4.

      В ту смену Хаюн первым делом направилась не на пост медсестёр, как делала это обычно, а в операционный блок, чтобы посмотреть расписание и проверить, сдержал ли своё слово Ким Намджун. И вот, она уже стояла с самой широкой улыбкой, которую она только могла выдавить, когда увидела строчку: «Стеноз позвоночного канала. Хирург: Чон Чонгук. Ассистенты: Ли Сангю, Чхве Хаюн». Сдержал… сдержал! Хаюн ликовала про себя и не могла налюбоваться расписанием. Она впервые оказалась на доске, а это уже было большим достижением. Девушка немного похлопала, пару раз даже подпрыгнула на месте и решила всё-таки спуститься в неврологическое отделение, где у неё должна была проходить смена под руководством того самого хирурга. Она даже подумывала, стоит ли ей прихватить из дома резиновую уточку, чтобы немного подразнить ординатора, но решила, что рисковать не будет. Несмотря на то, что она простояла у расписания больше пяти минут, Хаюн не опоздала на смену, а даже пришла раньше всех. И только разместившись на посту медсестёр осознала, что ей придётся провести 12 часов вместе с Сонён, которая с ума сойдёт, если узнает, что её однокурсница будет работать с ней.       Да, Хаюн была права. Сонён прям завизжала, когда увидела её, и бросилась обниматься. Девушка пыталась хоть как-то отодрать её от себя, но это плохо получалось, сокурсница отошла только, когда увидела вдалеке Чонгука. Благо он их не заметил в таком положении, иначе огребли бы обе. Ординатор подошёл к ним, просматривая карту пациента и даже не удосужился поднять на них глаза. Просто стоял, читал и молчал. Девушки не смели первыми заговорить с ним, чтобы не попасть под горячую руку. - Поздравляю, Чхве Хаюн, - наконец-то он оторвался от листа и взглянул на девушку, полностью проигнорировав Сонён. – Сегодня будешь мне в два часа дня ассистировать, вот карта этого пациента. Изучить вдоль и поперёк, потом будешь отвечать на мои вопросы.       Хаюн кивнула и приняла карту, сразу же её раскрывая, в то время, как Чонгук просто прошёл мимо них, но вдруг остановился. Затем ещё большей неожиданностью для девушки стало то, что он резко приблизил своё лицо к её шее и понюхал… в этот момент сердце Хаюн ушло в пятки, а по спине прошлась волна мурашек от дыхания ординатора. - Ты что, воспользовалась духами? – спросил Чонгук, неодобрительно смотря на девушку. Хаюн отрицательно покачала головой, не понимая, о чём он вообще. – Отправляйся в душ, этот запах надо смыть, и больше ничего парфюмированного не используй. Терпеть не могу посторонние запахи в операционной.       И после этих слов он удалился, оставив обоих интернов прибывать в шоке, а до Хаюн медленно начало доходить, потому что она буквально за секунду до встречи с ординатором оттаскивала от себя Сонён, которая как раз и была тем, кто надушился. Она кинула недовольный взгляд на Пак и вместе с картой пациента ушла в сторону душевых, пока Сонён в след кричала ей извинения. Хаюн чувствовала этот терпкий запах какого-то дорогущего парфюма и уже сама хотела смыть его с себя и, желательно, вымыть его из носа.       Хаюн замоталась в полотенце и была уже готова выйти из душевой и направиться в раздевалку, как дверь распахнулась, и на пороге оказался тот, кто её туда отправил. Девушка дёрнулась, испугавшись, и еле смогла поймать единственную вещь, которая прикрывала её обнажённое тело. - Я вызывал тебя два раза, - без стеснения сказал Чонгук, встав в дверях, не дав Хаюн пройти. - Вы сами отправили меня в душ, - непонимающе ответила она, напоминая о приказе ординатора. - Нельзя было это сделать быстрее? – он нагло осмотрел её с головы до ног, подметил для себя хрупкие плечи и длинные, худые ноги, и только после этого вернул взгляд обратно к лицу. - Насмотрелись? – с вызовом спросила Хаюн, не понимая, откуда взялась эта смелость. Наверное, ей придал сил тот факт, что Чонгук позволил себе такую наглость. - Да, ничего интересного, - равнодушно пожал тот плечами. – Через две минуты быть на этаже.       