Глава 6

      Резкое падение на ноги заставило его открыть глаза. Матери нигде не было — только ослепляющий свет и шум, окутывающий его со всех сторон.        Малфой поднял руки и прикрыл глаза от столь назойливого свечения. Разглядеть хоть что-то в таком пространстве было тяжело, и Драко пришлось оглядеть все, чтобы понять, что вообще происходит.        Первым, что он заметил, были люди, приземляющиеся вокруг него. Они быстро падали на пол, кривились от яркого света и шума, а затем отбегали от места прибытия подальше. Нужно было действовать так же, не зря же их род так изнемогающе тренировали подстраиваться под общество.        Пока Малфой думал, рядом с ним упал мужчина. Драко мог бы ему помочь, но это не входило в его планы. Мужчина оперся на одну ногу, вероятно, у него были какие-то проблемы с суставом, но Малфоя это уже не волновало. Кто-то со стороны крикнул его имя, но из-за огромного шума он не смог разобрать, кто именно.        Гадать долго не пришлось. Повернув голову, ему сразу бросились в глаза одноклассники и мать. Они стояли обособленно от основной части аристократов, ближе к периметру приземления. Может быть, они его ждали, а вероятно, это было стечение обстоятельств, но кто уже об этом вспомнит.       Нарцисса ждала сына с гордо поднятой головой, здесь на нее смотрело всё высшее общество. Богатейшие смогли попасть сюда и те, кто будет им прислуживать. Как удобно получилось для чистокровных: сразу после окончания войны и установленных рамок мир перерождается в структуру, во главе которой снова окажутся чистокровные семьи. Кто бы мог подумать.        Драко сделал несколько широких шагов в сторону друзей и почти сразу оказался рядом. Тео потянул его за руку, чтобы отвести подальше от столпотворения у места прибытия всех волшебников. Следом за ними двинулась вся их группа из четырех человек.       Миссис Забини и миссис Малфой отошли от ребят на почтенное расстояние из-за законов их общества. Леди-мать не могла присутствовать рядом с сыном, если его сопровождают друзья или возлюбленная. Ей дозволялось находиться в отдалении и кротко наблюдать за действиями чада.        Драко, Блейз и Тео остались рядом с местом прибытия, чтобы каждый мог держать ситуацию под контролем. Никто точно не знал, кто здесь появится и чего будет требовать. Юноши стояли в молчании, пока Теодор не заговорил.  — Я, пожалуй, присяду.  — Ножки устали? — уточнил Блейз и скривился.  — Яички, — невозмутимо констатировал Нотт.        На такое заявление Драко было нечего сказать, а Забини тактично промолчал, сдерживая улыбку, краем глаза Блейз заметил выражения лиц своей матери и Нарциссы.       Бункер, к сожалению, не был бесконечным, и в таких условиях достаточным расстоянием считалась пара метров, с которых при желании можно было расслышать каждое слово.        Осмотревшись вокруг, Малфой понял, что находится в месте прибытия всех волшебников. Это был огромный круглый зал в серых оттенках с какими-то переливающимися вкраплениями, заставляющими скорее резать глаза от назойливого мелькания, чем находить в этом хоть что-то поистине завораживающее. Такое, наверное, нравилось только девчонкам, и то тем, кого Мерлин обделил умом.        По бокам от центра появления волшебников находились группы, собравшиеся по тем же причинам, что и его компания. Многие дожидались своих и формировали отдельные команды. Помещение изначально начало делиться на красных и зеленых.       Неудивительно, что среди красных Малфой наблюдал учащихся из Когтеврана и Пуффендуя, а не только упрямых гриффиндорцев. Они ведь всегда выбирали слабейших, хотя некоторые из них могли бы примкнуть к чистокровным и остаться на главенствующей позиции.       Вероятно, как казалось Малфою, все те, кто попадал в бункер не из чистокровных семей, еще не знали своей участи. Их быстро заставят работать на благо общества независимо от способа: хоть кнутом, хоть пряником.       Хорошо, что место прохода было единственным, и отсюда Малфой точно сможет узнать, попадет ли она в бункер. Пока все остальные формировали маленькие ячейки по обе стороны от врат, он думал только об одном: хоть бы она смогла, хоть бы она зашла в бункер со всей сумасшедшей рыжей семейкой и смотрела своими глазенками, как у гребаного карликового пушистика. Малфой не смог бы подойти, не смог помочь, но ее присутствие в бункере сняло хотя бы малую часть тех оков, в которые он сам себя заковал.        Самостоятельно выбежать обратно Драко не решался. Выбежать куда и зачем? Он даже не знает, жива ли она, не знает, что там за вратами и как до бункера добирались все остальные.       Да, он и сам знает, что душу одолжил взаймы у бездушного скупого заемщика, и теперь даже это у него отберут. Отберут, как и все, что успел забрать безносый кретин из его жизни. Та, о ком Малфой грезил ночами и прятал в самые потаенные места, утром скиталась где-то неподалеку, и все, что Драко мог, — это безмолвно оглядывать помещение в поисках нее.        Как же он сейчас ненавидел себя. Слишком мало времени было для проработки плана, и уж тем более никто не сеял панику вокруг планов Пожирателей смерти. Почему же он не решился рассказать все обществу, почему не принялся пропагандировать чистку от последователей сумасшедшего Лорда? Все это уже казалось неважным.         Оставались минуты до его падения во тьму, разрывающую изнутри от неизбежности, как первый человек с рыжей шевелюрой очутился прямиком перед взором Малфоя. Это была Джинни Уизли, та неприятно отважная гриффиндорка, которую он едва мог выносить и не стал бы этого делать, если бы не одно «но». Но сейчас детали можно и опустить.        Младшая Уизли оперлась на кого-то, напоминающего Поттера. Расстояние было большим, и шрам на башке так не светился, да и лицо шрамоголового было закрыто отросшей челкой.       Драко был готов дать руку на отсечение, что это точно была эта сладкая парочка, а значит, и все остальные уже где-то рядом. Настроение начало подниматься, и этот день уже не казался таким скверным, каким был с самого пробуждения.       Поттер что-то буркнул Уизли, и они отбежали от столкновения с другими прибывающими. В тот же миг Драко услышал голос друга.  — Как жаль, вот было бы весело, расщепи их от столкновения с их же родственничками, — прошептал на ухо Тео, которого действительно могло забавлять подобное.        Малфой бы слукавил, сказав, что такие шутки неуместны и он, как благородный мужчина высшего общества, ни разу не шутил так, но в данном конкретном случае Драко раздражало такое отношение друга к происходящему. Нотт не знал о его привязанностях и потому не выбирал слова рядом с лучшим другом, всегда стараясь подобрать шутку поострее.        Малфой ничего не ответил, развернулся обратно к вратам, чтобы не пропустить появления важной персоны. Младшая Уизли и шрамоголовый уже ожидали своих, каждый раз дергаясь, если от центра был хотя бы малейший шорох. Не будь Драко сам напуган, посмеялся бы с их поведения.         