Глава 3. Тень и секреты

Вечером, когда Айла пыталась сосредоточиться на классификации семян в своей новой лаборатории, Доран вошёл без стука. В его руках она увидела запечатанный конверт с гербом британского посольства, и её сердце пропустило удар. Кристиан. — Отдайте, — она рванулась к нему, но Доран легко поднял руку, заставляя её почти врезаться в свою грудь. — Лорд де Клер очень настойчив — передал это через подкупленного слугу. Глупо с его стороны, ведь в этом доме слуги преданы только золоту Басу. Доран вскрыл конверт тем самым ножом, которым он резал шнуровку её корсета. — Читай, — приказал он, вкладывая бумагу ей в руку. — Вслух. С чувством. Я хочу знать, на что надеется твой "брат". Руки Айлы дрожали. Каждое слово Кристиана, полное нежности и боли, в присутствии Дорана звучало как издевательство. — "Моя дорогая Айла... Я не сплю ночами, думая о том, в каких условиях ты..." — её голос сорвался. — Продолжай, — прошептал он ей в самое ухо. — И... расскажи ему в ответном письме, как именно я помогал тебе дышать сегодня в оранжерее. Для Айлы это было невыносимым испытанием её выдержки. Он заставлял её осквернять собственную связь с Кристианом, превращая слова брасткой любви в грязные шутки. Айла выдохнула, пытаясь унять дрожь: — "...в каких условиях ты живёшь сейчас. Надеюсь, ты цела и здорова, а твои прекрасные глаза не утратили тот самый блеск, который я так люблю в тебе. Я обещал тебе тогда и обещаю сейчас: я приложу все усилия, чтобы как можно скорее вытащить тебя и вернуть к твоей семье. Главное держи себя в руках и не создавай себе новых проблем. Кристиан." Когда она закончила, Доран забрал письмо и медленно поднёс его к пламени свечи. — Надежда — плохое лекарство, доктор Рид. Забудем о нём. Айла смотрела на тлеющую бумагу, а внутри нарастала ярость с примесью щемящей тоски. Ей так хотелось сбежать, проснуться и понять, что это всё просто страшный сон, что она всё ещё дома, но увы... Всё происходящее с Айлой было наяву, и подтверждением тому было уже догоревшее письмо её названного брата. Позже ночью, когда Доран ушёл, к ней в комнату проскользнули близняшки Басу. Они выглядели непривычно серьёзными. — Он заходит слишком далеко, — прошептала Сара, садясь на край кровати Айлы. — Дядя всегда был суров, но сейчас он... сошёл с ума. — Айла, — Радха взяла её за руку, её пальцы были тёплыми. — Мама дала тебе власть над травами, и это твой шанс. Мы научим тебя тому, чего нет в твоих английских учебниках. Близняшки открыли перед ней небольшой свёрток: в нём были корни и сушеные цветы, которые Айла видела в саду, но не знала их истинного значения. — Это не просто медицина. Это наследие Басу, — продолжала Радха. — Есть способы затуманить взор хищника. Есть способы сделать так, чтобы "тень" на время потеряла твой след. Айла смотрела на сестёр, понимая: в этом доме началась настоящая война, и теперь у неё были союзники, готовые учить её искусству невидимой борьбы. Айла коснулась сухих лепестков, и её пальцы медика мгновенно распознали текстуру. — "Туманный шёпот", — прошептала Сарасвати, указывая на белёсые корни. — В малых дозах он повышает бдительность, но если смешать его с семенами дурмана и вытяжкой лотоса...человек на время теряет связь с реальностью. Его взор затуманивается, а воля слабеет. Айла подняла взгляд на близняшек, а в её голове уже выстраивалась химическая формула. — Вы хотите, чтобы я... опоила его? — Мы хотим, чтобы ты выжила, — отрезала Радха. — Дядя не просто охраняет тебя, он перекрывает тебе кислород. Пока он будет в трансе, у тебя будет час. Один час, чтобы пробраться в его кабинет. Там, в нижнем ящике стола, он хранит свои секреты. Близняшки покинули комнату Айлы, предварительно оставив ей листок с рецпетом того самого отвара. Спрятав листок понадёжнее, Айла легла на кровать, уставившись в потолок - размышляла. Голова гудела от усталости и вихря мыслей, поэтому вскоре веки начали тяжелеть, и Айла погрузилась в благоговейную тьму. На следующее утро Видия, словно не замечая ночных заговоров, поручила Айле разобрать архив со старыми записями. Девушка вошла в библиотеку и поморщилась: воздух внутри был тяжёлым, пропитанным запахом горьковатого индийского ладана, пыли и чернил. Побродив немного между рядами, она всё-таки взялась за архивированные записи, правда, без особого энтузиазма. Через час ей стало действительно