Снова не оставив и возможности что-то ответить, просто ушёл. Хаюн осознала в полной мере, почему Сонён так плохо о нём отзывалась, и почему Ким Тэхён тогда пожелал ей удачи. «Может, и не нужна мне эта нейрохирургия?», - во второй раз задалась вопросом девушка, затягивая потуже полотенце и выходя в раздевалку. Но понимала, что не позволит этому самовлюблённому индюку отбить её желание оперировать нервы и всё, что с ними связано. Она быстро переоделась, схватила ту самую карту пациента и направилась на четвёртый этаж, просматривая на ходу анамнез и точный диагноз. Чонгук поджидал её у поста, скрестив руки на груди. Он был недоволен тем, как долго Хаюн себя намывала. Могла бы справиться и быстрее – так он считал.       Чонгук гонял Хаюн по всему отделению, раздавая кучу заданий, не давая передохнуть, даже подсунул работу медсестёр, но девушка не смела жаловаться и припираться. Она знала, что он так делал специально, будто тестировал её на желание стать нейрохирургом, правда, как это относилось к её мечте – неизвестно. Уже ближе к самой операции ординатор наконец-то начал давать дельные задания, а то есть подготовить пациента. Хаюн отвезла его на МРТ, чтобы оценить точный уровень сужения и разметить зону операции. Девушка заглянула в карту, сравнивая собственные выводы с выводами, к которым пришёл Чонгук, и они совпали. Она мысленно себя похвалила и покатила пациента обратно в палату с улыбкой на лице, но в миг стала серьёзной у отделения неврологии, чтобы не показаться ординатору слишком счастливой.       В предоперационной они даже не смотрели друг на друга, в молчании обрабатывали руки, пока не зашёл второй ассистент. Он очень дружелюбно поприветствовал Чонгука и встал у раковины между ними, перекидываясь обыденными фразами. Именно в тот момент ординатор показался Хаюн живым человеком, а не роботом, который только и может что кошмарить своих интернов. Они втроём аккуратно зашли в операционную с поднятыми руками, их быстро одели в специальные костюмы, натянули перчатки, а на голове у Чонгука появились очки с микроскопом и светом. Хаюн разместили напротив него, а Ли Сангю - по правую руку. - Итак, Чхве Хаюн, - слишком задористо начал Чонгук, осматривая девушку всё с теми же поднятыми руками. – Расскажите нам, пожалуйста, подробней о пациенте и операции. - Сон Иджэ, 57 лет, стеноз позвоночного канала в третьем поясничном позвонке. Будем проводить ламиноэктомию, то есть удаление дужки позвонка, чтобы расширить канал и убрать давление на нервные структуры, - без запинок рассказала Хаюн, ожидая очередного одобрительного кивка, но она его не получила. - Как проводится операция? – второй вопрос прозвучал более жёстко, чем первый, это немного сбило Хаюн, на что она сделала глубокий вдох и ответила. - Делается небольшой разрез над поражением, раздвигаются и фиксируются мышцы, предоставляя доступ к самим позвонкам, определяются границы дужки, подтверждается уровень рентген-навигацией, а потом с помощью костной фризы её медленно слоями истончают и кусачками убирают, - девушка смотрела в глаза Чонгуку, не смея сбиваться с ритма или переводить дыхание. – Если всё выполнено правильно, то взору хирурга открывается жёлтая связка, которую необходимо удалить, после убираются остеофиты, которые сдавливают нерв. Если после всех этих манипуляций дуральный мешок свободно лежит, корешки не зажаты и есть пространство для пульсации, значит, можно зашивать. Такой ответ вас устроит, доктор? – она улыбнулась сквозь маску, чуть наклонив голову на бок. Чонгук еле слышно издал смешок, но Хаюн заметила это маленькое движение плеч. - Вполне, - только и ответил он, сдвигая микроскоп на глаза. – Сангю, сделайте, пожалуйста, разрез. Мужчина кивнул, попросил скальпель и ровной полосой провёл им по коже. Не дожидаясь указаний, Хаюн зафиксировала пинцетами эту область и сразу же раздвинула мышцы, зажимая их ретрактором. Чонгук не ответил на самовольность, скомандовал медсестре подать костную фризу, а интерну дать на всякий случай отсос. Хаюн внимательно следила за руками хирурга, который медленно, но верно стачивал дужку. И тогда она заметила, насколько красивыми были его пальцы – длинные и тонкие, так и хотелось