Следующим из Уизли появился Уизли, тот смешно скорчил рожу от света, бьющего в глаза. Не успев насладиться этим моментом, Драко заметил мчащегося Поттера на подмогу своему дружку. Поттер схватил Уизли за грудки, может быть, это была не помощь.       Нет, это точно была не помощь, Поттер потащил Уизли за собой, постоянно повторяя одно: где Гермиона.        Сердце переставало биться, пропуская удары. В голове стало слишком тихо, ни слова друзей, ни слова убогих гриффиндорцев не доходили до его сознания. Теперь все виделось через заляпанную от страха линзу. Паника накрывала с головой, воздух слишком быстро исчезал из легких. Увидев себя со стороны, он заметил бы в себе сходство с живым мертвецом.        Только что его жизнь разделилась на до и после. Хватило двух слов от Поттера, человека, который, по мнению самого Малфоя, не смог бы его сломить при любых обстоятельствах. Но судьба и в этом не была благосклонна к нему.        Белый шум в ушах усиливался. Во всем этом непонятным оставалось одно: где она. И что теперь делать самому Малфою. Раскрывать свою тайну он не хотел, да и прекрасно понимал свою трусость. Даже если ей сейчас нужна его помощь, Драко вряд ли отдаст свой шанс на выживание в бункере за мнимую возможность стать для нее принцем и умереть от взрыва или радиации.       А на периферии продолжалось немое представление, где Поттер, младшая Уизли и Уизел уже допрашивали Джорджа. Тот размахивал руками в сторону врат и явно что-то разъяснял им на повышенных тонах. Компания из рыжих волшебников и шрамоголового резко перестала препираться, и Малфой перевел взгляд от них к центру комнаты. Там стояли Артур и Молли Уизли.        Молли, протерев глаза, кинулась к детям. Добравшись до них, она принялась обнимать всех по очереди и проверять, в порядке ли вся их компания. Из глаз миссис Уизли катились слезы. Мистер Уизли подбежал сразу после нее и сквозь стиснутые от боли зубы произнёс:  — Я не смог ей помочь.  — Где она была, когда вы уходили? — настойчиво спросил Поттер.  — Она была по другую сторону обрыва, — в глазах мистера Уизли появился предательский блеск слёз. — Папа, что случилось? — вглядываясь в его глаза спросила Джинни.  — Гермиона... Она, дочка, она не придет в бункер.  — Как она может не прийти в бункер? — глаза младшей Уизли расширились непозволительно широко.  — Она не смогла залезть, и я обещал ей, что позову мальчишек на помощь, — сказал Артур, у которого Драко смог заметить на щеке скупую слезу.  — Рон, что происходит? — взвизгнула рыжая.       Уизли уже покраснел до неестественного красного, вероятно, и сам Малфой выглядел не лучшим образом, но в этой ситуации Драко ощутил себя наблюдателем. Как будто все резко стало серым, безжизненным и жалким. До боли в груди хотелось разорвать на себе кожу, сжечь себя до тла, а пепел развеять по послеядерному поместью.  — Я не мог так ее подвести! — заорал Уизли, на что некоторые из окружающих волшебников обернулись на его рычание.       За жужжащим гулом крови внутри головы Малфой перестал слышать, о чем дальше кричал вислый, но того быстро успокоил шрамоголовый Поттер, почти скрутив Уизела. Молли Уизли залилась слезами, и вот здесь для Малфоя настала точка невозврата.       Такая, как она, не должна была умирать от ядерного взрыва.       Лучше бы он остался там. Лучше бы весь этот гребаный мир сгорел и не оставил и следа на карте галактики, чем такая, как она, потеряла возможность жить.  — Драко, нам пора пройти в наши комнаты, — приблизилась к нему Нарцисса и положила руку на плечо Малфоя. Это отвлекло от душераздирающей картины его разложения на частицы и атомы.  — Есть ли возможность кому-то зайти после закрытия? — со стеклянными глазами и сухим голосом спросил Драко у матери.  — Нет, милый, не думаю, — покачала головой Нарцисса. Ее губы были сложены в тонкую линию, и все лицо выражало скорбь, но он этого не заметил из-за собственных переживаний.        Миссис Малфой взяла сына под руку и повела его к каюте. Вход в нее был закрыт для посторонних по магическому контракту, который заключила Нарцисса: никто не мог войти туда, кроме семьи Малфой либо тех, кому они дали разрешение, но не более суток. Так было и у других чистокровных, в их каютах стояли определенные магические датчики, которые считывали волшебников и решали, можно войти или нет.        Они с матерью прошли к коридорам, уходящим глубоко внутрь, на входе в которые были выгравированы числа. На подходящем для них коридоре были выгравированы цифры сто три — сто пять. Что это были за цифры, ему еще предстояло выяснить, но в данную секунду хотелось удавиться.        Друзья проследовали в свои коридоры, обменявшись короткими фразами, на которые Малфой кивнул в знак прощания. Сейчас не было возможности думать о манерах, нужно было думать, как жить дальше и что сделать, чтобы не было так чертовски больно.       Он не заметил, как Блейз остался там и как Забини так же яро ждал ту, которая ему не принадлежала. Ситуация была до боли знакома, но Драко все пропустил из-за застилающей разум дымки страха.        А Блейз яро ждал до последней секунды, надеясь хотя бы здесь обрести возможность жизни с Дафной. Чистокровное общество уменьшалось после столь масштабной катастрофы. Как раз-таки здесь и была его возможность представить себя завидным женихом для рода Гринграссов.       До этого момента он был жалким щенком своего отца, который оставил их с матерью на съедение волкам, не позаботившись о будущем сына.        Мать всегда любила Блейза и хотела только лучшего, поэтому выходила замуж слишком часто, за что общество ее и осудило. Как итог — брошенка со множеством мертвых мужей и ее никому ненужный сын. Никого из чистокровных не волновало, что отец его был ужасным пьяницей и проиграл все накопления Забини, а их было не так уж и много. Затем решил не расплачиваться с долгами и ушел на тот свет от магловского крысиного яда. До сих пор и сам Забини мог услышать в свой адрес слова, определяющие его как потомка рода Забини, а не как достойного волшебника. Никто из общества не замечал и слишком тщательно наложенные чары гламура, скрывающие синяки, оставленные очередным мужем.        Мать выдали за отца в тринадцать лет без приданого из-за нищеты ее рода. У Августа Забини, его дедушки, была небольшая винодельня, которая обеспечивала волшебным вином некоторые магазинчики в Великобритании и по всему миру, но такого величия, как у других чистокровных семей, не было. Не было и возможности претендовать на более завидную партию для сына, так Джин и оказалась в семье Забини в возрасте семнадцати лет после нескольких выплат ее семье.        В их обществе практиковался выкуп невесты, если чистокровные волшебники были не из Священных двадцати восьми. Таким как Малфои не доводилось поступать так, как поступали его предки, они всегда занимали лидирующие позиции во многих областях.        