интересно, и, стараясь унять дрожь в руках, Айла методично перебирала папки, внимательно изучая содержимое. Но среди сухих отчётов о поставках риса и тканей она наткнулась на нечто иное. Это была тонкая папка, на вид достаточно свежая для старых, пыльных документов. Внутри — небрежные, сделанные наспех записи на бенгальском, чередующиеся с латынью. Айла чуть сдвинула брови, разглядывая папку со всех сторон, а когда начала вчитываться, затаила дыхание. "Пациент: Доран Басу. Локализация: левая часть грудной клетки, под ключицей. Характер раны: рваная, нанесённая ритуальным клинком. Кожные покровы почернели, обычные мази бессильны". Айла ощутила мороз, пробежавший по спине после прочитанного. Перевернув страницу, она увидела, как именно лечили господина Басу: огромные дозы опиума для сна, жёсткие антисептики для прижигания раны, применение которых могло заставить кричать от боли любого, даже такого крепкого мужчину, как Доран. В голове Айлы сразу возникла картина: потемневшие кожные покровы - признаки мёртвых тканей, запёкшаяся кровь, жар, лихорадка. — Это невозможно... — прошептала она себе под нос. Она вспоминала Дорана: безупречная выправка, легкие, плавные движения, когда он разрезал её корсет, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Он носил эту рану как вторую кожу, скрывая её под слоями одежды и ледяного безразличия. Айла настолько увлеклась чтением, что на мгновение потеряла бдительность, не заметив, как тень в углу отделилась от стены. Она поняла, что находиться в библиотеке не одна, только когда почувствовала холодное дыхание у своего затылка. — Любопытство — плохая черта для гостьи, — голос Дорана прозвучал прямо над её ухом, низкий и вибрирующий. Айла вздрогнула, выронив папку, и листы рассыпались по полу, открывая миру записи о его уязвимости. Она резко обернулась, едва не задев его грудью. Доран стоял вплотную к ней, блокируя все пути к отступлению. — Вы ранены, — выпалила Айла прежде, чем разум успел остановить её импульсивный язык. — У вас заражение! Вам нужна помощь врача, а не средневековые припарки вашей сестры! Доран сузил глаза в каком-то опасном прищуре. Он медленно протянул руку и обвил пальцами её шею — не до боли, но так, чтобы она почувствовала это каждой своей клеточкой. — Мои раны — это не то, что дозволено обсуждать английской девчонке, — процедил Доран. — Вы здесь, чтобы служить этой семье взамен на нашу защиту, а не препарировать её секреты. Он наклонился ниже, заставляя Айлу вжаться в стеллаж спиной, и книги больно впились её в лопатки. — Раз вы так жаждете крови, Айла... Значит завтра увидите её в избытке. На рассвете отправимся на охоту, так что приготовьтесь: там некому будет вытирать ваши слёзы в случае чего. Доран убрал руку и отступил, покинув библиотеку, не сказав больше ни слова. Айла стояла в полном шоке и недоумении, но по ходу времени она начинала соображать, что только что произошло, и куда они завтра отправятся. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная в клетку птица. "Охота? Чего он этим хочет добиться?.." — эта мысль жгла изнутри, превращая страх в обжигающую ярость. Айла не привыкла отступать: её импульсивность, тот самый огонь внутри, искрил, требуя сделать что-то немедленно. Вместо того, чтобы пойти к себе и запереться в комнате, как сделал бы кто-то другой, она, ведомая внутренним штормом, бросилась следом за Дораном. Настигла его Айла в малом кабинете и тут же поняла: Доран был не один — там уже находился тот самый человек, из-за которого Айла была заперта в этом доме — Рави Дикшит. Они стояли у окна, обсуждая что-то низкими голосами, и в руках Дикшита был свиток с печатями Дюжины. Айла услышала, как Рави со смехом рассказывает о том, как "проучил" очередную семью в деревне. Разум девушки, вспыхнувший как лесной пожар, заставил её распахнуть дверь в кабинет. — О, а вот и наша маленькая защитница угнетённых, — Рави оскалился, завидев ворвашуясь Айлу. — Господин Басу, твоя гостья совсем не знает правил приличия. Айла проигнорировала его слова, глядя прямо на спину Дорана: — Ты не имеешь права! — выкрикнула она. — Ты прикрываешься гостеприимством, чтобы запугивать меня? А сам сидишь здесь с этим ничтожеством, обсуждая жизни других людей, будто они скот! Твоё "благородство" Басу — это фасад для садиста! Доран медленно повернулся к ней, и Айла увидела его