рассматривать их, пока в один миг по операционной не раздалось урчание живота. Чонгук остановил фризу и взглянул на девушку, которой хотелось провалиться сквозь пол операционной. - Вы не пообедали? – его тон был с издёвкой, он прекрасно знал, что у неё не было на это времени. А девушка приметила про себя, что уважительно он с ней общался только в операционной. - Нет, доктор, - Хаюн старалась сделать так, чтобы голос не дрожал, но не получилось. – Мне пришлось выполнять кучу заданий от своего ординатора. - В следующий раз убедитесь, что не забудете о приёме пищи, - лишь ответил он и повернулся к медсестре. – Включите мне что-нибудь расслабляющее, можно баллады какие-нибудь.       Женщина кивнула и прошла к магнитофону. Хаюн удивилась, что в современной операционной стоит такая устаревшая система, куда уже вставлялся диск, на котором было написано имя хирурга. В миг комнату заполнила музыка, а Хаюн ненадолго подняла взгляд на смотровую, где увидела Намджуна и парочку интернов. Мужчина кивнул ей, и она будто наполнилась силами, позабыв о смущении, и продолжила ассистировать. Чонгук снова включил бор и принялся истончать дужку, тихо напевая слова песни, которая звучала на фоне. Хаюн невольно начала прислушиваться к его голосу, который оказался безумно красивым. Если бы Чон Чонгук не стоял перед ней в операционной, встретив его на улице, она бы подумала, что он занимается музыкой. Длинные пальцы будто созданы для пианино и приятный голос – комбо набор исполнителя.       Девушка не успела заметить, как хирург спилил дужку так, что её можно было уже отламывать от позвонка. Он попросил кусачки и аккуратно снял дужку, будто скорлупу отделил от яйца – легко и быстро. В миг обзор на жёлтое тело загородило начавшееся несильное кровотечение. - Хаюн, что сейчас будем делать? – спокойно спросил Чонгук, впервые назвав её просто по имени, не добавляя фамилию. - Промыть физраствором, понять, откуда кровоточит, - хирург ничего не ответил, даже не кивнул, просто передал ей шприц. Девушка быстро промыла разрез и поняла, что кровь идёт из костной ткани. – Надо использовать воск, придавив его к тому месту, где только что была душка. Сосуды не задеты.       Пока Хаюн вглядывалась туда и отвечала на вопрос, Чонгук уже разогревал пласт в пальцах, делая сначала шарик, а потом тонкую линию. Он знал источник ещё до того, как спросил о нём интерна. Хаюн увидела готовый воск и снова промыла разрез физраствором, открывая доступ хирургу. Чонгук аккуратно вдавил его в позвонок, убедился, что кровь остановилась и убрал лишние края. Хаюн снова восхитилась его мастерством и быстротой, и то как он вообще действовал в операционной. За стенами этого блока Чон Чонгук был главной занозой в заднице, самым резким ординатором с ужасным характером и взрывными реакциями, но там… Там он был само спокойствие. Будто ему, перед тем, как прикоснуться к инструментам, вкололи несколько кубиков успокоительного. Воск сел идеально и казалось, что его там вообще не было. «Он просто лучший в своём деле», - отголоском в памяти пронеслась та самая фраза Юнги, и Хаюн поняла, что тот был прав. - Удаляем жёлтую связку, - скомандовал Чонгук, и ему вложили в протянутую ладонь микрораспатор – инструмент с тонким закруглённым кончиком.       Он чуть замедлился, нашёл щель между связкой и костью, создал небольшое «окно» и аккуратно начал отслаивать её от дурального мешка, а затем уже другими кусачками отсоединял фрагменты от центра к бокам – зонам корешков, где и была зона сдавления. Хаюн на секунду взглянула на сосредоточенное лицо Чонгука: появилась межбровная складка, глаза чуть сужены, а на лбу от света или стресса зарождалась испарина. Даже и заметить не успела, как жёлтая связка была отделена. Она заглянула в разрез и увидела всё то, что и сама описывала, если удаление было выполнено правильно. - Что делаем дальше? – спросил Чонгук, откладывая кусачки в сторону. Хаюн снова заглянула в разрез, оценивая работу. - Я бы поставила стержни для фиксации, дужка была большой, - с не особой уверенностью ответила девушка. - Я бы тоже, - ей показалось или он улыбнулся под маской? Не так, как обычно, а как-то… мягко?       