Сначала Джин приняли хорошо, ее обхаживали и давали возможность развиваться, но после нескольких загулов его отца многие члены семьи Забини стали резко против такой невестки. Они запрещали ей выходить из дома или открыто высказывать свое мнение, и все это из-за того, что та не смогла удержать мужа от больших трат. Как маленькая, еще совсем юная девушка смогла бы остановить юношу на пять лет старше нее, никто не уточнял, но и уточнять вскоре было не у кого.       Их род выкосила магическая болезнь, которую подцепили где-то в Италии почти все родственники. В этот момент мать с отцом уже переехали в Великобританию из-за гнета главы семейства, который запрещал его отцу пить и играть.        Маленький Блейз еще толком не знал, какая он фигура на шахматной доске, но уже точно понимал, когда отец приходил пьяный и в каком настроении он точно захочет сорваться на мать. Миссис Забини стойко держала мистера Забини подальше от их маленького сына, но в один прекрасный день, не выдержав, ушла от мужа, забрав только вещи на первое время. Для отца Блейза давно было неважно величие семьи. Последнее, что он сделал перед смертью, — проиграл виноградники и прилегающие территории, на которых был отчий дом, какому-то волшебнику в игорном доме.        Крах обрушился мгновенно на Джин, она не знала, куда бежать и что делать, когда на руках был маленький Блейз и ни одной знакомой души рядом.       Так она принялась обхаживать знатых вдовцов ради выгоды. Что происходило и почему они на ней женились, никто не знал, но все эти мужья в скором времени умирали загадочными смертями, за что общество за глаза называло Джин Забини черной вдовой.       Самой миссис Забини не было дела до чистокровного общества, единственное, что ее действительно волновало, — это сын.        Блейз всегда был смышленым мальчиком и уже с малых лет выбирал нужных друзей. Этому он научился у матери. Выбор школы был весьма интригующим для их семьи, но миссис Забини хотела лучшего для сына и отправила его в школу волшебства Хогвартс как раз потому, что туда отправляли учиться детей из высшего сословия чистокровных.       Джин боялась, что ее маленького сына начнут гнобить великие чистокровные выродки, но, к ее удивлению, сын приехал на зимние каникулы с улыбкой на лице и кучей колдографий, большая часть которых состояла из фото с Малфоем и Ноттом. Джин Забини знала этих детей и всячески поддерживала эту дружбу.        Малфои на тот момент были одними из влиятельнейших семей в Великобритании и по всему волшебному миру, да и Нотты не отставали, может быть, их богатство было чуть меньше, но это в любом случае давало большой старт для сына.        Во время пятого курса что-то менялось. Блейз почти перестал улыбаться, стал пропагандировать чистоту крови так же, как это слышала Джин от других аристократов.       Нужно было действовать, пока сын не превратился в малфоевскую марионетку по захвату мира. Сама она не разделяла идею чистокровного единства и правления над маглорожденными, но ее сын, который находился на обучении почти весь год, принялся перенимать повадки своих сверстников.               Миссис Забини взялась за сына, принялась объяснять свою позицию, на что тот принял оборонительную позицию, но вскоре открыл глаза на происходящее.       Джин рассказала о войнах у себя на родине, в которые не посвящала сына в силу возраста. Рассказала, как ее брат женился на маглорожденной и был убит вскоре после этого вместе с их маленьким ребенком.       Посеяв зерна сомнения в голове сына, она отпустила его на обучение в Хогвартс, взяв обещание полагаться только на себя и свое мнение, мысленно подвергать критике каждое слово своих оппонентов, но не прибегать к открытому нападению и отстаиванию своего отличающегося мнения.       Так Блейз продолжил общаться со всеми, но уже с совершенно другим взглядом на мир.        Там же, в Хогвартсе, он влюбился в Дафну, которая, к его огромному счастью, ответила тем же.       Ее семья была чистокровной, Дафну пообещали замуж сразу после рождения за какого-то знатного мальчишку-американца, который уже на десяток лет был старше, но никого из ее семьи это не волновало. Главным было поддерживать чистоту крови из поколения в поколение.       Гринграссы славились своим богатством, но всегда оставались на среднем уровне, который гарантировал почетное место: они были богаты и уважаемы, но не всевластны, как это могли себе позволить Малфои и Нотты. Поэтому они решили повыдавать своих дочек замуж. Дафну Гринграсс — за Сэмюэля Блоччертона, Асторию Гринграсс — за Драко Малфоя.              Отец Теодора так же, как и мать Забини, не слишком спешил с заключением брака, поэтому у них была возможность выбрать себе жену во взрослом возрасте. Может быть, отец Нотта и выбрал бы жену сыну без его ведома, но скончался от рук Темного Лорда еще до главного сражения, из-за чего Тео стал круглым сиротой.        Блейзу мать оставила простор для воображения, она с самого детства вкладывала в него правильные взгляды и на женитьбу в том числе.  Миссис Забини обещала сыну принять любую невестку, которую он приведет в дом, независимо от ее происхождения и количества денег на счету.       Джин знала, что за сына не отдадут первую девушку Великобритании, и надеялась, что тот выберет спутницу без терзаний души. Но все пошло наперекосяк.       Как только Блейз попал в Хогвартс, ему на глаза бросалась одна-единственная девушка с его факультета: темно-русые волосы, большие зеленые глаза и ослепительная улыбка, которая сводила мулата с ума. Раскрывать свои чувства сразу он не стал, но и бездействовать не получалось. Так он превратился в тайного поклонника одной прекрасной мисс, которая всегда светилась от полученных подарков.       На четвертом курсе он все-таки признался, раскрыл свои чувства, надеясь хотя бы на малейшие признаки симпатии. Дафна же призналась, что знала обо всем с самого начала. Ее подруги еще тогда на первых курсах заметили Блейза около дверей в женское крыло с подарком, который, как оказалось позже, принадлежал Дафне. Мисс Гринграсс также раскрыла свои тайные чувства к нему.        После всего произошедшего пара стала тайком встречаться, но все тайное всегда становится явным, и одногруппники разгадали их секрет, благодаря чему близкие друзья уже на протяжении нескольких лет помогали скрываться паре, которой не должно было существовать.        И вот он, Блейз Забини, стоит и ждет свою возлюбленную около врат, где она должна появиться с минуты на минуту. Гринграссы точно выкупили себе комнаты в бункере. Это обсуждалось между ними двумя еще несколько месяцев назад, тогда Блейз не придал большого значения обещаниям Темного Лорда, потому что ситуация была настолько нестабильна, что и думать получалось только о том, как не умереть, выбрав не ту сторону. Словно в этой битве заранее есть победившие и проигравшие, из-за чего Забини даже не задумывался о возможном теракте.       