лицо, которое оставалось непроницаемым, лишь в глазах что-то загорелось, предвещая скорую бурю: — Выйди, Айла, — тихо произнёс он. — Сейчас же. — Нет! — она шагнула вперёд, и слова срывались с её губ громче обычного. — Ты так боишься правды, Доран? Боишься, что я узнала о твоей слабости там, в библиотеке? Твоя рана гниёт, и вместе с ней гниёт всё твоё величие! Ты просто раненый зверь, который кусает всех тех, кто хочет помочь! Дикшит вскинул брови, жадно впитывая информацию, что лилась из уст Айлы, а атмосфера в кабинете мгновенно стала ледяной — авторитет Дорана только что был поставлен под удар случайным выкриком англичанки. Он сократил расстояние между ними за секунду. Айла не успела даже вскрикнуть, когда его жёсткие пальцы мёртвой хваткой вцепились в её волосы на затылке. Он резко дёрнул её голову назад, заставляя смотреть ему в глаза. — Вон, Рави, — процедил Доран, не отводя взгляда от Айлы. Дикшит, понимая, что сейчас произойдёт нечто, не предназанченное для чужих глаз,поспешно ретировался. Как только дверь захлопнулась, Доран толкнул Айлу к стене, не выпуская её волос. — Ты... — его голос сорвался на рык. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала? Ты выставила мои секреты перед Дюжиной, Айла Рид, и ты поплатишься за каждое своё слово. — Пусти меня, ты, чудовище! — она попыталась ударить его, но Доран перехватил её запястья и пригвоздил их к стене над головой, удерживая одной своей большой ладонью. Его колено больно упёрлось её в бедро, лишая возможности двигаться. — Пусти... — выдохнула она, глядя прямо ему в глаза. — Ты хотела увидеть чудовище? — Доран резко ударил ладонью по стене прямо около её головы так, что мир, казалось, содрогнулся на миг. — Ты его получила. Раз ты не ценишь свободу, которую тебе даровали в пределах этого дома, значит будешь сидеть на цепи, — он рывком потащил её за собой. Айла спотыкалась, пытаясь вырваться из его хватки, но Доран был неумолим. Он притащил её в старую часть резиденции, где за тяжёлой дубовой дверью скрывался сырой изолятор. Швырнул её внутрь, и Айла упала на каменный пол, теряя равновесие. — Ты не выйдешь отсюда до самого рассвета, — Доран стоял в проёме, и его тень казалось закрывала весь свет, что проникал в эту тёмную комнату сквозь открытую дверь. — А завтра на охоте ты узнаешь, что бывает с теми, кто слишком много говорит. Ты сама нажмёшь на курок, Айла... Я заставлю тебя прочувствовать всё каждой клеточкой твоего тела. Дверь захлопнулась, и звук поворачивающегося ключа отозвался в её голове громом. Айла осталась одна в темноте, задыхаясь от паники и страха, а её тревожность накрыла девушку с головой, пока она слушала удаляющиеся шаги господина Басу. Рассвет был холодным и серым, будто сама природа сочувствовала Айле, что сидела в темноте и одиночестве. Когда ключ в замке её тюрьмы повернулся, она едва нашла в себе силы, чтобы подняться. Всю ночь Айлу терзали панические атаки и видения окровавленного Дорана, но стоило ему появиться в дверях, как её тревога мгновенно сменилась глухой, выматывающей яростью. — На выход, Айла, — коротко бросил Доран. В его голосе уже не было вчерашней ярости, лишь ледяная решимость хищника. Охота началась, и для Айлы это было сродни пыткам: каждый звук охотничьего рога отдавался в висках набатом. Когда они уже были готовы к выезду, Айла заметила, что Доран держит в руках ту самую шкатулку из дерева, которую она обнаружила на подносе рядом с ароматным чаем. Он небрежно засунул её в сумку своего седла, словно это был обычный походный паёк, а не тончайшие хирургические инструменты. — Зачем вы взяли это? — Айла придержала коня, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — В лесу не будет пациентов, которым нужна помощь врача. Доран медленно перевёл на неё взгляд, и в глубине его зрачков промелькнуло нечто пугающе-весёлое. Он похлопал по сумке, и металл внутри отозвался тихим, жалобным звоном. — О, вы ошибаетесь, доктор Рид. На охоте всегда много работы для того, кто умеет мастерски отделять плоть от кости. Ваши ланцеты... — он выдержал паузу, наслаждаясь тем, как бледнеет её лицо. — Они куда острее наших охотничьих ножей. Я подумал, что вам будет полезно применить свои знания анатомии на практике. Когда зверь будет добыт, вы сами вскроете его. Покажете мне, где находится сердце, которое так отчаянно билось впустую. Айлу захлестнула