Закончив со всеми винтами, он позволил Сангю зашить разрез, поблагодарил всех за работу и вместе с Хаюн направился в предоперационную, стягивая с себя хирургический костюм. Он буркнул девушке, что даёт ей перерыв на ланч и снова ушёл. Хаюн была счастлива из-за ассистирования на операции – хотя она просто отвечала на вопросы и наблюдала, из-за того, что она справилась и не облажалась, из-за того самого уважительного тона от ординатора. Девушка в приподнятом настроении направилась в кафетерий, где увидела Ынсу в компании Сонён и ещё нескольких интернов. Хаюн быстро заказала себе рис с мясом и салатом, кофе и направилась к ним за столик. - Ну что? – спросила Сонён, попивая сок из трубочки. – Как тебе работа с тираном? - Вполне неплохо, - пожала плечами Хаюн, отправляя палочками в рот кусок огурца. - Поздравляю, Хаюн, - послышался радостный голос Ким Намджуна за спиной. Девушка обернулась и благодарно кивнула ему. – В первый раз увидел Чонгука таким вежливым с интерном во время операции. Ты была на высоте и не подвела меня. Понравилось? - Очень! – Хаюн случайно повысила голос, не сдерживая своего восторга. – Теперь я точно буду пробиваться в нейрохирургию. - Рад слышать, - он снова ей улыбнулся, махнул рукой и вышел из кафетерия под вопросительные взгляды интернов. - Серьёзно? – удивился Ынсу. – Я же тебе говорил, что ты будешь лучшей!       Чонгук будто успокоился после операции, он перестал заваливать Хаюн дурацкими заданиями и просто оставил её на посту заполнять карты, а сам ходил с важным видом по этажу – из палаты в палату. Девушка и понятия не имела, что он уже обдумывал взять её на следующую операцию, уж больно с ней было… правильно работать. Она ответила на все его вопросы, вовремя реагировала и даже сказала о тех самых стержнях. Ещё ни один интерн за всю работу Чонгука, не считая его самого, не сказал о фиксации после удаления дужки, чем он был приятно удивлён, и невольно вспомнил свой первый год. - Хаюн, - вдруг позвала девушку медсестра. Она оторвалась от карты и взглянула на неё. – Тебя попросили спуститься ко входу, какой-то мужчина спрашивает.       Девушка кивнула и направилась к лифту, ожидая внизу увидеть своего отца, хоть он и знал, что ему можно приходить либо перед сменой, либо после, поэтому уже подумывала его отругать за то, что он отвлёк её от работы. Но у администратора стоял не отец… Там был Юнги с огромным букетом цветов. Хаюн удивлённо взглянула на него, когда он расплылся в улыбке при виде идущей к нему девушки. Тот без стеснения сунул ей букет и приобнял её освободившейся рукой. - Привет? – всё ещё удивлённая сказала ему Хаюн. - Не знал, во сколько ты заканчиваешь, поэтому решил прийти сейчас, чтобы не упустить момент, - он был такой радостный, что Хаюн совершенно не верила во всё происходящее. – Мне тут эта милая дама, - он глянул в сторону администратора. – Сообщила, что ты уже через час заканчиваешь, поэтому, надеюсь, ты не будешь против, если я провожу тебя домой? - Что? – переспросила она, всё ещё не понимая, что происходит, но потом осознание вопроса дошло до неё, и она будто уже на автомате ответила. – Да, конечно. - Отлично, я тогда… - он не успел договорить, так как на пейджер поступил вызов. - Прости, Чонгук вызывает, увидимся позже, - быстро протараторила Хаюн и убежала к лифту с букетом в руках.       Пока она ехала на четвёртый этаж, в голове появилась куча вопросов по поводу Юнги, который зачем-то пришёл, зачем-то подарил цветы и зачем-то предложил проводить её до дома. «О Боже», - вдруг осознала Хаюн, в миг краснея. Ей повезло, что в лифте она ехала одна. «Он ко мне подкатывает? Нет… нет, нет, нет. Такого быть не может». С этими мыслями она вышла из лифта и даже не сразу заметила недовольное лицо ординатора. Он, как обычно, стоял у поста, скрестив руки на груди. - Это что? – спросил тот, кивая на букет. Хаюн посмотрела на свою руку и поняла, что принесла его с собой в отделение. - Это… Юнги там… - она растерялась и, действительно, не знала, что сказать. - Свои любовные