Дафна все никак не приходила, мать стояла поодаль от него, ожидая дальнейших действий. Их семья не походила на классические отношения внутри семьи чистокровных. В обычных отношениях такого рода сын полностью зависел от матери до двадцати лет, где не имел прав почти во всем независимо от взглядов самого чада.        Блейз надеялся на лучший исход, но паника уже накрывала каждую клеточку его организма. На теле выступил холодный пот, и каждое последующее движение давалось все труднее. Сделать вдох не удавалось, перед глазами плыли волшебники, которые уже мирно стояли и ждали закрытия врат, а Блейз стоял и ждал, уже не зная чего.        Она не придет.        Они не попали в бункер.        Ему нет смысла жить дальше.        Заусенец, который остался на пальце правой руки после работы в виноградниках, был нещадно содран в порыве паники. Кровь по капле потекла по ладони, и Блейз сложил ее в кулак, но кровь не переставала идти.       Идти, показывая, что его сердце бьется, а ее остановилось навсегда.       Навсегда.       Навсегда та, что заставляла его улыбаться после отвратительного дня и множества забот.       Навсегда та, что одним своим объятием могла спрятать его душу от мира.        Навсегда его.        Навсегда Дафна.        По глазам потекли ненужные слезы, застилая взгляд. Он больше не мог смотреть, он не хотел видеть этих счастливчиков, что успели зайти, выиграли у судьбы шанс на жизнь, а она, его Дафна, не смогла добраться. В голову полезли непрошеные мысли: а если она умерла в мучениях, а если кто-то хотел, чтобы она умерла, но возможности проверить не было. Бункер закрывался, о чем сигнализировали мигания врат, которые он едва мог различить из-за накативших слез. Никаких слов или сигналов он тоже не слышал из-за нарастающей паники и шума в ушах.       Блейз отвернулся от центра комнаты и на негнущихся ногах направился в сторону их с матерью кают. Кто-то остановил Блейза, положив руку на плечо, и тот обернулся. Обернулся и заметил через пелену глаз кого-то стоящего в самом центре комнаты. Сердце сделало кульбит, не давая хозяину даже шелохнуться.       Блейз было хотел побежать, схватить ее, потрепать за плечи, упасть, кричать, выть, благодарить Мерлина или магловских богов, лишь бы это была она.       Но все было куда хуже: подойдя ближе, он заметил на месте своей возлюбленной Пенси Паркинсон.        Пенси Паркинсон, которая что-то громко кричала в противоположную от Забини сторону, а ему хотелось приставить палочку к виску и покончить с этой пародией на счастливую жизнь. 

***

      Мать довела Драко до комнат. Не хотелось обсуждать что-либо с матерью: ни интерьер комнат, который за такие деньги могли бы сделать и лучше, ни ее мнение по поводу прибывших, ни уж тем более говорить о своем состоянии.        Нарцисса аристократично присела на один из поставленных в гостевой комнате стульев и принялась что-то усердно рассказывать сыну.  — Могу ли я удалиться в свою комнату? — осведомился Драко безжизненным голосом.  — Конечно, как пожелаешь, твоя комната справа, — Нарцисса указала рукой направление.        Драко, недолго думая, двинулся за указанной рукой. Завернув за стеллаж, который делил пространство и позволял живущим чувствовать вокруг чуть больше пространства, он остановился. Зайдя в комнату, Малфой опустился на край кровати.       Драко потерял смысл жить.       Ради нее он смог бы побороть многое, но почему-то как был, так и остался тряпкой. Он не смог выйти за ней, побоялся, ждал чего-то, надеялся, что ее приведут в бункер. Как он смог так оплошать, если даже той, ради которой хотелось совершать подвиги, теперь нет.        Драко упал головой на подушку, и скупая слеза прокатилась по его щеке. Как же он был зол на себя. Как такое могло произойти с ним, с наследником чистокровного рода. Чистокровный волшебник влюбился в грязнокровку. Да о таком даже в романах не пишут, уж слишком нереальная история, в которой он главный герой. И как он так вляпался, если обещал себе хранить в душе ненависть и боль. В этих размышлениях он было заснул, но резкий хлопок заставил его распахнуть глаза.        Около его кровати стояла Гермиона-гребаная-живая-Грейнджер. Видит Мерлин, он не хотел ее смерти, но сейчас Драко был готов ее придушить.         Та, резко приземлившись, чуть не рухнула на пол, но, благо, Малфой успел подскочить и подхватить Грейнджер. Она пыталась открыть глаза, напоминающие глазенки карликовых пушистиков, но попытки были тщетны.       Лучшим решением было позвать на помощь, но голова не работала. Нужно было действовать быстро, и единственное, что Драко смог придумать, — это похлопать ее по щекам. Стараясь не причинить вреда, но все же сфокусировать ее сознание на физическом ощущении, он принялся приводить ее в чувство. После нескольких одинаковых движений она открыла глаза.        Нужно было срочно придумать, что ей сказать: она же сейчас подскочет и станет лупить Малфоя до потери сознания за то, что тот вообще находится рядом с ней. Прибегут все Уизли и выпотрошат все из него вплоть до позвоночного столба, и во всех смертных грехах будет виноват он из-за того, что их драгоценная гриффиндорка упала прямиком в его спальне.        Придумывать было некогда, и, начав импровизировать, он сказал:  — Грейнджер, рад тебя видеть, как добралась? — наверное, это был самый безобидный вопрос из всех, что он мог ей задать.       Остальные были из разряда: зачем ты выбрала трансгрессировать в мои покои или почему ты в ночном белье решила шататься по всей Великобритании, ища бункер, хотя, пожалуй, этот вопрос стоило задать.  — Я... вроде ничего, — она еще и разговаривает, как те милые карликовые пушистики из магазина в Косом, — подумал Малфой.  — А ты самоуверенна, — пришлось врать, чтобы она не поняла, где находится.  — В каком смысле? — опять эти вопросы, на которые нужно быстро придумывать ответы, как же она его изводит.  — Смею предположить, ты не на все сто процентов была уверена, что встретишь меня, — спросил он.       Ее вид действительно мог сейчас заставить ослепнуть одного из пресных аристократов, и он бы даже задержал на этом взгляд, если бы не ее до боли измученный вид.  — Эм, ну да... — конечно она его не поняла, он бы и сам не смог понять себя сейчас.  — А как тогда так получилось, что ты, будучи в трусах, упала прямиком в мои руки? Или я был твоей тайной страстью всю школу, и вот наконец-то ты смогла исполнить свою мечту. Упасть в руки рыцаря в одном нижнем белье — как низко для золотой девочки... — стоило добавлять побольше слов, чтобы она ничего не заподозрила, эйфория от понимания ее нахождения разрасталась. Всего-то пять минут назад жизнь Малфоя не имела смысла, а теперь снова было ради кого становиться язвительнее и коварнее.  — О чем ты? — она оглядела себя, конечно, в дурмане после перемещения далеко не все мысли могут дойти, но не настолько же.  — Об этих милых атласных трусиках, — Драко решил, что лучшим решением будет указать на предмет гардероба, который вызывал слишком обширный интерес.  — Это не нижнее белье, Малфой, — подскочила с его рук Гермиона, — это мои шорты для сна, и я не падала специально тебе в руки, я попала сюда прямиком из главного входа, — может быть, спрашивать про такой предмет одежды в женском гардеробе было лишним, но Драко как-то не подумал об этом. Вероятно, для нее это является закрытой темой, а выбегать из дома нужно было срочно, но получается, она должна была спать с кем-то, имея такой предмет одежды на себе, или, точнее сказать, которого она не имела.       Ради Мерлина! Он купит ей штаны!  — Можешь не оправдываться, я все понял, — стоило заканчивать этот разговор, Драко решительно поднялся с колен. Нужно было вывести Грейнджер из его комнаты и желательно сделать так, чтобы она не поняла, чьи они.  — Я и не оправдыв... — она схватилась за живот и сморщила лицо.  — С тобой все в порядке? — осведомился Малфой нарочито отстраненно. Показывать свою привязанность девушке, которая о ней даже не знает, не входило в его планы.  — Да, да, можешь показать, в какую сторону кабинет колдомедика? — опираясь на ноги, спросила Гермиона. Со стороны казалось, что еще немного, и она упадет в обморок.  — У нас тут, как бы тебе сказать, нет колдомедика, — пожал плечами Драко, может быть, тактика отстраненности была лучшим вариантом, так он хотя бы не станет посмешищем.  — А как же... — она не успела договорить, полетев прямиком на пол. Малфой успел подхватить ее руками до того, как Грейнджер шмякнулась об пол.  Уместив Грейнджер поудобнее, он выбежал в гостевую комнату, где мирно читала Нарцисса. Она, увидев на руках сына девушку, взвизгнула и поднялась с места.  — Мама, я не знаю, что мне делать, — Драко беспомощно перевёл взгляд на мать, а та показала рукой на выход из их каюты.  — Тебе нужно скорее донести ее до холла, тут точно должны быть колдомедики, — миссис Малфой побежала к двери, чтобы та быстрее распахнулась для прохода Драко и девушки на его руках.        Он кинулся бежать со всех ног к месту появления всех прибывших, оно находилось в нескольких минутах, что не могло не радовать.       Добежав до главного зала, где основная часть находившихся там волшебников разгоняла ненависть друг к другу, Драко остановился в дверном проеме.       Выбор был один — бежать к семье Уизли. Кто-либо из чистокровных откажется помогать маглорожденной, а на их стороне, может быть, будет кто-то, кто поможет ей избежать смерти. Пока Малфой обдумывал дальнейшую тактику, он услышал негромкие слова от Грейнджер. Драко нагнулся так, чтобы смог расслышать ее, Гермиона говорила о боли в животе. Это заставило его рвануть к рыжему семейству.  — Разойдитесь! — закричал Малфой.  — Она ранена и без сознания, здесь есть колдомедики или те, кто изучал углубленный курс колдомедицины в школе? — все еще крича, спросил Драко, подбегая к семейству Уизли.  — О Мерлин, Гермиона! — первая закричала Молли Уизли, увидев, кто лежит на руках Драко.  — Что с ней такое? — подлетела младшая Уизли.  — Я откуда знаю? Она упала в коридоре прямиком мне в руки, — завопил Малфой. Его лицо покрылось неестественно алыми пятнами, сигнализирующими о сильном стрессе.  — Здесь есть колдомедик! — кто-то крикнул со стороны, и Драко повернулся посмотреть, все еще держа Грейнджер на руках.  — Сюда, Драко, — указал направление мистер Уизли и все двинулись за ним.  Подбежав к колдомедику, Драко спросил:  — Что мне делать? Куда ее можно положить?  — Давайте пройдем в ближайшую открытую комнату, и там разберемся, — успокаивающим голосом сказала девушка-колдомедик.        Когда они все вместе зашли в небольшую комнатушку, Артур Уизли трансфигурировал один из предметов в односпальную кровать, похожую на те, что были в их больничном крыле в Хогвартсе. Положив на нее Грейнджер, он остановился поодаль от кровати и остался ждать, на случай если колдомедику понадобится его помощь.        Вокруг Грейнджер развернули диагностику. Рядом с ее кроватью стояли несколько целителей и медсестер, которые отогнали рыжее безумие от нее, и только за это им уже хотелось сказать спасибо. Драко напряженно стоял в одном углу, пока в другом уже бурно обсуждали его участие в этой ситуации и варианты решения этой проблемы.  — Мистер Малфой, расскажите поэтапно, как все происходило, — вывел из раздумий голос целителя.  — Я вышел в коридор, — Драко замолчал, словно все смогут различить его ложь, но, подождав немного, продолжил: — по своим нуждам, и она приземлилась мне прямо в руки.  — Но как это вас не расщепило? — оборвал мысль целитель, стоявший около кровати Грейнджер.  — Она сначала попала в бункер, а затем приземлилась, — с раздражением сказал Малфой. Неужели всем нужно разжевывать информацию.  — Она какое-то время бродила по коридорам?   — Нет... Она перешла в бункер, видимо, случился сбой, и она попала не в главный холл, откуда все входили, а в коридоры нашего крыла, — уже с большей злостью сказал он.   — Хорошо, продолжайте, — махнул головой целитель. Драко уже хотелось открутить ее ему.  — После чего мы поболтали немного, — пожал плечами Малфой. Он решился это сказать больше ради того, чтобы позлить Уизли, и это сработало. Кто-то со стороны почти рыкнул в его сторону. Это позабавило Малфоя.  — Поболтали о чем? — подалась к нему ближе целительница в розовой кофте, сложив руки по бокам. Видимо, не только они его раздражали, но и он их.  — Ну, знаете, когда двое знакомых встречаются на улице, между ними происходит небольшой разговор. Можно обсудить погоду или какие прекрасные булочки сейчас подают в новой пекарне, открытой в Косом.  — Это мы знаем, можно ближе к делу, — указала рукой целительница.  — После чего она упала мне в руки, я побежал к вам, надеясь найти помощь, и вот мы здесь... а, и еще, когда она добиралась до вас, она говорила что-то про боль в животе, — дополнил Драко.  — Хорошо, если вы еще что-то вспомните, пожалуйста, сообщите нам,  — сказал целитель и добавил, обернувшись к семейству Уизли: — С ней все будет в порядке, это сглаз, направленный на заворот кишок, но мы успели вовремя. Есть несколько заклинаний, которые нужно произвести, и несколько зелий, которые помогут ей прийти в себя. Сейчас они где-то были в нашей аптечке, — целитель направился в сторону своих вещей, что-то бубня под нос.        Драко не знал, стоит ли ему оставаться в помещении, где уже колдовали над обморочной Грейнджер, да и подозрений наводить не хотелось, поэтому Малфой принял единственное верное решение — ретироваться как можно скорее из этой комнатушки, набитой рыжими.       Но сделать это он не успел.       На всех порах к Малфою подлетел Рональд Уизли, который схватил того за ворот рубашки и принялся трепать.  — Что ты с ней сделал, хорек?! — закричал Уизли.  — Ничего! — Малфой сбросил его руки с себя, стряхнул невидимые пылинки и добавил: — Спроси у нее сам, когда она проснется, — и, развернувшись на каблуках, вышел из комнаты.        