волна физической тошноты. — Это кощунство, — выдохнула она, цепляясь за поводья так, что кожа перчаток затрещала. — Мои инструменты предназначены для исцеления! Я училась годами, чтобы спасать жизни, а не для того, чтобы вы превратили меня в своего мясника! — Жизни и смерть — это две стороны одной монеты, Айла, — Доран резко дёрнул повод её коня, заставляя её следовать за ним. -- Вы так гордитесь своим умениям "видеть насквозь". Что ж, сегодня я дам вам возможность заглянуть в самую суть. И вы сделаете это своими идеальными английскими скальпелями. Он пустил коня в галоп, и Айла была вынуждена следовать за ним, слушая, как при каждом толчке её драгоценные инструменты бьются друг о друга. Для неё этот звук был подобен крикам — Доран не просто вёз её на охоту, он вёл на публичную казнь её собственной личности. Каждым ударом шкатулки он вбивал гвоздь в гроб её прежних идеалов, заставляя "упрямого хищника" внутри неё выть от бессилия и омерзения. Как только Айла и Доран покинули резиденцию, к парадному входу подъехал экипаж. Тишина поместья быстро сменилась лихорадочной суетой слуг. Даже Видия, чей завтрак был прерван, вышла на террасу с выражением холодного ожидания. Гаури появилась на пороге резиденции — высокая, стройная, с царственной осанкой, в расшитом золотом сари насыщенного фиолетового оттенка. Её поступь была мягкой, почти невесомой. — Видия, я слышала, у нас гости, — с лёгкой улыбкой поинтересовалась Гаури. — Да, — кивнула Видия. — Англичанка по имени Айла Рид. Доран взял её под свою защиту после того инцидента с Дикшитом. — Под защиту или под контроль? — Гаури снова слегка улыбнулась. — Я знаю своего мужа, и когда он одержим кем-то, это никогда ничем хорошим не заканчивается. — Она врач, — подметила Радха. — И весьма добра. — Доброта — роскошь, которую здесь трудно себе позволить, — ответила Гаури. — Покажите мне мои покои и расскажите всё, что произошло у вас за это время. В это же время: Когда гончие выгнали на поляну молодого оленя, Доран остановил коня и жестом приказал Айле спешиться. — Убейте его, Айла, — он вложил ей в руки тяжёлое ружьё, встав за её спиной. Его грудь прижалась к её лопаткам, создавая иллюзию защиты, которая на деле была клеткой. — Нет, — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Я врач... Я давала клятву спасать. — В этом мире выживает тот, кто умеет не только спасать, но и обрывать жизни, — его ладонь накрыла её пальцы на спусковом крючке. — Стреляйте, или я заставлю вас смотреть, как его будут заживо рвать псы. Айла посмотрела на оленя — животное хрипело, его бока вздымались в агонии страха. Для неё это был не "трофей", а невинная жизнь, которую она не могла спасти. Раздался оглушительный звук выстрела, ознаменовавший конец ещё одной жизни, и в этот момент огонь Айлы внутри стал стихийным бедствием. — Что я наделала... — шепчет она. — Я убила... Айлу начало трясти, а перед глазами мелькали образы: раненый олень, кровь на траве, записи о ранении Дорана, сгоревшее письмо Кристиана. Она опустилась на землю, закрывая лицо руками. Доран лишь наклонился к ней, и его голос стал вкрадчивым шёпотом: — Видите? Вы тоже можете убивать. Вопрос только в том, кто приказывает. Айла резко подскочила и буквально набросилась на него: — Чудовище! — её лицо было залито слезами ярости, а голос сорвался на крик. — Ты наслаждаешься этим! Твоя незаживающая рана — это метка твоей гнилой, пустой души! Ты уничтожаешь всё, к чему прикасаешься! Она била его кулаками в грудь, не соображая, что делает. Это была истерика, выплеск всей боли, что накопилась с момента прибытия в Индию. Доран не шелохнулся — позволил ей сорваться, позволил выплеснуть гнев, пока она не осела на траву, содрогаясь от рыданий. Лишь тогда он опустился рядом, жёстко перехватив её запястья и притянул к себе. — Гнилая душа? — прошептал он, и его шрам на лице в лучах солнца выглядел как свежая рана. — Возможно, но эта душа — единственное, что отделяет тебя от могилы. Запомни этот запах крови — единственный аромат, который остаётся в Бенгалии, когда жасмин увядает. Доран смотрел Айле прямо в её красные от слёз глаза, видел эту агонию, дрожь, страх, и в его собственных глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Он положил руку ей на плечо, притягивая к себе, и в это момент Айле показалось, что она ненавидит его не так сильно, как минуту назад.