьные годы со слизеринцами, когда часто становилась объектом насмешек.       Все меняются, но, представлялось, Паркинсон это обошло стороной: то ли она так и не научилась приспосабливаться, то ли ее и правда в детстве роняли. Мысленно пожав плечами, Гермиона двинулась в свою комнату.  — Гермиона, подожди, — окликнул ее Гарри, и она вопросительно перевела взгляд на него.  — Получается, нам с Джинни надо жить вместе? — спросил ее друг.  — Видимо, да. Я, если честно, сама еще не до конца разобралась с этим и, боюсь, сейчас точно не готова с этим возиться. Если хочешь, Джинни может поспать у меня, — выдохнула Гермиона полусонным голосом. Ее плечи были опущены от усталости, и весь вид говорил только об одном — пора отдохнуть.  — Н-нет, наверное, Джинни лучше жить со мной, раз так решил бункер.  — Тогда ей действительно лучше жить с тобой, — со вздохом констатировала Гермиона.  — Хорошо, ты тогда иди отдыхать, а мы постараемся объяснить всем, куда им нужно идти, — сказал друг.  — А никто не хочет обсудить, что я буду жить с Джорджем? — уточнил Рон, но для Гермионы это уже звучало как шум за стеной, — она валилась с ног. Единственным решением оставалось рухнуть на двуспальную кровать и закрыть глаза. 

***

      Неприятный шорох заставил ее приоткрыть один глаз. Гермиона повернулась на шум: в той стороне стояла Пенси Паркинсон и снимала с себя одежду.       В комнате стоял приглушенный свет, и это однозначно играло на руку Гермионе, потому что своим расфокусированным зрением она все равно не смогла бы толком рассмотреть Паркинсон. Не то чтобы она стеснялась своего или чужого тела: с Джинни они всегда переодевались вместе, болтая о всякой ерунде. Но жить рядом со слизеринкой, показывать ей недостатки своей фигуры и при этом рассматривать ее идеальные формы оказалось куда удручающе, чем Гермиона думала.  — Ооо, ты уже проснулась, — по комнате прокатился бархатный голос Пенси Паркинсон.  — Да, я долго спала? — зевая, спросила Гермиона.  — Нет, пару часов, — пожала плечами Паркинсон и добавила: — Пару часов, как я шляюсь и ищу тебя по всему бункеру! — закричала Пенси. Гермиона взвизгнула — такого подхода от слизеринки она точно не ожидала.  — Паркинсон, ты ненормальная?! — крикнула ей Гермиона.  — Я? А ты какая тогда? Я тут весь день ищу тебя, это же не я сюда тебя запустила, а ты почему-то вечно то где-то есть, то где-то нет. Твои пришибленные друзья сказали, что ты тут, и я битый час билась об эти двери, чтобы хотя бы узнать, где ты, — все еще скрепя зубами говорила слизеринка.  — И как ты тогда сюда зашла? — уточнила Гермиона.  — Ты же самая умная ведьма своего поколения, так скажи мне: как я смогла сюда зайти?  — Ну, по сути, это и твоя комната тоже. Ты не сильно блещешь умом и могла дергать все ручки подряд, — резюмировала Гермиона, у которой уже окончательно прошел сон.  — После второй ручки я поняла, что дергать — не вариант, поэтому решила сидеть и ждать тебя.  — Умно, — саркастично отозвалась Гермиона.  — Но я все-таки спала, когда ты зашла, — добавила она же.  — Потому что мне стало скучно, и я решила повнимательнее посмотреть на двери, — пожала плечами Паркинсон.  — Повнимательнее?  — Да, повнимательнее. Или ты и такого слова не знаешь? И вот кого мы выбрали в умнейшие.  — Пенси, мне все равно на твой яд, он для тебя — топливо, и только благодаря ему ты и живешь, — резюмировала Гермиона.  — Если бы это был яд, то ты бы была мертва, — Пенси подошла вплотную к Гермионе и опустилась на корточки, глядя ей прямо в глаза.  — Паркинсон, приведи сюда своих друзей, и, может быть, мне станет чуточку страшнее, а сейчас я ставлю тебе тролль, — Гермиона улыбнулась кривой улыбкой, больше похожей на оскал.        Пенси встала и приблизилась к своей кровати, продолжая переодеваться. Откуда у нее вообще взялись вещи, если Гермиона лично не видела у нее сумок?  — Пенси, откуда у тебя взялись вещи?  — В шкафу взяла.  — В каком смысле — в шкафу? — Гермиона приподнялась на локтях, чтобы всмотреться в полумрак комнаты.  — Вот в этом. Или тебе, как золотой девочке, надо все разжевывать? — зло выплюнула Пенси.        Гермиона поднялась с кровати и к своему удивлению заметила, что свет начал усиливаться. Около кровати она заметила раму с заклинанием имитации окна. В бункере все было продумано до мелочей, и это даже пугало.       Свет стал почти дневным, и теперь она могла рассмотреть комнату полностью — без сонного дурмана и полумрака. Около ее кровати стояли две резные тумбы того же приятного светло-коричневого оттенка, а на них — торшеры, которые при желании можно было зажечь магией.       