Путь до главного зала занял около десятка размашистых шагов, за что стоило благодарить его вспыльчивость. Может быть, Малфой так реагировал только на рыжее недоразумение в одежде, или это было ее воздействие, он не знал.        Войдя в зал, предназначенный, вероятно, для собраний или чего-то такого, потому что он был круглой формы и при желании смог бы вместить всех прибывших волшебников, Драко размашистыми шагами направился к их стороне.        Замерев на несколько секунд, чтобы осмотреть новую достопримечательность этого наипрекраснейшего бункера под названием свалка стульев, Драко, приподняв брови, дошел до сидящего на полу Теодора.  — Что здесь происходит? — взволнованно спросил Драко.  — Эти ребятки решили разделить нас, — пожал плечами Нотт.  — Хорошо, это я понял, в чем причина сего действа? — он было подумал, что невозможно разозлиться больше, чем на Уизли, но у Тео получалось куда лучше.  — Не знаю, я сам вышел посмотреть на это представление.  — Понятно, нужно найти того, кто знает, пора прекращать это искусство.  — Успокойся и сядь рядом. Минутами ранее здесь разгорался пожар мнений, еще пару минут — и ты увидишь все сам, — улыбнулся как чеширский кот Нотт. С этим парнем давно было что-то не так.  — Нет, пожалуй, стоит вмешаться, иначе здесь действительно будет пожар,— развел руками Малфой.        Ничего не оставалось, как сделать круг по главному залу и посмотреть настроение публики, прибывшей в их ноев ковчег.  — Какие невоспитанные мерзавцы! — сказала пожилая женщина рядом с мужчиной лет тридцати, и тот важно закивал головой в знак согласия.  — Я не стану жить по одним законам с этими отбросами общества, — крикнул мужчина больше для противоположной стороны чем кому-либо.  — Грязнокровки всегда нам прислуживали, — женщина с ребенком на руках и отвратительной мушкой на лице откликнулась на призыв мужчины.        Мальчишка почти что падал с рук нерадивой матери, по ее позе сразу было видно, что она не занималась воспитанием своего ребенка. Они же чистокровные, как такие, как они, могут сами ухаживать за детьми.        Драко пробирался сквозь волшебников, стараясь не привлекать внимания, но остаться незамеченным не вышло.  — Драко Малфой, ты ли это? — его остановили со спины. Если бы не бункер и непонятная инсталляция посередине, он бы точно не обернулся, но здесь нужно знать своих врагов в лицо.  — Да, это я, — Драко развернулся, чтобы посмотреть на волшебника, решившего сообщить всему бункеру о его присутствии, и узнал окликнувшего его. Тиверий Маклагген собственной персоной.  — Рад приветствовать вас, мистер Маклагген, — Малфой протянул руку первым, на что Тиверий приподнял одну бровь, но все же пожал руку.       По этикету чистокровных протягивать руку для рукопожатия мог только тот, кто старше, тем самым показывая свой статус. Драко же наоборот принизил собеседника, но на это и был расчет.  — Прискорбно, что мы встретились при таких обстоятельствах, но, слава Мерлину, мы все живы и находимся под защитой, — величественно сказал Маклагген.  — Да, сэр, полностью с вами согласен, — Драко засунул руки в карманы брюк, показывая нежелание продолжать общение. По аристократическим нормам ему пора гореть в магловском аду за такое, а не стоять рядом с чистокровным волшебником.   — Драко, могу я тебя так называть? — спросил Тиверий, на что Малфой кивнул.  — Я бы хотел поинтересоваться твоими взглядами на жизнь здесь.  — Моими взглядами? Все просто: я хочу, чтобы все стабилизировалось, волшебники перестали препираться. Я думаю, нам стоит начать действовать сообща, а все, что сейчас происходит, напоминает больше подготовительную школу перед поступлением в Хогвартс, — пожал плечами Драко.       Этому Маклаггену точно было что-то нужно.  — Драко, я с тобой полностью согласен, как ты смотришь на то, чтобы выбрать лидера для всех нас?  — Я сейчас не готов думать о политике, сэр, нужно найти вариант решения этой проблемы, — указал на сотворенное из стульев искусство Драко.  — Конечно, конечно, я к этому и веду. Дело в том, что я бы хотел предложить свою кандидатуру, да что уж, я готов провести выборы. Из-за всего происходящего невозможно спокойно отдыхать после тяжелого утра, а выборы помогут нам решить все основные проблемы.  — Хорошо, я обещаю подумать об этом.  — Я гарантирую тебе свою защиту и поддержку, никто же из Министерства тебе такого не предлагал, — прищурил глаза Маклагген.       Тот играл свою игру, в которой Драко не хотелось участвовать, но на такое заявление нужно было ответить.  — Я не нуждаюсь в защите и поддержке, увы. Что касается Министерства, так я и не просил об этом. Прошу простить, но у меня есть неотложные дела,— процедил Драко и, развернувшись, продолжил обходить круглый зал.        Атмосфера сгущалась. Кто-то из чистокровных сообщил о тех соглашениях еще на этапе их перехода в бункер. Якобы остальные будут прислуживать им, но где же здесь охрана и люди, основавшие бункер? Это все изначально было обманом, но этих волшебников такой расклад не устраивал.        Драко дошел до середины — место, где еще не были наложены стулья, но уже точно проходила граница между двумя сторонами. Он остановился понаблюдать со стороны: многие из присутствующих зачем-то все еще стояли там.       Может быть, это была какая-то защита разума. Его мать как-то раз читала что-то подобное и порекомендовала и самому Драко прочитать, но как-то не сложилось с этой книгой.        Пока Малфой осматривал комнату и волшебников в ней, со стороны оборудованного кабинета целителей вышла она под руку с Уизли.       Кто бы мог подумать, она сделала своим героем это рыжее недоразумение, которое теперь воинственно лапало ее во всех возможных местах.        Драко не хотел пялиться, но и проследить за дальнейшими действиями хотелось. Малфой не ожидал, что она кинется сразу в его объятья, но хотя бы поблагодарить за помощь можно было.        К сожалению самого Малфоя, героем ее истории был далеко не он.       Младшая Уизли кинулась что-то трансфигурировать в подушки, видимо, слишком тяжело сидеть на полу, бедняшка. Поттер и Уизли семенили вокруг Грейнджер, как будто она переломала все конечности и не может двигаться самостоятельно. А та оглядывалась по сторонам как умалишенная.        От созерцания такой прекрасной картины его отвлек Забини. Тот приблизился к Малфою и сказал:  — Пытаешься воспламенить Поттера силой мысли, — усмехнулся Забини.  — Пытаюсь держать себя в руках и ненароком не придушить его вместе с Уизли.  — А с Уизли что?  — Он оскорбляет меня своим существованием, — цокнул языком Малфой.  — Твои чувства настолько хрупкие, Драко, я даже не подозревал о таком, —Блейз сочувственно похлопал друга по плечу.  — Мои чувства не хрупкие, Забини, они слишком часто натыкаются на слабоумных и отважных.  — Факультет слабоумных и отважных всегда отличался большей неприятностью.        Забини всегда мог поднять настроение, когда это было нужно, и, что еще важнее, он всегда чувствовал момент. Может быть, из-за этого они стали друзьями.  — Мы можем поговорить наедине? — уточнил Блейз.  — Конечно, о чем речь, — Драко положил руку ему на плечо в успокаивающем жесте.        Друзья отошли на расстояние от присутствующих. Может быть, информация была не для общих ушей.  — Что ты думаешь насчет кандидатуры Тиверия Маклаггена на пост главы бункера? — спросил Забини.  — Я вообще ничего по этому поводу не думаю. Не знаю, я бы не стал голосовать за него, он слишком сильно мутит воду, — констатировал Драко.   — Я полностью с тобой согласен, — перешел на полушепот Блейз, — есть вариант намного лучше.  — И кто же? — Драко обвел рукой зал, не понимая, о ком говорит друг.  — Я думаю, моя мать лучше всего подойдет на пост главы бункера, — Блейз долго не решался сказать, и слова еле-как вырвались у него.   — Ты предлагаешь голосовать за миссис Забини? — скептически поднял бровь Драко.       Он был знаком с матерью Блейза, но не настолько сильно, чтобы доверить ей правление.  — Я понимаю, что ты ее мало знаешь и не доверяешь ей, но ты можешь доверять моим словам.  — Я доверяю тебе. Не смотри на меня так, — страдальчески сказал Малфой. — Как я смогу переманить всех на сторону твоей матери?  — Тебе стоит поговорить со своей матерью и объяснить, что лучшим вариантом для нас будет, если Джин станет главой бункера, а дальше Нарцисса сама все сделает. Ты же знаешь, какие интриги они могут вести, — насчет интриг Забини был прав, да и Джин одна из немногих, кто поддержал его мать после обвинительного приговора. Стоило помочь своему другу.        Обменявшись рукопожатиями, как всегда делали, когда что-то замышляли, друзья разошлись. У каждого была своя миссия, и каждый отправился ее выполнять.        Малфой быстрым шагом дошел до своей матери и передал все, о чем они говорили с Забини, на что миссис Малфой с охотой согласилась. Вариант с Джин нравился ей даже больше. Его мать всегда видела больше, чем остальные, и, может быть, управленческая жилка миссис Забини также не ушла от ее взгляда.       Нарцисса двинулась со своей агитацией по их половине зала. Вероятно, она бы не смогла пройти мимо такой идеи и вдобавок помочь подруге, как та помогла им после главной битвы.        Дело было сделано. Оставалось придумать, как посадить это зерно и на противоположной стороне бункера. Многие откажутся от кандидата со стороны чистокровных, а точная численность ему пока неизвестна. Вокруг густела ярость: многие кричали друг на друга, а некоторые успели замахнуться на волшебников с противоположной стороны.  — Грязнокровки должны прислуживать таким, как мы! — вывел его из размышлений рев какого-то мужчины со стороны чистокровных.        До чего комично выглядели эти надутые морды в замкнутом пространстве без возможности реальной власти.        Этот засаленный жизнью мужчина напомнил Драко знакомого. Нет, это точно был Максимиллиан Булстроуд. С ним Драко познакомился, когда на зимних каникулах приехал домой ради рождественского бала, который мать по обыкновению устраивала каждый год в конце декабря.       Благодаря учебе Драко с Милисент Нарцисса решила не упускать такую возможность и пригласила мистера Булстроуда вместе со своей семьей на пиршество.       Как бы прискорбно это ни было, он так и не подружился с мисс Булстроуд: та была слишком нетипична для девушек из его общества. Она предпочитала драться и нецензурно выражаться, чем обсуждать балы и наряды. Такого общество девушкам не прощает.        Видимо, обращение было как раз к Грейнджер, потому что через секунду Максимиллиан левитировал поднос, целясь прямиком в нее.        Мистер Булстроуд понадеялся на удачу, но она его подвела, Грейнджер отскочила, будто на нее скакнула мантикора, и спасла себя от лишних проблем.  — Сэр, что вы творите? — крикнул Поттер, схватив его за руку.  — Я творю правосудие, — крикнул Булстроуд, и, почудилось Драко или нет, но его слюни долетели до самого Поттера.  — С чего вы вообще взяли, что это правосудие? — крикнула Грейнджер. Только ее праведных речей тут не хватало, подумал Драко.  — С того, что такие, как ты, должны прислуживать чистокровным, а не сидеть здесь как равные нам, — выплюнул Максимиллиан.  — Тогда, может, стоит сказать об этом кому-то из Министерства или зафиксировать это оскорбление? Сколько за такое дают, полгода в Азкабане? — если бы все было так просто, усмехнулся своим мыслям Малфой.  — А где ты видишь здесь закон, мальчишка? — Булстроуд схватил Гарри за футболку.        Максимиллиан Булстроуд точно продолжил бы свое правосудие, если бы не Бруствер, решивший сообщить всем о своем присутствии.  — Прошу всех прекратить, — по залу прокатился стальной голос Министра Магии.        Все резко остановились. Нрав Кингсли заставлял многих чистокровных волшебников бояться его, хотя сам Драко не испытывал страха перед человеком, который сейчас говорил.        Драко решительно направил палочку с заклинанием в сторону мистера Блустроуда, и тот, отшатнувшись назад, повредил себе ногу. Победная улыбка на его лице ещё никогда не сияла так ярко.  — Я бы хотел разъяснить ситуацию каждому из вас. Для начала отступите друг от друга на два шага, — сказал министр, жестом показывая разойтись.  — Сейчас я расскажу вам всю правду, а затем вы сможете задать мне интересующие вас вопросы.        Все хором закивали. Как марионетки со своим кукловодом.  — На данный момент мы все находимся в бункере, который был создан для защиты волшебного населения от ядерной войны. К моему сожалению, она все же произошла, и теперь нам всем придется работать вместе, иначе мы уничтожим последнюю надежду на выживание волшебников.        А до этого они уничтожили здравый смысл, а вы, министр, вышли только сейчас, — подумал Драко.  — Я не смог остановить ядерную атаку. Всего было выброшено пять бомб, одна из которых была направлена прямиком на Великобританию. К нашему счастью, это произошло далеко от бункера. Что касается безопасности от радиации, здесь есть специальные покрытия, которые не дают ей проникнуть в бункер, а сам он находится глубоко под землей, что тоже работает нам на руку. По поводу безопасности внутри я предлагаю поступить так: мы можем выбрать лидера и его помощников, которые будут отвечать за вашу безопасность и безопасность ваших близких. Есть ли какие-то вопросы?        Видимо, вопросов либо не было, либо было слишком много. Малфой даже одним глазком глянул на Грейнджер, у которой уже чуть ли не дым из ушей шел — так яростно она перерабатывала информацию.  — Если вопросов нет, предлагаю перейти к голосованию за лидеров, после чего начнется распределение обязанностей среди их помощников, — резюмировал Кингсли.  — А что, если мы хотим своего лидера? Мы считаем, что нашу сторону будут притеснять, если лидер окажется с вашей стороны, — крикнул Нотт. Он не участвовал во внутренних интригах, которые заварили Забини с Малфоями, а потому Драко понял, что Тео собирается повеселиться.  — Да, я не доверяю вашим людям! — крикнул Блейз. Он готов был отдать все ради получения матерью нового статуса.  — А мы вам не доверяем, но все же готовы мириться с вами, — крикнул Лонгботтом, который потерял пару лишних килограммов и стал больше похож на парня из волшебных романов для престарелых женщин, чем на того недотепу, учившегося в Хогвартсе.  — А если ваша сторона выиграет и вы начнете притеснять нас? — крикнул какой-то мужчина с противоположной стороны.  — Такого точно не будет, посмотри на нас: мы добрые и милые, — Драко сразу перешёл к действиям нападением, многие с другой стороны недолюбливали Малфоев, потому не было смысла стараться быть милым.  — А ты, щенок, вообще молчи, твой папочка уже подох от радиации, так и тебе пора на волю,— выплюнул мужчина.       Это был удар ниже пояса, но ради матери Малфой готов стерпеть. Нарциссе и так тяжело переносить потерю мужа, так он хотя бы убережет ее от унижений из-за сына.        От этого Драко спас гул, поднявшийся от этой стычки. Многим чистокровным не понравилось, как обошлись с равным им.  — Хорошо, тогда давайте изберем двух лидеров, которые будут представлять стороны, блюсти закон и разбираться с провинившимися на своей стороне, если другая сторона не потребует общего суда. Жить здесь будем по правилам Министерства Магии, при необходимости подстраивая их под нынешние реалии, — сказал бывший Министр Магии бывшей волшебной Великобритании.        Кингсли подозвал к себе нескольких парней, попросил раздать листки на их стороне и предложил второй стороне сделать то же самое.  — Мистер Бруствер, могу ли я стать проверяющим с моей стороны? — воодушевленно спросил Нотт.  — Конечно, если никто не против, — указал жестом Кингсли, держа в руках листы бумаги.        Начались выборы.  — Прошу внимания, у каждого из вас на руках лист бумаги. На нем вы можете написать имя одного кандидата, которого видите в правлении выбранной вами стороны, и сдать лист. Вы имеете право написать только одно имя на одном листке бумаги. Если вы будете замечены в махинациях или подтасовке результатов, будете дисквалифицированы. Если вы мешаете выборам, вас ждет дисквалификация. Если вы не намерены участвовать в выборах, у вас есть возможность либо сейчас встать и уйти, либо сдать пустой лист. Принимать ваши голоса будем я и доброволец с противоположной стороны. Мы будем тщательно следить за тем, кто и как голосует. Желаю всем удачных выборов, — закончил Министр свою речь.        Начались перешептывания, Маклагген все еще пытался добиться расположения господ, агитируя голосовать за себя.  — Если я правильно помню, я уже говорил о дисквалификации. Прошу всех замолчать, — строго сказал министр.        Драко, не раздумывая, написал имя Джин Забини. Когда он направился отдавать свой лист Брустверу и Нотту, на глаза попался Маклагген. Его лицо расплылось в тошнотворно-угодливой улыбке, от которой захотелось помыться.        Через некоторое время из раздумий его вывел голос министра.  — Мы получили все сто десять голосов.  — Пора подсчитать голоса и избрать главу каждой стороны.        Министр и Нотт принялись подсчитывать голоса каждой стороны. Кто-то из них придумал накалывать эти бумажки на специальные держатели. Малфой в этом вопросе не спорил, Нотт всегда отличался изобретательностью. Первый лист подняли вверх, это был, спаситель мира Гарри Поттер, или мальчик, который всех задолбал и умер. Чего еще стоило ожидать от противоположной стороны? Благоразумия?        Адекватного отношения к ситуации? Вероятно, они все еще верили в мир во всем мире и в то, что Поттер вместе со своим дружком Уизли на самом деле феи, прибывшие помочь им.             Какой же это все сюр, подумал Малфой.        Кингсли написал имя Поттера на маленьком клочке бумаги и прикрепил его к накалывателю, а Тео наколол листок с именем Гарри.        На следующем поднятом листе значилось имя Тиверия Маклаггена. Толпа с его стороны приняла это с большим энтузиазмом. Многие из чистокровных повелись на обещания Маклаггена и уже жадно выхватывали крошки внимания у будущего главы.       Кингсли вытащил следующий лист — на нем было его собственное имя. Единственным выбором из всех был Бруствер, который не смог спасти их и весь мир заодно.  — Десять очков Гриффиндору, — не удержался и огрызнулся Малфой. Если так и дальше будет, ими опять будет править умалишенный. Хорошо, что они решили выбрать по лидеру с каждой стороны. Плохо будет, если это будет Тиберий Маклагген.         Следом в новый держатель воткнули лист с именем «Джин Забини», и их сторона приняла это хорошо. Все-таки не зря он посеял зерно сомнения, рассказав матери о возможности выбрать другого лидера. Драко ничего не знал о Джин, но надеялся, что та не станет ему мешать. Вдобавок она была женщиной и матерью, а значит, вероятно, у нее и без правления было много забот.        После этого других имен уже не добавляли. В течение получаса Кингсли и Теодор Нотт заполняли накалыватели. Тео в своем репертуаре: сидел, закинув ноги на стол, олицетворял безмятежность и спокойствие. Как будто сейчас не происходило ничего, что могло бы потревожить его.        Когда последний лист был воткнут, Бруствер и Нотт принялись пересчитывать все листы, начиная с их стороны, потому что у противоположной уже и так все было понятно.  — Двадцать шесть за миссис Забини и двадцать четыре за мистера Маклаггена. Джин Забини набрала больше голосов и становится лидером левой стороны, — величественно сказал Кингсли.        Некоторые принялись подскакивать с мест, может быть, все остальные знали миссис Забини лучше и были о ней не того же мнения, что и он, но в любом случае это все напоминало сцену драмтеатра, в котором маленькому Драко разрешали поиграть одну из ролей, пока гости расхаживали по мэнору.        Малфой тоже встал, не подойти было бы некультурно, тем более что Нарцисса уже несколько раз ткнула его в бок своей палочкой.  — Мама, ну словно на виселицу, а я, между прочим, единственный наследник древнего рода, — сказал Драко, когда они двинулись вперед, а палочка матери не переставала тыкать его в бок.  — Наследник древнего рода должен слушать мать и первым бежать пожимать руку новому главе, — задрав подбородок, сказала Нарцисса. Они приблизились к миссис Забини, и та с гордостью пожала руку Нарциссе с Драко.  — Правая сторона почти без потерь голосов выбрала на пост главы мистера Бруствера, — они обернулись на голос Бруствера.        Толпа принялась кричать, как стая диких гиппогрифов, что опять повеселило Малфоя. Слизеринцы переглянулись, передавая невысказанные саркастичные шутки, и безмолвно договорились обсудить это позже.        Гомон толпы не прекращался, все выкрикивали поздравления в адрес нового главы противоположной стороны. Краем глаза Малфой заметил, как на горизонте мелькнули три макушки, одна из которых была завораживающе кудрявой.  Долго рассматривать не вышло, потому что миссис Забини позвала их на послеобеденное чаепитие с распределением обязанностей.