отношения оставь на внерабочее время, - он снова начал злиться, а показавшаяся на горизонте Сонён, почувствовав неладное, успела ретироваться. - Нет никаких отношений, - всё так же растеряно отвечала Хаюн. - Меня это не волнует, быстро убрала букет и пошла работать, - снова тот самый холодный голос, из-за которого его и называли тираном. Хаюн нервно сглотнула и кивнула ему. И в уже его привычке ушёл, не дав ничего сказать. - Давай, я в вазу поставлю, - подбежала медсестра к интерну, которая так и осталась стоять на месте. Она слышала весь их разговор и подумала о том, что в этот раз он сорвался совершенно незаслуженно.       Остаток смены Хаюн заполняла карты и старалась не высовываться, чтобы не попасть под горячую руку Чонгука, приговаривая про себя, что точно расскажет всем о пижамных штанах «тирана». Она бурчала себе под нос ругательства, с большим нажимом писала на бумаге и пустила в ход всю свою мимику, на которую была способна, а в это время ординатор наблюдал за ней сквозь окно палаты пациента в коме. Он иногда приходил к нему, чтобы сделать вид, что очень занят, рассказывал что-то, а иногда просто отдыхал от всей суеты, при этом мысленно надеясь, что мужчина этот ничего не слышит. - Бубнит что-то себе под нос, кривляется, ещё и цветы тащит, - возмущался Чонгук. – Разве доктора так делают?       Он глянул на неподвижное лицо мужчины и сам осознал, что постоянно разговаривал с человеком в коме. «Это другое», - буркнул мужчина и поспешил выйти из палаты. Тем временем Хаюн закончила заполнять последнюю карту, взглянула на часы и поняла, что смена её наконец-то закончилась, поэтому она со спокойной душой поднялась со стула, передала всё медсёстрам и направилась в раздевалку, не забыв при этом прихватить букет. Интерны сразу же завалили её расспросами, от которых девушка пыталась отбиваться, что в итоге просто замолчала, решив, что это лучшая защита. Она быстро переоделась, попрощалась со всеми и спустилась вниз, думая о том, что делать с Юнги, потому что понимала, что ей было точно не до отношений. - Хён, ты не можешь такое делать, - Чонгук стоял перед Юнги со скрещенными руками. Точно так же, когда он встретил на этаже Хаюн с букетом. – Это может помешать процессу работы. - У меня нет её номера телефона, чтобы узнать график, пришлось действовать так, - Юнги оставался расслабленным, понимая, что Чонгук утрирует. – Я её занял всего-то на пять минут, у вас будто перерывов никаких нет. - Ты её отвлекаешь от работы, она после этого была полностью растеряна и явно мыслями не находилась в больнице, - тот всё не унимался, а Хаюн всё это время стояла в стороне и наблюдала за происходящим. - Всё в порядке, я просто хотел пригласить её на свидание, - Юнги не уступал и не выходил из себя в отличие от Чонгука. – Иди лучше ты работать, а от Хаюн отстань. - Это ты от неё отстань, - выпалил ординатор, сам не понимая, к чему это было, на что Юнги просто рассмеялся. – Я серьёзно. Ей надо думать о медицине, а не о парнях. - О чём мне думать, касается только меня, - возмутилась Хаюн, не в силах уже стоять в стороне. Что он вообще себе позволяет? Захочет, - будет думать о Юнги, захочет – будет думать об операциях. – Так что, будьте добры, доктор Чон Чонгук, не отчитывайте, как вы выразились, «мои любовные отношения». Пойдём.       Она просто взяла Юнги под руку и направилась к выходу, оставив ординатора в одиночестве и не дав ничего ответить, чем он и сам нередко пользовался. Ей понравилось ощущение того, что она выиграла, что за ней было последнее слово, поэтому обхватила локоть спутника крепче и натянула улыбку. Юнги проводил её до дома, до которого идти было порядком получаса, но Хаюн была совершенно не против прогуляться, если компания подходящая. Они немного поболтали о рабочей смене, девушка в красках рассказала об операции, на которой ассистировала, о нелепых заданиях Чонгука и о позоре с её урчанием живота. И вот, Хаюн снова почувствовала себя живой, как после выхода из операционной. А рядом был Мин Юнги – друг нейрохирурга, длинные пальцы которого полностью вытеснили образ розовых уток.