Гермиона обошла кровать и заметила у прилегающей стены комод, а рядом с ним — миниатюрный туалетный столик. Словно все здесь создавалось для знатной дамы, а не для обычной девушки, которой она и была. Рядом с туалетным столиком были резные деревянные двери со стеклянными ручками. Гермиона потянула за одну из ручек, и ей сразу бросились в глаза вешалки с разнообразными вещами. Там было все: от нижнего белья до коктейльных платьев, но почему все это принадлежало ей, еще предстояло выяснить.  — Ты у нас на высоком счету, — крикнула Пенси, уже разлегшись у себя на кровати.  — Что? — не поняла Гермиона.  — Почему твоя сторона настолько богата, когда у меня только шкаф и маленькая кровать? — уточнила Пенси.  — Я не знаю, но скоро это выясню, — решительно сказала Гермиона.  — Не утруждайся, мне хватит и этого, — Паркинсон махнула рукой в сторону своей части комнаты.  — Нет, я бы хотела, чтобы у тебя было все необходимое.        Стоило Гермионе произнести это, как под Паркинсон увеличилась кровать, а рядом с ней появились такие же тумбочки, комод с туалетным столиком и две резные двери со стеклянными ручками.  — Какого черта, Грейнджер? — Паркинсон спрыгнула с кровати, ошарашенно наблюдая за тем, как меняется комната.  — Я не знаю! — не сдержалась и крикнула Гермиона. За этот день было столько потрясений, что, казалось ничто уже не сможет ее удивить, но это все равно ошарашило ее.  — А кто тогда знает? Пресвятой Мерлин? — не сдержалась Паркинсон.  — Хватит, Паркинсон, — отрезала Гермиона.        Гермиона повернулась на стук в дверь. Кто-то точно хотел окончательно испортить ей день, раз так яростно долбился в несчастное дерево. Она в последний раз зыркнула на Паркинсон и пошла открывать.        За дверью стояли Гарри и Рон, в руках у которых было по несколько комплектов еды. Только сейчас Гермиона поняла, насколько голодна: до этого ее этот факт не слишком заботил, но перед такой картиной устоять она уже не смогла.  — Мы с ужином, — виновато сказал Гарри, глядя ей прямо в глаза и ожидая разрешения войти.        И она сдалась, распахнула дверь пошире, чтобы два ее самых близких человека смогли протиснуться и поужинать все вместе.         Первым в комнату зашел Рон и сразу обомлел от увиденного: на кровати лежала Пенси Паркинсон в одной белой футболке, обтягивавшей ее красивое тело, и это не ускользнуло от Гермионы. Ей больше было неприятно за себя и свое наплевательское отношение к телу за все годы учебы, чем то, что Рон теперь стоял и таращился на полуголую Пенси Паркинсон, но об этом Гермиона подумает позже.       Следом зашел Гарри, толкнув друга плечом, чтобы тот поскорее дал пройти, и тоже остановил взгляд на Пенси. Для Гарри это, похоже, не было удивлением — может быть, потому что Джинни занималась спортом, и ее телосложение его полностью устраивало.       Размышлениям пришел конец, когда ребята все-таки добрались до ее кровати, хоть и не в полном составе. Челюсть Рона осталась где-то там на полу вместе с самооценкой Гермионы. Разложив все на кровати Гермионы, они принялись ужинать, насколько могла судить сама Гермиона. Пенси Паркинсон исподтишка поглядывала в сторону кровати Гермионы, и Гермиона первой пошла на мировую, отдав часть ужина врагу.  — Пенси, тебя угостить чем-то? — уточнила Гермиона. Та фыркнула, но все равно не отводила взгляд от их ужина.  — Пенси, я готов с тобой поделиться, — сказал Рон, протягивая ей свою порцию.  В этот момент даже Гарри перевёл взгляд на друга как на умалишенного, что уж говорить о Гермионе.  — Обойдусь, — фыркнула Пенси и легла на спину, сложив руки на животе.  — Мне несложно, — сказал Рон и положил на ее кровать часть своего ужина.        Пока препирательства продолжались, кто-то постучал в дверь, и Гермиона нехотя поднялась с кровати, чтобы впустить гостя. Это была Джинни, и в ее руках было несколько бутылок с соком, чему Гермиона искренне обрадовалась, потому что это был ее любимый напиток.        Джинни присела рядом с Гарри, поглядывая на Пенси из-под ресниц. Даже Гермиона, обычно невнимательная к женской ревности, заметила, как подруга косится то на Гарри, то на Пенси, стараясь не подавать виду.        Гермиона забрала из рук оцепеневшей подруги бутылку с вишневым соком и поставила ее на тумбу Паркинсон. Она, стерва, но обезвоженный труп Гермионе тут тоже был не нужен.  — Фу, кто пьет эту мерзость? — выплюнула Паркинсон. Гермиона закатила глаза и ответила:  — Это мой любимый сок. Если тебе не хочется его пить, не пей. — пожала плечами Гермиона.  Как и ожидалось, ее слова остались без ответа, и трапеза четырех друзей и слизеринки продолжилась. Пока ребята что-то активно обсуждали, Пенси иногда вставляла короткую реплику, и Гермионе показалось, что лед тронулся. Может быть, все еще можно изменить.